Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 76 страниц)

«Передёрнув» кадыком на шее, тот враз сникшим голосом:

– Известно, товарищ Сталин.

Не сводя с него пронизывающего взгляда:

– Что должен сделать Вождь советского народа с обосравшимися командирами? Как считаете?

Голос Власика стал хриплым, а лицо – серым:

– Заменить их…

Вождь кивнул:

– Это то как раз понятно… Но беда в том, что товарищи «обосравшиеся командиры» тоже это очень хорошо понимают. И имея мощную поддержку в Политбюро, намерены этой «замене» всеми способами противиться…

Приблизив лицо, для чего ему пришлось встать на цыпочки:

– …В общем, товарищ Власик, мы с вами имеем дело с назревающим военно-политическим заговором – это однозначно. Что делать?

Не услышав ответа, Вождь не стал более темнить:

– Как говорят в народе «клин клином выбивают». Нам с вами нужно организовать встречный – антивоенный заговор, чтоб заменить как военное – так и политическое руководство страны.

Услышав эти слова, тот так и замер с открытым ртом.

Кроме исполнения своих прямых должностных обязанностей, Николай Сидорович Власик стал личным помощником Вождя. Отвечал за медобслуживание семьи, снабжение продуктами и спецпайками, ремонт, организацию отдыха Сталина, его родственников и детей на загородных дачах и на юге.

Но заговор и государственный переворот…

Это – совсем другое дело!

Помолчав, Сталин задал вопрос что называется «в лоб»:

– Итак ставлю вопрос ребром: с кем Вы, товарищ Власик? Со мной, или с «этими» – в синих штанах?

Власик бледнел, краснел и потел – причём умудрялся это делать одновременно, но «не мычал и телился». Вождь не торопя события терпеливо ждал.

Наконец, чтоб избавить Начальника его личной охраны от последних сомнений, Вождь несколько «сгустил краски»:

– Учтите, что выбирать-то Вам особенно не из чего. Если заговор военных удастся и товарищу Сталину «свернут шею» – образно выражаясь, конечно, Вас как минимум зашлют куда-нибудь к чёрту на кулички. Но вероятнее всего – так или иначе, тем или иным способом – но обязательно «уберут»… Ибо, Вы – слишком много знаете и оставлять Вас живым – в высшей степени не рационально.

Испугав – а Власик несомненно был напуган такой перспективой, надо поманить словами потоков – « плюшками».

Поэтому он вкрадчивым тоном предложил плату за риск:

– Есть мнение, что 1-й отдел надо выделить из состава Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР НКВД и создать отдельную(!) спецслужбу по охране первых лиц государства. Естественно, возглавить её должен достойнейший человек – всецело преданный делу Коммунистической партии…

Это сработало!

Наконец, обретя нормальный цвет лица, тот твёрдо и решительно произнёс:

– Я с Вами, товарищ Сталин!

Пожав ему руку, Вождь:

– Я в Вас ни на секунду не сомневался, товарищ Власик!

На самом деле Вождь сомневался и причём – сильно. Поэтому для себя решил:

«До исполнения задуманного, нельзя спускать с него глаз».

Кроме того, Вождь знал из «Послезнания», что перед самой его кончиной Власик его подведёт. Отчего возможно та – «кончина» то бишь и, будет «преждевременной». «Забронзовеет» – словами потомков, скурвится, заворуется, заблядует и тем самым даст возможность врагам устранить себя от должности.

А вслед за этим последует и смерть самого Сталина, что тоже наводит на некоторые размышления:

«А не связаны ли между собой эти события?».

Поэтому он «завязал узелок на память»:

«Если всё получится, то надо будет не медля подыскивать ему замену. Тем более – да! Он слишком много будет знать».

Усевшись за письменный стол и жестом предложив располагаться напротив, он задал последний вопрос:

– Ваши люди надёжны, товарищ Власик?

Тот, ни секунды не задумываясь:

– Всецело преданны делу Коммунистической партии и Вам лично, товарищ Сталин! В каждом уверен как в самом себе!

