Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 76 страниц)

А вот четвертый вариант – Германия наносит поражение Франции и фактически выводит из войны Англию в ходе скоротечной войны, ему даже в голову не пришёл…

Так можно ли верить такому «Послезнанию», более похожему на фантастику и причём даже не научную?

Сталин на секунду задумался:

«…Как бы это проверить?».

Он посмотрел на продолжающего читать список Кулика и попробовал напророчить:

«В составе Комиссии при ГВС окажется шестьдесят три командира. Последние – Смирнов, Герасимов и Антилла».

Как бы прочитав его мысли, командарм 1-го ранга пробубнил:

– … Смирнов, Герасимов, Антилла. Всего шестьдесят три человека.

Сталин продолжил «пророчить»:

«Сейчас он предложит словами потомков – «разбежаться» до 12-ти часов 19-го апреля, а завтра сходить в кино – на фильм «Кутузов».

Записав всех поименно, Кулик посмотрел на часы, и:

– На том сегодня заканчиваем. Продолжим 19-го числа в 12 часов дня заседание Комиссии в бывшем здании Реввоенсовета, в первом доме¹⁰. Завтра здесь днем организуем просмотр фильма «Кутузов».

Удовлетворённо хмыкнув под нос, Вождь:

«Сейчас Мехлис вспомнит про моё существование:

Заместитель народного комиссара обороны, Начальник Главного политуправления Красной армии Лев Мехлис, вдруг как будто проснувшись:

– Может быть, можно просить товарища Сталина войти в комиссию?

Кулик, спохватившись:

– Предлагается включить товарища Сталина. Кто за?

Аплодисменты и «лес рук».

– Принято единогласно¹¹.

Сам удивившись и непонятно – приятно или от слова «наоборот», Сталин задал куда-то «в пустоту» немой вопрос:

«А откуда я всё это знаю?».

И тут же получил ответ:

«Стенограмма совещаний Комиссии при Главном Военном Совете Красной Армии по обобщению опыта боевых действий в Советско-финляндской войне. Апрель-май 1940 г.)¹².

После довольно продолжительных раздумий, когда товарищи командиры уставились на него, мол «что скажешь», он впервые изменил словами потомков – «реальную историю»:

– Имеется очень много вопросов, товарищи, а времени у нас мало! Поэтому Предлагаю собраться вновь не в полдень 19-го числа, а с восьми утра.

Не услышав возражений, он направился у выходу, за ним стали «разбегаться» и товарищ командиры.

Уже в машине, главный охранник спросил Вождя:

– Прикажите в Кремль, товарищ Сталин?

– Домой, на дачу. И проследите, товарищ Власик, чтоб мне никто не докучал.

Ему надо было об очень многом подумать…

***

После краткого ознакомления с «Реальной историей» Вождю окончательно стало ясно, что и следующие его слова:

«Вот с этой психологией, что наша армия непобедима, с хвастовством, которые страшно развиты у нас – это самые невежественные люди, т.е. большие хвастуны – надо покончить. С этим хвастовством надо раз и навсегда покончить» – были торжественно проигнорированы военной кастой, не собирающейся становиться «культурной, квалифицированной и образованной».

Обладая «Послезнанием», Вождь хорошо знал, что произойдёт в будущем.

Совещание в Кремле по итогам Финской войны закончится, товарищи командиры выговорятся и разъедутся «по местам».

Из всех предложений, пожалуй, было реализовано лишь одно: 7 мая 1940-го года будет издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об установлении воинских званий высшего командного состава Красной Армии», в соответствии с которым после более чем двадцатилетнего перерыва, на одной шестой земной поверхности вновь появятся генералы и ефрейторы.

Таким образом, уроки Финской войны пойдут не впрок: к большой войне с нацисткой Германией Красная Армия окажется так же удручающе не готова – как и к войне с маленькой, но «демократической» Финляндией.

Впрочем, вскоре прошлая и будущая война, отступили у него на задний план.

Главное же было то, что после этого «Совещания при ГВС КА» начнут происходить странные – до полной невероятности странные, события.

