Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 76 страниц)

К терриконам трупов в серых шинелях. И к 27-ми миллионам общих потерь СССР в Великой отечественной войне.

***

Из «Послезнания» Сталин вспомнил мемуары некого Никулина Николая Николаевича «Воспоминания о войне», которые произвели на него сильнейшее впечатление.

Летом 41-го года, закончивший среднюю школу автор, сперва со своими сверстниками-одноклассниками попал на курсы связистов, затем на фронт.

Там их как будто специально поджидали:

«В заснеженной Новой Ладоге мы отдыхали день, побираясь, кто где мог. Клянчили еду у жителей, на хлебозаводе. Потом сутки шли по глухим лесам, разыскивая штаб армии. Кое-кто отстал, кое-кто обморозился. В штабе нас распределили по войсковым частям. Лучше всех была судьба тех, кто попал в полки связи. Там они работали на радиостанциях до конца войны и почти все остались живы. Хуже всех пришлось зачисленным в стрелковые дивизии.

– Ах, вы радисты, – сказали им, – вот вам винтовки, а вот – высота. Там немцы! Задача – захватить высоту!

Так и полегли новоиспеченные радисты на безымянных высотах».

Стали лишь покачал головой:

«Притчей во языцех историков будущего станет связь, по которой Красная Армия в разы уступает Вермахту. И винить в этом они будут его – Сталина! Но разве это он посылал (будет посылать) тех «новоиспеченных радистов» на «безымянные высоты» с немцами?! И если микроскопом колоть орехи и забивать сваи, то стоит ли ждать успехов в микробиологии?!».

Далее автор пишет:

«В армейской жизни под Погостьем сложился между тем своеобразный ритм. Ночью подходило пополнение: пятьсот – тысяча – две-три тысячи человек. То моряки, то маршевые роты из Сибири, то блокадники (их переправляли по замерзшему Ладожскому озеру). Утром, после редкой артподготовки, они шли в атаку и оставались лежать перед железнодорожной насыпью. Двигались в атаку черепашьим шагом, пробивая в глубоком снегу траншею, да и сил было мало, особенно у ленинградцев. Снег стоял выше пояса, убитые не падали, застревали в сугробах. Трупы засыпало свежим снежком, а на другой день была новая атака, новые трупы, и за зиму образовались наслоения мертвецов, которые только весною обнажились от снега, – скрюченные, перекореженные, разорванные, раздавленные тела. Целые штабеля…

…В начале войны немецкие армии вошли на нашу территорию, как раскаленный нож в масло. Чтобы затормозить их движение не нашлось другого средства, как залить кровью лезвие этого ножа. Постепенно он начал ржаветь и тупеть и двигался все медленней. А кровь лилась и лилась. Так сгорело ленинградское ополчение. Двести тысяч лучших, цвет города. Но вот нож остановился. Был он, однако, еще прочен, назад его подвинуть почти не удавалось. И весь 1942 год лилась и лилась кровь, все же помаленьку подтачивая это страшное лезвие. Так ковалась наша будущая победа.

Кадровая армия погибла на границе. У новых формирований оружия было в обрез, боеприпасов и того меньше. Опытных командиров – наперечет. Шли в бой необученные новобранцы…

– Атаковать! – звонит Хозяин из Кремля.

– Атаковать! – телефонирует генерал из теплого кабинета.

– Атаковать! – приказывает полковник из прочной землянки.

И встает сотня Иванов, и бредет по глубокому снегу под перекрестные трассы немецких пулеметов. А немцы в теплых дзотах, сытые и пьяные, наглые, все предусмотрели, все рассчитали, все пристреляли и бьют, бьют, как в тире. Однако и вражеским солдатам было не так легко. Недавно один немецкий ветеран рассказал мне о том, что среди пулеметчиков их полка были случаи помешательства: не так просто убивать людей ряд за рядом – а они все идут и идут, и нет им конца.

