Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 76 страниц)

Сталин подумал:

«А вот это зря! Взамен можно было бы поторговавшись, договориться с словами потомков – «пиндосами», об постройке в СССР «лишнего» радиозавода».

Рисунок 36. Переносная приемно-передающая полудуплексная КВ радиостанция РБ (3-Р). Радиостанции данного типа предназначались для связи в полковых сетях пехоты и артиллерии. 

Или вот положим «Север-бис» – любимая радиостанция «Осназа», разведчиков и партизан с радиусом действия до пятисот километров.

В 40-м была (или ещё будет) создана первая советская портативная УКВ-радиостанция с частотной модуляцией, которая пройдя ряд усовершенствований, в 1942-м году будет принята на вооружение под индексом А-7…

Однако производственных мощностей не хватало даже на то, чтоб в достаточном количестве снабжать Красную Армию даже обычными телефонными аппаратами. В стране едва ль не сотнями строились авиационные заводы (в одной Москве их было как бы не десяток), а предприятие изготавливающее телефонную аппаратуру было всего одно на всю «Одну шестую часть суши» – ленинградская «Красная Заря». Точно также в единственном числе был завод изготавливающий телеграфные аппараты СТ-35 и «Бодо», и завод «Им. Коминтерна» – который делал мощную радиоаппаратуру.

Проанализировав ситуацию Сталин только и смог сказать:

«Мда… Здесь действительно без «волшебной палочки», или на худой конец – без Старика Хоттабыча, ничего не сделать».

А ведь кроме недостатка мощностей у промышленности, были ещё проблемы в виде отсутствие в стране некоторых видов сырья, к примеру радиотехнического кварца и безграмотного обслуживания радиостанций в войсках.

Однако он всё же решил хоть что-то, но сделать – чтоб хоть чуть-чуть, но улучшить ситуацию со связью в Красной Армии. И хорошенько подумав, пишет черновик проекта постановления Государственного Комитета Обороны:

«Требуется немедленно создать:

Наркомат радиопромышленности СССР…».

Своего ведомства у советской радиопромышленности не было до 1965-го года(!), когда было создано Министерство радиопромышленности СССР…

Оттого видимо и такие «успехи»!

Вот у советских авиаторов был свой наркомат и, худо-бедно – но советская авиация вполне соответствовала мировому уровню до самого распада СССР.

В тридцатые же и сороковые годы же, предприятия радиопромышленности (и связи в целом) входили в Народный комиссариат электропромышленности (НКЭП), который не входил в число оборонных наркоматов и вследствие этого его предприятия оборудованием, материалами и комплектующими снабжались по остаточному принципу.

С целью создать единый военно-промышленный комплекс страны (ВПК СССР), Сталин пишет дальше:

«…2. Создать Главное управление военной промышленности СССР (ГУВП), подчинив ему все наркоматы военно-промышленного комплекса, в том числе и Наркомат радиопромышленности СССР».

Основная часть предприятий отрасли находится в Ленинграде, что в свете грядущих событий выглядит очень нехорошо. Поэтому:

«3. Совнаркому СССР отдать приоритет в постройке предприятий-дублёров радиотехнической промышленности за счёт строек 3-й пятилетки».

Хотя он уже вынес решение, но повторил вновь:

«А планы 3-й пятилетки надо срочно пересмотреть в пользу вот таких вот «предприятий-дублёров» на востоке страны. Заодно и производство удвоим!».

А что делать с нехваткой сырья, в частности радиотехнического кварца для частотных резонаторов?

Сталин знает что делать:

«Академии наук СССР:

1) Многократно усилить поиски месторождений пьезокварца на территории СССР¹²³.

2) Срочно создать группу и разработать технологию выращивания искусственных кристаллов кварца для радиотехнической промышленности».

3) Найти замену (альтернативу) пьезокварцу¹²⁴».