Под рукой у Начальника лично охраны Сталина всего тридцать шесть так называемых «прикреплённых» – по двенадцать человек в смене. Все они выбирались из комсомольцев-москвичей – неженатых, прошедших службу в армии и интенсивную подготовку на специальной базе НКВД.

– Это очень хорошо. Но мало…!

Сталин потянулся к телефону с номерным диском с гербом Советского Союза:

– …Нужна более массовая поддержка вооружённых структур. Но в первую очередь – поддержка народа.

Воспользовавшись «вертушкой» он позвонил в Секретариат и, первым делом поинтересовался:

– Товарищ Поскрёбышев! Товарищ Жданов ещё не улетел в Ленинград? Нет? А товарищ Хрущёв где ныне обретается? …Тоже здесь?!

Помолчал обдумывая информацию, затем:

– Ну раз всё Политбюро в сборе, объявите что завтра в девять утра состоится заседание. Повестку дня объявлю сам. Впрочем, ничего особенного – обыкновенная «текучка»…

Затем, дал задание Поскрёбышеву:

– Кстати, чуть не забыл. Срочно составьте список московских комсомольцев и молодых коммунистов добровольцами участвовавших в Финской войне и ныне занимающих должности секретарей первичных комсомольских и партийных организаций столицы. Адреса, места работы, телефон, если имеется…

Пошурудив в «Послезнании», уточнил:

– …В первую очередь меня интересует некто Александр Николаевич Шелепин. Два часа хватить? …Хорошо, я перезвоню. Я перезвоню, или товарищ Власик.

Александр Николаевич Шелепин, – хорошо известный в будущем советский политический деятель по прозвищу «Железный Шурик», свергший Хрущёва и чуть было не ставший главой государства вместо Брежнева – ныне учился в Институте философии, литературы и истории (ИФЛИ), где он был секретарём комитета ВЛКСМ. В декабре 1939-го года пошёл добровольцем на Финскую войну, откуда вернулся с сильным обморожением ног – мучившим его до конца жизни и видимо неизгладимыми впечатлениями о «непобедимости» Красной Армии.

Конечно, он мог быть ещё в госпитале, но Сталин очень надеялся что будущего «Железного Шурика» уже выписали. Хотя и держал в запасе ещё пару кандидатур.

***

Затем они с Власиком сели в чёрный бронированный «Паккард» и в сопровождении точно такого же, поехали по обычному маршруту.

При поездках Вождя сопровождала ещё одна бронированная «иномарка», на котором ехала охрана. А не пятнадцать машин «с двойниками Сталина», как об том напишут некоторые историки будущего.

Оказавшись на улицах столицы, Сталин дал «вводную»:

– Сейчас мы с Вами доедем до ближайшего перекрёстка и там остановимся. Вы выйдите и далеко не отходя поймаете такси, на котором мы немного «покатаемся»… По нашим делам! А оба «Паккарда» отправьте на Ближнюю дачу.

Власик не удивился такой причуде… Конспирация(!), спросил лишь:

– «Прикреплённых» брать?

– Только одного – самого надёжного, умеющего держать рот на замке, а язык за плечами.

– У меня все такие товарищ Сталин.

– Тогда берите любого, раз так уверены…

Спохватившись:

– Кого решили взять? Как фамилия?

– Сержанта НКВД Ерофеева. Исполнительный, немногословный – рот лишний раз не откроет.

Не найдя в «Послезнании» никого компромата на некого Ерофеева, он успокоился:

– Этого можно.

А про себя подумал, имея в виду замену самому Власику:

«Надо будет хорошенько присмотреться к этому «Ерофееву»».

Минут через двадцать после того, как сержант госбезопасности Сергей Ерофеев сменил шофёра, которому Власик вручил таксистскую «выручку» за день и с которого в свою очередь взял подписку «о неразглашении», Сталин пересел в синий ЗИС-101 и скомандовал:

– В расположении Дивизии «имени Дзержинского».

Сержант госбезопасности обернулся:

– Где это, товарищ Сталин?

Тот наморщив лоб, смог лишь:

– Где-то в Балашихе.