Полковник знает, что атака бесполезна, что будут лишь новые трупы. Уже в некоторых дивизиях остались лишь штабы и три-четыре десятка людей. Были случаи, когда дивизия, начиная сражение, имела 6-7 тысяч штыков, а в конце операции ее потери составляли 10-12 тысяч – за счет постоянных пополнений! А людей все время не хватало! Оперативная карта Погостья усыпана номерами частей, а солдат в них нет. Но полковник выполняет приказ и гонит людей в атаку. Если у него болит душа и есть совесть, он сам участвует в бою и гибнет. Происходит своеобразный естественный отбор. Слабонервные и чувствительные не выживают. Остаются жестокие, сильные личности, способные воевать в сложившихся условиях. Им известен один только способ войны – давить массой тел. Кто-нибудь да убьет немца. И медленно, но верно кадровые немецкие дивизии тают.

Хорошо, если полковник попытается продумать и подготовить атаку, проверить, сделано ли все возможное. А часто он просто бездарен, ленив, пьян. Часто ему не хочется покидать теплое укрытие и лезть под пули… Часто артиллерийский офицер выявил цели недостаточно, и, чтобы не рисковать, стреляет издали по площадям, хорошо, если не по своим, хотя и такое случалось нередко… Бывает, что снабженец запил и веселится с бабами в ближайшей деревне, а снаряды и еда не подвезены… Или майор сбился с пути и по компасу вывел свой батальон совсем не туда, куда надо… Путаница, неразбериха, недоделки, очковтирательство, невыполнение долга, так свойственные нам в мирной жизни, на войне проявляются ярче, чем где-либо. И за все одна плата – кровь. Иваны идут в атаку и гибнут, а сидящий в укрытии все гонит и гонит их…

…Ни времени, ни средств на подготовку, ни опытных учителей здесь нет. Все делается второпях – раньше не успели, не подумали или даже делали немало, но не так. Все совершается самотеком, по интуиции, массой, числом. Вот этим вторым способом мы и воевали. В 1942 году альтернативы не было.

…Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат. Я видел это в Погостье, а это, как оказалось, было везде ».

Достав из кармана и покрутив в руках трубку, Сталин вскоре успокоился, мысленно возразив автору мемуаров:

«А что по-твоему должен был приказывать «Хозяин», после того как половину европейской части страны отдали Гитлеру? Отступать дальше – до Владивостока?! Обороняться – ожидая, когда немец сам как Наполеон из России уйдёт?!».

Встав, он заходил по обыкновению вдоль президиума, практически не слушая выступления командиров:

«Опять же «генерал из теплого кабинета» может придумать самый гениальнейший план наступления. Но если на месте им руководит тот самый «полковник из прочной землянки» в распоряжении которого лишь только «беспомощно-покорные солдаты», наступление каждый раз будет захлёбываться в крови!».

От вспомнил свои слова, сказанные не так давно на «Совещании по итогам Советско-финской войны»:

«Люди, которые живут традициями гражданской войны, дураки, хотя они и хорошие люди… Дальше. Создание культурного, квалифицированного и образованного командного состава.

Требуются хорошо сколоченные и искусно работающие штабы. До последнего времени говорили, что такой-то командир провалился, шляпа, надо в штаб его.

«Затем требуются для современной войны хорошо обученные, дисциплинированные бойцы, инициативные… Таких бойцов новых надо создать, не тех митюх, которые шли в гражданскую войну.

Вот все те условия, которые требуются для того, чтобы вести современную войну нам – советским людям, и чтобы победить в этой войне».

Вспомнил он эти свои слова и с болью понял, что это была чистейшей воды маниловщина.

