Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 76 страниц)

На этом закрыв последнее в истории Совещание Главного Военного Совета, Сталин распрощался с его членами и проводив их взглядом – после того как закрылась дверь кабинета за последним из них, с тяжёлым вздохом произнёс:

– Не… В данном случает как говорят потомки – «кровати переставлять бесполезно, надо срочно менять «девочек»».

Впрочем он был уверен, что справятся и эти:

«Не операция же «Багратион» готовится, в конце то концов! В «Реальной истории» проблем с оккупацией Ирана не возникло ни у нас, ни у англичан. Так почему возникнет в «Текущей реальности»? Особенно если ещё принять меры невоенного характера – но не менее эффективные чем армия вторжения?».

***

Не ограничившись чисто военными мероприятиями, Сталин в тот же день отдал дань и дипломатическим. Неожиданно прибыв с небольшой группой сопровождающих «неофициальных лиц» в НКИД, он попросил Потёмкина найти ему сотрудника – которого его словами «не стыдно послать и к самому английскому королю». Тот был конечно изрядно озадачен, но не прошло и пятнадцати минут, как пред Вождём предстал крайне взволнованный молодой человек, представившийся:

– Заведующий Отделом Скандинавских стран НКИД СССР, Орлов.

Зайдя в «Послезнание», хозяин «Одной шестой части земной поверхности» нашёл такого: примерно через год, после очередного осложнения отношений с Финляндией, тот будет назначен послом в эту страну.

Орлов славился знанием нескольких европейских языков и воистину европейским воспитанием, был гибким и тактичным, что довольно большая редкость даже среди советских дипломатов – славящихся более «простыми» манерами.

Проверяя тот ли это человек (а то «Орловых» в стране хватает!), он спросил:

–       Павел Дмитриевич?

– Да, товарищ Сталин.

– Вы-то мне и нужны! Присаживайтесь, пожалуйста – в ногах правды нет…

По обыкновению походив по кабинету Народного комиссара иностранных дел СССР, он остановился напротив своего визави и надавив ему на плечо, чтоб тот не вставал, начал:

– Немедленно летите в Лондон, добейтесь встречи с Черчиллем (знаете, кто это такой?) и передайте на словах… Память у Вас хорошая?

– Хорошая, това…

– Сможете запомнить среднего размера текст, перевести его на английский и передать дословно?

– Смогу, тов…

– Тогда слушайте и запоминайте, товарищ Орлов…

И прохаживаясь мягкими, по-кошачьи почти неслышными шагами – как подкрадывающаяся к добыче рысь, Вождь не торопясь начал:

– …«Вы не хуже меня знаете, господин Премьер-министр, что Советско-германский «Пакт о ненападении» – это всего лишь зеркальный ответ на заключённый годом ранее Мюнхенский договор между Германией с одной стороны и, Англией и Францией с другой. При этом осмелюсь напомнить, что «Пакт» – это не отнюдь военный союз между СССР и Рейхом, а всего-навсего лишь наша плата за нейтралитет в начавшейся большой европейской войне.

– Однако, ваши страны видимо решили сделать всё возможное и даже отчасти невозможное, чтобы СССР и Германия стали полноценными военными союзниками! Если Вы не понимаете о чём я, сделайте запрос в ваш Генштаб об операции «Pike». Если я не ошибаюсь, такой возможностью Вы вполне располагаете.

– Так вот довожу до вашего сведения: пока ваши генералы на пару с французскими сущей хернёй маются – готовя бомбардировку Баку и Батуми, германский «Абвер» готовит антибританское восстание в Ираке и прогерманский переворот в Иране.

– Насчёт восстания в Ираке⁹⁴ сведениями я не располагаю, но вот прогерманский переворот в Иране начнётся вскоре после начала генерального наступления германской армии в Европе, приуроченного к десятому маю. Операция Вермахта называется «Fall Gelb», её цель будет ударом через территорию Люксембурга, Бельгию и Голландию – через Арденны прорвать линию обороны союзников и выйти к Ла-Маншу…

На тему того, что получив информацию от Сталина союзники отобьют наступление Вермахта – он совершенно не заморачивался. Непонятно поверит ли сперва в эту информацию сам Черчилль (да такая задача и не ставилась), но вот правительства Англии и Франции точно сочтут её дезинформацией. Да и времени у них уже не остаётся, чтоб среагировать должным образом.