Власик оказался более информированным:

– Езжай на Шоссе энтузиастов, товарищ Ерофеев.

Отдельная мотомеханизированная дивизию особого назначения «имени Ф.Э. Дзержинского» войск НКВД была создана в 1934-м году на базе отряда ОСНАЗа и кроме штаба, специальных и тыловых частей и подразделений, имела в своём составе три мотострелковых полка, кавалерийский и танковый (54 лёгких танка БТ-7) полки, плюс артиллерийский дивизион.

Дивизия имела боевой опыт «спецоперации» в китайской провинции Синьцзян и совсем недавней Финской войны – в которой участвовали её отдельные части и подразделения, сведённые в «Отряд особого назначения».

Командовал этим элитным соединением комдив Павел Артемьевич Артемьев – участник Первой мировой и Гражданских войн, пограничник – который совсем недавно был командиром вышеупомянутого «Отряда особого назначения». Хотя он и закончил в 38-м Академию «им. Фрунзе», но ничего общего с армейской генеральской «братвой» не имел.

Вождь знал, что с началом Великой отечественной войны и до конца, он будет Командующим Войск Московского округа – должность которую кому попадя не дают и, подумал:

«А почему бы ему не стать им на полтора года раньше?».

Изрядно поплутав по пригороду столицы, конечно, но всё же они сравнительно быстро нашли большие железные ворота с красной звездой и остановились поодаль, попросив сержанта «погулять» где-нибудь поблизости.

Комдив Артемьев очень удивился, когда Власик позвонил ему с КПП и пригласил покурить-поговорить. Ещё больше он удивился, когда увидел в обычном такси товарища Сталина:

– Здравствуйте, тов…

На них вытягивая шеи, таращились дежурные по КПП, поэтому пришлось пригнувшись за спинки переднего дивана, прикрикнуть:

– Быстрее заходите и захлопните дверь!

Вождь долго ходить вокруг да около не стал, спросив глядя прямо в глаза:

– Как по-вашему, товарищ Артемьев, действовала наша армия в Финляндии? Только честно, как на духу!

Не моргнув глазом, тот резко и безапелляционно отрезал:

– Позорно, товарищ Сталин.

– Вы воевали с кайзеровскими войсками в Империалистическую… Как по-вашему наша армия будет воевать с гитлеровскими?

Тот воскликнул:

– У нас же «Договор о ненападении»?!

Сталин пожав плечами:

– С поляками у Гитлера то же был договор. Однако, как Вы сами знаете… Напали! Так как же всё же будет воевать РККА с германкой армией? Хуже, или лучше чем Русская императорская армия?

Тот, потупившись:

– Боюсь, что так же как с финской армией, товарищ Сталин.

Вождь задал следующий вопрос:

– Отстоим ли мы государство – оставленное нам великим Лениным, или с такой армией – позорно его просрём, за что будем на веки-веков прокляты потомками?

Комдив хрипло:

– Боюсь, что просрём.

– Что по-вашему надо сделать, чтоб Красная Армия лучше воевала?

Тот недолго думая:

– Нужно заменить командование, товарищ Сталин: рыба гниёт с головы.

Услышав нужные слова, Сталин с досадой хлопнув рукой по колену:

– А как его заменить, если вся эта генеральская масса сопротивляется? И мало того – готовит военный заговор?

Комдив ахнул:

– «Военный заговор»?

Он не моргнув глазом:

– Он самый. Я совершенно случайно узнал, подслушав разговор в курилке…

И грамотно «переведя стрелки», маякнул на своего Начальника охраны:

– …Вон и товарищ Власик не даст соврать.

Под пристальным взглядом Вождя, тому ничего не осталось делать, как только согласно кивнуть.

Комдив Артемьев напряжённо думая – аж до обильного пота и, наконец «разродился от бремени»:

– Нужно сообщить товарищу Берия…

Сталин мягко, но с нажимом:

– Не нужно. Товарищ Берия возглавляет большую, мощную – но громоздкую «машину». Пока она «провернётся», может произойти непоправимое. Поэтому надо действовать быстро, оперативно и решительно… Ибо промедление смерти подобно!

