Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 76 страниц)

Конечно это решение словами потомков – «далеко не айс», кто б спорил…

Одна масса (в боевом положении три с половиной тонны) чего стоит!

Стандартная упряжка лошадей такой вес не потянет, а по новому штату артиллерийские тягачи стрелковой дивизии не положены… Только мотострелковым и танковым. Даже тракторы из войск потихоньку забирают в пользу сельского хозяйства и промышленности. Поэтому конструкторы срочно «запиливают» раздельную транспортировку качающейся части и лафета‑повозки этой «новой‑старой» зенитки.

Конечно, против современных самолётов эта штукенция слабовата. Но против низко и медленно летящих «Лаптёжников», «Рам» да «Костылей» это вполне словами потомков ‑ «годнота»…

А больше от них ничего и не требуется. Кроме возможностей в «пиковый момент» вести огонь по танкам, конечно, коей они в должной мере обладают. Благо вместо излишне сложного для промышленности (особенно непрофильной) 76‑мм «тупоголового» каморного снаряда «образца 1939 года» (БР‑350А), принят на вооружение более технологически простой «образца 1940 года» (БР‑350Б)¹⁰² с локализаторами Герца и с «начинкой» из мелинита.

Если в штат стрелковой (мотострелковой, танковой, кавалерийской) дивизии ввести дивизион (восемь орудий) таких зениток, то их хватит на…

366,5 соединений!

То есть таким образом, можно дать какое‑никакое – но зенитное вооружение всем Сухопутным войскам, да ещё и изрядный запасец останется. Ведь согласно «Послезнанию», на 22 июня 1941‑го года у Красной Армии всего было 303 дивизии сухопутных войск: 198 стрелковых, 61 танковые, 31 моторизованная и 13 кавалерийских.

Но в первую очередь, конечно, зенитный вариант Ф‑22 надо поставить на самоходное бронированное шасси (на танк Т‑28 без башен, который планируется выпускать в Коломне) ‑ которыми следует вооружить механизированные зенитно‑ противотанковые бригады, которые в свою очередь будут «затычками» против прорывов танковых групп Вермахта.

Когда кончатся дивизионные Ф‑22, в серию пойдут новые 76‑мм дивизионные зенитные орудия под тот же патрон от старой дореволюционной трёхдюймовки. Конструкторское бюро Василия Гавриловича Грабина «не поднимая глаз» работает в данный момент над словами потомков ‑ «модельным рядом» на основе танковой Ф‑34: танковое, противотанковое, зенитное и казематное 76‑мм орудия с длиной ствола 46 калибров. Конструктор твёрдо обещает, что от 60 до 85 процентов деталей у этих пушек будет унифицировано, что при массовом производстве сулит просто баснословный экономический эффект.

А слова у Василия Гавриловича, с делами не расходятся никогда!

Дивизионным же орудием «ныне, присно и во веки веков» станет для стрелковых дивизий с конной тягой ‑ 122‑мм гаубица «образца 1910/1930 гг» выпуск которой продолжается. Для мотострелковых дивизий и танковых бригад – 122‑мм гаубица М‑30 «образца 1930 года» и созданная на её базе 152‑мм мортир «образца 1940 года».

***

Однако, вернёмся к теме…

В воображение простого обывателя, «военноначальник» ‑ это всегда некто «с видом бравым, лихим и слегка придурковатым». Который фронтовому люду навсегда запоминается тем, что орёт на подчинённых матом, бьёт им в кровь морды и целыми стройными колоннами отправляет своих «коллег» званием чуть ниже в трибунал. А то и из личного пистолетика – сам, прямо на месте расстреливает…

Что‑то вроде Жукова, словами потомков – «Маршала Победы».

Однако если по большому счёту, такое определение верно пожалуй лишь на самом низу армейской иерархии. Если ротный или максимум полковой командир, матом и револьвером наводит на передовой порядок – это нормально. Но если так поступает генерал, или не приведи Маркс – маршал…

То это уже – нездоровое отклонение от нормы, словами потомков – «аномалия».