Меж тем Сталин продолжал диктовать послание сэру Черчиллю:

– …Так вот, если эти события произойдут, Советский Союз не будет сидеть сложа руки и ждать, когда вблизи его основного нефтедобывающего района образуется контролируемая Германией Гитлера территория. Он предпримет меры превентивного характера. Уверен, что эти «меры» также в интересах Британской империи и её нефтяной корпорации AIOC.

– Заверяю Вас, господин Премьер-министр, что никакой «аннексии» Ирана или какой-либо его части с целью «советизации» не будет. Финляндия преподала нам хороший урок: насильно мил не будешь. Так что жду от Вас адекватной реакции на предпринимаемые Советским Союзом шаги. Чтоб в свою очередь не было нашей ответной реакции на появление в Иране каких-нибудь «борцов с коммунизмом», вроде наших среднеазиатских басмачей… Ведь когда-нибудь мы будем вместе! С самым искренним уважением, Сталин».

Умолкнув, Сталин посмотрел на своего посланника:

– Запомнили?

– Запомнил, товарищ Сталин и даже уже перевёл на английский язык.

– Имеются ли какие-нибудь вопросы?

– Всего один, товарищ Сталин…

Доброжелательно улыбаясь, тот в свою очередь спросил:

– Возникли затруднения с переводом фразы «сущей хернёй маются», товарищ Орлов?

– Да нет, я… Это то как раз проще всего: «they're messing around with complete bullshit».

– Тогда в чём же?

– Вы назвали господина Черчилля «премьер-министром»… Но ведь он находится в оппозиции к правящему кабинету лейбористов во главе с Чемберленом?

Улыбнувшись хитро, Вождь ответил:

– Говорите прямо по тексту. Если у господина Черчилля тоже возникнет по этому поводу вопрос, ответствуйте: «Товарищ Сталин уверен, что вскоре Вы станете Премьер-министром и через пот, слёзы и кровь поведёте Британию к победе!».

Отношения с будущим союзником надо налаживать пораньше. Чтоб потом словами потомков – «кинуть их как последних лохов».

Послание Сталина не строилось на сыпучем песке, а имело под собой прочное «железобетонное основание». Находящийся под пятой дряхлеющей Британской империи Ближний Восток бурлил и чем больше она «дряхлела», тем сильней происходило это «бурление». Персы, арабы и прочие народы (даже евреи!) считали любого врага Британии своим естественным союзником, а в данный момент таким являлась гитлеровская Германия. И если б Вермахту удалось бы прорваться сюда через Египет, или советский Кавказ…

Даже страшно подумать!

Хотя Иран был всего лишь британской полуколонией (здесь не было британских военных баз), но он в то время всерьёз считался фактическим союзником Гитлера. В нём имелось сильное прогерманское лобби, германские военные советники из «конторы» адмирала Канариса, германские учителя и учебные программы в школах и ВУЗах…

Наконец половина всей внешней торговли Ирана, до начала Второй мировой войны приходилась на Третий Рейх.

Над последним обстоятельством Сталин задумался и сделал «пометочку» в памяти:

«Надо будет на эту тему с Микояном словами потомков – «перетереть»!».

Так что советско-британское вторжение в Иран летом «реального» сорок первого года, раздел страны и оккупация страны была не прихотью…

А жизненной необходимостью.

***

Посидев, подумав на тему «а как к советскому вторжению в Иран» отнесутся наши «заклятые друзья?», Сталин пораскинул мозгами и решил словами потомков:

«Кто нам мешает, тот нам и поможет!»

