Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 76 страниц)

Следующий провал.

Из‑за низкой мобильности связанной с нехваткой, а то и полным отсутствием специальных артиллерийских тягачей и автотранспорта нужного тоннажа и проходимости ‑ артиллерия Красной Армии не может быстро сконцентрироваться в решающем месте, чтоб массированным огнём нанести огневое поражение войскам противника. А слабое войсковое ПВО – особенно на марше, не способно защитить полки и бригады артиллерии от авиаударов с воздуха.

Но наиболее безнадёжно дело обстояло…

Точнее обстоит!

…С теми самими «расходниками», которых для успешного действия «Бога войны», у нас априори должно быть больше чем у противника. Так вот на одну «Сталинскую кувалду» ‑ 203‑мм гаубицу Бр‑4, в апреле 1941‑го года приходилось 478 выстрелов при минимальной норме в 810. Причём это были накопленные боеприпасы, при годовом производстве составляющем всего…

Шестнадцать процентов от необходимого!

280‑мм выстрелов для мортиры Бр‑5 было всего 662 штук на все полсотни с лишним стволов. 210‑мм пушечные выстрелы к новейшим Бр‑17 отсутствовали вовсе, как и 305‑мм гаубичные к орудию Бр‑18.

В совокупности с вышеназванными обстоятельствами, артиллерийским орудиям с таким боезапасом на фронте делать было решительно нечего. Недаром Начальник Главного артиллерийского управления Н. Д. Яковлев писал уже после войны:

«Наиболее крупным мероприятием,которым я горжусь и по сей день , явилось принятое по моей рекомендации категорическое распоряжение Ставки об отводе всей артиллерии большой и особой мощности в тыл».

Эвон как даже!

Стоящие безумно больших деньжищ артиллерийские системы с началом войны убирают подальше в тыл. А главный артиллерист страны, этим даже гордится и ставит себе в заслугу…

Дожили, сцуко!

Сталин повертел шеей и расстегнул ворот рубашки, вдруг ставший тесным:

«Я другой такой страны не знаю, где… Твою ж, мать!».

«Вермахт» же подобных проблем с боеприпасами не имел и применял артиллерию крупных калибров с первого и до последнего дня войны. Уже 22‑го июня «ровно в четыре утра» по частям и подразделениям Красной Армии «внезапно и вероломно» ударили «17‑cm» и «21‑cm Moerser‑18», 240‑мм дальнобойные пушки К‑3 и 355‑мм гаубицы М1. Это не считая устаревших орудий времён Первой мировой войны, трофейных и всякой «экзотики» вроде 600‑мм мортир «Карл».

В дальнейшем, если в связи с катастрофическим началом войны и как в следствии эвакуации промышленности на восток ‑ производство артиллерийских боеприпасов в СССР падало, то в Германии росло. Если в 1942‑м году фактический выпуск 203‑мм снарядов упал до 14,28 тысяч штук, с умеренным ростом во второй половине войны ‑ в 1943‑м году 38,4 тысяч штук, в 1944‑м  – 176,7 тысяч… То к 21‑сm гаубицам «Morser‑18» в 1941‑м году было выпущено 268,1 тысяч выстрелов, в 1942‑м году – 235,7 тысяч, в 1943‑м году – 440 тысяч и в 1944‑м – 459,3 тысяч штук.

Если к 280‑мм мортирам Бр‑5 в 1941‑м году было выпущено всего 500 штук боеприпасов, в 1942–1943‑м годах они не производились вовсе. А всего за войну таких выстрелов было произведено даже меньше чем в Царской России (9 650 штук до конца 1944‑го года, против 25 875)… То в Германии для 24‑см гаубицы H.39/40, с сорок первого по сорок четвёртый год было выпущено соответственно 3 601, 7 230, 4 850 и 4 659 тысяч выстрелов. Также в Германии производились боеприпасы для трофейных орудий, в том числе и советского производства – захваченным в первой половине войны.

Вступившая в войну с армией Германии со всем грузом проблем, из которых «снарядный голод» теперь казался решающим для Сталина, Красная Армия была просто обречена на катастрофу. И по мере продвижения «Вермахта» вглубь страны, по мере падения промышленного производства и сокращения довоенных запасов оружия и боеприпасов – особенно для артиллерии, положение только ухудшалось.