Узнал Сталин и про некоторые «побочные эффекты», его идеи призывать в армию женщин:

«Не женское это дело – война. Спору нет, было много героинь, которых можно поставить в пример мужчинам. Но слишком жестоко заставлять женщин испытывать мучения фронта. И если бы только это! Тяжело им было в окружении мужиков. Голодным солдатам, правда, было не до баб, но начальство добивалось своего любыми средствами, от грубого нажима до самых изысканных ухаживаний. Среди множества кавалеров были удальцы на любой вкус: и спеть, и сплясать, и красно поговорить, а для образованных – почитать Блока или Лермонтова… И ехали девушки домой с прибавлением семейства. Кажется, это называлось на языке военных канцелярий «уехать по приказу 009». В нашей части из пятидесяти прибывших в 1942 году к концу войны осталось только два солдата прекрасного пола. Но «уехать по приказу 009» – это самый лучший выход. Бывало хуже. Мне рассказывали, как некий полковник Волков выстраивал женское пополнение и, проходя вдоль строя, отбирал приглянувшихся ему красоток. Такие становились его ППЖ, а если сопротивлялись – на губу, в холодную землянку, на хлеб и воду! Потом крошка шла по рукам, доставалась разным помам и замам. В лучших азиатских традициях!».

«Дедис патахи дагапаре тавзе!».

Грязно выругавшись в адрес то ли автора, то ли полковника Волкова из его мемуаров,

Ему стало до стыда досадно от своей наивности:

«Развёл, пАнимаешь, маниловщину – «культурного командира» ему подавай, «искусно работающие штабы», «инициативных бойцов»…

«…А словами потомков – «ху-ху, не хо-хо?», товарищ Верховный Главнокомандующий?! Другого народа и другой армии у тебя нет! Придётся вести «современную войну» и победить в ней – с дураками-командирами, «шляпами» в штабах и «митюхами» в строю. А значит другой тактики кроме заваливания противника «пушечным мясом» – нет и не предвидится».

Бросив заниматься «самокопанием», встав за трибункой, он обратился к присутствующим:

– Товарищи, на сегодняшний день и вплоть до особого распоряжения мы заканчиваем нашу работу. Мне кажется, что на прошедших совещания мы разрешили очень много важных для Красной армии моментов. Нужно будет ещё раз над этими вопросами подумать и, каждому на своем месте немедленно проводить их в жизнь. Нужно взяться за дело по-настоящему, засучив рукава, по-большевистски! И тогда мы сумеем поставить нашу Красную Армию в нужное боевое и готовое состояние…

Помолчав, он:

– …Ну пока я хочу поздравить всех вас с наступающим «Днём Интернационала¹⁴⁹»!

После оваций и выкриков типа «Слава великому Сталину», он «закрыл лавочку»:

– На этом разрешите на правах Председательствующего закончить наше совещание и пожелать вам успехов!

Однако дилемма – вставшая перед ним в последний день совещаний Комиссии по итогам Советско-финской войны, не отпускала Вождя:

Да!

Между недисциплинируемостью, расхлябанностью, словами потомков – «расслабухой» и, «высоким выполнением боевых распоряжений» – придётся выбирать последнее:

Приказ отданный командиром должен выполняться во что бы то ни стало – даже если он явно дурацкий и ни к чему кроме потерь привести не может. Альтернатива – разложение армии, как в семнадцатом году после Февральского переворота.

Он смирился с грядущим и констатировал вслух:

– Миссия невыполнима! Вопрос только в том, сколько положим в землю миллионов? Так же – двадцать семь? Или «плюс-минус» пять?

Он забыл, что не один и тут же услышал:

– Что Вы сказали, товарищ Сталин?

Он досадливо отмахнулся:

– Это я не Вам, товарищ Власик!

Глава 25. Однако давайте разберёмся...