Ибо чем выше, тем обязанности командира ‑ всё более и более сводятся к вдумчивой, терпеливой и кропотливой штабной работе.

В принципе, во время «реальной» Великой отечественной войны произошло «расслоение» высшего командования Красной Армии на тех кто думает и, тех кто действует.

Условно назовём их «штабист» и «строевик».

Вот только на вершине армейской иерархии остались вторые ‑ «с видом бравым, лихим и слегка придурковатым»… Которые во‑первых, задают направления умственной деятельности первым, а во‑вторых ‑ сообразно своим представлениям, воплощают разработанные планы в жизнь. И получалось не совсем ладно, даже после перелома в той – «реальной» Великой отечественной войне.

Вот спрашивается зачем в год так называемых «Десяти сталинских ударов», словами потомков – «доколупались» до Финляндии, Прибалтики и Румынии?

После операции «Багратион» в обороне Вермахта образовалась брешь шириной в почти тысячу километров.

Вот в неё и надо было гнать войска!

А после падения Берлина, гитлеровские сателлиты продержались бы недолго. Как и отрезанные в Прибалтике и в Крыму отдельные группировки войск Германии. И великая Победа пришла бы на три‑шесть месяцев раньше…

И стоила бы она на пару миллионов жизней меньше.

Понабравшись в «Послезнании» премудростей, Сталин решил поменять первых и вторых местами. Главным будет штабист‑умник, а строевик «с видом бравым, лихим и слегка придурковатым» ‑ лишь тупым исполнителем его замыслов‑помыслов.

Имеются ли среди товарищей командиров штабисты‑умники?

Конечно, имеются!

Но до уровня организационного опыта «штатских» Вознесенского, Берии или того же Булганина ‑ им ещё расти и расти. «Расти» на войне, ибо в мирное время опыт управления войсками практически не образуется, а одних природных дарований критически недостаточно.

В то же время «природно одарённый» Николай Александрович Булганин, имел огромный послужной список организационной работы: от Заместителя председателя Московско‑Нижегородской железнодорожной ЧК в 1918‑1919‑е годы, до Председателя Совнаркома РСФСР (1937‑1938г.г.) и с сентября 1938‑го ‑ Заместителя председателя Совета народных комиссаров СССР…

То есть он был Заместителем самого(!) Молотова.

А это вам вовсе не фунт изюма: навряд ли в Советском Союзе (а то и на всём свете) найдётся хоть один генерал с таким организационный опытом!

Как и Вознесенский во главу Генштаба, придя на должность Наркома и Главнокомандующего Сухопутными войсками, Булганин привёл свою команду – вплоть до личной секретарши. Перемешанная с перспективными «профессиональными» штабными командирами, эта «команда» составила Штаб Сухопутных войск СССР, который возглавлял генерал‑майор Михаил Сергеевич Малинин – во время Финской войны бывший Начальником оперативного отдела штаба 9‑й армии.

Абсолютному большинству этот странный выбор был непонятен – от слова «совершенно». Члены же «Генеральной инспекции при Ставке» были твёрдо уверенны, что сей выбор был обусловлен принадлежностью товарища Малинина к этой «личной военной мафии Вождя»…

Однако, не в этом дело!

Из «Послезнания» Сталин знал, что Малинин был в 1944‑1945‑мм году Начальником штаба 1‑го Белорусского фронтов…

У маршалов Рокоссовского и Жукова последовательно!

А те, навряд ли бы держали при себе бесталанного штабиста.

Первым заместителем же при Булганине (тупым исполнителем его воли то есть), он назначил генерала армии Тимашенко Семёна Константиновича…

Ну, а кого ещё?

Маршала Будённого, что ли?!

Так во‑первых, Семён Михайлович уже на пенсии, а во‑вторых ‑ занят очень важным делом. Будучи Директором конезавода «Имени Будённого» в Ростовской области, он работает над выведением Будённовской породы лошадей…

А то всё руки у него не доходили.

