Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 76 страниц)

‑ Почему же такое случилось, товарищи? Почему Красная Армия в которую наш народ вложил столько сил и средств, не смогла справиться с Финляндией – в которой населения меньше, чем в одной Ленинградской области? Почему, мы с вами дожили до такого позора? Почему докатились до жизни такой?

Судя по глазам и разинутым ртам, «товарищам» и самим было до зуда любопытно.

‑ Наша слабость вытекает из нашей силы, товарищи командиры. Бессмертное учение Маркса и Энгельса, а также опирающиеся на сознательность трудящихся революционные традиции, хорошо помогли нам победить внутреннего и идеологического врага – отечественную буржуазию и белых генералов с атаманами. Крепко помогли они нам и в построение основ социализма в нашей стране.

Отдельные товарищи командиры начали было привычно позёвывать и даже засыпать как на политзанятиях, как вдруг услышали от Вождя нечто такое, что надолго отбило у них всякий сон…

А у некоторых и аппетит:

‑ Однако, что касается отдельных и причём ‑ очень важных и принципиальных вопросов ‑ марксизм нам с вами крепко подкузьмил, товарищи. Обещанной Мировой революции так не последовало и видимо уже не последует… По крайней мере при нашей с вами жизни. Вопреки утверждению в «Манифесте Коммунистической партии», пролетариат буржуазных стран оказывается имеет Отечество и готов за него отчаянно сражаться. Что мы собственно говоря и наблюдали в Финляндии. А деятели международного коммунистического движения, на поверку оказались в лучшем случае усевшимися на нашу шею тунеядцами. В худшем же – наймитами международной буржуазии, пытавшимися через Финляндию втравить нас в большую войну в совершенно чуждых нам интересах. Упование же на «классовую сознательность гражданина» вместо принудительной воинской дисциплине, привело к полной утрате боеспособности нашей с вами Красной Армии.

Если Сталин хотел вызвать у товарищей командиров словами потомков – «культурнологический шок¹⁷» (а он именно это и хотел!), то он этого с успехом добился!

Его слова оказались для них откровением божьим, а сам он в их глазах стал выглядеть сошедшим с небес мессией.

А вошедший в раж Вождь, что называется «жёг глаголом»:

‑ И это накануне большой войны – в которой речь будет идти, не просто об завоеваниях Октября, существовании Советской Власти или просто России… Об жизни и смерти народов Советского Союза. Останутся они существовать и развиться, или разделят участь индейцев и исчезнут!

Наконец увидев, что нужный эффект произведён и аудитория «разогрета» до нужной «кондиции», он опершись руками об стол, слегка наклонившись вперёд, в доверительном тоне:

‑ Вы здесь собрались не случайно, товарищи и, случных людей среди вас нет. Каждого из вас я отобрал лично! Поэтому я жду от вас откровенного ответа на вопрос, который сейчас задам…

Пауза «по Станиславскому» и вопрос:

‑ …Вы все, товарищи командиры, участвовали в Первой империалистической войне, не понаслышке знаете про знаменитую «прусскую военную дисциплину». Многие из вас, сравнительно недавно бывали в Германии, посещали штабы, полигоны и казармы германской армии и хорошо знакомы с царящими там порядками. И вот теперь ответьте мне на духу – как я вам только что: способна ли Красная Армия в её нынешнем состоянии ‑ вести наступательную или оборонительную войну против армии Гитлера? Особенно учитывая то обстоятельство, что это будет не просто Германская Армия…

Палец вверх:

‑ …А армия объединённой гитлеровской Германией Европы?

Замолчав Сталин сел и поглаживая ладонью «Mein Kampf» ‑ как смертельно опасную, но уже побывавшую в руках умелого таксидермиста лесную зверюшку ‑ ждал ответа в звенящей от напряжения тишине. Неизвестно сколько прошло времени – может пять минут, а может и все десять (или даже час!), как вдруг после лёгкого покашливания раздалось:

‑ Кхе, кхе… Германец – это мущщщина серьёзный.