Больше ни минуты не раздумывая, Вождь через Потёмкина вызвал в НКИД посла Германии в СССР. Хотя и не так быстро как Орлов – где-то через полтора часа, но  Фридрих-Вернер Эрдманн Маттиас Иоганн Бернгард Эрих, граф фон дер  Шуленбург всё же появился в кабинете Наркома, где с удивлением граничащем с шоком увидел самого(!) Сталина. Приняв крайне встревоженный вид, без всякого «посредника» (если не считать за таковых двух переводчиков, конечно), Вождь Страны Советов заявил:

– Советской разведке через вполне надёжные источники стало известно о намерениях англо-французской военщины подвергнуть авиационной бомбардировке Баку и Грозного. Целью операции служит лишить Германию поставок нефти и нефтепродуктов из Советского Союза. Оставаясь в состоянии строгого нейтралитета, Советское правительство тем не менее намеренно предпринять ряд мер военного характера, чтоб нивелировать такую угрозу.

Воспользовавшись сделанной Сталиным случайно или преднамеренно паузой, граф фон дер  Шуленбург с живостью спросил:

– Правительству Рейха хотелось бы знать, какие именно меры намеренно предпринять Советское правительство?

Едва заметно недовольно поморщившись, Сталин дипломатично ушёл от ответа:

– Меры, которые ни в коей мере не затрагивают германские интересы в том районе…

И затем дал намёком понять, что Советское правительство хочет от своего партнёра по «Пакту о ненападении»:

– …Нам так же известно о том влиянии, что имеет в том районе ваша страна – особенно в Иране. И нам бы очень хотелось, чтобы правильно поняв наши намерения – германская сторона использовала это «влияние» для того, чтобы способствовать предпринимаемым нашей стороной «мерам».

Граф фон дер  Шуленбург «малый» был – далеко не промах и, тут же открытым текстом намекнул про преференции за такое «способствование»:

– Смогу ли я заверить наше правительство, что вслед за поддержкой предпринимаемых советской стороной «мер», последует увеличение поставок в Рейх нефти?

Причём слово «Рейх» – «Reich», он произнёс так, что Сталину до зуда в руках захотелось дать графу в морду…

Но он сдержался!

– Конечно, Вы можете заверить, господин посол. Но здесь наши и ваши желания не совпадают с нашими и вашими же возможностями. Советская железнодорожная сеть имеет ограниченную пропускную способность (особенно на территориях бывшей Восточной Польши) и уже работает с запредельной нагрузкой.

Граф загрустил было, но Вождь страны Советов показал ему вкусную наживку:

– Выходом из положения мог бы послужить строительство нефтепровода от Каспийского моря до Балтийского.

Видя как посол заглатывает «крючок», Вождь пустился «во все тяжкие»:

– Ничего невозможного! Наша страна имеет определённый опыт и рабочую силу…

Заговорщически подмигнув графу:

– …В том числе – пленных поляков!

Тот поддержал Вождя большевиков, коротко гоготнув:

– Если вам своих «пленных поляков» не хватит, имперское правительство может предоставить наших. У нас их больше!

Сталин кивнул, мол – «там посмотрим» и продолжил:

– Самый его сложный участок – от Гурьева на Каспии до Саратова на Волге. Затем нефтепровод можно будет прокладывать вдоль железной дороги до Москвы и затем до Ленинграда, что на порядок удешевит строительство и ускорит ввод его в эксплуатацию.

Честными глазами глядя в осоловевшие графские очи, он запросил словами потомков – «как можно больше, чтоб получить хоть что-нибудь»:

– Советскому Союзу нужны трубы большого диаметра, сварочное оборудование и насосные станции. Или оборудование для их производства. И тогда я думаю к лету следующего года…

Сталин посмотрел на потолок и выдал точную дату завершения «стройки века»:

– …22-го июня, нефтепровод будет введён в эксплуатацию.

Граф фон дер  Шуленбург заверил:

– Я сегодня же лечу в Берлин, чтоб передать ваши слова лично… Имперскому министру Риббентропу!

***

Из Наркомата иностранных дел Сталин вернулся в свой кремлёвский кабинет, куда был вызван Начальник Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) Георгий Фёдорович Александров.