А согласно «Послезнанию», что бы кто там про него не говорил ‑ «Тимаха» меньше всех советских маршалов обосрался в «реальном» сорок первом…

«Не умеет воевать малой кровью?!».

А никто в данный момент в нашей армии не умеет воевать по‑суворовски – «не числом, а умением». Даже герой «Персидского похода» ‑ генерал‑майор Рокоссовский. И в первую очередь, не умеет так воевать наш средний боец…

Обладающий «Послезнанием» Верховный был бесконечно далёк от того, чтобы всех дохлых кошек вешать на один лишь советский генералитет, ибо:

«Каков солдат – такие у него и «Тимохи»!».

Нашей армии сверху донизу ‑ надо ещё «учиться, учиться и ещё раз учиться» воевать должным образом. И как бы того не хотелось, но увы…

Без большой крови это сделать не получится.

***

Став Верховным главнокомандующим, Сталин точно таким же образом тут же сменил руководство Наркомата Военно‑морского флота (ВМФ СССР). Адмирал Кузнецов отправился набираться организационного опыта в Главное управление рыбной промышленности Каспийского бассейна (Главкаспрыбпром), входящий в Народный комиссариат рыбной промышленности СССР (Наркомрыбпром)…

Очень(!) важная должность в свете предстоящей очень тяжёлой, продолжительной и кровопролитной войны. Ибо если картошка – это наш второй хлеб, то рыба – наше второе мясо.

А Наркомом ВМФ и заодно – Главнокомандующим Военно‑морским флотом стал Носенко Иван Исидорович, до этого возглавляющий Наркомат судостроительной промышленности СССР. Его Первым заместителем стал… Точнее – остался, вице‑адмирал Иван Степанович Исаков.

Ну и во главе «Главного морского штаба ВМФ СССР» остался опытнейший адмирал Галлер Лев Михайлович, против которого Вождь ничего не имел против.

По крайней мере в данный момент.

Новые люди пришли и во главу двух крупнейших флотов. Вместо «выдающейся бездарности» – адмирала Трибуца, Командующим Балтфлотом стал вице‑адмирал Безруков Никон Яковлевич, в своей прежней должности ‑ Начальник Балтийского морского пароходства.

Почему он, а не какой‑нибудь военный моряк?

Боевые корабли выходят в море на учения всего несколько раз в год, остальное время ржавея стоят у причальной стенки. Ибо каждый выход боевого корабля в море, обходится государственной казне «в копеечку». Поэтому как правило опыт руководства флотами у адмиралов ‑ фактически нулевой, что и подтвердила «реальная» Великая отечественная война.

В тоже время гражданский флот в портах простаивает редко ‑ ибо простой гражданских судов…

Обходится государственной казне «в копеечку»!

Поэтому соответствующего организационного опыта у начальника пароходства ‑ не в пример больше. Это назначение особенно своевременно, если знать что с началом войны весь гражданский морской (и речной тоже) флот будет мобилизован и подчинён военному флоту…

Смогут ли «профессиональные» адмиралы правильно распорядиться им?

Навряд, ли.

Первый заместитель у Командующего Балтийским военно‑морским флотом – имеющий огромный послужной список (даже сидел не так давно!) контр‑адмирал Леер Александр Фридрихович. На нём – чисто боевая работа.

Точно по такому же принципу, во главу Черноморского военно‑морского встал вице‑адмирал Мезенцев Георгий Афанасьевич ‑ до этого возглавляющий Черноморское морское пароходство. Его первый заместитель ‑ контр‑адмирал Иван Дмитриевич Елисеев, до этого занимавший должность Начальника штаба ЧВМФ.

***

Интересная ситуация получилось в Наркомате авиации СССР, по главу которого дав свободу рук в кадровом вопросе, Сталин поставил Берию. Ибо Лаврентий Павлович славился своим чутьём на врождённых организаторов.

Так вот: тщательно избегая товарищей с голубыми петлицами, перебрав чуть ли не с полсотни кандидатур среди командиров всех родов сухопутных войск и флота, он остановил свой выбор на…

Как говорят в таких случаях потомки и не только они – «держите меня семеро»!