Ещё можно попробовать увеличить закупки природных кристаллов кварца в Латинской Америке. Если не напрямую, то через посредников:

«Надо будет на эту тему с наркомом торговли Микояном поговорить…».

Однако вскоре он глянул на вопрос ширше:

«…И вообще, радиопромышленность – это как раз та сфера, где мы без помощи Ленд-Лиза не справимся от слова – «никак». Поэтому надо как-то подумать, как если не понудить американский «истеблишмент» отменить «Моральное эмбарго» – наряд ли это до вступления СССР в войну получится, то обойти его… Надо обязательно подумать!»

Глава 20. «Кадры решают всё!». Если они правильно расставлены, конечно.

Из статьи Евг. Темежников а «Пока совсем не разорвался связь...»¹²⁵:

«Немецкое командование заметило отсутствие управления раньше, чем обнаружила новые танки, и было удивлено:

«…Верховное командование противника, видимо, совершенно не участвует в руководстве операциями войск» [Гальдер, 17, 24.06.41].

Если наличия новых танков не заметили немецкие генералы, то наличия связи очень сильно не заметили советские. Причем на самом высоком уровне. Это явилось полной неожиданностью для товарища Сталина:

«Что за Генеральный штаб? Что за начальник штаба, который в первый же день войны растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует?».

Жуков, конечно, не меньше Сталина переживал состояние дел, и такой окрик Сталина был для него оскорбительным. И этот мужественный человек буквально разрыдался и выбежал в другую комнату. Молотов пошел за ним. Мы все были в удрученном состоянии. Минут через 5-10 Молотов привел внешне спокойного Жукова, но глаза у него были мокрые» [Микоян, 8].

Но плачь, не плачь, а слезами и соплями горю не поможешь. Связи как не было, так и нет и надо что-то делать.

Как в старые добрые времена до изобретения электросвязи послали курьеров, да не каких-нибудь там полковников, и не генералов даже, а маршалов Советского Союза самолично (видимо на людей в меньших званиях уже не полагались) ехать и разыскивать свои, сражающиеся без всякого руководства войска…

…Из четырех систем связи: НКО, НКВМФ, НКВД и НКС, только первая, и самая важная в военное время, проявила свою полную несостоятельность. Правда, и в НКО тоже не все системы не работали. Работала, например, связь системы ПВО.

«…в конце июня и июле 1941 года наши посты ВНОС по-прежнему оставались одним из важных источников информации не только о воздушной, но и наземной обстановке на фронтах» [Воронов, 5, с.179].

Оргвыводы последовали самые обычные для того времени и крайних нашли быстро. В отношении начальника связи Западного фронта было вынесено следующее определение:

«Бывший начальник связи Западного фронта Григорьев А.Т., имея возможность к установлению бесперебойной связи штаба фронта с действующими частями и соединениями, проявил паникерство и преступное бездействие, не использовал радиосвязь в результате чего с первых дней военных действий было нарушено управление войсками» [Сталин, 18, док № 25].

Кажется все ясно, разобрались и виновника нашли. Но мы не удовлетворимся столь простым решением проблемы и попробуем понять, почему именно армейская связь так себя проявила.

Отбросим сразу широко распространенные домыслы о глупых русских связистах, которым не хватало ума, чтобы освоить технику. В погранвойсках, на флоте и постах ВНОС служили точно такие же люди, что и в Красной Армии. В войска связи брали наиболее грамотных для того времени людей.

Может все дело во вредительстве (репрессиях)? Может быть, но только врагов народа то в армии оказалось-таки поменьше. НКВД враги Ягода и Ежов руководили с 1934 по 1938 г. Флотом с 1926 по 1939 г. успело покомандовать шесть «врагов народа»: Муклевич, Орлов, Викторов, Смирнов, Смирнов-Светловский (и/о), Фриновский. А вот НК Связи (первоначально именовался Наркоматом почт и телеграфов) с 1923 по 1939 г. руководили исключительно «враги»: Смирнов, Любович, Антипов, Рыков, Ягода, Халепский, Берман. Семь расстрелянных наркомов это рекорд даже среди сталинских наркоматов. А вот в РККА ни одного наркома расстреляно не было. Так что дело видимо, в другом.