Рассказав о готовящейся союзниками агрессии против СССР, он поставил задачу:

– Своими словами, Вам надо начиная с 1-го мая нагнетать военную истерию. Начну я в речи по случаю Международного праздника трудящихся, а Вы продолжите на страницах газет и журналов, в эфире радио. Но постепенно! Своего максимума это «военная истерия» должна достигнуть 10-го мая – в день, когда начнётся внеочередной пленум ЦК ВКП(б).

По глазам Александрова он понял, что тот «раскусил» замысел Вождя с ходу и тот вопросительно посмотрев:

– Кстати… Я Вам рекомендовал товарища Мануильского.

– Товарищ Мануильский дал согласие, товарищ Сталин.

Вынув из стола и пододвинув по столу тоненькую папочку:

– Он выступит на Внеочередном пленуме после меня. Здесь черновик его речи.

– Понял, товарищ Сталин.

Затем они ещё с полчаса поговорили, главным образом о теории, без которой словами «позднего» Сталина:

«Нам смерть!».

Опять же за чаем, Вождь разглагольствовал в таком духе:

– Положения диалектики, законы диамата есть строгое отражение объективных законов природы. То есть для развития любой системы (человеческого общества в первую очередь) обязательно требуются:

1. Противоречия,

2. Противоположности,

3. Раздвоение системы противоречиями и противоположностями.

Не торопясь помешивая чай в стакане, Вождь спросил:

– Что же предлагает нам Маркс?

Сам же ответил:

– Фактически отмены(!) «Закона единства и борьбы противоположностей» в общественном развитии:

1. Путем уничтожения диалектических противоположностей – общественных классов.

2. Путем уничтожения диалектического противоречия («единство и борьба противоположностей») между ними.

– Тем самым Маркс требует уничтожить источник саморазвития общественной системы, без которого она самоуничтожается самоослаблением и распадом, или уничтожается объективно более сильным конкурентом.

Из всего вышесказанного, Сталин сделал вывод:

– Так что требованием  диалектики и диамата, являющимся  для  развития единой общественной системы, необходимо иметь раздвоение на диалектические противоположности… На классы!

– И причём не просто на рабочих и крестьян и, «прокладку» между ними – а на классы-антагонисты, имеющие разные (подчас совершенно противоположные) интересы.

Вставая из-за стола и подав руку, давая знать что встреча закончилась:

– Подумайте над этим, товарищ Александров. Обязательно подумайте!

Глава 14. «По полю танки грохотали»: Новейшие и... Основные!

Из 2-го выступления И. В. Сталина на приеме в честь выпускников военных академий (5 мая 1941 г.):

«За здоровье танкистов! Танки – ездящая, защищенная броней, артиллерия. Артиллерию можно на танках довести до 130 миллиметров».

Военный историк, специалист по отечественному танкостроению Сергей Птичкин («Молодая гвардия», 1991, №6):

«Вокруг КВ был создан ореол советского «чудо-оружия», и его создатели стали звёздами первой величины на «танковом небосклоне», а в войсках отказы следовали за отказами, машину не любили. Война с Германией стояла у порога – всем это было ясно, и надо бы срочно доводить до рабочего состояния то, что уже было, но нет – мы приступили к «творческому поиску». Явные признаки технического сумасшествия в Советском Союзе проявились гораздо раньше, чем в Германии, где только в конце войны пытались сотворить некое оружие возмездия, вроде пресловутого «мышонка», весившего 180 тонн».

Ну а вечер и добрую часть начинающей ночи, Вождь Страны Советов посвятил словами потомков – «заклёпкотворчеству», уж шибко он полюбил это дело.

Сталин вовсе не разделял восторги товарищей командиров-танкистов считавших, что в лице Т-34 и КВ они обрели какое-то неуязвимое чудо-оружие, имея которое можно забыть об необходимости думать головой – а не тем местом, какие синие штаны протираешь.