В тот же день, когда будут введены генеральские звания – 7-го мая, с должности будет снят маршал Ворошилов. Наркомом обороны СССР будет назначен Тимашенко – с 7 января 1940-го года командовавший Северо-Западным фронтом, прорвавшим-таки «Линию Маннергейма».

Это было бы замечательно и, такое можно было только приветствовать, если бы не одно «но»:

Уровнем образования, интеллектом или хотя бы боевым опытом, новый глава военного ведомства отнюдь не превосходил старого:

«Так зачем было менять шило на мыло?».

26 июля 1940-го года, будет реорганизован высший орган управления вооружёнными силами СССР – Главный Военный Совет РККА. Вместо Ворошилова, его Председателем станет Тимашенко, а товарищ Сталин…

Новый – обладающий «Послезнанием» Сталин, чуть было не выронил изо рта свою знаменитую трубку:

…Покинет его состав!

Кровь стучала в его висках тревожным набатом:

«Этого не может быть! Просто не может быть и всё!».

И тем не менее такое произошло!

Точнее – произойдёт… Еще точнее – должно будет произойти.

Чудеса продолжаются.

В августе 1940-го года, по состоянию здоровья будет снят с поста начальника Генштаба маршал Шапошников, сменённый Мерецковым…

Вождь недоумевает:

«Как так? Ведь это по его – Командующего войсками Ленинградского военного округа плану и, началась Финская война? Ведь это он уверял Главный Военный Совет, членов Политбюро ВКП(б) и лично его – Сталина:

«Мы готовы!».

Да ведь его под суд отдать надо!».

Одно объяснение: Мерецкова словами потомков «крышевал» сам Жданов – 1-й секретарь ЛК и ЛГК ВКП(б), очень влиятельный член Политбюро ЦК ВКП(б).

И вновь Сталин не мог не подумать с горечью:

«Et tu, Brute?¹³».

Странности продолжаются!

В декабре 40-го, после «убедительной речи» Наркома обороны Тимашенко перед членами Центрального Комитета ВКП(б), был ликвидировано «святая святых» с 17-го года – Институт военных комиссаров в Красной Армии.

Обладающий «Послезнанием» Сталин искренне недоумевал:

«Это что за «убедительная речь» должна быть такая? С револьвером в руке?!».

Потомкам может и не понять, но Вождь знает: с октября 1917-го года – партийный контроль над вооружёнными силами…

Словами потомков:

…Это наше всё!

Институт военных комиссаров как инструмент политического контроля над вооружёнными силами, был введён ещё при Временном правительстве и полностью себя оправдал уже при большевиках.

Как писал баснописец Нестор:

«На этом стояла и стоять будет Земля русская!».

Представить себе командира РККА без комиссара рядом – так же невозможно, как царского офицера без полкового «батюшки» рядом…

И тем не менее, это случилось!

Нахватавшийся из «Послезнания» иновремённых словечек Сталин, чуть ли не в восхищении:

«Прям шоу трансвеститов, какое-то!».

И что же получилось на выходе?

«Держите меня семеро!».

Институт военных комиссаров вновь был введён вскоре после начала войны Указом Президиума ВС СССР на основании решения Политбюро ЦК ВКП(б).

Вспомнив из «Стенограммы» будущие слова командарма 2-го ранга Павлова… Ага, того самого – который 22-го июня обосрался больше всех:

«У нас привыкли писать на командира батальона, прямо в особый отдел, и бывает часто, что без суда и без следствия этот командир ходит оплеванным. Я считаю, по части произведения этих следствий, у нас есть определенные законы и их нужно беспрекословно выполнять. В отношении нашего командира, по-моему, должно существовать такое право, что его не может никто судить, кроме армии. Нет сомнения, что слабых командиров из армии придется убрать, но тех командиров, которые могут работать, их нужно защищать и дать им определенные права и ответственность».

После такой речи сам собой появляется вопрос «на засыпку» – словами потомков:

«А кто будет решать «слабый» командир или нет? Сами товарищи командиры? И по каким таким критериям? По прежним: «беляков рубал – значит, командир хороший. Вместе со мной рубал – достоин направления в Военную академию. Не рубал или рубал беляков не со мной – это чужак! Пишем донос в особый отдел и навсегда про него забываем».