Ещё минут через пять:

‑ Немец – воевать мастак.

Следом, уже смелее:

‑ У немца – во всем порядок! Нелегко нам будет с ним справиться.

Наконец, как «плотину прорвало»:

‑ Не совладать нам с германцем.

‑ Да куда там нам!

‑ Царская армия не в пример нашей была и, то…

Сказавший последнее, вдруг сам испугался своей смелости и замолчал.

Но поздно!

Сталин вдруг вскочил с места и указав пальцем на сказавшего – по виду самого старшего из присутствующих:

‑ Товарищ комдив! А в чём именно, Царская армия «не в пример нашей была»? Договаривайте, раз уж начали.

«Смельчак» с явной неохотой встал и с видом «была не была», начал неторопливый рассказ:

‑ Вот был у нас ещё до Империалистической войны, товарищ Сталин, в полку ротный командир из немцев. В роту, бывало, приходил раньше всех господ офицеров, а уходил, как уже никого нет…. Так что наша рота училась вдвое супротив других! Терпеливый такой был, что ужасть. На ученье, хоть дождь, хоть непогода ‑ всегда нас доучивал до конца. Как не понравится ему какой приём у кого‑нибудь из солдат ‑ так и начнет переделывать. Случалось, что на два часа оставлял да переделывал одно и то же, а сам стоит навытяжку и командует во всю глотку – это уж у него такая привычка была. На маневрах, бывало, с места своего ни на шаг не отойдет. Все господа идут сбоку, а он держится флангового. Раз пришлось идти по шассе, где камни кучами лежали, так он чрез все кучи переступил, а с места не ушел… Раз, говорил мне его денщик, случилось ему как‑то опоздать на ученье, так он сам себя под арест посадил, целый день просидел не евши, в полной форме…

Помолчав, он:

‑ …Так это он у нас один такой офицер на весь батальон был! В полку таких «немцев» ‑ два‑три и обчелся. Ну и в бригаде может, с десяток бы набралось… А в германской армии – все офицеры такие!

Ещё помолчав:

‑ А в Красной Армии, вы уж извините, товарищ Сталин ‑ таких командиров вообще нет. А стало быть ‑ нет и, настоящих младших командиров и красноармейцев. Так что, если германский пролетариат не восстанет нам на подмогу ‑ как Вы говорите, то нам… Пиз@ец! Ещё раз извините, товарищ Сталин, если что‑то не так сказал.

Комдив без разрешения не сел – рухнул на своё место, всем своим видом сожалея об сказанном.

Среди аудитории тоска и безнадёга. Даже Жуков стал печально‑задумчивым, что ему совершенно не шло.

***

Вождь прекрасно знал состояние дел в Вооружённых Силах. И по «Послезнанию» и, по слухам изредка прорывающимся через «фильтры» Наркомата обороны и подчинённого ему Политупра… И по информации, недавно специально собранной ему Секретариатом Поскребышева¹⁸.

Сделанные им выводы, совершенно не располагают хоть к какому‑то оптимизму относительно как минимум начального периода предстоящей через год Великой отечественной войны.

Одиночный боец пехоты в Красной Армии совершенно не имел должных навыков ни в самоокапывании, ни в маскировке, ни в наблюдении за полем боя, ни в выборе позиции для ведения огня, ни в перебежках, ни в переползании, ни в броске в атаку. Совершенно не был обучен гранатометанию и даже…

Рукопашному бою ‑ коим ещё со времён незапамятных, славился русский солдат!

Выше – не лучше.

Ещё со времён Русской императорской армии, теория военного дела была начисто оторвана от практики. В военных училищах «не только классные, но и полевые занятия носили больше теоретический, чем практический характер. Для молодого офицера часто легче решить на карте задачу на наступление целого корпуса, нежели на местности руководить взводом. Военная академия на протяжении многих лет воспитывала генштабистов‑теоретиков, терявшихся при первом соприкосновении с войсками¹⁹».