Про себя же он думал:

«Нет никакой гарантии, что Берия тотчас не побежит к Микояну – который его в своё время выдвинул, к другу Маленкову, или к Хрущёву – с которым связан через своего выдвиженца Серова²⁰… А то и прямиком в Политбюро. Это в книжках будущих историков Лаврентий Павлович верный сталинец – пробу ставить некуда! В действительности же, он вполне может вести какую-то свою игру».

Достав из имеющегося при себе портфеля чистый бланк Секретариата – не совсем подходящий для этого случая, конечно…

Но другого нет!

И согласно народной пословице «за отсутствием гербовой пишут на простой», выводит:

«Товарищ Артемьев П.А. назначается Командующим войсками Московского военного округа и комендантом г. Москвы и, действует по моему личному приказу. Всем без исключения государственным, партийным и военным органом, оказывать ему всемерное содействие.

Приказ вступает в силу с 0.00 часов 19 апреля 1940 года и действует вплоть до особого распоряжения.

И.В. СТАЛИН».

Размашисто расписавшись, Вождь протягивает бумагу комдиву и дождавшись когда тот ознакомится, ставит задачу:

– Завтра с шести утра, без шума(!) берёте под контроль Штаб московского военного округа. Если застанете там товарища Будённого, задержите его вплоть до особых распоряжений. Но это навряд ли: товарищ Будённый не любит бывать в штабах. Затем, с 8.00 – «репетиция парада» на Красной площади с оцеплением близ прилегающей территорией и проездом бронетехники.

Сперва не поняв, тот переспросил:

– «Репетиция парада»?! Для чего?

– Для демонстрации.

Глаза комдива расширились и озарились от понимания:

– Понял, товарищ Сталин.

Заострив поднятым указательным пальцем внимание, Вождь уточнил кой-какие важные моменты:

– Личный состав во все «тонкости» посвящать не надо, товарищ комдив. На все вопросы отвечайте «Мне приказал Сталин, а я вам». Поняли?

– Понял, товарищ Сталин.

– Всех впускать в Кремль, но никого не выпускать. Постарайтесь обойтись без стрельбы, товарищ Артемьев! Но боекомплект берите полный. И пусть обязательно наготове будут медики, мало ли что.

– Будет исполнено, товарищ Сталин.

Призадумавшись, Вождь вдруг спросил:

– Что Вы скажите про командира 1-й Московской пролетарской дивизии?

Комдив призадумался было, но ненадолго:

– Про комбрига Ивана Ивановича Биричева? Ничего плохого не скажу… Но и хорошего тоже. Вот только очень странным выглядит его недавнее назначение: из порученцев маршала Будённого – на лучшую дивизию Красной Армии.

Собрав воедино и этот «пазл», Сталин после недолгих раздумий приказал:

– Тогда вот, что… Командира «Пролетарки» под каким-нибудь предлогом вызовите куда-нибудь и задержите.

– Арестовать?

Вождь чуть ли не по слогам:

– Арестовывать. Вы. Никого. Не имеете. Права. Просто задержите вплоть до развязки событий и всё. А дальше видно будет.

– Понял, товарищ Сталин.

***

Воспользовавшись телефоном воинской части, Власик позвонил Поскрёбышеву и получил список комсомольцев-добровольцев участников Финской войны, а ныне занимающих должности секретарей комсомольских организаций. И первым список из двух десятков фамилий возглавлял «Железный Шурик» – двадцати двухлетний Александр Николаевич Шелепин, студент и Секретарь комитета ВЛКСМ Московского института философии, литературы и истории «Имени Чернышевского».

Он совсем недавно был выписан из госпиталя, был не совсем здоров на вид и ходил прихрамывая с тросточкой. Лишь умные глаза сияли по-молодому задорно и даже слегка вызывающе.