Среди всего прочего полезного, из «Послезнания» он почерпнул одну истину:

Человечество стремительным домкратом тупеет, из «сапиенсов» превращаясь в стадо прямоходящих приматов!

И это касается всех без исключения народов, даже наиболее технически «продвинутых». Вот к примеру во время Второй мировой войны получив в свои руки советский танк Т-34 и испытав его, американцы дали ему совершенно точное определение:

«…Русские танки значительно уступают американским по простоте вождения, манёвренности, силе огня, скорости хода, надёжности механических конструкций и простоте регулировок⁹⁵».

Ну что вы хотите от промышленности страны, лишь десять лет назад освоившей в производстве грузовик-полуторку?

Чудес то не бывает, уважаемые товарищи потомки!

Спустя три поколения же, те же («тупые» – вашими же словами) американцы назвали Т-34 «лучшим танком Второй мировой войны».

А что там «лучшего», если разобраться?

1) Ходовая часть с гребневым зацеплением – отстой.

2) Трансмиссия – отстой.

3) Коробка передач – отстой.

4) Подвеска Кристи – отстой.

5) Люк мехвода на верхнем лобовом листе – отстой в квадрате.

6) Баки в боевом отделении – отстой в кубе.

7) Двухместная башня с общим люком – отстой в десятой степени.

Это то, что как говорится «на виду». А если цепляться к мелочам вроде тугих маховичков наведения и неудачно расположенных приборов наблюдения, то перечень дефектов Т-34 займёт несколько страниц убористого текста⁹⁶.

Единственно, что куда ещё не шло у этого танка, это длинноствольная 76-мм пушка и дизельный двигатель.

Однако достоинства очень перспективного в 1941-м году вооружения напрочь нивелируются неудобством его обслуживая в тесной башне, плохим обзором, непродуманно устроенной боеукладкой, отсутствием освобождённого от иных обязанностей командира.

«Дизельный двигатель?!».

Иногда бывает так, что передовые инновации применённые преждевременно, становятся техническим отстоем.

И это как раз тот случай⁹⁷!

Из-за дефектов воздушного фильтра и системы охлаждения на серийных танках, 500-сильный дизель В-2 не развивал заявленной мощности, был запредельно дорог, низкотехнологичен и будучи конструктивно недоведённым – имел ресурс всего в пятьдесят-сто часов, что не позволяло как следует подготовить механиков-водителей.

Имеющиеся в войсках Т-34 до войны старались лишний раз не трогать – чтоб не сломались, поэтому большинство экипажей знакомились-осваивали эти танки (как и КВ, кстати) уже после 22-го июня непосредственно в боях и с заведомо низким.

Наконец дизельного топлива (газойля) в западных военных было всего на одну заправку, в отличии от трёх заправок бензина для «лёгких и устаревших» танков. А моторное масло он жрал словами потомков – «как не в себя» и, опять же это было специальное «дизельное масло» – которого по определению в достатке быть не должно…

Оттого и такие дикие потери, когда имеющиеся в наличии «новейшие и неуязвимые» советские танки исчезли куда-то, не оставив особого впечатления у противника. «Папа Панцерваффе» Гейц Гудериан, например, заметил Т-34 только уже на «дальних подступах» – когда став уже более-менее надёжными, они по приказу Сталина воевали с «офицерскими» экипажами.

Однако выбора нет: лучше такой танк, чем вообще никакого.

Как бы там не было, вовсе не являясь никаким «легендарным чудо-оружием», танк Т-34 всю «реальную» Великую отечественную войну был «рабочей лошадкой» бронетанковых войск СССР.

На нём воевали и на нём победили!

И другого среднего танка – годного для использования в мото-механизированных частях и соединениях, у нас нет и не предвидится в ближайшей перспективе. Бросить всё и перейти на танк следующего поколения – Т-44 с поперечно расположенным дизелем, планетарной коробкой передач, торсионной подвеской и трёхместной башней – значит рисковать вообще остаться без танков накануне самой кровопролитной в истории страны войны.

Но и оставить Т-34 таким как он есть, Сталину совершенно не улыбалось.