А ведь так и было!

Товарищи командиры «стучали» друг на друга во все инстанции, как юные пионеры на барабане Страдивари…

А в итоге виноват кто?

Вождь красноречиво покосился на портрет на стене:

«Известно кто!».

Тот же обосравшийся 22-го июня Павлов, скажет на Совещании:

«У нас врагов народа оказалось столько, что я сомневаюсь в том, что вряд ли они были все врагами…».

Сталин нахмурился:

«Эвон, даже как! Ежов, конечно был натурой увлекающейся – за что ему укорот и даден был… Но всё же убрал из армии наиболее одиозные фигуры. Вот например Абошидзе – забулдыга, мерзавец большой, а ему дали сперва механизированную бригаду, затем назначили Начальником автобронетанковых войск корпуса. Как человек «с ясным умом, выправкой, волевой», он был рекомендован в Академию Генштаба…

Стали проверять. Оказалось, несколько раз его исключали из партии, но потом восстановили, потому что кто-то ему помогал. На Кавказ послали телеграмму, проверили, оказывается, бывший каратель в Грузии, пьяница, бьет красноармейцев.

Кто же его рекомендовал, черт побери?

Рекомендовали его товарищи Элиава, Буденный и Егоров – мать их етти!

И разве это был единичный случай? Или самый вопиющий?

Таких «стратегов» у нас было полно и отдельные из них особи, были и похлеще.

Капитан Александр Тодорский командовал (назначен полковым комитетом) в 18-м году 5-м Сибирским стрелковым корпусом. Сдался в плен немцам, перешёл к ним на службу, был назначен оккупантами комендантом города Кременца. Как он служил, видно по изданному 8 февраля 1918-го года приказу:

«За каждого убитого или раненого германского или польского солдата будут немедленно расстреляны первые попавшиеся десять русских солдат или жителей».

После он каким-то образом оказался в Красной Армии, где дослужился до комкора и должности Начальника Военно-воздушной академии(!) имени Жуковского. По обвинению в участии в антисоветском заговоре получил в 1937-м году пятнадцать лет лагерей…».

Получив последнюю информацию по «Послезнанию», Сталин подумал что надо не забыть – пересмотреть дело и если действительно Александр Тодорский служил немцам, заменить столь мягкий приговор более соответствующим.

«А то ишь ты! При Хрущёве вернули «коменданту» генеральское звание, включили в комиссию Шверника по реабилитации… И этот «Брут» тоже туда же… Сволочь!».

Сталин нецензурно выразился про нынешнего Председателя Совета Национальностей Верховного Совета СССР и мысленно вернулся к теме репрессий в армии:

«…И разве этот случай самый тяжёлый?!

Взять одного лишь Якира, у которого с окружных складов боеприпасы и оружие пропадали целыми вагонами¹⁴… Что? Если бы не репрессии, если бы он вместо Киропоноса возглавлял в 41-м Юго-Западный фронт, то наши танки на третий день войны были бы под Варшавой?! Тракши демутели, шени дедамутх, мугитхан дедес¹⁵!».

С горечью:

«И ладно бы «благодарные» потомки – им историки все мозги засрали этим «культом личности»… Но Павлов то должен знать эту «кухню»?

Должен!

Он должен понимать, что устранив таких как Абошидзе, Тодорский, Якир и иже с ними – Красная Армия должна была стать сильней… А она несомненно стала сильней, иначе б с такими «вояками» – финны непременно Ленинград бы взяли, а не мы у них Выборг!».

Обладающий «Послезнанием» Сталин знал:

«И таки сбылась мечта идиота! Точнее сбудется…».

3 февраля 1941-го года, решением Политбюро ЦК ВКП(б) Особый отдел ГУГБ НКВД СССР ликвидировался, а вместо него создавались третьи управления НКО и НК ВМФ соответственно. Таким образом, контроль органов госбезопасности над армией и флотом снимался. Они лишь арестовывали и вели следствие, а кого арестовывать – решали сами товарищи командиры и решали по принципу «свой-чужой».