После знакомства и короткого разговора на «общие темы» – давшими «Железному Шурику» время прийти в себя, Вождь начал издалека:

– Как и Вам, уверен, мне часто приходилось слышать, что «Красная Армия – всех сильней», «Если враг нападёт – Красная Армия станет самой нападающей армией в мире», «Малой кровью могучим ударом» и так далее… Только Вы это слышали по радио или читали в газетах, а мне приходилось выслушивать лично от товарищей командиров в звании до маршала включительно.

Шелепин внимательно слушал, изредка кивая в знак согласия.

– Однако, случилась совсем небольшая война с маленькой Финляндией – в которой населения примерно как в одной только нашей Ленинградской области и вдруг оказалось, что нас с вами, товарищ Шелепин – нагло обманывали! Красная Армия воевать не готова, а её командиры – мало сведущие в военном деле дилетанты, поднаторевшие только в очковтирательстве и в стукачестве друг на друга в карьерных целях…

Помолчав, Сталин спросил глядя прямо в глаза:

– Или, Вы со мной не согласны, товарищ Шелепин?       Или, как и было обещано советскому народу, в Финляндии мы победили «малой кровью, могучим ударом»?

Тот, со всей свойственной молодости горячностью, не смог сдержать эмоций:

– «Малой кровью…?». Да за финскую войну, товарищ Сталин, наших командиров вешать надо!

Схватив и удерживая его за локоток, Вождь спросил глядя в глаза:

– В глаза это сможете им сказать?

– Смогу!

– А членам Политбюро ЦК ВКП(б)…?

Чувствуя его страх – что чисто по-человечески понять можно, уточнил:

– …Если я буду стоять рядом?

Сглотнув, Шелепин уверенно и бодро ответил:

– Смогу, товарищ Сталин.

Обращаясь к Начальнику охраны, Вождь с восхищением воскликнул:

– Смотрите какую молодёжь мы вырастили, товарищ Власик! С такой молодёжью – мы и, Гитлера победим и новое общество построим.

Затем, став предельно серьёзным:

– Но, как говорил пролетарский поэт: «Единица – ноль! Голос единицы – тоньше писка». Вы сможете поднять вашу комсомольскую организацию…?

Вновь почуяв заминку, вновь внёс соответствующую поправку:

– …Если я дам Вам соответствующие полномочия?

И вновь получил твёрдый ответ:

– Смогу, товарищ Сталин.

Вождь тут же достал из портфеля чистый бланк и написал:

«Товарищ Шелепин действует по поему поручению, в интересах советского народа, Советского правительства и Коммунистической партии. Всем без исключения официальным лицам оказывать полное содействие.

И. Сталин».

Вручив сей документ – который было бы правильнее назвать «филькина грамота», он продолжил:

– Однако, дело настолько важное и грандиозное, что и одной комсомольской организации мало!

Вручив список с адресами таких же как Шелепин, но неизвестных потомкам руководителей комсомольских организаций – ветеранов Финской войны, Сталин:

– Времени у Вас ещё много, денег на такси даст Вам товарищ Власик. Товарищ Власик! У Вас имеется наличность?

По взгляду Вождя тот полез в карман, достал несколько купюр и не считая, вручил комсомольцу.

– Оповестите всех, что завтра в восемь утра, я приглашаю их и членов возглавляемых ими комсомольских организаций на митинг по адресу: улица Знаменка 19, возле метро Арбатская. Это бывшее Александровское военное училище. Знаете где это, товарищ Шелепин? Иль зайдём в магазин, глобус Москвы купим?

Они все трое посмеялись шутке юмора, после чего комсомолец ответил:

– Знаю, товарищ Сталин. Я ж коренной москвич! Это не так уж и далеко от Кремля – за полчаса дойти можно.

– Ну тогда не опаздывайте с товарищами. Я могу задержаться – ещё в одно место заехать надо, с ещё одним товарищем поговорить. Так что если задержусь минут на десять-пятнадцать, или даже тридцать… Не паникуйте!

Помолчав, Шелепин осторожно спросил:

– Что нам с товарищами делать, после того как соберёмся?

– Только то, что законом не возбраняется! Там собирается Комиссия при Главном Военном Совете… До моего приезда не пускать в здание товарищей командиров, говорить им в лицо то – что вы с товарищами про них думаете. Больше ничего – никаких активных действий, вроде битья командирских морд. Поняли, товарищ Шелепин?