Выскажу предположение. Функционируют, пусть и со скрипом, только те органы системы, которым просто необходимо функционировать. В административной системе даже сев или уборку в колхозе без команды не начнут, Да и как указания о повышении жирности молока отдавать? Поэтому НКС худо-бедно функционирует в мирное, и в военное время продолжает, несмотря на бомбежки и диверсантов.

Периодически выходящий в море флот также должен иметь связь с берегом. Если ее нет это сразу в мирное время обнаружится и кой-кому несладко станет.

Работу НКВД без связи вообще представить невозможно. Поэтому и говорит товарищ Берия, что именно он располагает наиболее современной аппаратурой и может немедленно связаться с самым захудалым пограничным постом. Скажем, НКВД отдана недавно созданная правительственная ВЧ телефонная связь.

Связь постов ВНОС также обязана в мирное время функционировать, хотя бы для того, чтобы докладывать о нарушениях воздушного пространства.

И совсем другое дело связь в армии мирного времени. Да зачем ей вообще связь нужна? Как впрочем, танки, самолеты, снаряды, свечи, бензин и прочее имущество. В крайнем случае, всегда гонца на коне с пакетом послать можно. Надежнее. Лишь во время войны все и выявляется. И количество средств связи, и их техническое состояние, и квалификация личного состава. Лишь во время войны, когда без связи стало совсем невозможно, после жестоких и кровавых уроков, только тогда она и начала функционировать…».

Но «радио-заклёпки» – это только половина дела!

Вопреки байкам советских «маршалов Победы»,       пишущих в своих «Измышлениях» про коварных диверсантах из «Рамштайна»…

«Тьфу ты, дьявол!».

…Из «Брандербурга» – перерезавших все провода, связь Москвы с приграничными военными округами в первые дни войны всё же была. И причём связь не голубиной почтой, вовсе не с помощью «гонцов-скороходов» в маршальских званиях, а именно «по проводам» – то есть телефонная. Но это была не связь Наркомата обороны…

А просто Наркомата связи СССР.

Вождь прищурившись, усмехнулся:

«Именно тот случай, когда как никогда верны слова Жоржа Клемансо:

«Война – слишком серьёзное дело, чтобы её доверять генералам».

Раньше по правде сказать, он не понимал смысла этого афоризма и считал его словами потомков – просто «хохмой» впавшего в старческий маразм буржуазного политика…

Ведь генералы – это военные специалисты… Профессионалы своего дела, то бишь.

Да, конечно!

Как и среди других профессионалов – врачей например, имеются среди них отличные специалисты, хорошие, посредственные и…

Так себе.

Но как можно не доверять специалистам?!

Ведь даже «так себе» дантист с дипломом – вырвет больной зуб лучше, чем сельский знахарь! Ведь его ж дурака, лет пять в медицинском институте учили зубы рвать!

И не абы кто учил – а светила науки: как минимум кандидаты медицинских наук, а то и доценты с академиками…

Раньше он был в этом твёрдо убеждён.

Но теперь, получив «Послезнание» – Сталин переосмыслил некоторые свои прежние убеждения.

Примерно в то же время когда Начальник Генерального штаба Красной Армии Жуков распускал сопли от слов Сталина: «Что за Генеральный штаб? Что за начальник штаба, который в первый же день войны растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует?» - Старший помощник начальника Ближневосточного отдела(!) полковник Сергей Матвеевич Штеменко (кстати, надо будет не забыть – взять его на заметку), не поднимая лишнего кипеша обзвонил по «вертушке» белорусские райцентры и сельсоветы… Расспросив поднявших трубку на тему: «Немцы в деревне есть?», он нарисовал на карте сравнительно точную «картинку» происходящего на фронте…

Бывало и так, что начальники и простые телефонисты подразделений Наркомата связи СССР сами звонили в Москвы и сообщали, что видят через окно танки с белыми крестами и автоматчиков в рогатых касках. И слышат на чистейшей германской дойче-мове:

«Матка – курка, яйки, млеко е? А ежели я пошукаю и, знайду?».