Из книги Пинченкова А.С. «Ржевская дуга генерала Белова»:

«Правда одна. Патриотизм в душах тоже – один. Но покуда историю войны подменивают ее мифографией, святую силу патриотизма будут пытаться направлять «в нужное русло». И как следствие, есть два патриотизма: один – в грязном, простреленном и прогоревшем местами фронтовом бушлате. Второй – брякающий небоевыми, с фальшивой позолотой медальками. Возлагающий раз в год цветы под прицелом телекамер. Пишущий красивые книги о красивой истории. В советские годы это годилось. Но наше время среди множества «завоеваний демократии» имеется-таки плюсик: появилась возможность увидеть часть документов недавней истории. То есть появилась правда фронта, и не зарисованная, как в советской литературе. И на Форуме Истории в рассмотрении дел Второй мировой войны «свидетелям» прежней версии на двух табуретках уже усидеть сложновато. Ведь появилась и требует своего места особая и, видимо, ключевая свидетельница – Правда Фронта. И мало дать ей слово, ее свидетельство надо вдумчиво и объективно оценить. Вот здесь приходится оставить игру в красивый патриотизм».

И.В. Сталин (из дневника члена Военного Совета Главного автобронетанкового управления Красной Армии Бирюкова Н.И. январь-апрель 1943 г.):

«Много преподавателей (Академии Генштаба РККА. Авт.) по 6–8 лет не были в войсках. Восстановление танков преподают люди, не бывшие в войсках».

«Вы, военные, в свое время загубили армию тем, что посылали в училища и управления разный хлам».

«В школы (военные. авт.) нужно посылать людей, хорошо проверенных, знающих дело и имеющих опыт».

А поздним вечером и ночью «свет лампы воспалённый» вновь «пылает над Москвой». Вождь привольно раскинувшегося на «Одну шестую часть земной суши» Советского Союза не спит. Если с «заклёпками» в доставшемся Сталину «Послезнании» всё более-менее понятно, то вот что касается словами потомков – «человеческого фактора»…

Тёмный, дремучий лес – с лешими, гоблинами и эльфами-гомо…

Дровосеками!

К примеру, для наших потомков символом битвы за Сталинград (куда врага допустили, сволочи!), символом мужества и стойкости наших воинов, является так называемый «Дом Павлова».

Для немцев же, «Дом Павлова» является пустым звуком. Символом ожесточённых боёв за этот город на Волге, для солдат Вермахта был и является Сталинградский элеватор, в честь коего они даже выпустили специальный нарукавный знак, на котором изображено само здание и валяющийся возле него дохлый ариец со следами насилия по всему телу¹⁵⁰…

Рисунок 45. Один из вариантов нарукавного щита «За взятие Сталинграда». Правда, на утверждённом эскизе дохлого фашиста убрали, чтоб не портить праздничное настроение после предполагаемого взятия города.

Чем дальше «в лес», тем словами потомков – «толще партизаны» и, тем всё меньше и меньше, Сталин вообще что-либо понимал.

Одни отечественные историки будущего уверенны, что Жуков – «маршал Победы».

Другие утверждают, что как в случае со сражением под Ельней (Ленинградом, Ржевом, Вязьмой и т.д.) – от его «побед» остаются лишь овраги, снизу доверху заполненные кое-как присыпанными землёй телами наших воинов.

Недоумевая, он озадаченно чесал всей пятернёй затылок:

«Ведь на Холкин-Голе он вроде хорошо воевал – решительно, хотя Штерн, Кулик и Мехлис на него словами потомков – «бочку катили», за пренебрежение уставами и как следствие – за большие потери. Ну а как же на войне без потерь?! А насчёт уставов, так ещё Пётр писал – «не держись их, аки стены»!».

В поисках истины Вождь обратился к мемуарам недобитых германских генералов, следую следующей простой житейской логике:

«Они то должны знать врага в лицо, кто словами потомков – им больше всех «люлей навешал»!».

Однако в этом случае логика – ни просто-житейская, ни тем более математическая – совершенно не действует. Битые нацистские генералы и фельдмаршалы, очень редко называют противостоящих им советских генералов и маршалов по имени.

Германский же «коллега» Жукова – Начальник Генерального штаба Сухопутных войск (ОКВ) генерал Франц Гальдер, в своих «Военных дневниках» вообще про него не упоминал. Зато в той части, что за зиму-весну 42-го, он то и дело поминал всуе некого генерала Белова – который со своим 2-м кавалерийским корпусов прорвавшись в тыл, доставил очень много неприятностей командованию Группы «Центр».