Он задумчиво барабанил пальцами по столешнице:

«Нужно какое-то иное решение».

Можно ли не меняя конструкцию в целом – если не устранить, то хотя бы несколько уменьшить самые вопиющие недостатки Т-34?

Напомним: это – низкая надёжность двигателя, трансмиссии и гусеничных траков, тесная двухместная башня и топливные баки по бортам боевого отделения.

Тщательно перебрав имеющуюся в «Послезнании» информацию, хорошенько подумав, Сталин решил:

«Можно!».

Ненадёжность этого танка во много обуславливалась его искусственной переутяжелённостью. Из 19-тонного лёгкого А-32 с 25-мм бронёй и 45-мм орудием, сделали средний 28-тонный Т-34 с 45-мм бронёй и 76-мм орудием…

Какая тут к чёрту «надёжность»?!

Добавило свою «ложку дёгтя» и излишние форсирование танкового варианта двигателя В-2: на тяжёлых тягачах «Ворошиловец», будучи всего о 380-ти «силах», он работал вполне надёжно.

Сталин остановился на следующем варианте, который тут же записал в виде черновика постановления ГКО:

«По танку Т-34 завода № 183:

Ликвидировать надгусеничные ниши.

Бортовую и кормовую броню корпуса серийного танка сделать толщиной 30 миллиметров, снизив таким образом общий вес машины до 22 тонн.

Вместо дизеля В-2 (мощность 500 л.с., сухой вес 870 кг) установить на танк двигатель М-17Т (мощность 500 л.с., сухой вес 550 кг).

Уменьшить ширину гусениц с 550 мм до 500 мм⁹⁸, за счёт этого сделав траки толще, а значит прочнее и оснастив их грунтозацепами.

При заводе-производителе организовать курсы переподготовки механиков-водителей с танка БТ на Т-34 и специалистов войсковых ремонтно-восстановительных подразделений…».

Несомненно эти меры будут способствовать повышению надёжности и увеличения межремонтного пробега среднего танка.

Естественно, возникают сомнения и вопросы:

«Из-за уменьшения толщины бортовой брони увеличится поражаемость танка и в результате – боевые потери?!».

Однако, нет: поражаемость танка в борт больше зависит от организации боя, чем от толщины бортовой брони.

Далее…

Как к примеру сделать так, чтоб самый крупный недостаток – тесная двухместная башня Т-34, стала хоть чуточку удобней?

Ещё раз хорошенько подумав, Сталин продолжил в черновике постановления:

«…6. Убрав из экипажа заряжающего, перенести место наводчика орудийно-пулемётной установки в правую часть башни.

7. Вести в состав экипажа танка командира, рабочее место которого слева от орудия. Он должен иметь командирскую башенку кругового обзора с отдельным люком и свой механизм горизонтального наведения орудия (механизм поворота башни).

8. Рабочие места наводчика и командира устроить так, чтоб они оба имели возможность заряжать орудие из боекомплекта первой очереди…».

«Боекомплект первой очереди» – этот тот, что находится под рукой (обычно закреплён на стенках башни или в её кормовой нише) и используя который, можно добиться максимальной скорострельности. Это обычно десять-пятнадцать снарядов, после расходования которых приходится доставать выстрелы из напольных «чемоданов» или ящиков.

Паллиативное решение конечно, но всё же…

Освобождённый от обязанностей наводчика командир танка будет иметь больше времени исполнять свои непосредственные обязанности – наблюдение за обстановкой на поле боя, принятия решений и координации взаимодействия с другими танками и пехотой сопровождения.

При нахождении рабочего места справа от орудия, наводчик будет иметь механизм горизонтального наведения (поворот башни) под правую – более сильную руку, а вертикального под левую – что очень удобно, ибо ему не надо будет «перекрещивать» руки, как на Т-34 «обр. 1940 г.».

Ну а кому заряжать орудие – это командир с наводчиком разберутся в каждом индивидуальном случае. И «механизм горизонтального наведения» у командира – очень полезная штука при этом. Пока наводчик заряжает орудие, командир повернув башню в нужную сторону, может грубо навести его на цель.