Прекрасно работала связь на пограничных заставах принадлежащих НКВД, у Военно-морского и торгового флота СССР…

Иначе как бы товарищ Сталин вообще бы узнал о начале войны 22-го июня в 03.40 утра?

В общем, в отличии от военной – все ведомственные связи СССР прекрасно работали и «перерезанные провода» им нисколько не мешали.

Он ещё раз согласился со «старым маразматиком» Клемансо:

«Достаточно добавить к слову прилагательное «военный», как это слово теряет свой смысл. Так, военный суд – не есть собственно суд, военная музыка – не есть собственно музыка…». 

И даже отнюдь не весело ухмыльнувшись, обогатил этот афоризм отсебятиной:

«….Военная связь – это не есть собственно связь».

И тем не менее в «Реальной истории» как-то выкрутились.

Если на второй день войны (23-го июня) Начальник «Объединённого командования Вермахта» (ОКВ) генерал Гальдер писал в своём дневнике:

«…Я сомневаюсь в том, что командование противника действительно сохраняет в своих руках единое и планомерное руководство действиями войск»…

То уже на 5-й день войны (27-е июня), он с зубовным скрежетом резюмировал:

«Средствами радиоразведки впервые установлено, что Москва непосредственно руководит боевыми действиями».

И что же случилось за эти пять дней?

Не считая слезливо-сопливой истерики Начальника Генерального штаба Красной Армии Жукова и посылки на фронт маршалов Ворошилова, Тимашенко и Кулика в качестве простых курьеров, конечно…

Об этом можно узнать из послевоенных мемуарах тогдашнего Наркома связи СССР Ивана Терентьевича Пересыпкина:

«Вечером 22 июля я неожиданно был вызван к Сталину… В приемной вождя находился начальник Управления связи Красной Армии генерал-майор Н.И. Галич… Сталина доклад генерала не удовлетворил… он объявил Гапичу об освобождении от занимаемой должности. Генерал вышел из кабинета, а со мной состоялся краткий разговор. Сталин заявил, что начальником Управления связи назначаюсь я с сохранением за мной и поста народного комиссара связи СССР. Помимо этого я стал и заместителем наркома обороны».

И он справился!

Конечно, этого было мало… Управление связи переименовали в «Главное управление связи Красной армии». К Войскам связи стали относится серьёзней некуда, о чём говорит резкое увеличение численности личного состава. Но это видимо уже результат деятельности нового Начальника связи.

Но Вождю стало очень любопытно:

«А почему Галич не справился, отправившись прямиком на нары с должности Начальника управления? Ведь это был военный специалист-профессионал! И именно в области связи».

И действительно, Николай Иванович Гапич был родом из крестьян, видимо кроме начальной школы закончил двухклассное железнодорожное училище, получив образование телеграфиста. Затем до мобилизации в 1918-м году в армию Колчака, работал на железной дороге телеграфистом-надсмотрщиком. С 1920-го года служил уже в Красной Армии, начав с должности инструктора стрелкового полка. Затем стремительная карьера по профессиональной линии: адъютант начальника связи Забайкальского фронта и тыла, начальник связи железнодорожного управления Восточно-Забайкальского фронта, начальник связи железнодорожного направления Юго-Западного фронта…

По окончанию Гражданской войны Галич опять же служил в РККА по линии связи, хоть и с понижением – связанным с демобилизацией и последующим общим сокращением вооружённых сил.