На генерал‑майоре Батицком Павле Фёдоровиче ‑ который стал его Первым заместителем как Главнокомандующего ВВС.

Почему он?

Как известно Сталину из настоящего, тот не так давно руководил группой советских военных советников в Китае и по возращению, был обделен высокими наградами (не считая китайских), званиями и должностями. Из «Послезнания» же ему стало известно, что это именно генерал Батицкий застрелит (в смысле – убьёт) Берию во время инсценированного Хрущёвым и Жуковым государственного переворота в декабре 1953‑го года…

Вождь был удивлён, изумлён и отчасти даже обескуражен такими вот выкрутасами «Текущей реальности». И не удержавшись, словами девочки‑попаданки Алисы молвил вслух:

‑ «Всё чудесатее и чудесатее!».

Прервав доклад, Берия вопросительно уставился на него через круглые, как у премудрого лесного филина, очки:

‑ Извините, Иосиф Виссарионович…?

Не сумев совладать со жгучим любопытством, Сталин поинтересовался:

‑ Конечно, Лаврентий, тебе видней с кем работать. Но всё же, чем ты руководствовался, выбрав именно этого(!) генерала?

Недоумённо передёрнув плечами, тот не стал делать секрета:

‑ Он ‑ единственный из всех с кем я беседовал, кто внёс хоть какие‑то внятные предложения по боевой деятельности авиации.

У Сталина, заморгал левый глаз:

‑ Так вроде этот генерал – не авиатор? Откуда же у него такие «предложения»?

‑ По словам генерал‑майора Батицкого, будучи в Китае Заместителем главного военного советника, он довольно часто и тесно общался с группой волонтёров ‑ советских лётчиков‑добровольцев, воевавших на стороне армии Гоминдана.

Всё же с некоторым здоровым недоверием, Вождь удовольствовался таким объяснением:

‑ Вот как? Ну, тогда ладно…

Возможно он бы и не одобрил такой странный выбор Главкома ВВС, если бы не следующее. Опять же перебрав множество кандидатов, Начальником штаба Военно‑Воздушных Сил Берия назначил генерал‑майора Антонова Алексея Иннокентьевича…

Да, да – того самого!

А вот против этой кандидатуры ‑ не возразишь, даже при огромном желании. В отличии от не так давно носивших синие штаны большинства своих коллег, этот имел полное гимназическое образование и начальный курс Императорского Санкт‑Петербургского университета, где учился на физико‑математическом факультете до призыва в армию в 1916‑м году. Затем ‑ ускоренные курсы прапорщиков и недолгое участие в Империалистической войне, где успел заработать свой первый орден и первое же ранение в голову.

После почти годичного перерыва в военной службе ‑ мобилизация в Красную армию и сразу же должность Начальника штаба стрелковой дивизии, с которой он по всей видимости блестяще справился. С тех пор Алексей Иннокентьевич служил без перерыва на штабных должностях и, последняя из них – Начальник штаба Московского военного округа, откуда в конце 1938‑го года он ушёл на преподавательскую и научно‑исследовательскую работу в Военную академию «Имени Фрунзе». Совсем недавно, в марте 1940‑го года, за свою деятельность на военно‑научном поприще Антонов получил звание «доцент».

Зная из «Послезнания» про карьеру этого генерала в годы «реальной» Великой отечественной войны, Сталин понимал что в выборе Начальника штаба Берия не ошибся…

Так мог ли он ошибиться в выборе своего Первого заместителя?

Это маловероятно!

***

Ещё вот про что стоит упомянуть…

В соответствии с реформой Вооружённых сил СССР, вместе с увеличением денежного довольствия военнослужащим в пять(!) раз, были введены новые звания – как сержантские, так и генеральские.