Когда Русскую императорскую армию сменила на страже Отечества Рабоче‑Крестьянская Красная Армия – ситуация лишь усугубилась. Из‑за недостатка общей грамотности, набранная по «классовому принципу» основная масса комсостава Красной Армии слабо ориентировалась на местности, плохо умела работать с картами, слабо владела штабной графикой, а зачастую и командным языком… Была безынициативной серой массой, умеющей действовать только по вызубренному шаблону.

Если «старая армия» хотя бы славилась своими шкуродёрами‑фельдфебелями и насаждаемой ими со времён Николая Палкина²⁰ ‑ жёсткой и, даже отчасти – бесчеловечно‑жестокой дисциплиной, то Красная Армия славится своей распущенностью, разгильдяйством, безответственностью на всех уровнях и особенно…

Очковтирательством!

Донесения с мест, то есть из частей и соединений военных округов, пестрят такими вот фактами:

«Очковтирательство особенно сильно было развернуто в Киевском военном округе, но я знаю целый ряд таких фигур и по Белорусскому военному округу, людей, которых в наших кругах считали жуками, лицами, способными показать дивизию и т. д.».

«Представители, которые приезжали из центра, смотрели на внешнюю сторону и никогда не заглядывали вовнутрь, в сердце. Благодаря этому как только выходят на тактические учения, то все машины блестят, а как только пройдут полпути, то половина машин останавливаются и дальше двигаться не могут».

«…Комдив 39‑й стрелковой дивизии Д.С. Фирсов не уважал не только получаемые им, но даже и свои собственные приказы – ничтоже сумняшеся заявив однажды командиру 117‑го стрелкового полка С.К. Мамонову (доложившему, что не сможет выполнить приказ Фирсова в срок): «Какой там приказ, брось, не выполняй». Но он точно знал, когда, какая комиссия и что будет проверять и «давал установки: «Нажмите на то‑то и то‑то. Умейте показать…»».

Очковтирательство прикрывало собой действительное положение дел:

«Некоторые командиры появляются на улицах (Киева) и в общественных местах с расстегнутыми воротниками, расстегнутыми плащами на все пуговицы. Особо возмутительным является то, что основную массу таких нарушений правил ношения формы составляет средний и старший начсостав».

«Командный состав не всегда является образцом четкости и исполнительности. Пререкания наблюдаются часто».

«Младший командир по своей подготовке и практическим навыкам во владении оружием и исполнении приемов физической и строевой подготовки не являет собой образцового примера для бойца. Командиры отделений, взводов и рот не умеют заряжать винтовки. Когда был проверен старший командный состав, то получили такую же картину».

«28 ноября 1935 г. комвзвода 119‑го стрелкового полка 40‑й стрелковой дивизии ОКДВА А.С. Григорьян при объявлении ему командиром батальона взыскания за самовольный уход с работы обрушил на комбата площадную брань и толкнул его…»

Только за первую половину 1936‑гогода в Красной Армии произошло 8982 (только зафиксированных) случая самовольного ухода часовых с поста и сна на посту…

Почти пятьдесят случаев ежедневно!

В приказе Наркома обороны № 0188 от 12 сентября 1935‑го года констатировалось:

«В очень многих случаях роль часового сводилась к исполнению обязанностей сторожа или швейцара, который дает справки, помогает проходить посетителям и ведет с ними разговоры».

Дальше ехать было совершенно некуда, отчасти из‑за этого и начались так называемые «репрессии» в Красной Армии. Однако, ситуация с дисциплиной не улучшилась, а как бы не напротив. Товарищи командиры вообще стали бояться требовать от подчинённых, опасаясь доноса с их стороны.

Слабая выучка одиночного бойца, в сочетании с плохим умением командиров управлять войсками и общей удручающе низкой дисциплиной ‑ обусловило слабую подготовку подразделений и частей Красной Армии. При подобных условиях любые оперативные замыслы командования – любой «план прикрытия», или напротив – «план контрудара» на практике не сможет быть воплощен в жизнь, повиснет в воздухе и не даст ожидаемого результата.

Такую армию не спасёт от разгрома никакая современная (или даже с приставкой «сверх») боевая техника!