Советские же, а следом за ними и российские историки об этом генерале… Не то чтобы вообще ничего не говорят, но достаточно скупо.

Или же словами потомков – «с точностью наоборот».

Мол, сидел сей «полководец» с марта по июнь сорок второго года в дремучих смоленских лесах и хотя имел внушительные силы (кавалерийский корпус, две стрелковые дивизии, танковую бригаду, полк гвардейских миномётов), ничего полезного для спасения Родины не совершил. Ни коммуникации Группы «Центр» не перерезал, ни на выручку окружённой 33-й армии Ефремова и 5-го воздушно-десантного корпуса не пришёл… А все приказы штаба Западного фронта и его Командующего (самого Жукова!) выполнял чисто формально, так – «для галочки».

А все его якобы «достижения», это есть результат якобы боевых действий многочисленных партизанских отрядов, созданных по инициативе местного населения и ещё с осени 41-го года оставшихся в лесах окруженцев, имеющих в распоряжении вооружение (даже танки!) и боеприпасы целого разбитого фронта. Они сформировали не менее двух полнокровных партизанских дивизий, освободили огромные по европейским меркам территории, восстановили на них Советскую Власть и колхозы…

И, воевали не «для галочки» – а всерьёз!

Ведь это для них вопрос жизни и смерти. Для них и для поддерживающего их местного населения. Смоленские партизаны даже чуть было разок не захватили Ельню, перерезав тем самым коммуникации Группы «Центр».

В пользу этой версии говорит и послевоенный западногерманский историк. Г.Теске, который что называется «по горячим следам», признал в 1960-м году:

«Первая битва, которую проиграл вермахт во Второй мировой войне, была битва против советских партизан зимой 1941—1942 гг. Затем последовали дальнейшие поражения в этой борьбе».

Беловцы же словами потомков – «сидели на попе ровно», как мышь под веником тихо, дышали через раз и так чуть ли не пять месяцев. А вместо подвигов во славу социалистического Отечества они объедали тамошних колхозников и «брюхатили» тамошних колхозниц, из тех что помоложе да посмазливей. А как только немцы взялись за них всерьёз – «технично слиняли», бросив партизан на полный разгром и местное население на поголовное истребление¹⁵¹…

В том числе и «брюхатых» баб.

Сжав руками голову, Сталин до ломоты в висках ломал голову:

«Верить этому, или нет?!».

Но так в тот раз и не решил этой головоломки.

Опять же вышеупомянутая 33-я армия, попавшая в окружение почти одновременно с и 2-м кавалерийским корпусом и, её командующий – генерал Ефремов…

Он напряг память и вспомнил:

«Это какой-такой «Ефремов»? …Неужели, Михаил Григорьевич?! Знаю, знаю (а как же!) я этого командарма 2-го ранга»… Очень хорошо знаю!».

В 1938-м году тот командовал войсками Орловского военного округа, когда был арестован сотрудниками НКВД по «Делу Тухачевского». Несмотря на очную ставку с Дыбенко – указавшего на Ефремова как на участника заговора, он не признался…

Сталин ехидно усмехнулся в адрес потомков:

«Должно быть плохо били!».

Допросы продолжались несколько месяцев, пока командарм не написал Микояну, с которым был «шапочно» знаком в годы Гражданской войны…

Сталин ещё более ехидно усмехнулся в адрес потомков, веривших всякой их же словами – @уйне, про так называемую «Эпоху Сталина»:

«Мало того что в НКВД плохо бьют, так ещё и письма членам Политбюро писать разрешают!».

Анастас Микоян сообщил об несправедливости самому(!) Сталину и следующий допрос Ефремова, проводился уже в присутствии самого(!) Вождя…

По мнению потомков, «кровавый диктатор» должен были лично забить командарма кованными большевистскими сапогами насмерть – раз уж НКВД мышей не ловит, а затем расстрелять товарища Берию из табельного ТК за бардак в ведомстве. А товарищу Микояну словами потомков – «дать на клык», чтоб больше его по таким пустякам не тревожил.