Начав с начальника команды связи 1-го Читинского стрелкового полка в 1924-м году, закончив в 1930-м году Военную академию «Имени М.В. Фрунзе», он к 1936-му году дослужился до Начальника связи Белорусского военного округа.

В июне 1938-го года окончив Академию Генерального штаба, полковник Галич был оставлен в ней преподавателем кафедры оперативного искусства, вскоре став (с апреля 1940-го) старший преподаватель той же кафедры. Здесь он написал несколько учебников и научных работ по службе военной связи, за что получил звание доцента…

Как же такого не поставишь на должность Начальника Управления Войск связи Красной Армии?

Вот товарищ Тимашенко и купившись видимо на такую биографию «специалиста-профессионала», назначил уже генерал-майора Галича на эту высокую – критически важную для обороноспособности страны, должность.

А снимать с неё «доцента», пришлось ему – Сталину!

И отправлять автора учебников и научных трудов, словами потомков – «пропалывать тайгу»… Хотя, это зря конечно. Надо было направить «специалиста-профессионала» стажёром в Наркомат связи, словами Ленина – «учиться, учиться и ещё раз учиться».

И глядишь бы заслужил бы он что-нибудь более существенное, чем медалька «За победу над Германией» – как будто в подъ@бку, данной ему после 56-го года послевоенными «реалибилитаторами».

А теперь словами потомков – «вопрос на засыпку»:

А почему Пересыпкин смог?

Может, он из какого-то другого «теста», родился не крестьянской семье как незадачливый Галич – а положим в семье инженера-путейца (а то и профессора!), закончил не железнодорожное училище – а ещё царскую гимназию и что-нибудь «Николаевское»…

Ан, нет!

Будущий маршал Войск связи СССР, обладатель множества советских (одних «Орденов Ленина» – четыре штуки!) и иностранных орденов и медалей, Иван Терентьевич Пересыпкин родился в городе Горловка Донецкой области в семье рабочего. В 1916-м году окончил четырёхлетнюю народную школу с того же времени работал на шахте Новомосковского рудника. С 1919-го года воевал в Красной Армии, в 1920-м был уволен в запас как несовершеннолетний(!).

В 1923-м вновь вернулся в РККА, к 1932-му году дослужившись до командира отдельного эскадрона связи кавалерийской дивизии. В 1932-м году его направили учиться в Военно-электротехническую академию и далее его карьера грозила пойти по комиссарской линии. В 1937-м году был назначен военным комиссаром Научно-исследовательского института связи РККА. С января 1938-го года – военный комиссар Управления связи Красной армии, в звании полковника. С марта 1939-го года – заместитель начальника Управления связи РККА. Затем…

Дела в Наркомате связи СССР шли из рук вон плохо. Несмотря на семь (это рекорд!) подряд расстрелянных наркомов – Смирнов, Любович, Антипов, Рыков, Ягода, Халепский, Берман. Когда искажались телеграммы простых граждан: вместо «мама у меня», человек получал сообщение «мама умерла» – это ещё куда не шло… Человек опечалится и если сам словами потомков – не «даст дуба», то через какое-то время получив известие что любимая мама жива и здорова – возликует и простит наркому связи.

Но когда ошибки были сплошь и рядом в правительственных «молниях» или в телеграммах, предназначенных для сообщений в прессе?

Когда полностью меняется смысл?

Убери из фразы частицу «не» и смысл её полностью меняется.

Или когда путался адресат и, вместо рапорта об уловах рыбаков на Камчатке – в Совнаркоме получали депешу, что какая-то гражданка Кузнецова родила мальчика весом в десять фунтов…

Сталин с искренним сожалением, чуть не пролив скупую мужскую слезу:

«Хотя конечно с расстрелами мы несколько переборщили. Надо было отправить товарищей Смирнова, Любовича, Антипова, Рыкова, Ягоду, Халепского и Бермана «пропалывать тайгу». С расстрелянных то наркомов – никакой экономической отдачи».