Наводчик бегло стреляет – командир заряжает. Цель поражена – командир занимает место в верхней части башни, наблюдая за полем боя. Наводчик в это время выбрасывает стреляные гильзы, пополняет боекомплект «первой очереди» из напольных «чемоданов» и если надо заряжает орудие.

А что делать с топливными баками в боевом отделении, после пробития которых вражеским снарядом танкистов обдаёт «дождичком» из горящего топлива?

Нашлось и в этом случае решение:

«…9. Ликвидировав место стрелка-радиста (и соответственно курсовую установку пулемёта), топливные баки из боевого отделения перенести в правую нижнюю часть отделения управления, изолировав их тонкой броневой перегородкой. Рассмотреть возможность за счёт этого увеличения боекомплекта первой очереди…».

Действительно, площадь поражения баков и их содержимого в этом случае, уменьшается в разы. Вытекающее топливо будет литься не на боеукладку и танкистов – а на пол, откуда его легко можно отвести под днище.

В общем и целом пожароопасность танка уменьшится даже при бензиновом двигателе.

Над баками же можно расположить что-то полезное: радиостанцию, пулемётные диски, комплект ЗиП, бортовой паёк, отсек с личными вещами экипажа.

А как же радист с курсовым пулемётом?

Не скажется ли его ликвидация на боеспособности танка?

Никоим образом!

Полноценная радиостанция каждому нашему среднему танку не грозит и не будет грозить ещё очень долго. Эффективность огня из шаровой установки пулемёта – околонулевая…

Так зачем же возить «пассажира»?

Который к тому же не имел отдельного люка и, при пожаре – чаще всего сгорал заживо, будучи запертым в стальной коробке.

Командир танкового взвода, в лучшем случае имеет всего лишь приёмник с которым он может справится и сам. Полноценной приёмо-передающей радиостанцией будет обладать лишь командир танковой роты и выше. Функции радиста в его экипаже будет выполнять наводчик, которому не приходится так много стрелять, как его коллеге с линейного танка.

Мало будет топлива, говорите?

Конечно, при переходе с дизеля на карбюраторный М-17Т, дальность хода танка на одной заправке уменьшится как бы не в два раза, что крайне нежелательно.

Подумав, Сталин дописал:

«Второй топливный бак расположить на корме корпуса, сделав её из одного бронелиста с отрицательным уклоном. Выхлопные трубы вывести вверх…».

Таким образом корма Т-34 будет напоминать корму будущей германской «Пантеры», на которой вдобавок можно:

«…На корме танка предусмотреть крепление стандартных стальных бочек (две по 200 литров) с возможностью расхода из них топлива во время марша и быстрого сброса при необходимости».

В представлении Вождя, средний танк это многоцелевая машина, заменяющая в частности будущую боевую машину пехоты (БМП). На той, пехота тоже предпочитала ездить «на броне», а не в десантном отсеке.

Сталин записал черновики постановлений ГКО ещё несколько пунктов по танку Т-34:

«…8. Заводу № 183 ориентироваться на 76-мм орудие Ф-34 конструкции завода № 92 КБ (Гл. конструктор Грабин), длинной ствола 42 калибра. Средний танк с другой пушкой Красной Армии не нужен!

Обязательно наличие поручней на бортах и башне и специальной решётки по бокам для безопасной посадки-высадки и перевозки стрелкового десанта. А также предусмотреть наличие простейших средств связи между десантом и экипажем, вроде кнопки звонка.

10. На базе шасси танка Т-34 создать:

а) Штурмовую артиллерийскую установку с казематным расположением 122-мм орудия с баллистикой дивизионной гаубицы М-30.

б) Истребительно-противотанковую артиллерийскую установку с казематным расположением 76-мм орудия с баллистикой зенитной пушки 3К образца 1931 года.

в) Обязать КБ завода № 92 (Главный конструктор – тов. Грабин) создать в трёхмесячный срок создать 122-мм и 76-мм орудия казематного типа (в шаровой установке) для самоходных установок».

У Сталина обладавшего «Послезнанием», появилось ещё множество идей насчёт апгрейда – словами потомков, «лучшего танка ВМВ»…

Но он держался!

И завершил черновик постановления ГКО установлением сроков и грозным предупреждением:

«…Все эти изменения должны быть произведены в течении сорока пяти дней. Опытные образцы самоходных артиллерийских установок, завод № 183 должен предоставить на государственные испытания через три месяца после выхода этого постановления.

Обращаю внимание руководства КБ и завода, что танк Т-34 находится на особом контроле ГКО и напоминаю об ответственности за невыполнении настоящего постановления…».

Ну и наконец:

«…11. Организовать производство танков Т-34 на заводе «Красное Сормово» (г. Горький) для чего в первую очередь, с последнего направить в Харьков специалистов для ознакомления с технологией и копирования документации.

12. Организовать производство танковых двигателей М-17Т на заводе № 718 «Двигатель революции» (г. Горький), для чего с последнего направить специалистов на завод № 26 (г. Рыбинск)».

В так называемой потомками «Реальной истории», когда «жаренный пятух клюнул», на последнем пытались организовать производство тех же М-17Т для «сормовских уродцев» – Т-34 производства завода «Красное Сормово», но бомбардировки Люфтваффе осенью 41-го года сорвали эти планы.

Волевым усилием подавляя доставшийся с «Послезнанием» неуёмный заклёпкоманческий зуд, он с силой захлопнул папку и отложил её в сторону:

– На этом пока хватит, пожалуй. Словами потомков – «хорошего понемногу»!

Серийное производство танка пока не начато, поэтому вышеуказанные конструктивные изменения не сильно скажутся на выполнение Харьковским заводом задания изготовить к концу 1940-го года сто пятьдесят предсерийных Т-34.

***

Если средний танк Т-34 предполагался быть массовым, отчего Вождь особенно то его не «пилил», боясь сорвать серийное производство… То тяжёлый танк КВ словами потомков он решил – «апгрейдить» всерьёз:

«А почему бы нам не замахнуться на так называемый «основной боевой танк» – словами потомков?».

Сталин подумал, подумал…

И замахнулся!

По его – отягощённому «Послезнанием» мнению, ОБТ – это масса от тридцати до сорока тонн, подвижность как у Т-34, вооружение и защита как у…

Подумав, посомневавшись, он вдруг решил – как топором отрубил:

«Да чего уж там… «Пилить» как говорится – так пилить:

Как у ИС-2!».

Возможно ли такое?

А чё нет, то?

Хоть никто не называл его «основным боевым танком», первый послевоенный Т-54 при массе 36 тонн и 520-сильном двигателе, имел 100-200 миллиметров лобовой брони, 100-мм орудие и, при этом при всём – пятьдесят километров в час скорости.

То бишь по динамическим характеристикам он не уступал среднему Т-34, а по вооружению и бронезащите был вровень с тяжёлыми танками Второй мировой войны…

Или даже превосходил их.

Так почему бы, не почему?

Кто-то из наиболее технически продвинутых потомков, возможно скажет ему – тирану, узурпатору и просто лучшему другу писателей:

«Да ты никак «с дуба рухнул», Виссарионович! Или курнул какой-то – шибко «забористой» травки…

Завязывай с этим делом, это тебе не идёт!

Т-54 – это только броня и орудие. Это ещё и поперечно расположенный двигатель, «гитара», пятиступенчатая коробка, бортовые передачи… Эти технологии пока недостижимы для советской промышленности, так что останешься ты 22-го июня не только без «основных»… Без самых обычных тяжёлых танков, которые в одиночку по целой танковой группе «Панцерваффе» останавливали!

Так что уймись, прогрессор недоделанный – пока не «пролюбил» страну, завещанную тебе великим Лениным!».

Однако, тот тоже не «пальцем деланный» и благодаря «Послезнанию», кое в каких вопросах заклёпкотворчества «шурупит» – от слова «основательно».