Однако, нет!

После допроса Ефремов был отпущен со снятием всех обвинений и даже пошёл «в гору», на короткое время став членом Военного совета при Наркоме обороны СССР¹⁵².

В отличии от кавалерийского корпуса Белова, к 33-й армии Ефремова нет никаких претензий: она не отсиживались в глубоком (хотя и вражеском) тылу за спинами партизан, имитируя боевую активность. Выполняя приказ Командующего Западным фронтом Жукова, действуя наступательно, это объединение сперва безуспешно пыталась взять Вязьму. Затем попав в окружение, также действуя активно-наступательно, в течении двух с лишним месяцев пыталась пробиться из окружения к главным силам. После того как это не удалось, а противник сам перешёл к активным действиям по ликвидации «котла», ефремовцы героически оборонялись и в большинстве своём погибли. В плен попало всего двадцать пять человек из них, что по тем временам просто на удивление смехотворно.

Сам же генерал Ефремов отказался эвакуироваться самолётом, был ранен в бою во время последней попытки прорыва и чтоб не попасть в плен застрелился…

Честь и слава погибшим героям, конечно…

И вечная память

Но есть и невольно возникшие вопросы.

«Загнавший» 33-ю армию в «котёл» Жуков, надо отдать ему должное, тоже не сидел сложа руки. Он не только пытался организовать взаимодействие окруженцев Ефремова с кавкорпусом Белова и 5-м воздушно-десантным корпусом… Но и с февраля по март, активно «стучался» во внешний фронт окружения – иногда сужающийся до пары километров, силами 54-й армии. Штурмуя превращённые в опорные пункты укрепленные деревеньки – полки, дивизии и отдельные танковые бригады 54-й армии стачивались «в ноль» с таким же – нулевым результатом.

Жуков ставил непосильные задачи?

Никак нет!

Пробиться к окружённой армии и причём без потерь(!) оказалось вполне по силам…

Отдельному лыжному батальону!

И опять же вопрос:

Какая-никакая – но всё-таки армия, пробить «коридор» на «Большую землю» не смогла – только даром положив вокруг превращённых в опорные пункты укрепленных деревенек свои, те самые «активные штыки»…

А один батальон лыжников – который как и во время Финской войны формировали из комсомольцев-добровольцев, смог!

Почему?

Правда внутри «котла», его тут же словами потомков – «раздербанили». Ибо 33-я армия так же – активно «стучалась» изнутри котла навстречу 54-й и, в трёх дивизиях у Ефремова – оставалось к тому времени по сто, или менее того «активных штыков», не считая всякой тыловой пи@дабратии. Так что лыжников «поделили» и, тут же бросили в лоб на пулемёты – где они точно также «сточились на ноль», как и чуть ранее линейная пехота.

Ещё один момент и много вопросов к нему.

После разгрома 33-й армии, когда её командование не только утратило контроль – но не негласно (или «гласно», не важно) дало команду…:

«Спасайся, кто как может».

…Не только отдельные бойцы и командиры смогли выйти – если не в расположение 54-й армии, то к коникам Белова или к партизанам – но и отдельные, подчас довольно многочисленные группы под командованием случайных лиц.

Одним из таких «случайных лиц» оказался некий майор Третьяков – до того бывший ни комдивом, ни командиром стрелкового полка, ни даже комбатом…

Всего лишь Начальником артиллерийского снабжения(!) 160-й стрелковой дивизии.

Снабженец, интендант – «вошь тыловая», которой каждый уважающий себя фронтовик просто обязан при встрече в морду плюнуть.

Так вот, этот майор по его объяснениям «имел отмороженные и опухшие ноги, двигался с трудом, догнать другие части не смог...» – не только сам вышел из окружения, но и вывел к своим целую группу человек в пятьдесят…

Несмотря на общую трагическую составляющую, случай просто анекдотичен!