Пересыпкина в Наркомы связи ему порекомендовал Молотов, до этого Сталин даже не слышал это имя. Естественно, он поинтересовался:

«Почему именно его?».

Тот, с ухмылкой:

«Беспокойный уж больно! Буквально завалил меня сообщениями о катастрофической нехватке радиостанций, телеграфных аппаратов и другого оборудования в войсках».

И вопрос был решён: несмотря на категорический отказ, «беспокойного» военного связиста-комиссара назначили руководить всей гражданской связью страны.

Пересыпкин действительно оказался…

Скорее – неравнодушным к порученному делу, как его предшественники. И очень энергичным и толковым организатором. Он в кратчайшие сроки полностью реформировал Наркомат связи в СССР и уже через каких-то полгода его было не узнать.

Вот Сталин и подумал:

«Так почему бы его не назначить заранее, не дожидаясь «жаренного пятуха» близ собственных ягодиц?!».

И тут же пишет очередной черновик постановления ГКО:

«1. Создать отдельный род войск – Войска связи СССР».

2. Командующим Войск связи СССР назначить тов. Пересыпкина, с сохранением за ним должности Народного комиссара связи СССР и присвоением звания комдив…».

Осталась кадровая проблема.

Подготовить связиста, а тем более радиста – намного сложнее, чем рядового бойца пехоты или даже кавалериста, артиллериста, танкиста и так далее… На такие воинские должности нужды призывники как минимум с образованием 7 классов, а войска связи комплектовались «по остаточному принципу». В результате гробились даже те средства связи, что были.

Но для Сталина, это не проблема:

«3. Закрепить за Войсками связи СССР приоритет по отбору личного состава из вновь призванных.

Создать при предприятиях выпускающие средства связи специальные учебные воинские части для подготовки специалистов для Войск связи СССР».

Наконец в «Реальной истории» сильно помог призыв в войска связи женщин, которые в силу ряда своих психологических особенностей, даже превзошли на ряде должностей связистов-мужчин.

И Сталин тут же написал черновик соответствующего постановления ГКО…

***

Такой подход ему очень понравился: раз из-за бездействия Вооружённых сил в мирное время невозможно определить пригодность того или иного руководителя, то надо назначать на самые «критические должности» хорошо себя зарекомендовавшего гражданского организатора.

«Не может быть, чтобы такой как Пересыпкин у нас один единственный. Этого просто не может быть! Надо искать и выдвигать таких».

Кроме связи, ещё одним слабым местом Красной Армии было снабжение.

В 1939-м году учреждается «Управление начальника снабжения Красной армии». В 1940-м году оно преобразуется в «Главное интендантское управление в составе управлений продовольственного, вещевого, обозно-хозяйственного снабжения и квартирного довольствия».

Однако, когда «гром грянул», организация со столь длинным названием оказалось не на высоте и, 1 августа 1941-го года была (будет!) введена должность начальника тыла Красной Армии – которому, помимо Главного управления тыла Красной Армии, были также подчинены Главное интендантское управление, Управление снабжения горючим, санитарное и ветеринарное управления. Должность начальника тыла вводилась также во фронтах и армиях.

Такая организационная структура продержалась всю войну и четыре десятилетия после неё и вроде бы никто на неё не жаловался.

Так почему бы не ввести её пораньше?

Сталин задумался:

«Ещё бы среди железнодорожников, такого как Пересыпкин найти…».

Почему именно среди «железнодорожников»?

Да потому что большая часть военных перевозок осуществляется именно железнодорожным транспортом, а конкретнее – Народным комиссариатом путей сообщения СССР (НКПС СССР).

Была такая военная структура – «Управление военных сообщений» (ВОС)… Но её Начальник – генерал-лейтенант Трубецкой, со своими обязанностями после начала войны не справился – за что был расстрелян, а потом как это у нас водится –  реабилитирован. Правда уже без награждения медалькой «За победу над Германией», хотя бы посмертно.