В 23‑й механизированной бригаде в 1936‑м году:

«…Все грани между бойцами и младшими командирами стирались. Красноармейцы посылали младших командиров матом. Красноармеец Старенко материл уже и средний комсостав».

В самом сильном – в Киевском военном округе (КВО), в 1935‑м году:

«Благодаря невыполнению самых элементарных правил по эксплуатации и сбережению машин, расхлябанности и недисциплинированности в несении парковой службы, в ряде частей, накануне окружных маневров, материальная часть оказалась в чрезвычайно плохом состоянии. 54 % учтенных командованием КВО аварий боевых и транспортных машин произошли из‑за недостаточной дисциплинированности части водительского состава (в том числе соответственно 24,3 % и 15 % из‑за небрежного отношения к технике) и 29,3 % и 39 % из‑за несоблюдения правил движения».

Предположим, что такие «бойцы» прямо сейчас получат в своё распоряжение тяжёлые танки ИС‑3 с непробиваемой даже германскими 88‑мм зенитками бронёй и 122‑мм орудием…

Что изменится 22‑го июня 1941‑го года?

Да практически ничего!

Половина танков не заведётся из‑за словами потомков – «жоппоруких» мехводов‑раз@издяев, другую половину не умеющие читать карты командиры утопят в ближайшем болоте.

***

С трудом сохранив самообладание от таких мыслей, Сталин поспешил успокоить смельчака‑командира:

‑ Не извиняйтесь, товарищ комдив. Это я сам вызвал Вас на откровенность и услышал то, что и должен был услышать. Так что большое вам спасибо за правду‑матку!

Минуту спустя, обращаясь уже ко всему залу, он заявил:

‑ Мы, большевики – чужды мнения, что национальность мешает человеку стать хорошим специалистом в чём‑либо ‑ в том числе и в военном деле…

На самом же деле, понабравшийся из «Послезнания» всяческих одновременных премудростей, Вождь «одной шестой части суши» считал что национальный менталитет – это судьба. Увы, но русским людям присуще чрезмерное развитие аналитическо‑критического мышления в ущерб мышлению синтетическому – умаляющее их способность к созидательной работе. Русский зорко подмечает все недостатки и несовершенства реального бытия, горячо берётся за доведение их до мнящегося ему «идеала» ‑ желая чуть ли не весь мир перекроить по‑своему… Но с первых же шагов разочаровавшись (и в первую очередь уже делами рук своих), заболевает «мировой скорбью» и всё пускает на самотёк – относясь к делу совершенно формально, чисто «для галочки».

Русскому национальному характеру присуща и такая черта, как лень. И не то чтобы сказать, что русский человек – вообще бездельник…

Если его воодушевить – он горы свернёт!

Но при этом он имеет какую‑то особенную нерасположенность к ровному, умеренному, размеренному и постоянному труду. К рутинной, монотонной и тщательно‑скрупулёзной работе над мелочами – в которых как известно «скрывается дьявол». Например – к терпеливому, с бесконечными повторениями обучению подчинённого какого‑нибудь элементарному приему. Среди русских проще найти тысячу героев ‑ готовых голой грудью улечься на амбразуру, чем хоть одного «педанта» ‑ вроде того немца‑ротного.

Но не мог же он это сказать вслух?

Тогда товарищи командиры вообще потеряют дух и, ему останется одно: сбрить усы и бежать в Аргентину…

Но брить усы ему категорически не хотелось!

Тем более он знал один чудодейственный «рецепт» от всех этих «болячек» русской ментальности:

«Не можешь – научим, не хочешь – заставим!».

Поэтому‑то он и, задал «наводящий» вопрос:

‑ …Вот я и специально отобрал и собрал вас здесь, чтоб спросить: что мешает нам иметь таких командиров рот – как тот «немец»? Что?!

Вопрос остался без ответа, возможно сидящие в зале ‑ просто не поняли его.

Тогда он словами потомков ‑ его несколько «переформатировал»:

‑ И что нам надо сделать, чтоб наш командир роты хоть немного соответствовал бы своему немецкому «коллеге»?