Армейская «иерархия» отныне стала выглядеть так:

Боец,

Старший боец,

Сержант,

Старший сержант,

Прапорщик,

Старший прапорщик,

Лейтенант,

Старший лейтенант,

Капитан,

Майор,

Подполковник,

Полковник,

Генерал‑майор,

Генерал‑лейтенант,

Генерал‑полковник,

Генерал армии,

Маршал рода войск,

Маршал Советского Союза, и…

На первом же совещании «Генеральной инспекции при Ставке Верховного главнокомандующего ВС СССР», её Начальник – генерал армии Жуков (который кроме всего прочего, заведует переаттестацией высшего командного состава на новые звания) предложил ввести высшее воинское звание – «генералиссимус» и присвоить его…

Товарищу Сталину!

Его словами:

‑ Воинская субординация требует подчиняться старшему по званию. И так как Вы, товарищ Сталин – старший по должности в Вооружённых силах Союза ССР, то и звание у Вас должно быть соответствующим.

Стойко выслушав «громкие и продолжительные аплодисменты» членов своей «личной военной клики», Вождь решительно отказался от такой чести:

‑ В данное время такое звание носят глава Гоминдана нацист Чан Кайши и кровавый испанский диктатор Франко, а я не хочу им уподобляться…

И в тоже время понимая, что в отношении «воинской субординации» Жуков совершенно прав:

Военному никак нельзя подчиняться гражданскому, а принадлежность к военной касте автоматически подразумевает воинское звание.

Он нашёл довольно‑таки изящный выход из положения:

‑ …Поэтому предлагаю высшим воинским званием в Вооружённых силах Союза ССР, сделать звание «Верховный главнокомандующий», кое я и буду носить.

После ещё более громких и продолжительных аплодисментов – «переходящих в овацию», это воинское звание было утверждено как высшее. Позже придумали и знаки различия – золотого шитья государственный герб СССР на красных петлицах и таковой же на рукаве ‑ выше угольника с двумя лавровыми ветвями.

Своих «матросов», «старшин», «мичманов», «капитанов» и «адмиралов» получили и Военно‑Морские Силы СССР. У политического состава (Политуправление ВС СССР), как и у представителей правопорядка (НКВД) и госбезопасности (НКГБ) система званий осталась прежней.

Термин «офицер», как и введение ношения погон, Сталин решил отложить на более позднее время. Но в элемент военной формы вводятся специальные матерчатые накладки на плечи ‑ официально призванные защитить обмундирование от износа вследствие трения ремней оружия и амуниции. Ну а нашить на них позже «лычки» и «просветы», прикрепить «звездочки» разной величины, не составит абсолютно никакой сложности

Вместе с «пряниками» реформы несли в войска и соответствующий «кнут».

Во‑первых, это переаттестация перед тем, как товарищ командир получал «старорежимное» звание.

Во‑вторых, ужесточение наказаний. Отныне гарнизонная «губа» становилась не курортом – а местом, где через ноги (муштра почти круглые сутки) выбивались из забубенных голов лишняя дурь. Причём в три раза увеличились перечень деяний, за которые начальник мог отправить провинившегося подчинённого на перевоспитание. И соответственно срока пребывания на этом – «не курорте».

В‑третьих, по настоянию самих же товарищей командиров¹⁰³, из военных училищ теперь выпускались старшими сержантами или за отличную успеваемость ‑ максимум прапорщиками.  Право стать старшим прапорщиком или лейтенантом, надо было заслужить уже в войсках и причём не ранее, чем через полгода.

Кроме того даже став «офицером», военнослужащий не имел право сочетаться браком два года. Причём разрешение жениться давал вышестоящий начальник, исходя из успехов своего подчинённого.

Конечно, желающих связать себя с военной службой стало значительно меньше, что стало заметно уже при осеннем наборе в военные училища. Но это компенсировалось тем, что отныне каждый выпускник гражданского ВУЗа имеющего военную кафедру стал обязан отслужить полгода в Вооружённых Силах на должности заместителя командира взвода, роты или отдельного батальона. Не имеющего таковой – пройди ускоренные курсы (три месяца) при военных училищах и три месяца дослуживать в войсках на тех же должностях, увольняясь в звании прапорщик.

Таким образом, создавался кадровый резерв на случай войны.