И сразу же, что?

Правильно: весной 41-го в армии начались репрессии, известные как «Дело авиаторов» – которые можно рассматривать как попытку армейской мафии «прогнуть» под себя авиационную…

И вновь вскоре после начала войны (17-го июля), всё вернулось «на круги своя»: постановлением Возглавляемого Сталиным Государственного Комитата Обороны (ГКО СССР) органы 3-го Управления выше были преобразованы в Особые Отделы, а 3-е Управление – в Управление Особых Отделов, которое было подчинено НКГБ.

***

Будучи от природы-матушки одарённым выдающимся умом, вдобавок по прихоти каких-то высших сил обрётший знания о грядущем, Сталин хорошо понимал:

Чтоб все эти вышеописанные «невероятные события» были возможны, нужно чтоб до 7-го мая в Кремле произошли какое-то – неизвестное ему даже из «Послезнания», события.

Какое же?

Ответ может быть только однозначным:

«Военный переворот!».

В представлении неблагодарных потомков «военный переворот» это всегда что-то «латиноамериканское»: войска выходят из казарм на улицы и площади столицы, блок-посты на перекрёстках, комендантский час… Танки обстреливают президентский дворец, самолёты его бомбят… Какой-нибудь – самый «креативный» генерал объявляет себя главой хунты, все с этим несогласные загоняются на превращённый в концлагерь стадион и там успешно утилизируются.

У нас в «средней полосе» с её «резко-континентальным» климатом, было разок такое «представление» – 14 декабря 1825-го года…

Однако, не пролезло!

Зато было два успешных военных переворота подряд другого типа: «подковёрного» – это когда бравые гвардейцы свергли Петра III, усадив на престол его супругу… Затем, после весьма продолжительного правления последней – их совместно нажитого сына Павла, в пользу внука.

Общим почерком обоих переворотов было то, что народ ложился вечером спать при одном самодержце, а утром просыпался уже при другом. Без малейшего сомнения, ещё больше было случаев, когда проводящему неправильную кадровую (или какую иную) политику – ещё царю-батюшке или уже государю-императору, воеводы в «горлатных шапках» или генералы в треуголках – просто тонко намекали, что «так делать нельзя» и он делал правильные выводы – способствующие его долгому и умеренно-мудрому правлению.

Сталин встряхнул головой:

«Однако, это я отвлёкся!».

Как происходило дело с «подковёрным военным переворотом» в данном случае?

Видимо так.

Со времён Гражданской войны комсостав РККА был разделён на соперничающие меж собой за должности и «места» группировки, образовавшиеся по принципу «кто с кем беляков рубал». Были «одиночки» типа Кулика, была ещё группировка военспецов – бывших царских офицеров и генералов, но к концу 30-х годов, её совместными усилиями почти «обнулили» – словами потомков…

Это соперничество военных группировок меж собой и внутри себя, политическое руководство страны искусно использовало для удержания власти, по старому – но чертовски эффективно принципу: «разделяй и царствуй».

Когда по инициативе маршала Шапошникова в Кремле стали собирать наших обосравшихся в Финляндии горе-вояк в тщательно отстиранных синих штанах¹⁶, те насторожились и переполошились. После речи Сталина товарищи командиры поняли, что в Кремле за них решили взяться серьёзно.

Им придётся или перековаться-переучиваться (а этого они не умели и, главное – не хотели делать), или уступить свои «места» другим – «культурным, квалифицированным и образованным общевойсковым командирам». С перепуга или по недостатку воображения, они не понимали, что товарищу Сталину взять таких командиров попросту неоткуда…

Но угрозу своему благополучию, или даже сосуществованию – остро почувствовали.

Произошло объединение группировок и видимо каким-то образом завуалированный ультиматум Центральному Комитету Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков):

Не вмешиваться в дела армии, авиации и флота!

Особенно, в кадровую политику.