Тот, с хорошо заметным сожалением по поводу последнего запрета:

– Понял, товарищ Сталин.

– Ну раз поняли, то тогда давайте с Вами попрощаемся до завтрашнего утра.

– До свидания, товарищ Сталин!

Оставшись наедине с Власиком в машине, Вождь в изнеможении откинулся назад на пассажирском кресле и с облегчением выдохнул:

– Фффуууффф!!! Ну а теперь домой.

Сталин и без всякого «Послезнания» знал, что желающих добровольно попасть на фронт борьбы с «белофиннами» было немало с самого начала войны. Особенно среди учащейся молодёжи крупных городов, студентов, членов ВЛКСМ. Донесения из многих военных округов отмечали избыток добровольцев, что позволяло производить среди них отсев по признаку физической годности, военных навыков и лыжной подготовки. И наибольшее количество добровольцев дала именно столица, где одних только лыжных батальонов было сформировано более двух десятков.

Это – реальная сила из нескольких тысяч прошедших ледяной ад предельно мотивированный бойцов!

И если этой силой умело воспользоваться…

Сталин всё больше и больше верил в успех завтрашнего мероприятия.

***

По дороге домой на Ближнюю дачу в Кунцево, они ехали молча. Неизвестно что думал Николай Власик сидящий рядом с Вождём, а тот о своём – о стариковском…

То есть о здоровье:

«Всё же думаю, меня всё-таки убили… Убьют! Не ядом – это выглядит слишком экзотично для наших северных широт. А неоказанием вовремя медицинской помощи. Значит, что? Надо озаботится собственным здоровьем – больше о нём позаботиться некому».

Из «Послезнания» он почерпнул, что врачи знаменитой «Кремлёвки» в будущем – такие же «забронзовевшие», как и сидящий рядом главный охранник этого тела. Сперва проглядят инфаркт у Шербакова, потом залечат до смерти Жданова, да ещё и невинными белыми овечками – «жертвами сталинизма» в истории окажутся.

Для себя он твёрдо решил:

«В случае недомогания следует вызывать на Ближнюю дачу обыкновенного участкового врача из Кунцево – у того практики на порядки больше, чем у этих липовых профессоров – по любому «чиху» у пациента собирающих консилиумы».

Хорошенько порывшись в «Послезнании», Сталин понял:

Лекарства против старости и её «болячек», не изобретут и через сто лет. Но продлить физическую активность можно бросив вредные привычки вроде курения, диетой и физическими упражнениями и в первую очередь пешими прогулками.

К последним он решил приступить немедленно. После того как автомобиль заехал на охраняемую территорию близ Кунцево, он приказал шофёру остановиться:

– Дальше я пешком. Если есть желание, прогуляйтесь со мной, товарищ Власик. Заодно и обсудим кое-какие детали…

Вечерело, тёплый весенний вечер бодрил.

Вспомнив, что по воспоминаниям его дочери Светланы – он «умирал страшно и трудно», Сталин решил что ему нужен его кто-то ещё – кто кроме охраны имеет «доступ к телу», чтоб вовремя вызвать врача…

И тут же твёрдо решил:

«Мне нужно официально жениться».

В сопровождении Власика придя домой в хорошем настроении, он поужинал по принципу «из-за стола надо выходить чуточку голодным» и не откладывая столь важное дело как брак в долгий ящик, сделал предложение «руки и сердца» работнице из обслуги Валентине Васильевне Истоминой²¹ – которая давно уже, практически стала членом его семьи, «согревая» его постель.

И не получил отказа.

Как отказать такому мужчине?

Сталин был типичной «совой»: работал далеко за полночь, затем спал почти до обеда. Проснувшись, Вождь ехал в Кремль, созывал совещания, «строил» всех и «выносил мозги» – говоря словами потомков.

А иначе «оно» не работает!

Подумав, он решил не изменять своим привычкам – это вредно для организма, привыкшего к определённым «биологическим часам».