Основной «рабочей лошадкой» советской артиллерия с 22 июня 1941‑го года и вплоть до конца войны стали орудия калибром 152‑мм и ниже. Но с боеприпасами для них тоже не всё было в порядке. Если при наступлении под Ельней и обороне Киева советская артиллерия расстреляла по противнику пять‑шесть боекомплектов, то во время Контрнаступления под Москвой – всего три.

Во время боёв за Вязьму и Ржев, которые почти непрерывно шли весь 1942‑й год, нередки были такие отчёты:

«Ввиду недостаточного количества боеприпасов в дивизионе, существенного эффекта на противника артобстрел не произвел».

И в тоже время противник на боеприпасах не экономил и именно на 1942‑й год был «лебединой песней» германского Бога войны.

Кроме 600‑мм «Карлов» и 800‑мм «Доры», использовавшая «самые обычные» 170‑мм пушки, 210‑мм гаубицы, 305‑мм чешские мортиры времён Первой мировой войны и, естественно ‑ полевую и зенитную артиллерию, 11‑я армия Вермахта расстреляла во время штурма Севастополя по десять‑четырнадцать(!) боекомплектов. Увы, но защитникам крепости просто нечем было ответить на этот ураган огня.

В сентябрьских боях на подступах к Сталинграду 6‑я армия генерала Фридриха Паулюса расстреляла 88 тысяч выстрелов к 150‑мм полевым гаубицам всех типов и 10 тысяч выстрелов к 210‑мм гаубице «Moerser‑18». Противостоящие ей советские 1‑я гвардейская, 21, 24 и 66‑я армии, а также 4‑я танковая армия могли «похвастаться» лишь 21 тысячами выстрелов к 152‑мм пушке‑гаубице МЛ‑20.

Соотношение «один к пяти» в пользу Вермахта, причём за ним и более крупный калибр.

На сталинградских улицах дорогу германским пехотинцам и танкистам сквозь советскую обороны пробила тоже артиллерия, которая гармонично взаимодействовала с ударами бомбардировщиков Люфтваффе. Штурмовавший город 51‑Й армейский корпус, в начале боёв за город расходовал в день по 150–250 тонн боеприпасов, в том числе крупного калибра ‑ от 210‑мм и выше. Во время второго штурма (27‑го сентября) – уже по 250–300 тонн в день… А начало третьего штурма вообще стало рекордом:

444 тонны!

Конечно, советская артиллерия как могла огрызалась с левого берега Волги, но в силу своих возможностей могла отвечать лишь одним выстрелом на три.

В общем итоге, конечно выстояли…

Но какой ценой?

Ценой жизней солдат пехоты, которых никто не считал. И лишь редкие уцелевшие из них, смогли оставить вот такие воспоминания:

«На войне в сорок втором основную тяжесть борьбы несли на себе солдаты пехоты. Нашу артиллерию тогда никто из нас всерьёз в расчёт не принимал. Была ли она вообще? Для нас это была загадка. Куда она била? И била ли вообще? Я, например, ни разу не видел, чтобы над немецкими окопами разорвался хоть один снаряд. Артиллеристы у нас в дивизии числились, ездили цугом, катали свои пушки четвёрками, прятались где‑то в лесу…²⁸».

Остановить вторжение смог лишь героизм и стойкость народов СССР и проблемы с логистикой возникшие у Вермахта на берегах Волги. Нормально снабжать забравшиеся чёрт его знает куда войска по разрушенным и на «живую нитку» восстановленным коммуникациям, стало практически невозможно и растянутый фронт посыпался при первом же достаточно сильном и грамотно организованном ударе восставшей из пепла Красной Армии.

После Сталинграда и Курска, война покатилась в обратную сторону.

Вермахт в основном оборонялся и основой его обороны, по‑прежнему была артиллерия и причем – артиллерия крупных калибров.