***

Итак, 3‑го июня 1940‑го в Кремле состоялось первое заседание Ставки Верховного Главнокомандующего ВС СССР «в расширенном составе», на котором кроме самого Сталина и его Заместителя Вознесенского, присутствовали три главнокомандующих родами Вооружённых Сил с первыми заместителями, а также:

Первый заместитель Начальника Генерального штаба ВС СССР ‑ генерал‑полковник Михаил Дмитриевич Бонч‑Бруевич.

Начальник Главного управление Войск связи Генштаба – генерал‑полковник Иван Терентьевич Пересыпкин.

Начальник Главного управление Войск тыла Генштаба ‑ генерал‑полковник Иван Владимирович Ковалёв.

Заведующий «Службой Внешней Разведки» (СВР СССР) ‑ Фитин Павел Михайлович.

Командующий войсками Прибалтийского особого военного округа (ПрОВО) – генерал‑полковник Макс Андреевич Рейтер.

Командующий войсками Западного особого военного округа (ЗОВО) – генерал армии Иван Владимирович Тюленев.

Командующий войсками Киевского особого военного округа ‑ генерал армии Иосиф Родионович Апанасенко.

Командующий войсками Одесского особого военного округа ‑ генерал‑полковник Штерн Григорий Михайлович.

Начальник «Генеральной инспекции при Ставке Верховного Главнокомандования» ‑ Генерал армии Жуков Георгий Константинович.

Заведующая Политическом управлением Вооружённых Сил СССР (Политупр ВС СССР) ‑ армейский комиссар 1‑го ранга  Землячка (Залкид) Розалия Самойловна.

Начальник «Контрразведки ВС СССР» ‑ генерал‑полковник Абакумов Виктор Семёнович…

И другие.

Первым делом Начальник Генерального штаба ВС СССР маршал Советского Союза Вознесенский Николай Александрович сделал свой первый аналитический доклад об вероятном противнике:

‑ Товарищи! В общем и целом сложившуюся ситуацию можно обрисовать следующим образом. Германия в границах 1937‑го года была достаточно слабой страной, не имеющей в достатке ресурсов для ведения сколько‑нибудь крупной войны. Однако после аншлюса Австрии и особенно после присоединения в результате «Мюнхенского соглашения» Чехии, произошло её резкое усиление. Эта небольшая по территории страна имела мощную и хорошо оборудованную черную металлургию, машиностроение и химическую промышленность на предприятиях которых трудится не менее трёх миллионов рабочих. В текстильной промышленности Чехословакия занимала третье место в мире.

‑ На момент присоединения к Германии восемь чешских оружейных заводов в год могли выпускать 700–800 тысяч винтовок, 40‑50 тысяч ручных и 20–25 тысяч станковых пулеметов в год. Пятнадцать патронных заводов могли выпускать в год 200–250 миллионов патронов, миллион снарядов, несколько миллионов гранат, авиабомбы, мины. В Чехословакии имеется мощная химическая промышленность ‑ свыше 600 предприятий. В особенности хорошо развито имеющее огромное значение для производства порохов и взрывчатых веществ азотное производство. После мобилизации (которая, по всей видимости уже произошла), выпуск военной продукции на предприятиях в Чехии может быть увеличен от трёх до пяти раз.

‑ И всё это, товарищи, досталось Гитлеру!

‑ После захвата и оккупации Польши Германия получила возможность производить оружие и боеприпасы на трёхстах крупнейших польских предприятиях. Таким образом в военно‑промышленном отношении, Германия стала в два‑три раза сильнее, чем была до начала захватов.

‑ Расширение территорий даёт возможность увеличения общей численности армии Германии. Если в 1938‑м году её население составляло всего 68 миллионов человек, то к началу 1940‑го года в новых границах Германии проживало 107 миллионов человек, плюс 12,5 миллионов человек населения генерал‑губернаторства Польша. В совокупности всего 119,5 миллионов человек.