Вспомнив свои же слова произнесённые незадолго до смерти: «Без теории нам смерть!»²², сегодня он взялся за ревизию марксизма-ленинизма – главной государственной идеологии, которая и довела «Союз нерушимый» до цугундера.

Главная проблема была в чём?

«Одни слова для кухонь – другие для улиц».

Несоответствие официальных утверждений и видимых невооружённым взглядом существующих реалий – порождало массовое диссидентство среди «прослойки» (интеллигенции) и сплошной пофигизм у «гегемона» (простого народа). Среди «слуг народа» же (государственно-партийной номенклатуры) – разброд и шатания, желание «взять всё и поделить».

В основном, наибольший «когнитивный диссонанс» вызывали три вопроса:

1) Миф о бесклассовом обществе, построенном в первом в мире социалистическом государстве: едва ль не с первых дней Советской Власти – было замечено, что все граждане стали равными… Но некоторые – более «равными», чем другие.

2) Миф о «загнивающем капитализме-империализме»: все семьдесят с лишним лет Советской Власти коллективный Запад «гнил» и все эти семьдесят с лишним лет, туда мечтали свалить… Не насовсем, так хотя бы в командировку (турпоездку) чтоб прикупить шмоток – которых днём с огнём не сыщешь в стране развитого социализма.

3) Миф о «дружбе народов»: живущий «в центре» русский «старший брат» пахал на заводе (в шахте, в колхозе и т.д.), жил в бараке и давился в очередях за самым необходимым. А «младшие братья» с национальных окраин – торговали на рынке мандаринами и называли его дураком и пьяницей.

Вождь, вздохнул:

«Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам!».

Остро заточенным карандашом выводит первые наброски смелых постулатов новой идеологии:

«Мировой революции и отмирания института государства в мировом масштабе не произошло. А стало быть, чтобы не быть разделёнными и поглощёнными другими государствами, народам нашей страны пришлось строить своё государство со всеми положенными государственными атрибутами: правительством, армией, фискальными и правоохранительными органами и так далее.

Если существует государство – значит существует и, отъём и распределение «прибавочного продукта» – без которого оно не может существовать. Если существует «отъём и распределение прибавочного продукта» – значит должна существовать и значительная по численности группа людей, которая этим профессионально занимается…

Своими словами – эксплуататорский класс!

Таким образом и при социализме, существуют эксплуататоры и эксплуатируемые. Назовём их…».

(От автора:

Ещё в конце 30-х годов Посол США в нашей стране Джозеф Эдвард Дэвис заметил:

«Если нынешняя тенденция увеличения вознаграждения за большее количество труда или за более эффективный труд сохранится, а уровень жизни продолжит расти, в Советском Союзе вскоре не будет «бесклассового» общества. При нынешних темпах роста дифференциации и роста вознаграждения пройдет совсем немного времени, и проявятся весьма заметные классовые различия, основанные на материальном благополучии. Здесь, как и везде, проявляет себя человеческая натура»²³).

Вождь вспомнил сценку из кинофильма «Адъютант Его Превосходительства», доставшегося ему с «Послезнанием»:

« – У нас ни товарищев, ни благородиев. Мы с мужиками порешили просто – «братва» и «хлопцы».

– А как же женщин будете величать?

– Баб тоже придумаем как назвать. Ты помогешь».

Ухмыльнувшись, он записал:

«…Управленцы и специалисты. Под последними подразумеваются инженеры (агрономы в сельском хозяйстве), квалифицированные рабочие, работники умственного труда – бухгалтеры и прочие. Пролетарии (люмпены) же (как и крестьяне²⁴ после смены феодализма капитализмом), перестали существовать как класс. То есть как группа людей – имеющая одинаковое положение в системе общественного производства и организации труда, объединённая общностью интересов на основе одинакового отношения к распределению общественного богатства.

Вся история человеческой цивилизации говорит о том, что без эксплуатации не обойтись. Вопрос только в том, чтобы создать такие условия при социализме – чтоб прибавочный продукт распределялся на благо всего общества, а не класса управленцев. Иначе вместо социализма мы будем иметь государственный капитализм, со всеми отсюда вытекающими негативными для народа и страны в целом последствиями».