Тот же недобитый гитлеровский генерал после войны делился опытом с американскими коллегами по ремеслу:

«На Восточном фронте полосы обороны дивизий были часто растянуты (на дивизию приходился участок фронта протяженностью 20–30 км), а сил пехоты явно не хватало. Это возлагало на артиллерию более высокую ответственность за устойчивость обороны. К тому же подчас передний край обороны состоял лишь из отдельных опорных пунктов. Поэтому перед всем фронтом обороны дивизии артиллерия должна была готовить сплошную линию заградительного огня, к постановке которого привлекались все батареи…

…Так как в условиях лесистой местности русские имели обыкновение выдвигать исходные районы для наступления своих групп далеко вперед, то это часто давало возможность накрыть заградительным огнем изготовившиеся войска еще на исходных позициях. Русские, как правило, наступали не сплошным фронтом, а клином на нескольких узких участках, между которыми имелись большие промежутки. Это позволяло после определения направления удара пехоты и танков быстро сосредоточивать по ним огонь нескольких батарей²⁹».

По сути, именно артиллерия становится становым хребтом обороны немецких войск на советско‑германском фронте. Соответствующим был и расход ею боеприпасов.

За 1943‑й год немцы израсходовали. 6 миллионов 470 тысяч выстрелов 150‑мм тяжелых полевых гаубиц sFH18, 117 тысяч выстрелов 170‑мм пушек, 404,6 тысяч выстрелов 210‑мм гаубиц «Moerser‑18». Плюс 1 миллион 584 тысяч выстрелов к 155‑мм трофейным французским гаубицам, 232 тысяч выстрелов к 220‑мм французским гаубицам, 637 тысяч выстрелов к 305‑мм чешским мортирам.

На этот шквал огня советская тяжелая артиллерия смогла ответить 934,7 тысячами выстрелов 152‑мм гаубиц, 2 миллионами 364 тысяч выстрелов 152‑мм гаубиц‑пушек МЛ‑20 и 216,47 тысяч выстрелов 203‑мм гаубиц…

Причём периоду расходования, предшествовал долгий период накопления боеприпасов. Например во время Курского сражения (с 5‑го июля по 23‑е августа 1943 года) было израсходовано 169–193 процентов от месячного выпуска боеприпасов калибра 122‑мм и 152‑мм. И 469(!) процентов месячного выпуска 203‑мм снарядов.

Скажем так:

Не густо!

Расход боеприпасов тяжелой артиллерии Вермахта минимум в два раза больше, чем у Красной армии. Оттого и такие потери в живой силе и технике.

И даже в год «Десяти сталинских ударов», несмотря на общую неблагоприятную для германской армии обстановку на других фронтах, несмотря на то что до трети боеприпасов тратилась силами ПВО Рейха для отражения налётов авиации союзников… Расход боеприпасов тяжелой артиллерии Вермахта был значительно выше, чем у победоносно наступающей Красной Армии.

За весь 1944‑й год Красная армия расстреляла 9,9 тысяч выстрелов 152‑мм пушек Бр‑2, 167,77 тысяч выстрелов 203‑мм гаубиц Бр‑4, 3,322 тысяч выстрелов 280‑мм мортир Бр‑5 и 656 выстрелов 305‑мм гаубиц «образца 1915 года».

Это достаточно много!

Словами потомков ‑ «ответкой» стали 114,5 тысяч выстрелов 150‑мм пушек «K18» и «K39», 270 тысяч выстрелов 170‑мм пушек, 118 тысяч выстрелов 220‑мм трофейных французских орудий, 508 тысяч выстрелов 210‑мм гаубиц «Morser‑18», 15,8 тысяч выстрелов 210‑мм пушек K39/40, 8,4 тысяч выстрелов к 240‑мм пушкам K3 и H.39³⁰…

Сталин в досаде хлопнул по столу ладонью:

«Пожалуй, хватит «цифр»!».

Ему стало ясно‑понятно, что в какие оборонительные порядки войска не строй, как «фёстинги» (города‑крепости) на «панцер‑шоссе» не укрепляй и какие приказы типа «Ни шагу назад!» командирам не давай…

Ничто и ни кто не поможет остановить «Блицкриг» хотя бы на линии Днепра: тяжёлая артиллерия Вермахта просто снесёт всё на своём пути. И гитлеровская машина смерти двинется дальше. И вновь как и в «Реальной истории», остановить её сможет лишь героизм жертвующих собой лучших представителей советского народа, наши бескрайние просторы и зверский климат, и…

Поставки по Ленд‑Лизу.