И видимо подкреплённый чем-то очень весомым ультиматум. Например, какими-то неизвестными Сталину по «Послезнанию» маневрами войск Московского военного округа. Ведь скоро Первомайский парад на Красной площади и под видом его подготовки и репетиции, провернуть можно многое…

«Кто у нас командует войсками Московского военного округа? …Товарищ Будённый? Так, так, так…».

И снова Партии и Правительству удалось восстановить «статус-кво» лишь после того, как получившие полный карт-бланш военные вновь жидко обосрались – уже после 22 июня 1941-го года.

Уже 23-го июня ГВС КА был упразднён, его члены были разогнаны по фронтам. Вместо него была образована Ставка Верховного Главнокомандования (СВГК), которую с 10-го июля и до конца войны возглавил он – Иосиф Виссарионович Сталин.

Но поздно!

Хотя война и была выиграна в конечном итоге, но её катастрофическое начало привело к огромным жертвам и разрушениям, что в конце-концов предопределило крах всего Советского Союза.

Вождь до боли сжал кулаки:

«Эх, если бы хотя бы на… Хотя на три месяца».

Потом его осенило:

«А почему бы не прямо сейчас?».

Он думал-рассуждал в таком ключе:

«Вычислить активных участников заговора очень просто. По занятым местам в новом – без его участия, Главном Военном Совете».

Из «Послезнания» Вождь знал:

24-го июля сего года из состава этого коллегиального органа управления Вооружёнными Силами страны были исключены: Ворошилов (председатель), Сталин, Щаденко, Локтионов, Проскуров и Савченко. Остались лишь двое – Тимошенко и Смушкевич.

Сталин прищурился, как на стрельбище:

«Вот вам и главные организаторы!».

В тот же день Главный Военный Совет РККА был объявлен в новом составе:

Председатель ГВС – Народный комиссар обороны Маршал Советского Союза Тимошенко С. К..

Члены ГВС:

Жданов А. А. – Член Политбюро ЦК ВКП(б).

Маленков Г. М. – член Оргбюро ЦК ВКП(б), секретарь ЦК ВКП(б).

Маршал Будённый С. М. – заместитель Наркома обороны, Командующий войсками Московского военного округа.

Маршал Кулик Г. И. – заместитель наркома обороны.

Армейский комиссар 1-го ранга Мехлис Л. 3. – заместитель Наркома обороны.

Маршал Б. М. Шапошников – Начальник Генерального штаба.

Генерал-лейтенант авиации Смушкевич Я. В. – Начальник управления ВВС Красной армии.

Генерал армии Жуков Г. К.  – Командующий Киевским военным округом.

Генерал армии  Мерецков К. А. – Командующий Ленинградским военным округом.

Генерал-полковник  Павлов Д. Г. – Командующий Западным военным округом.

То, что в состав обновлённого ГВС РККА попал Командующий Московским военным округом маршал Будённый, утвердил Вождя в мысли, что устный ультиматум заговорщиков политическому руководству был подкреплён «материально». Присутствие в списке члена Политбюро и Центрального Комитета ВКП(б) – в том, что среди политического руководства оказались иуды.

Маршала Шапошникова скорее всего, в этой «гоп-компании» держат за «свадебного генерала» – ради создания видимости преемственности. Ну и как специалиста…

Например, кто ещё из генералов знает как вести заседания Главного Военного Совета?

Кулик же и Мехлис, тоже смотрятся какими-то инородными телами.

Итак, что же в «сухом остатке»?

Заговорщики известны, обретшему «Послезнание» товарищу Сталину остаётся только позвонить своему верному сатрапу и приказать:

«Лаврэнтий! Подгоняй «воронки», грузи эту сволочь и после минимальных формальных процедур – превращай в «лагерную пыль»».

Вождь грустно улыбнулся и вновь забывшись, выругался в адрес неблагодарных потомков:

– Маймуно Виришвили¹⁷!

Впору было хвататься за голову:

«Они (потомки) всерьёз считают, что я могу по собственной прихоти уничтожить любого человека в стране… Глупцы, достойные быть лишь вечными рабами своих «социальный сетей» и вымирать как вид в результате легализации и пропаганды ЛБГТ-ценностей…!».