И вновь «плотину прорвало»!

Первым встал и высказал своё мнение, видимо желающий любой ценой реабилитироваться в глазах Вождя командарм 1‑го ранга Тимашенко:

‑ Не надо заниматься высокими материями, а нужно заниматься подготовкой отдельных бойцов, отделения, взвода, роты. У нас как раз хуже всего были подготовлены как раз те командиры, на чьи плечи ложится основная практическая работа по организации боя – ротные и батальонные.

Следом предложения посыпались градом:

‑ Надо повысить требовательность на всех уровнях и ответственность! Возьмем любую часть и проверим, какое количество приказов наркома и наших не выполнено. У нас есть такое отношение к приказу, что его можно не выполнять или наполовину выполнять, а можно брать только в основном. Такой порядок вещей надо прекратить железной рукой!

‑ Наш красноармеец – мешковат, неповоротлив, вял с виду и неряшлив. Наш командир ничем его не лучше. Надо повысить требовательность к внешнему виду и выправке и в первую очередь у командиров. И тот и другая – суть точнейшие индикаторы способности подчиняться воинской дисциплине. Вырабатываются же они строевой подготовкой.

‑ У нас внедрили, что вне строя – каждый вольный гражданин. Это вошло в плоть и кровь каждого. Но если вечером в кинематографе или на танцульке краском ходит обнявшись с красноармейцем и ухаживает за теми же девицами, то днем в казарме на приказ подмести казарму ‑ он услышит: «сам подмети!». Надо вдолбить, что раз одел формы и принял присягу – ты всегда в строю, даже когда ночью с бабой спишь!

‑ Командиры пропускают сквозь пальцы десятки безобразий и, это общее положение. Таких командиров надо взашей гнать из армии!

‑ Требовательность недостаточна, процветает панибратство с подчиненными, часть проступков сходит безнаказанно, другая часть чисто символическое наказание. Надо ужесточить наказания и в первую очередь к тем командирам и политрукам, которые не проявляют должной требовательности к подчинённым…

Последнее слово опять оказалось за Тимашенко:

‑ Чтоб сравняться с немцами, мы должны внедрить образцовую дисциплинированность и четкую исполнительность. А для этого надо отменить в Красной Армии всякий либерализм и ввести самое суровое наказание за самые малейшие проступки. Иначе у нас ничего не получится!

Выслушав товарищей командиров, Вождь сказал:

‑ Можно сколько угодно предлагать ‑ хоть предположим «высшую меру» за самовольный уход часового с поста, год дисциплинарного батальона за отказ повиноваться командиру или месяц «муштры» на гауптвахте за неряшливый вид. Можно переписать уставы внутренней службы, дисциплинарный устав и внести изменения в соответствующий кодекс… Но если нет механизма контролировать исполнение таких «предложений» ‑ все они окажутся пустым звуком.

Затем, что называется он «открыл карты»:

‑ Открою вам небольшой секрет, товарищи. После Внеочередных пленумов ЦК ВКП(б) и Верховного Совета СССР, мной планируется военная реформа. Если очень кратко: на страже нашей страны будет стоять Вооружённые силы Советского Союза, состоящие из Сухопутных Сил, Военно‑морского флота и Военно‑воздушных сил.

У кого‑то невольно вырвалось:

‑ А как же Красная Армия?!

Он строгим официальным тоном, смотря спрашивающему прямо в глаза, ответил:

‑ А «Красная Армия», товарищи – это наше славное прошлое, которое мы будем всегда помнить и чтить! Как будем помнить и чтить Русскую императорскую армию и её славных полководцев – Александра Невского, Дмитрия Донского, Козьму Минина и… И всех остальных, вплоть до генерала Брусилова.

Это понравилось и вызвало одобрительный гул.

Вождь продолжил «делиться секретом»:

‑ Во главе Вооружённых сил СССР будет стоять…

Он прищурясь смотря в зал, сделал паузу и тут же оттуда дружно грянуло:

‑ Товарищ Сталин!!!