Сталин поморщился:

«А вот этого бы хотелось меньше всего!».

У Вождя Страны Советов были свои видения на послевоенное устройство мира и слишком сильная зависимость от союзников, была ему как серпом по…

По «тому самому»!

Почему сложилась такая плачевная ситуация с артиллерией?

Виной всему конечно же, являлись дичайшие перекосы ‑ допущенные в военном строительстве в предвоенные годы. 203‑мм гаубица Бр‑4 (с ЗИП в укладочных ящиках) стоила 510 000 рублей, что даже выше стоимости танка Т‑34 в ценах 1940‑го года – 429 256 рублей. Тяжёлый артиллерийский тягач «Ворошиловец» обходился казне в 200 000 рублей³¹. Стоимость бетонобойного выстрела к «Сталинской кувалде» ‑ 905 рублей.

То есть если условно «продать» каждую вторую из произведённых к 1941‑му году 886‑ти 203‑мм гаубиц «образца 1931 года», то к каждому из оставшихся 443‑х орудию мы будем иметь средство тяги (и причём – какое средство тяги!), плюс 343 выстрела в дополнении к уже имевшимся 478‑ми…

Уже воевать можно!

Ситуация с тягачами должна будет в скором времени исправляться. Сталин приказал создать Наркомат артиллерии СССР во главе с командармом 2‑го ранга Николаем Вороновым. В наркомат будут переданы (процесс уже пошёл!) оба тракторных завода, на которых будут выпускаться тяжёлые тягачи «Ворошиловец» (ЧТЗ) и средние «Коминтерн» (СТЗ)…

Сталин сделал пометку в блокнотике:

«Название надо немедленно поменять!».

Причём он поставил перед Наркоматом одно непременное условие: артиллерийское орудие на вооружение Красной Армии должно приниматься только в комплекте с тягачом. То есть «лишние» мощности артиллерийских заводов, можно (нужно!) задействовать в изготовлении комплектующих для тягачей и как говорят потомки – «будет нам счастье»!

На московском заводе № 37, вместо лёгкого артиллерийского тягача Т‑20 «Комсомолец», со следующего года будет выпускаться ГАЗ‑22 «Комсомолец‑2».

Неплохие перспективы и у колёсных машин, которые могут применяться и как артиллерийские тягачи. В Горьком в конце этого года (или, начале следующего), должно начаться серийное производство легкового автомобиля ГАЗ‑61 с полным приводом, в том числе и в варианте пикапа‑тягача. На Ярославском автозаводе после реконструкции, будут производиться трёхосные грузовики ЗИС‑6 (колёсной формулы 6х4) с 82‑сильным двигателем ЗИС‑16. А в ближайшей перспективе – полноприводные (6х6) грузовики ЗИС‑36, которые с полным на то основанием можно назвать «советскими Студебеккерами».

В изготовлении двигателей, редукторов и ШРУСов будут принимать участие предприятия авиапромышленности, поэтому Сталин был уверен в успехе этой своей затеи.

Конечно, в начале Великой отечественной войны напряжёнка с тягачами никуда не денется – слишком мало времени, было ему отведено.

Но она станет гораздо менее острой.

Но вот что касается боеприпасов…

То здесь всё гораздо хуже, чем ему буквально несколько минут тому назад казалось.

***

Боеприпасы к артиллерийским орудиям крупного калибры были «узким местом» в военной промышленности ещё со времён Российской империи и её великих князей, «пилящих» госбюджет не хуже «новорусских» олигархов. К примеру, тех же 203‑мм гаубичных выстрелов с 1916‑го по 1917‑й год было произведено  64 876  ‑ вместо потребных 115 200. Выстрелов 305‑мм гаубиц ‑ 14 980 вместо 96 000…

«…Зато в области балета

Мы впереди, говорю, планеты всей!».

Оттого то и все «успехи» Русской императорской армии в годы Первой мировой войны!

Как говорил один из русских генералов:

«Мы имеем прекрасный балет, но плохую артиллерию».