Он вспомнил про Начальника своей личной охраны:

«…Да даже если я ему – самому вернейшему из верных, прикажу застрелить кого-нибудь из членов «Хунты», то он первым делом спросит: «А на каком основании, товарищ Сталин?». С незапамятных времён, в этой стране царит диктатура не формального главы государства, а… Бюрократии!».

За историческими примерами далеко ходить не надо.

Вроде бы вот Александр I – сын «бедного, бедного» Павла, хотел отменить крепостное право и даже создал в этих целях «Негласный комитет»…

Но не отменил.

Почему? Он же самодержец?

Что хочу – то и ворочу и, никто мне не указ!

Оказывается, нет: не «всё могут короли» – а лишь то, что не противоречит интересам их «свиты».

Ему, Сталину – тиранствовать ещё трудней. Ведь он не узаконенный тысячелетними традициями и законами монарх, а всего лишь Генеральный Секретарь единственной правящей на просторах «Одной шестой части суши» Коммунистической партии.

Немалая власть, согласен!

Но не единоличная, а коллегиальная. Высшим органом считается съезд ВКП(б), который выбирает Центральный Комитет (ЦК). Собираясь на пленумы, тот выбирает Политбюро ЦК ВКП(б), рабочим органом которого является Секретариат ЦК ВКП(б).

Кроме него – Сталина, Политбюро ЦК ВКП(б), состоит из:

Калинина Михаила Ивановича,

Молотова Вячеслава Михайловича,

Ворошилова Климента Ефремовича,

Кагановича Лазаря Моисеевича,

Андреева Андрея Андреевича,

Микояна Анастаса Ивановича,

Жданова Андрея Александровича

и Хрущёва Никиты Сергеевича.

Вокруг членов Политбюро формировались группировки из чиновников среднего уровня (руководители регионов, ведомств), составлявших костяк ЦК партии.

Роль Сталина в этой группе была ведущей, а власть – очень сильной. И вместе с тем Вождя окружали не послушные во всем не рассуждающие «боты» – словами потомков, а очень сильные и влиятельные соратники. Принятие важнейших государственных решений («Пакт о ненападении» с Германией, война с Финляндией, например) осуществлялось коллективно и никак иначе. И значительную роль в политическом и административном процессе играло согласование интересов различных ведомств и группировок.

(От автора:

Посол США Дж. Девис так говорил в своей книге «Миссия в Москве» о «диктатуре» Сталина:

«Москва, 9 июня 1938 года.

Так вот, после того как я вышел из кабинета президента (Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Авт.) Калинина и прошел в апартаменты премьера (Председателя СНК СССР Молотова. Авт.)… Я был совершенно поражен и почти остолбенел от удивления, увидев, как открылась дальняя дверь и вошел Сталин. Он вошел один. Я не имел ни малейшего представления о том, что такое вообще возможно. Во-первых, формально он не является главой государства, и в этом состоит их цель – держать его отдельно от государства, и, как ты знаешь, ни один дипломат никогда не встречается с ним официально или как-то иначе один на один. По сути, он избегает любых подобных встреч. Его так тщательно оберегают от общественности, что прием им любого иностранца становится почти историческим событием…

…Мы сели за стол и через переводчика беседовали в течение двух часов. Конечно, я не могу написать здесь, о чем именно мы говорили, поскольку это касается лишь президента, госсекретаря и нашего правительства, но могу сказать, что обсуждение охватывало все области экономики, состояние промышленности в России, проблемы Соединенных Штатов, личность президента Рузвельта, положение в Европе, ситуацию на Дальнем Востоке – все в самых общих чертах.

Это был настоящий интеллектуальный пир, которым, казалось, наслаждались мы все. На протяжении беседы мы шутили и иногда смеялись. У Сталина своеобразный юмор, с хитринкой. Это человек большого интеллекта. Он весьма проницательный и, главное, мудрый. По крайней мере, так мне кажется»).