Он ломал голову в поисках подходящих кандидатур:

«Не… Нужен кто-то из гражданских – те обладают большим опытом».

До недавнего времени Народным комиссариатом путей сообщения СССР (НКПС СССР), словами потомком – «рулил» Лазарь Каганович, но и он по вполне понятной причине не подходит на должность Начальника тыла Вооружённых сил СССР…

Вышел из доверия!

Вскоре прибегнув как к своим знаниям, так и к «Послезнанию», он нашёл подходящего кандидата:

Иван Владимирович Ковалёв.

В принципе он давно его заприметил, но НКПСом словами потомков – «рулил» Лазарь, через которого он не мог «перепрыгнуть» в соответствующей со сложившейся в высших партийных кругах «этикой».

В 1919-м году тот вступил в ряды РККА, в 1921–1922-м годах закончил Воронежскую военно-железнодорожную школы техников, в 1930–1935-м – Слушатель Военно-транспортной академии РККА. В 1935–1936-м работал Старшим инспектором Народного комиссариата путей сообщения СССР, в 1936–1937-м – Начальником контрольно-инспекторской группы при управлении Московско-Белорусско-Балтийской, затем южно-Уральской железных дорог. В 1937–1939-м – Дорожный ревизор по безопасности движения на Омской железной дороге, затем начальник управления Западной железной дороги.

В данный момент Ковалёв – Начальник Центрального военного отдела, член коллегии НКПС СССР – коим в «Реальной истории» пробудет до мая 1941-го года, после чего станет Заместителем наркома государственного контроля СССР по железнодорожному транспорту. С июня 1941-го и по 1944-й год – Начальник Управления военных сообщений РККА (вместо расстрелянного Трубецкого), после чего станет Наркомом путей сообщения СССР (НКПС СССР).

Кто, если не он?!

***

Как известно аппетит приходит во время еды и вскоре Вождь стал смотреть на вопрос шире:

«Толковый руководитель не сможет работать, если вышестоящий начальник… Скажем – ему не соответствует. А тут даже не совсем понятно кто будет непосредственным начальником над Пересыпкиным, Ковалёвым и прочими начальниками главных управлений».

На самом верху то понятно: Верховный Главнокомандующий Вооружёнными Силами СССР – Иосиф Виссарионович Сталин…

А кто командует «этажом ниже»?

Наркомат обороны – где ВРИО Григорий Кулик?

Или Генеральный штаб во главе с таким же ВРИО Смородиновым?

И в этом месте, Вождь советского народа надолго словами потомков – «завис»…

В выборе системы управления вооружёнными силами государства Россия ошиблась ещё во второй половине  XIX века, во время военной реформы Милютина. Когда вместо прусского встала на франкский (французский) путь, где главный не начальник Генерального штаба – а военный министр. С тех пор Генштаб страны лишился каких бы то не было рычагов реального влияния на ситуацию в управлении армией в мирное и военное время. Только сочинение «теорий стратегии» – которые никто не читает, только стратегические планы – которые никто и не думает выполнять. Академия Генерального штаба же, стала «вещью в себе», готовя скорее оторванных от практики кабинетных учёных, чем штабистов высокого класса.

Неоспоримый исторический факт, который тщательно затушёвывается официальными историками: обиженные таким незавидным положением генштабисты привели к власти большевиков.

Для потомков это тайна за семью печатями (недаром гриф секретности не снят с документов более чем вековой давности даже в начале XXI века), но он – Сталин, как очевидец и даже участник событий об этом доподлинно знает.