Все как по команде встают, бурные овации, громкие продолжительные аплодисменты и так далее…

Выждав нужное время, он завершил свою мысль:

‑ …Глава нашего государства – выбранный на Внеочередном пленуме Председатель Президиума Верховного Совета СССР, автоматически являющийся Председателем Совета Народных Комиссаров и Верховным Главнокомандующим Вооружённых сил Советского Союза.

Не до всех сразу дошло, кого на эту должность выберут ‑ поэтому на какое‑то время в зале повисла тишина, хоть топор вешай… Когда же наконец дошло, вновь грянуло громом:

‑ Ура товарищу Сталину!!!

Лёгким кивком поблагодарив товарищей командиров за сообразительность, он продолжил:

‑ Верховный Главнокомандующий будет осуществлять руководство Вооружёнными силами через Ставку Верховного Главнокомандования и подчинённый ей Генеральный штаб Вооружённых сил СССР ‑ непосредственно руководящий армией, флотом и авиацией.

Наконец не вдаваясь в дальнейшие подробности, к примеру не посчитав нужным сообщить, что намерен поставить во главу Генштаба ВС СССР «штатского» Николая Воскресенского, ныне ‑ Председателя Госплана СССР, он приступил к главному:

‑ Следить же за неукоснительным исполнением приказов Верховного Главнокомандующего, за состоянием воинской дисциплины на всех уровня – от Генштаба до стрелкового отделения, будет «Генеральная инспекция Ставки Верховного Главнокомандования», которую я предлагаю создать немедленно из присутствующих здесь товарищей командиров.

Подождав когда до товарищей командиров дойдёт весь смысл им сказанного, предложил:

‑ Кто из вас согласен стать членом «Генеральной инспекции Ставки», тех попрошу подойти к столу и написать заявление установленного образца…

Помолчав чуток, строгим с оттенком металла голосом:

‑ …Прочих же, настоятельно попрошу удалиться вон.

Первыми едва не столкнувшись лбами в проходе меж рядов, к столу кинулись Тимашенко и Жуков. За ними и остальные.

«Удалившихся» же, не наблюдалось ‑ от слова «вообще».

***

Пока товарищи командиры толклись у стола в очереди на запись в личную военную мафию Вождя, заглянем в его задумки.

«Генеральная инспекция Ставки Верховного Главнокомандования» будет наделена очень большими полномочиями ‑ вплоть до права снятия с должности и отдачи под военный суд, в военное время – под трибунал с упрощённой процедурой вынесения приговоров. Она будет иметь свой род войск – «Военная милиция», представители которой в частях и соединениях будут следить за состоянием дисциплины в них.

Это – общепринятая норма в нормальных армиях всего цивилизованного мира. В «Вермахте», например, была «Полевая жандармерия» («Feldgendarmerie»). Мало того, своя «военная полиция» была в частях «Люфтваффе» и даже в…

В войсках  «Waffen‑SS»!

Да, что там «Waffen‑SS»…

Своя военная полиция имеется и в армии вполне себе демократических США ‑  «United States Army Military Police Corps» и одна из её функций:

«Профилактика и пресечение правонарушений среди военнослужащих, содержание задержанных военнослужащих в специально отведённых для этого местах».

Рисунок 1. Подразделение военной полиции США в годы ВМВ.

Сообразно с последним пунктом, будет и у советской Военной милиции «свой ГУЛАГ» ‑ подчинённые её представителям на местах гарнизонные гауптвахты (за мелкие нарушения воинской дисциплины и для «первоходников») и «дисциплинарные роты и батальоны» ‑ для «залетевших по‑крупному» и «рецидивистов» среди нарушителей воинской дисциплины. Основным способом перевоспитания – муштра и тяжёлые работы вроде земляных. В военное время, естественно, что‑нибудь ‑ не только тяжёлое, но и опасное ‑ вроде разминирования местности от всяких «мин‑ловушек» и «мин‑сюрпризов».