Даже так «любезный» потомкам Лаврентий Павлович, всего лишь член ЦК ВКП(б) – «третий уровень» словами потомков и своим «суконным рылом», не вышел решать такие вопросы как арест командиров уровня Тимошенко, Смушкевича или Павлова. Даже по устному или письменному приказу Генерального Секретаря…

Только по соответствующему постановлению Политбюро ЦК!

И тем более не решится он и пальцем тронуть присутствующего среди заговорщиков «тяжеловеса» Жданова, или своего «одноклассника» Маленкова.

И ещё надо учесть:

Если Мерецков – креатура Жданова, то Тимошенко и Жуков – Хрущёва. А это – не менее сильная чем тот политическая фигура, а пожалуй даже более… За которым стоит самая крупная региональная компартия страны – украинская. И очень скоро его выдвиженцы из Киевского особого военного округа, просто косяками в Москву попрут. Подвинув Мерецкова на нары, Начальником Генштаба РККА станет кавалерист с тремя классами образования – генерал армии Георгий Жуков. Важнейшие посты в армии займут «киевляне»: генерал-лейтенант Федоренко, генерал-лейтенант Яковлев, генерал-лейтенант Ватутин, генерал-лейтенант Маландин генерал-лейтенант Хрулёв, генерал-майор Хотенко…

И многие другие.

«И потомки потом удивляются, как такое ничтожество как Хрущёв, стал после Сталина главой Советского Союза… А если головой подумать?!».

Конечно он – Сталин, в своё время их – нынешних членов Политбюро где-то нашёл, оценил по достоинству и как говорится «выдвинул». Но и они помогли ему стать тем, кем он сейчас является и удержаться на «вершине пирамиды». Это как группа альпинистов взбирающаяся на ранее неприступную вершину: все зависят от лидера – но и лидер зависит от всех. По пути к вершине они потеряли многих: одни сами сошли с дистанции сорвавшись, других пришлось столкнуть…

Ибо, мешали подниматься всей группе в целом.

Но решение о том кого «столкнуть», принималось не лично им, а всей группой.

И вот они на Олимпе… Они все равные… Хотя возможно, они даже чуть-чуть «равнее» чем он.

Ведь по Конституции-36, глава государства – Председатель Верховного Совета СССР Михаил Калинин. Сталин – «всего лишь» Генеральный Секретарь партии. Это примерно как Патриарх Никон при царе Алексее Михайловиче:

Влияние огромное – одно решение о Расколе чего стоит…

Но «влияние» не помешало царю при первой же возможности, при поддержке бояр дать Патриарху мощного пинка под зад.

Глава Советского правительства – Председатель Совета Народных Комисаров (Совнаркома, СНК) Вячеслав Молотов, он же – Нарком иностранных дел…

Огромная власть!

Его – Сталина предложение отстранить Жданова и Маленкова и, устроить «чистку» генералам без твёрдых доказательств не пройдёт:

Каждый из членов Политбюро и ЦК подумает:

«Сегодня они, а завтра – я!».

Сталин подумал про себя, в смысле про свою личность и её место в истории:

«Мда… Бессильное всесилие!».

Вождь фыркнул, вспомнив какими эпитетами наградили его неблагодарные потомки:

««Всесильный диктатор!». Какой бред… А если с другими диктаторами сравнить? Вот Аугусто Пиночет – тот действительно диктатор, возможно даже и всесильный. После военного переворота – Президент Республики Чили, Председатель Правительственной Хунты, Верховный главнокомандующий… Пожизненный сенатор. А я кто? Формально – никто!».

Едва не сгорев от лютой зависти, он вдруг едва не подпрыгнув:

«А что если…?».

Он начал рассуждать.

Что мешает «соратникам» отодвинув его в стороночку, править самим?

Так сказать «по ленинским заветам»: когда страной управлял не Секретариат партии во главе с Владимиром Дмитриевичем Бонч-Бруевичем – а Совнарком во главе с Владимиром Ильичом?

Только его – Сталина, имя!