В июле семнадцатого года группа генштабистов во главе со 2-м генерал-квартирмейстером (военная контрразведка) Главного управления Генерального Штаба генерал-лейтенантом Н.М. Потаповым, в которую входили Начальник военной разведки ГУ ГШ Генерального Штаба генерал-майор Рябиков, генералы-генштабисты Снесарев, Свечин, Подгурский, Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич и другие, вышла на контакт с большевиками и предложила им свою помощь в свержении Временного Правительства.

Одним из условий перехода генштабистов под красные знамёна было создание в Советской Республике полноценного Генерального Штаба, который бы пользовался полноценным влиянием в политике и экономике…

В общем, занимал бы такое положение в системе государственного управления, как в Германии.

Большевики пообещали, конечно, но после Гражданской войны словами потомков – «кинули через кожаный болт» генштабистов, «подвинув» их практически их со всех командных и штабных должностей в военно-учебные заведения и административно-хозяйственные органы Красной Армии. Академия же Генерального штаба (Имени Фрунзе) стала тем местом, где товарищи командиры протирали синие штаны между назначениями. С 1927-го года, командира с высшим образованием в Красной Армии, можно было встретить разве что среди технических специалистов: военных топографов, медиков, инженеров, железнодорожников… Да ещё немного среди артиллеристов. Войсками же на всех уровнях командовали такие как генерал Болдин – который до конца службы (1961-й год) так и не научился читать карту.

Сталин извлёк из «Подсознания» следующий документ:

«Сов. секретно

Особой важности

Экземпляр № 2

С целью прикрытия отмобилизования, сосредоточения и развертывания войск округа, к 20 мая 1941 г. лично Вам, с начальником штаба и начальником оперативного отдела штаба округа, разработать:

а) детальный план обороны государственной границы от Канчиамиестис до оз. Свитез (иск.)

б) детальный план противовоздушной обороны.

Задачи обороны:

1. Не допустить вторжения как наземного, так и воздушного противника на территорию округа.

2. Упорной обороной укреплений по линии госграницы прочно прикрыть отмобилизование, сосредоточение и развертывание войск округа.

3. Противовоздушной обороной и действиями авиации обеспечить нормальную работу железных дорог и сосредоточение войск.

4. Всеми видами разведки округа своевременно определить характер сосредоточения и группировку войск противника.

5. Активными действиями авиации завоевать господство в воздухе и мощными ударами по основным железнодорожным узлам, мостам, переправам и группировкам войск нарушить и задержать сосредоточение и развертывание войск противника.

6. Не допустить сбрасывания и высадки на территории округа воздушных десантников и диверсионных групп противника…

…Подлинный (документ. Авт.) подписали:

Народный комиссар обороны СССР

Маршал Советского Союза С. Тимошенко

Начальник Генерального штаба КА

генерал армии Г. Жуков»¹²⁶.

Точно такие же как под копирку документы – похожие на список благих пожеланий, во второй половине предвоенного мая пришли в штабы Прибалтийского, Киевского и Одесского «особых» военных округов.

Проанализировав сии «доисторические» документы, Сталин пришёл к неутешительному выводу:

«Генеральный штаб КА накануне германского вторжения был настолько немощен, что даже не мог сам разработать и спустить в западные округа обязательный к исполнению «План прикрытия». Хотя бы самый общий. Не стал заниматься этим и Наркомат обороны, поручив это «скучное занятие» штабам округов.

С чем сравнить?

Это всё равно, что поручить составить архитектурный проект начальникам участков или вообще прорабам… Естественно, те такого «насоставляют», что только держись!».

И укрепился в мысли:

«Так что в «реальной истории» более-менее нормальный Генеральный Штаб, был создан в СССР только уже в ходе Великой Отечественной войны. Да и то, это можно утверждать с очень большой натяжкой».

И принял решение:

«Штабная работа – это фундамент военной состоятельности любого государства. Как ни опасно переделывать «военную пирамиду» за немногим больше года до начала войны с Германией, но придётся. Ибо, ни мне – ни тем более советскому народу, Победа такой ценой не нужна!».