И не сказать, чтобы руководство СССР относилось к проблеме «снарядного голода» также наплевательски, как царское. Проведённая в ходе первых пятилеток модернизация и индустриализация, касались в том числе и промышленности боеприпасов. Модернизировались уже действующие заводы, строились и вводились в строй новые…

Однако, опять же дичайшие диспропорции. К примеру, в 1937‑м году на авиацию было выделено 23 453 миллионов рублей, на вооружения (в том числе на артиллерию) – 2 126,7, а на производство боеприпасов – всего 1 561,1³².

Результат не заставил себя долго ждать.

Во время Советско‑финской войны ВВС Красной Армии сбросили на противника 201 968 фугасных авиабомб, а Наркомат боеприпасов за тот же период, изготовил всего 175 677 штук этих «расходников». По крупнокалиберным фугасным и бетонобойным авиационным боеприпасам, соотношение «произведено‑потрачено» было ещё более удручающим. В ходе Зимней войны было произведено всего 555 фугасных бомб ФАБ‑500, а израсходовано почти в четыре раза больше ‑ 1696. ФАБ‑250 было произведено всего 7 350, а израсходовано 12 954 штук.

Несмотря на «приоритет», кстати, в авиапромышленности ‑ тоже не всё было слава Марксу. Общие потери авиационных моторов (в основном износ) в ходе боевых действий составили около 1300 единиц. За этот же период было получено всего 938 всего авиадвигателей – новых и прошедших капитальный ремонт. В результате имели место случаи длительного простоя боевых самолетов. Под конец войны же, на земле стояли уже сотни безмоторных машин³³. То есть там тоже имелся дичайший перекос между производством самолётов и производством двигателей и, ремонтными мощностями.

После этого «финского урока» спохватились, забегали и засуетились, увеличив бюджет Наркомата боеприпасов до 5 500 миллионов рублей… Однако авиация и вооружения всё равно не уступили первых позиций – 6 310 и 5 710 миллионов рублей соответственно³⁴.

Прорыв произошёл лишь в 1941‑м году, когда стоимость заказа на боеприпасы в абсолютных цифрах составила без малого 20 миллиардов рублей, а на само артиллерийское вооружение – всего три миллиарда. Можно, конечно, организовать этот «прорыв» на полгода раньше, но…

…Но это даже уже не важно!

Холоднея внутри, Сталин почувствовал полное бессилие ‑ как в детском сне‑ужасе: ты изо всех сил убегаешь, но стоишь на месте… А «оно» ‑ нечто ужасное и безжалостное, тебя догоняет и вот‑вот настигнув… Только в этот раз всё наоборот.

Когда‑то раз, он сказал всей стране:

«Мы отстали от ведущих стран на 50–100 лет и должны догнать их за 10 лет, иначе нас сомнут».

Теперь заглянув в неведомо каким чудом ему доставшееся «Послезнание», он понимал:

Догнать Германию в производстве боеприпасов не получится ни при каких обстоятельства – даже самых благоприятных. А значит избежать ужаса потерь и разрушений «реальной Великой отечественной войны…

Не удастся!

Почему он так решил?

Организационные недостатки в работе НКБ, отмеченные в докладе «Объединённой комиссии»: запущенность технологического процесса, излишнее разнообразие технологий на разных заводах одного и того же производства, плохое состояние дисциплины – присущи всем без исключения оборонным ведомствам и в принципе решаемы при замене «менеджеров» другими ‑ более эффективными при их правильной мотивации.

Он может поставить на Наркомат боеприпасов Ванникова или Устинова, или их обоих. Можно найти и ещё с десяток толковых управленцев…

Это то как раз, решаемо!

Но проблема глубже, острее и она носит системный характер.

Узкими местами являлось производство корпусов артиллерийских снарядов, капсюлей, взрывателей…

Но особенно – порохов и взрывчатых веществ.

В производстве последних Советский Союз оказался по рукам и ногам связанным с отсталыми технологиями – пироксилиновыми порохами и взрывчаткой на основе тринитротолуола (тротила). В то время как его словами ‑«ведущие страны», после Первой мировой войны перешли на нитроглицериновые пороха и взрывчатку на основе гексогена.

(От автора:

О серьёзности ситуации с переходом на новые технологии в производстве ВВ говорит тот курьёзный факт, что «централит» ‑ стабилизатор химической стойкости, необходимый для изготовления шашек из баллиститного пороха для двигателей реактивных снарядов РС‑82/130, до войны поставлялся из…

Румынии!»³⁵.      

В чём разница?

Пироксилиновые пороха долго сохли и чем крупнее зерна (а для тяжёлой артиллерии нужны именно крупные зёрна пороха), тем на более длительное время растягивался процесс их сушки. Но главное: для изготовления пироксилинового пороха (кроме всего прочего, вроде серной и азотной кислот) нужен высококачественный хлопок и этиловый (питьевой) спирт. И если хлопок перед самой войной научились с успехом заменять древесной целлюлозой, то вот идущий ещё и на производство синтетического каучука (не говоря уже про «это дело») этиловый спирт…

Ничем не заменишь.

В достатке же его производить нереально, ибо изготовлялся он из продуктов питания – зерна, картофеля, сахарной свеклы и так далее, которых со времён незапамятных на Руси не хватало даже на «пожрать» народу.

Конечно, в СССР понимали ситуацию и пытались перейти на словами потомков – «хай‑тэк» в этом вопросе.

Но поздновато хватились!

В тридцатые годы пытались было сотрудничество с Чехословакией в деле перехода на нитроглицериновые пороха… Но после событий вызванных «Мюнхеном», ничего с этим не выгорело. Поэтому на 22‑е июня, пироксилиновые пороха составляли в СССР 93 процента выпуска. После оккупации же «всесоюзной житницы» ‑ Украины и общего ухудшения положения с продовольствием в стране, а также потери ряда важнейших производств ‑ пороховых заводов в Шостке и Петровеньках, Рубежанского химического завода ‑ выпуск артиллерийского пороха снизился до сверхкритического.

Примерно такая же история была и с взрывчатыми веществами, которыми начиняют артиллерийские снаряды и не только их. Для производства тротила нужен толуол, а он добывался в процессе коксования каменного угля на металлургических заводах и тут выше головы не прыгнешь. Конечно, есть ещё нефтяной толуол…

Но там всё ещё печальней.

Производство же гексогена в стране, едва вышло из стадии полупромышленных установок. Он есть, но его так мало и он так дорог, что начинять им имеет смысл лишь снаряды 20‑мм авиационных пушек. В то время как «передовые страны», начиняют гексогеном и смесями на его основе даже авиационные бомбы.

Так как же выкрутились в «Реальной истории»?

Как и во многом другом, нам сильно помог Ленд‑Лиз. К 1944‑му году доля готового импортного пороха в производимых в СССР боеприпасах достигла в 28,9 процентов.

Аналогичная картина со взрывчатыми веществами: за два года (1942‑1944) советская промышленность произвела 273 193 тонны тринитротолуола, а по Ленд‑Лизу было поставлено 88 525 тонн…

Менее трети, то есть.

Однако надо учитывать и поставляемое из того же источника сырьё, без которого не сделаешь ни пороха, ни взрывчатки. К примеру того же этилового спирта, предприятия Наркомата боеприпасов СССР получили из‑за океана ни много ни мало ‑ 353,0 тысяч тонн. Толуола – 104,4 тысяч тонн. Сырья по производству гексогена (уротропина) – 13,6 тысяч тонн…

Ну и так далее.

Таким образом общий вклад союзников в производство порохов и ВВ в СССР, никак не меньше пятидесяти процентов. Это не считая всего остального, не лишнего в производстве боеприпасов в целом – станков, инструмента и оборудования, цветных металлов ‑ в частности меди, которой было поставлено 387 000 тонн³⁶.

Он быстренько поделил «столбиком» 387 000 тонн на 7,3 килограмма  ‑ массу гильзы от 152‑мм выстрела пушки‑гаубицы МЛ‑20 и присвистнул в изумлении:

‑ Пятьдесят три миллиона с ли@уем³⁷! Кубический корень…

А если учитывать то, что гильзы делаются из латуни – сплаве меди с цинком (от 5 до 45 процентов последнего), то…

‑ Ёшь твою медь!

И опять же: своими успехами второй половины войны, советская артиллерия во многом обязана повышению мобильности – позволяющей стянуть к месту прорыву огромное количество ствол артиллерии, пусть и уступающей в калибре своим «оппонентам». Германская промышленность произвела в три раза меньше автомобилей и тягачей, чем их было поставлено в СССР по Ленд‑Лизу.

Впору за голову хвататься:

‑ Ебипетский квадроцикл…

Глава 5. Мы пойдём другим путём!

Французский литератор Жак Пеше:

«Всё новое – это хорошо забытое старое».

Настроение у Вождя испортилось окончательно.

Вспомнив Маяковского:

«У советских собственная гордость –

На буржуев смотрим свысока…».

Он вдруг окрысился на покойника, что совершено для него не характерно:

‑ Клоун! Жаль ты застрелился, я б с тобой поговорил про «гордость», сволочь…

Видимо допекло его от слова – «конкретно».

Вспомнив про взрывчатку «Синал» (или «АК»), которую в годы «реальной» войны делали чуть ли не из обожжённой глины, он приказал немедленно доставить из Ленинграда профессора Горного института Александра Кузнецова.

Пока того искали, а потом везли на самолёте, он метался по своему кремлёвскому кабинету как лев в клетке, ища выход из сложившейся ситуации с производством артиллерийских боеприпасов.

Вспомнив про широко применяющиеся в будущем пьезоэлектрические взрыватели, которые гораздо компактнее и априори дешевле существующих механических – сложностью и точностью конструкции сходных с часами, он позвонил  в Академию наук СССР лично её Президенту – академику Владимиру Леонтьевичу Комарову:

‑ Срочно исследовать пьезо‑эффект кристаллов цирконата‑титаната свинца с целью использования в артиллерийских и прочих взрывателях. Срочно!!!

Не услышав в голосе Президента должного энтузиазма, он позвонил на Лубянку и дал новое задание Лаврентию Павловичу: максимально мотивировать товарищей академиков, профессоров, доцентов и прочих «кандидатов» на ударный умственный труд:

‑ Создай группу учёных и инженеров, запри их в лаборатории и не выпускай пока не разработают артиллерийский взрыватель основанный на пьезоэффекте. И почаще их там Колымой пугай!

Кичащееся своей демократией и правами человека американцы, точно также во время Первой мировой войны создали мощнейший авиационный двигатель: заперли инженеров и не выпускали пока тот не был в металле. И как бы в издёвку назвали сие дитя типичной «щарашки»…

«Liberty»!

А ему то кого стесняться?

Потомков, что ли?!

Вспомнив, вдруг:

‑ Слушай, Лаврентий… А что ты волынишь с отчётом по авиации?

Выслушав сбивчивый ответ, нетерпеливо:

‑ Бери все материалы что есть и, после Академии наук – вези их мне. Сам их переберу и выберу.

Накануне Внеочередного пленума ЦК ВКП(б), вождю позарез нужно было как можно больше компромата на старый состав Политбюро. Укрепрайоны, боеприпасы и как последний гвоздь в крышку гроба – бардак творящийся в Военно‑воздушных силах Красной Армии.

Наконец привезли из Ленинграда изобретателя чудодейственной взрывчатки…

Но тот сильно разочаровал Вождя:

‑ «Синала», товарищ Сталин, это смесь аммиачной селитры с алюминиево‑кремниевой добавкой. Отсюда и название – «Si, N, Al» ‑ кремний, азот и алюминий.

‑ «Алюминий», говорите?

‑ Он самый.

‑ Алюминий, это хорошо… Когда он есть. А вот когда алюминия нет, это плохо… Очень плохо!

Вождь угостил профессора обедом в совнаркомовской столовой, напоил чаем и…

И приказал отвезти гостя туда, откуда его взяли.

Оказывается не всякой инфе в «Послезнании» можно доверять. Он насмешливо фыркнул:

««Взрывчатка из глины»… Ну, потомки… Ну, жертвы «Перестройки» и ЕГЭ… Придумают же такое! Ладно бы «гей‑парады» и прочая «толлерастина»… А то ведь «взрывчатка из глины»… Обхохочешься! А я то тоже хорош гусь. Повёлся на этот «тупой развод», как их же словами – «последний лох»».

(От автора:

Мой скептицизм по отношению к этому «лайфхаку» основывается на том, что в наше время про никакой «Синал» или «АК» и не слышно, если конечно не подразумевать «Автомат Калашникова» в последнем случае. А это противоречит всякой логике и даже здравому смыслу: если это ВВ такое замечательное и главное – «сверхбюджетное», то почему оно не используется хотя бы в виде промышленной взрывчатки?

Однако перерыл весь Интернет:

В промышленности используется множество видов взрывчатки на основе аммиачной селитры³⁸… Но нет ничего и близко похожего на «Синал/АК». Так что скорее всего это просто исторический «фейк»».

***

Проводив ленинградского профессора, Вождь как это не странно успокоился и стал рассуждать в конструктивном ключе:

«Итак, если никакого «ноу‑хау» у меня нет и не предвидится, значит надо увеличивать производство порохов и взрывчатки опираясь на старые ‑ морально устаревшие, но зато уже имеющиеся и давно отработанные технологии. Конечно одновременно, по мере возможности увеличивая и производство нитроглицериновых порохов – незаменимых для миномётного вооружения и двигателей реактивных снарядов. Ну и гексогена, конечно».

В принципе, «процесс» уже пошёл.

Уже инициированное им прекращение производства химического оружия, даст дополнительные производственные мощности, квалифицированные кадры и какое‑то количество сырья – серную и азотные кислоты и, спирты – в том числе и этиловый…

Вот только навряд ли в результате этой «оптимизации», последнего будет слишком много или даже достаточно, чтоб хотя бы заменить поставки по Ленд‑Лизу ‑ 353,0 тысяч тонн.

И тут товарища Сталина осенило:

«А что сразу «Ленд‑Лиз»?! Свет что ли на нём клином сошёлся?! У меня есть золото, в Латинской Америке есть плантации сахарного тростника: хоть на месте в спирт гони – хоть в Союз вези и уже здесь, на винокуренных заводах».

Тем более, спирт можно гнать (и его «на местах» гонят!) из отходов сахарного производства, что просто сказочно удешевляет конечную продукцию.

Скурпулёзно покопавшись в «Послезнании», он вдруг узнал что с началом новой мировой войны в Европе и особенно после капитуляции Франции, вывоз продовольствия из стран Латинской Америки почти прекратился. Склады морских портов Бразилии, Аргентины и прочих «Гондурасов», оказались просто забиты продовольствием – мясом, зерном всех видов и сахаром ‑ цены на которые рухнули в разы, если не на порядок. Латифундисты несут огромные финансовые потери и чтоб окончательно не разориться, продадут всё это добро – не токмо Сталину…

Чёрту лысому!

Потирая руки в предвкушении «большой халявы», Вождь облизывался:

«Только бы не упустить момент…!».

Пораскинув мозгами, он решил:

«…А зашлю‑ка я туда подобно Петру «Большое посольство» во главе с самим Микояном! Официально – для установления (восстановления) дипломатических отношений, а неофициально – для скупки всего и вся, что на войне пригодится. Думаю, в тех портах ‑ не токмо чуть ли не дармовое продовольствие на складах пылится… Но и технические кожи к примеру, или натуральный каучук».

На его чело вдруг было набежала тень:

«А на чём всю эту «халяву» вывезти из Латинской Америки? Советский торговый флот не шибко развит и свободных тоннажей не имеет. Тем более значительная часть его заперта на Балтике войной и имеет доступ только в порты Германии и Швеции».

И вновь ему на помощь пришло «Послезнание».

10 июня 1940‑го года из‑за дури своего Дуче, Италия вступит во Вторую мировую войну. И как бы не третья часть её довольно мощного торгового флота (шестое место в мире), окажется отрезанной от Средиземного моря. Как это не странно звучит, в отличии от торгового флота Германии, союзники в первое время не предпримут никаких мер по его реквизиции. И не много ни мало 256(!) судов ‑ гигантские круизные пассажирские лайнеры, сухогрузы, нефтеналивные танкеры, суда‑рефрижераторы ‑ до самого конца 1941‑го года, будут без дела ржаветь в портах от Панамы до Таиланда. В том числе пятнадцать судов в Аргентине, девятнадцать в Бразилии.

В декабре 41‑го года их приберут вступившие в войну Соединённые Штаты и будут использовать для переброски войск и грузов в Европу.

Итак, проблема с порохом считай решена:

Пускай и пироксилиновый, пускай и «зёрна» поменьше, но его будет до х…