Привыкшему веками жить под «единоначалием» конкретных самодержцев народу были непонятны всякие там коллегиальные органы управления вроде «Семибоярщины», «Тайного Верховного Совета», «Политбюро ЦК ВКП(б)» или «Совета Народных Комиссаров»… Например, очень долго после смерти Ленина, в народе по привычке считали что Россией правит его вдова – Надежда Крупская.

Очень неприятная особа, надо признаться!

Сталин поморщился лишь при упоминании этой личности, добавивший немало седин в его шевелюру.

Пресловутый «культ личности» был раздут именно с этой целью: дать народу привычный лик «самодержца всея Руси» на вершине государственной пирамиды.

И вот с этим «культом личности», они изрядно перегнули палку, дав в его руки мощное оружие:

«Но знаешь ли, чем сильны мы, Басманов?

Не войском, нет, не польскою подмогой,

А мнением; да! Мнением народным»¹⁸.

Он прищурившись своими жёлтыми тигриными глазами, подумал:

«Ну а почему бы и нет?»,

И вот это МНЕНИЕ НАРОДА, поможет ему – Сталину, стать действительно таким каким он был в глазах потомков:

Всесильным и всемогущим диктатором.

Потому что время демократии для этой страны ещё не пришло. И любая попытка её установления искусственно приводит к власти олигархии и как следствие – разрушению страны.

И Вождь воспрянув духом, решился:

«Ещё не всё потеряно! На этом – на моём имени, можно попробовать сыграть, чтоб переломить ситуацию».

Глава 3. Заговор против заговора.

Полковник ВВС В.И. Алкснис, депутат Верховного Совета СССР, политик – внук заместителя наркома обороны СССР, командарма второго ранга Якова Алксниса – расстрелянного в 1938 году по обвинению в заговоре и измене:

«Ознакомившись со стенограммой процесса Тухачевского, я понял, что с этим процессом тоже не все так просто. Моя убежденность в том, что Тухачевского и его коллег просто заставили под пытками оговорить себя, оказалась серьезно поколеблена, поскольку, судя по стенограмме, они давали свои показания достаточно искренне. После ознакомления со стенограммой процесса я пришел к выводу, что все-таки “заговор военных”, или что-то тому подобное, в Красной армии был.

Я вышел из здания КГБ на Лубянке в большом смятении.

Во-первых, я понял, что уголовное дело моего деда было подвергнуто “чистке” и из него были удалены какие-то очень важные документы. Очевидно, эти документы были изъяты в период “хрущевской оттепели” в процессе реабилитации деда.

Во-вторых, “заговор военных” в Красной армии все-таки был».

Возможно как и про первые дни Великой отечественной, историки скажут про период с 17-го по 19-е апреля 1940-го года:

«Все эти дни Сталин был в прострации».

Но как и в первом случае, это было совершенно не так.

Будучи по природе «совой», Вождь проспал до обеда 18-го апреля, а потом предварительно плотно покушав, вызвал к себе Начальника личной охраны¹⁹. Встретив его стоя, подойдя вплотную, испытывающе глядя прямо в глаза, он спросил:

– Товарищ Власик, Вы знаете кто я?

Тот сперва растерялся было, но тут же гаркнул вытянув руки по швам:

– Вы – товарищ Сталин!

Он приязненно ухмыльнулся:

– Это-то как раз наиболее очевидно. А кто такой «товарищ Сталин»…?

Приложив ладонь к уху:

– …Напомните мне пожалуйста, а то с возрастом забывать стал – кто я такой?

Власик был намного моложе и память у него была отменной:

– Генеральный секретарь Всесоюзной коммунистической партии большевиков, Вождь и учитель советского народа…

Сталин подняв указательный палец вверх, многозначительно:

– Вот именно – Вождь советского народа! И это очень хорошо, товарищ Власик, что Вы об этом помните.

Походив туда-сюда, вновь остановился перед ним и уперев указательный палец ему в грудь, задал следующий вопрос:

– Известно ли Вам, что во время недавнего «Советско-финляндского вооружённого конфликта», наша Красная Армия – которая «от тайги до Британских морей всех сильней», мягко говоря – обосралась? И виной этому – товарищи командиры, начиная с маршала Ворошилова.