‑ К концу же известных событий в Западной Европе, численность подконтрольного Германии населения увеличилось еще на 50 миллионов и составило уже 169,5 миллионов человек. То есть вполне сопоставимо с численностью населения СССР. С учётом же стран‑союзников – Италии, Венгрии, Словакии и вполне возможно – Турции, Испании и части Франции подконтрольной Правительству Виши ‑ «главного ресурса» в распоряжении Гитлера даже окажется больше, чем…

Докладчик было замялся, но внимательно слушающий его Верховный Главнокомандующий завершил его мысль:

‑ …Больше чем в распоряжении товарища Сталина. Примерно в полтора раза больше.

Прокашлявшись и выпив стакан «Нарзана», Начальник Генштаба продолжил:

‑ …Это увеличение численности населения серьезно увеличило призывной контингент страны. Если в 1938‑м году мужчин призывного возраста в Германии было порядка 8,8 миллионов человек, то в данный момент их число оценивается в 11 миллионов человек. Причём это число можно значительно увеличить, направив в промышленность Германии иностранных рабочих. Трое таких высвобождают одного немецкого рабочего для мобилизации в армию, а по самым скромным оценкам, общий потенциал «свободных рук» в Европе – 22,5 миллиона. Таким образом за счёт привлечения иностранной рабочей силы, общую численность германской армии можно увеличить ещё на как минимум на семь миллионов.

‑ Но это ещё не всё, товарищи! Оккупировав Чехию, Польшу и страны Западной Европы, Германия не затратив и копейки захватила большие запасы готового оружия, боевой техники, боеприпасов, полуфабрикатов, сырья, топлива ‑ которое даёт ей значительную фору в развертывании своих войск перед нападением на СССР и позволит немецким войскам упредить советские войска в развертывании…

‑ У меня всё, товарищи.

Дав задание Вознесенскому проанализировать потенциальную военную угрозу исходившую с запада, Сталин даже намёком не предоставил ему информации из «Послезнания». И теперь просто диву давался: какая же всё‑таки разница в докладах «профессиональных» военных ‑ которые он прежде слышал в стенах Генштаба и, этого «штатского» ‑ на котором новенький мундир висел просто мешком.

И ещё раз убедился в правильности выбранной им принципа:

«Профессионалам» подготовку к войне доверять нельзя.

Лишь одно тёмное «облачко» на горизонте его беспокоило:

Николай Александрович Вознесенский «не сошёлся характерами» с Лаврентием Павловичем Берией. И хотя с глазу на глаз он поговорил с обоими – сделав им «отеческое внушение», они нет‑нет ‑ да и смотрят друг на друга волками.

Единственно чтоб объединяет этих двоих (кроме служебных взаимоотношений, конечно) так это словами потомков – «чувство лично неприязни» по отношению к Георгию Константиновичу Жукову. Тот надо отдать ему должное, отвечает им полной взаимностью.

Впрочем ещё со времён «Ленинской гвардии», ему не привыкать управлять «пауками в банке»…

Справится и в этот раз.

Вслух Сталин спросил:

‑ Поясните, товарищ Вознесенский, что Вы имеете в виду под «упреждением в развёртывании»?

Тот тут же ответил:

‑ К лету следующего года, когда в силу ряда причин вероятность советско‑германской войны станет наиболее велика, численность советских Вооружённых Сил не может быть доведена до более, чем пяти – пяти с половиной человек. Без риска краха экономики, конечно…

В «Реальной истории», редко вспоминаемый историками крах советской экономики наступил поздней осенью 1941‑го года, когда из‑за чрезмерного мобилизационного напряжения, на неоккупированной территории страны разразился самый настоящий голод.

‑ …Совокупный же потенциал Германии и оккупированных ею стран, позволяет без особого риска довести численность армии до восьми миллионов и даже выше.

***

Затем по предложению Верховного главнокомандующего, начались так сказать «прения».

Главнокомандующий Сухопутными войсками СССР маршал Советского Союза Булганин, высказал общепринятую точку зрения:

‑ Гитлер не решится начать войны с Советским Союзом, не разделавшись сперва с Британией. Начало бомбардировок английских городов можно считать подготовкой десантной операции на Острова.