Видимо поняв, что с такими ногами пошедшую «на прорыв» группу командного состава 33-й армии он не догонит, майор собрал группу таких же «доходяг», и…

Установил наблюдение за передним краем противника.

Сколько они там «наблюдали» – с их то «здоровьем» и на тающем снегу, отечественная история умалчивает…

Не любит она что-либо рассказывать про «тыловых крыс»!

Но явно не два с лишним месяца – сколько сидела (и ничего не видела) в окружении армия генерала Ефремова. Скорее всего, не более одного светового дня.

И вскоре майор-тыловик с опухшими ногами и его добровольно-случайные подчинённые обнаружили, что непосредственно передний край противника представлял собой отдельные пулеметные точки на расстоянии нескольких сотен метров одна от другой. И как только стемнело, группа «доходяг» ползком преодолела эти «несокрушимые укрепления» и с рассветом, уже бойко отвечала на вопросы задаваемые особистами 54-й армии…

Циничные потомки – для которых ничего святого нет, вспомнили бы анекдот про пленных индейцев запертых бледнолицыми в каком-то ковбойском сарае на Диком Западе:

«…А на третий день (месяц) Зоркий Глаз обнаружил, что у сарая стены нет!».

Сталин же, едва ль не рвал на себе волосы… Его можно понять:

Если словами царя Соломона: «Многие знания – многие печали», то что говорить про Вождя – имеющего вот такое «Послезнание»?!

Да жить дальше не хочется, зная вот такие «подробности» из истории родного и, в общем то – славного Отечества.

Он раз за разом повторял прицепившееся:

«Вроде ж не бездельники и могли бы жить?!».

После осеннего «Тайфуна» и зимних боёв на «Ржевской дуге», войска Группы армий «Центр» находились не в лучшем состоянии, чем противостоящие ей войска Красной Армии. Во многих местах (вроде того, где прорвалась-просочилась группа «доходяг» майора Третьякова) оборона была чисто фиктивной…

Для той же «галочки»!

И если можно незаметно проползти (или пройти, как вышеупомянутый лыжный батальон) мимо такого «блокпоста», то значит можно и подползти к нему и уничтожить!

А с уничтожением хоть одного звена в «цепочке», вся линия обороны неизбежно обрушится. Но этого не было сделано даже позже, в ходе уже операции «Уран», которой руководил тот же Жуков.

И этого не было сделано никогда!

С «Ржевско-Вязьменкой дуги», войска Вермахта ушли сами, ушли в 43-м году, ушли после того как заполнили все местные овраги телами бойцов и командиров Красной Армии…

Ни днём раньше!

Так почему за целых два(!) месяца сидения в «котле», боевыми командирами Красной Армии не было сделано то, что какая-то «тыловая гнида» сделала за день?

Почему не было установлено наблюдение, почему не была вскрыта система обороны противника?

Почему день за днём, две армии тщетно «стучались» навстречу друг другу о «видимость» германской обороны?

Историки будущего тоже задают такие вопросы и вопросы надо признать – очень правильные:

«Как могло такое получиться? Два месяца целая армия, при поддержке авиации и артиллерии, пыталась пробиться к окруженным и не смогла. А голодные, с одними винтовками и автоматами, почти без боеприпасов, бойцы и командиры 33-й армии десятками проходят к своим войскам через насыщенную оборону противника!

Сложно, очень сложно ответить на этот вопрос.

Сказать о том, что армия не вела здесь активных боевых действий, – ни в коем случае нельзя… Жесточайшие бои, очень большие потери, а результата нет никакого…».

А вот ответы на эти «вопросы», дают какие-то странные:

«…И причина здесь одна: не умели мы как следует воевать, не умели¹⁵³».

Предварительно выругавшись в адрес «умника», Вождь возразил:

««Не умели воевать»?! После участия в Империалистической, Гражданской и Финской войнах многих товарищей командиров? После проходимых ими военных училищ, «курсов усовершенствования» и «академий»?

Не верю!