Перечитав, Вождь вздохнул:

«Над этим ещё работать и работать… Но дорога в тысячу вёрст начинается с первого шага!».

Решив с первым вопросом, он взялся за «загнивающий Запад»:

«Описываемый Марксом и Энгельсом классический капитализм перестал быть основополагающим общественно-политическим укладом с появлением акционерных обществ и особенно – крупных промышленных корпораций, управлять которыми единолично стало невозможно. В.И. Ленин говорил: «Социализм – это общество цивилизованных кооператоров». Управляемая советом директоров современная западная промышленная корпорация – стоит ближе именно к кооперативу с его общественной собственностью, чем к описываемому Марком и Энгельсом классическому капитализму -где всем заправляет один единственный собственник.

Чтоб западной корпорации стать действительно социалистической, нужна ответственность бизнеса и государства перед работниками и особенно – перед слабозащищёнными слоями населения:

а) Дети должны ходить в бесплатную школу – хотя бы в начальную.

б) Больные должны бесплатно лечиться, хотя бы от болезней угрожающих жизни.

в) Старики, инвалиды и другие нетрудоспособные члены общества – должны получать пенсию (пособие), хотя бы хватающую на кров над головой и кусок хлеба.

Первым ввёл пенсионную систему для рабочих канцлер Германии Отто Бисмарк.

В начале 30-х годов, президент США Рузвельт провёл реформы²⁵, которые окончательно превратили эту ведущую страну Запада в социалистическое государство. Это в первую очередь заметили сами «власть имущие» американцы, которые называли его «социалистом», «красным», «коммунистом» и даже… «Хуже чем Сталин!»».

Ухмыльнувшись Вождь пригладил усы:

«Ну прям так уж и «хуже»!».

Затем, закончил мысль:

«Таким образом СССР вовсе не является страной, первой построившую экономику социалистического типа. Но в силу исторических причин, его социализм имеет корни не из частного капитализма, а из государственного: ведь царская Россия имела многочисленную и хорошо развитую казённую промышленность – после придания социальных прав трудящимся, ставшую социалистической.

Так как Российская империя была экономически слаборазвитой страной в целом, то и социалистический Союз Республик – сильно отстаёт по развитию от ведущих социалистических(!) стран мира. Особенно по части уровня жизни населения. И преодолеть это отставание быстро не получится: здесь нужны десятилетия…».

Сталин задумался над дилеммой:

«Может, написать «столетий»? Иль помянув географию, климат и агрессивно настроенных соседей – честно признаться что «никогда» мы не догоним Запад по уровню жизни? Типа, такова наша «планида» – всегда быть в числе отстающих да догоняющих. …Надо хорошенько подумать».

Хотя вопрос не продуман до конца, но он был доволен.

Никита Хрущёв как-то раз сказал в сердцах:

«Мы коммунизм строим сколько лет, а в какой то Швеции уже социализм вовсю».

Беда не в том, что он так сказал…

Беда в том, что советский народ так думал!

Теперь он хотя бы будет знать, почему сложилась такая ситуация.

Национальный вопрос оказался самым сложным. Сколь Вождь не ломал над ним голову, но на ум приходил лишь анекдот из «Лихих 90-х»:

«Премьер-министр России Черномырдин спрашивает у президента Казахстана Назарбаева:

– Почему в правительстве России нет русских?

А тот отвечает «по-одесски», вопросом на вопрос:

– А почему в правительстве России нет русских?».

Почёсывая карандашом за ухом, он прикидывал так и этак… И всё получалось не так:

«Может начать с определения кого считать русским, а кого нет? Типа «русский – это не национальность, а состояние души»? А поймут ли меня правильно?».

Так и не решив ничего, Сталин решил отложить «дружбу народов» на потом и зевая, отправился спать. Уже засыпая его осенило:

«Всё же надо начать с того, что объявить национальность частным делом любого гражданина СССР, убрав «пятую графу» из официальных документов…».