Помня свои же слова – «кадры решают всё», Сталин прикидывал в уме:

«На первое время «кадрами» попрошу поделиться Лаврентия, а в будущем у этого рода войск – не менее важном, чем даже артиллерия ‑ должны быть свои училища и центры подготовки».

На какое‑то время окрашенный в национальный аспект кадровый вопрос всецело завладел его мыслями.

Если не быть обманывающим даже самого себя лицемерным ханжой, то некоторые национальные особенности делают их носителей вне конкуренции в каких‑то – вполне определённых сферах деятельности.

Лучший в мире инженер, офицер и даже рабочий‑специалист – это немец,

Лучший врач, юрист и финансист…

Правильно: еврей.

И можно быть каким угодно антисемитом, но когда конкретно прижмёт – человек обратится к еврею‑адвокату, чтоб не загреметь на нары лет эдак на пятнадцать. И можно быть каким угодно «великодержавным шовинистом», но это не отменит того факта что лучший русский поэт – Пушкин, на самом деле словами потомков – «негроафриканец».

Что касается самой «титульной нации»…

Сам будучи «нерусским», великий Вождь многонационального Советского Союза подходил к национальному вопросу с позиции императора Николая I.

Согласно маркизу Де Кюстина, тот как‑то раз на балу спросил у него:

«Вот, посмотрите вокруг. Кто все эти люди по национальности?».

«Как «кто, Ваше Величество? Русские, конечно!».

«А вот и нет! Это – молдаванин. Там стоит поляк. Это – грузин. Это – армянин. Это – немец, барон. А там стоят еврей с малороссом…».

«Ваше Величество, а где же русские?».

«А вот все вместе они – русские!».

Поставь вместо «русские» ‑ «советские» и получишь исчерпывающий ответ об позиции Сталина по национальному вопросу.

Так вот, появилась у него мысль об том, что раз носителям титульной нации не хватает ментальности для того, чтобы стать хорошими офицерами ‑ то почему бы не набирать в военные училища юношей из Автономной Социалистической Советской Республики Немцев Поволжья?

Взяв это дело «на карандаш», он призадумался об более насущном на данный момент: личном составе Военной милиции. Ладно, командиров первое время будем брать у НКВД…

А потом?

И главное – рядовой и сержантский личный состав. Если набирать в Военную милицию на общих основаниях, то по вышеописанным причинам представители титульной нации это дело благополучно похерят…

Они ещё и не такое «херили»!

Значит, надо набирать военных милиционеров из «инородцев».

Пётр, например, в качестве заградотрядов использовал калмыков. Правящие после него императоры  – казаков, которые собственно говоря не считали себя русскими – а особым народом и, в Гражданскую войну бились с большевиками вовсе не за «единую‑неделимую» ‑ а за «самостийность»…

То есть за право отделиться от России и жить сообразно своим законам и порядкам.

Однако если набирать в этот «особый род войск» по национальному признаку, то это будет способствовать национальной вражде – вроде вспыхнувшего после «реальной» войны антисемитизма, который ничего хорошего стране не принёс…

Абсолютно ничего хорошего!

Вдруг его осенило: в СССР есть такие «русские», которые по менталитету отличаются от большинства «православных» ‑ как небо от земли.

Это – староверы, или как правильнее – придерживающееся Древнеправославия. До революции, старообрядцев в Российской Империи было не так уж и мало – около двадцати миллионов. Большая часть их предпочитала не афишировать своей приверженности к вере предков и на словах придерживаясь Русской православной церкви, на деле состояла в различных древноправославных «согласиях» ‑ типа «бегунов», «дырников», «федосеевцев» и прочих «беспоповцев‑самокрещенцах».

С таким типом староверов – которых особенно много среди фабрично‑заводских рабочих (до девяносто процентов), Сталин познакомился в Баку. Это были пусть и не всегда достаточно грамотные – но зато активные, целеустремленные и энергичные люди. Среди них особенно сильны были понятия об социальной справедливости, а стало быть в этой среде очень легко было находить новых членов для РСДРП. Сталин понял преимущества таких «не типичных русских» перед основной массой и именно среди них подбирал себе сподвижников. Встав у власти, он предпочитал выдвигать именно выходцев из Древнеправославия и на них опираться. Ворошилов, Калинин, Маленков, Булганин и даже…

Ежов²¹!