Ему возразил Главнокомандующий военно‑морским флотом адмирал флота Советского Союза Носенко:

‑ Такая операция невозможна, пока не уничтожен британский флот. А последний не только не уничтожен, но и в ходе битвы за Норвегию сам сумел утопил немецкий тяжелый крейсер «Блюхер», легкие крейсера «Карлсруэ» и «Кенигсберг», восемь подлодок и десять транспортов общим водоизмещением 250 тысяч тонн.

Из его дальнейших объяснений присутствующим стало понятно, что десантная операция на Британские острова невозможна не только по причине противодействия «Гранд флит»:

‑ …Хотя у Гитлера хватает тоннажа ‑ 155 транспортов общим водоизмещением 700 тысяч тонн, но это крупные морские(!) суда для разгрузки которых необходим должным образом оборудованный порт. Из‑за неспособности подойти к самому берегу, им придётся встать на якорь вдали от места высадки и разгружаться шлюпками в течении суток, а то и больше. Высадка же с помощью барж, совершающих переход минимум в 40–50 миль со скоростью два‑три узла в проливе, где скорость течения в узком месте пролива ‑ направленного наперерез движению буксиров, достигает пяти…

Он махнул рукой:

‑ …Полностью безнадежное дело!

Сталин переспросил:

‑ То есть Вы утверждаете, что Гитлер не решиться на десантную операцию против Британии?

‑ При существующих условиях и в преддверии приближающейся осени с её штормами, эта операция была бы сущим сумасшествием. А Гитлер на сумасшедшего не похож. На авантюриста – это да! Но не сумасшедшего.

После «прений» походив молча по кабинету вдоль висевшей на стене огромной карты Европы, Верховный изрёк:

‑ Не подписав мир с Британией, германское руководство не решится приступить к демобилизации вооружённых сил, численность которых оказывает сильное давление на экономику. Но судя по всему, на мир на условиях Гитлера правительство Британской империи не пойдёт, ибо чувствует за собой всё крепнущую поддержку Соединённых Штатов.

Ещё немного походив под взглядами членов и советников Ставки, продолжил:

‑ Исходя из этого, я вижу два варианта развития дальнейших событий. Вариант первый: Гитлер воздушным наступлением принудит Черчилля подписать мир, после чего начнёт войну с СССР. Вариант второй: оставив Британию в покое, германская армия, авиация и флот – все своей мощью обрушатся на Советский Союз…

Сделав довольно‑таки продолжительную паузу, он уточнил:

‑ …Во второму варианту Гитлер должен расправиться с нашей страной быстро – в течении одной летней компании. То есть ещё до того, как Черчилль с помощью Рузвельта восстановит после Дюнкерка британскую армию и сам станет угрожать Германии воздушными налётами и вторжением на материк.

Разум большинства собравшихся отказывался в это верить и единым выдохом, вырвалось:

‑ «В течении одной летней компании»?! Это невозможно, товарищ Сталин!

Но тот и бровью не поведя:

‑ Совсем недавно, про вероятность разгрома Франции за месяц(!) мне тоже говорили – «невозможно». Но этот разгром всё же произошёл и, причём ‑ буквально на наших с вами глазах. Так что в таком жизненно‑важном деле как безопасность государства ‑ лучше перебдеть, чем недобдеть.

Следом, на заседании был заслушан доклад Заместителя Начальника Генерального штаба ВС СССР, Начальника оперативного отдела ‑ генерал‑майора Иссерсона Георгия Самойловича, в котором он в частности заявил:

«Война вообще не объявляется. Она просто начинается заранее развернутыми вооруженными силами. Мобилизация и сосредоточение относятся не к периоду после наступления состояния войны, как это было в 1914‑м году, а незаметно, постепенно проводятся задолго до этого»¹⁰⁴.

После недолгих конструктивных прений было решено, что война с «объединённой Европой» начнётся нападением последней без объявления войны. И случится это не ранее следующего лета, в период с 15‑го мая (как только дороги просохнут) и до 15‑го июля включительно.