Ладно, допустим боевой опыт прошлых войн никуда не годится, а в военно-учебных заведениях товарищи командиры тупо синие штаны протирали между назначениями… Но ведь 42-й год – это уже не сорок первый! За девять месяцев войны – хотя бы на собственных ошибках, можно выучить и обезьяну из зоопарка. Здесь же – якобы «незнание», даже самого элементарного».

Наскоро пролистав на эту тему «Послезнание», Сталин понял что это «неумение» будет преследовать наш командный состав вплоть до последних дней войны.

И тогда он задал прямой вопрос – что называется «в лоб»:

– Так не умели воевать, не могли… Или не хотели?

Потом он вспомнил совсем недавнюю Советско-финскую войну, вспомнил окружённые финскими лыжниками советские дивизии – на вооружение которых были танки и артиллерия… И вспомнил их пассивную тактику, один в один напоминающую тактику Белова и Ефремова.

И с лютой безнадёгой махнул рукой:

– Это, словами потомков – «менталитет»! А менталитет армии – это судьба народа, кормящего эту армию.

***

Однако давайте разберётся:

«Откуда и есть на Руси» взялись такие вот «зашоренные» отцы-командиры и под стать им пассивно-неактивные «митюхи»?

Менталитет военного сословия – он как материя: не берётся ниоткуда и, не исчезает в никуда. Это результат народного образования (просвещения), патриотического воспитания и так называемой «военной культуры». Дело в том, что он – Сталин, принял не только «страну с сохой» – как метко подметил Черчилль, но и армию с удручающе низким уровнем всех трёх вышеназванных составляющих у её военного сословия – сиречь высшего, среднего и даже низшего командного и, рядового состава .

Начнём словами потомков – «разбор полётов и раздачу слонов» с первой составляющей.

Нашу страну можно занести в словами потомков – «Книгу рекордов Гиннеса» по многим номинациям. Например, в начале XX века Российская империя была единственной из великих европейских держав, не имевшей всеобщего среднего образования. К примеру в Германии бесплатное обучение в народных школах ввели в 1850-м году, когда не менее половины всех россиян всё ещё были крепостными рабами – которых продавали, меняли на борзых щенков, проигрывали в карты и…И регулярно пороли на конюшне – зачастую чисто «для профилактики», чтоб быдло знало своё место. После освобождения, вместо введения хотя бы всеобщего начального образования, Имперское правительство «осчастливило» народ «Законом о кухаркиных детях» – разом закрыв доступ к просвещению для подавляющей части населения.

Хотя и не тут же, но это всё же аукнулось и «аукнулось»…

Глобально!

Ещё в конце XIX века военными аналитиками была замечена прямая зависимость между образованностью солдат и их боеспособностью. С усложнением тактики и техники, потребовался новый тип массового военнослужащего: грамотного, индивидуально развитого, инициативного и что самое важное – мотивированного. А такого призывника могла дать только школа.

Словами современника Бисмарка – Оскара Пешелья, сказанными им после Австро-прусской войны:

«Народное образование играет решающую роль в войне… Когда пруссаки побили австрийцев, то это была победа прусского учителя над австрийским школьным учителем».

А если, как это было в России накануне Первой мировой войны, этого «школьного учителя» вообще нет?

Чуть позже, русский генерал Михаил Анненков, бывший наблюдателем во время Франко-прусской войны, отметил радикальное влияние грамотности на качество войск:

«При подобном составе армии все части войск являются уже не бездушными машинами, действующими только по команде и нравственно теряющимися при утрате офицеров, но сознательными исполнителями…».

Понятно?

Только среднее образование может дать нации сознательного бойца. А у нас даже маршалы (тот же Жуков), зачастую имели в лучшем случае начальное образование. Можно чисто ради эксперимента поймать на улице первого встречного четвероклассника, побеседовать с ним с полчаса и получить полное представление об мировоззрении и уровне мышления нашего «Маршала Победы» и всей генеральской «братвы» иже с ним…