Впрочем, этот «ресурс» уже практически вычерпан. Именно рабочие из староверов вывезли на себе всю тяжесть Гражданской войны, понесли очень большие потери и, в конечном итоге смешавшись с потоком хлынувших из деревень православных, «разуверились» и стали «как все».

Но имелись среди староверов и свои ортодоксы‑экстремалы.

С этими русскими ‑ которые «не православные» даже на словах, Сталин очень хорошо познакомился в 1903‑м году, когда отбывал ссылку в городке Новая Уда, что в семидесяти верстах от Балаганска Иркутской области. Староверы там составляли большинство населения. Это очень высоконравственные и при этом – очень грамотные люди. Столько много книг в домах простых жителей, он больше нигде и никогда не видел…

Даже в Европе!

И хотя это были книги религиозные, описывающие «житие» многочисленных древнеправославных святых великомучеников, это о многом говорило: к примеру, абсолютное большинство православных ‑ были абсолютно невежественны. Если староверы постоянно спорили меж собой по вопросам веры, сами выбирали себе пастырей для совершения религиозных таинств… То православные русские были способны лишь как бараны тупо внимать елейным речам какого‑нибудь прохиндея в рясе, назначаемого сверху Священным Синодом.

Живших в глухих уголках Русского Севера, Кавказа, Урала, Сибири и Дальнего Востока «ордоксальных» старообрядцев, Советская Власть почти не замечала до самой коллективизации. Но затем начались гонения и преследования. Многие наставники Древнеправославия были арестованы и затем расстреляны, либо осуждены на заключении. Или же находились на нелегальном положении. И тем не менее, последний оплот староверов ‑ Дубчесские скиты, был разгромлен лишь в 1951‑м году.

И то это далеко не факт, ибо как только в СССР началась «Оттепель» ‑ Древнеправославие тут же со всех щелей полезло…

Что говорит о том, что настоящий русский дух бессмертен!

Вот Сталин и подумал:

«Если с каким‑то явлением бесполезно бороться, то надо поставить его себе на службу. Встретиться, поговорить с лидерами староверов и предложить: мы вас не трогаем – живите как хотите, креститесь как угодно – хоть ногой и молитесь кому угодно – хоть тележному колесу, хоть таёжному пню. Взамен дайте молодёжь для службы в Военной полиции».

Гениальная эта мысль или напротив – бредовая, он не знал. Но тем более он хотел её реализовать, чтоб хотя бы узнать это.

«Хуже не будет, ибо хуже и так уже некуда! И в любом случае надо как‑то замириться со староверами. Как и с Русской Православной Церковью и прочими религиозными концессиями. А то как‑то неудобно получится, если как и в «Реальной истории», православные храмы будут открывать оккупанты, сбивая с толка часть населения… Очень неудобно получится!».

***

После того как было написано последнее заявление, бегло просмотрев общий список и личные подписи командиров, Сталин объявил:

‑ По назначению меня Верховным Главнокомандующим Вооружёнными Силами ССР и образования Ставки Верховного Главнокомандования ‑ каждый из вас, товарищи, получит должность «генеральный инспектор Ставки Верховного Главнокомандования» ‑ с самыми широкими полномочиями по наведению в округах, объединениях, соединениях и воинских частях Вооружённых сил СССР должных воинских порядков.

Затем, началась раздача должностей.

Видимо только после операции «Марс» поняв цену Жукову как военноначальнику, «тот» Сталин назначил его своим Заместителем как Верховного Главнокомандующего с чётко очерченными функциями: контроль над исполнением приказов Ставки командующими фронтами. Назначение же его «под самый занавес» Командующим войсками 1‑го Белорусского фронта ‑ которые провели Висло‑Одерскую операцию 1945‑го года и Берлинскую операцию 1945 года, судя по всему имело национально‑политический окрас: