Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 76 страниц)

Далее речь зашла об боеготовности Вооружённых сил Советского Союза к войне с по сути – объединённой Европой. Ведь именно боеготовностью войск, авиации и флота определяется какого вида стратегия (оборонительная или наступательная) должна быть применена.

Первым выступил Начальник Главного управления Войск тыла (он же ‑ Нарком путей сообщения СССР (НКПС СССР)) ‑ генерал‑полковник Иван Владимирович Ковалёв, который рассказав об состоянии железных дорог на не так давно присоединённых западных территориях и в Прибалтике, резюмировал:

‑ …Полноценно снабжать находящиеся там войска, мы не сможем. Для этого нужна реконструкция и модернизация железнодорожных магистралей и всей инфраструктуры, которая может растянуться на полтора‑два года. Мало того, мы сорвём планируемое развитие железных дорог на территории Советского Союза, что негативно скажется на экономике страны и в первую очередь – на военной промышленности. Противник же (под которым подразумевается Германия), имеет преимущество в развитости коммуникаций в Польше и особенно – в Восточной Пруссии…

В конце своей речи он подчеркнул:

‑ …Исходя из вышеизложенного я считаю, что держать основную группировку на линии новой государственной границы – довольно рискованное мероприятие.

Выступивший с кратким докладом глава Наркомата боеприпасов СССР ‑ Дмитрий Фёдорович Устинов, что называется «вылил ушат холодной воды» на присутствующих:

‑ …Даже для войск и авиации участвующих в ограниченной локально и достаточно кратковременной Советско‑финской войне, наша промышленность не успевала производить боеприпасы и фактически мы воевали на накопленных за несколько лет запасах. Особенно напряжённая обстановка сложилась с производством бронебойных снарядов калибра 76 миллиметров – которых в войсках практически нет, зенитных боеприпасов, артиллерийских выстрелов калибром 152 миллиметра и выше и, авиабомб крупного калибра. И за оставшийся год такое положение не исправить, товарищи!

«Положение» потихонечку исправляется, конечно.

В частности произведены первые успешные опыты с бризантной взрывчаткой (так называемый «мокрый пироксилин») изготовленной из волокон дикорастущий чуйской конопли. Для этой технологии не нужен этиловый спирт, а для снаряжения боеприпасов ‑ не нужен лак шеллак, который поставляется в СССР…

Из Германии.

Достаточно покрыть их внутреннюю поверхность обыкновенным парафином.

В общем – сплошная экономия!

Практически уже готовы несколько составов для снаряжения артиллерийских снарядов, мин всех типов, авиабомб и так далее. Особенно многообещающим обещает быть «Сталинит» ‑ созданная на основе английского «Сенгита» (мокрый пироксилин, плюс до половины натриевая селитра) взрывчатка, с добавлением порошкообразного алюминия. Скорость детонации у неё такова, что позволяет создавать кумулятивные боеприпасы не хуже чем на основе гексогена.

Для последних кстати, в Академии наук СССР, под руководством её Президента – академика Владимира Леонтьевича Комарова разработаны и уже практически на подходе пьезовзрыватели. Правда, не на основе кристаллов цирконата‑титаната свинца – которые воспользовавшись «Послезнанием» подсказал Сталин…

А на основе кристаллов сегнетовой соли (тетрагидрат двойной натриево‑калиевой соли винной кислоты, KNaC4H4O6 4H2O) – достаточно широко распространённого в данное время материала, применяемого в частности в рупорах уличных громкоговорителей.

Имеются свои недостатки у этого словами потомков – «исходника», конечно, по сравнению с традиционными пьезоэлементами ‑ например с кварцем… Но и свои достоинства, главным из которых является наличие их под рукой¹⁰⁵.

Кстати…

В той же Академии наук СССР, весьма сведущие в теме товарищи одобрили идею сверхмощной двухкомпонентной (порошок бериллия плюс жидкий кислород) авиабомбы.

Правда, с оговорками:

‑ Такой боеприпас, товарищ Сталин, теоретически возможен. И он действительно по мощности, на порядок превзойдёт уже существующие взрывчатые вещества. Но вот практически создать его… Будет очень трудно.

Верховный главнокомандующий поставил вопрос ребром:

‑ Трудно, или невозможно?

‑ Ну… Почти невозможно.

‑ Значит, всё‑таки возможно?

‑ Возможно, товарищ Сталин. Но это будет… Очень трудно и не скоро.

Вождю не то чтобы позарез понадобилась эта проматерь «Кузькиной матери»… Просто стало любопытно, на что способен советский учёный при правильной мотивации:

‑ Героев Соцтруда всей группе, квартиры в «высотках», личные «Паккарды» и Сталинская премия… Тоже всем причастным. Ну и повышение учёных званий на одну ступень – это уж само собой.

Естественно при «правильной мотивации», к каждому «прянику» полагается и свой «кнут»:

‑ Ну а если до следующей осени не справитесь… Ну, что ж? Значит вы – плохие учёные и вам следует подумать об смене занятий.

Подойдя к карте мира, он ткнул пальцем куда‑то в лесотундру:

‑ В оленеводческом колхозе «Красный изюбр» не хватает учителей физики, математики, химии и труда. Вот туда и поедете всем творческим коллективом!

Так вот соответствующая группа была весьма оперативно создана и уже приступила к работе. И даже опытным путём установила, что вместо жидкого кислорода лучше использовать жидкий же озон. У того температура кипения выше: ‑112°C против ‑183°C, стало быть ‑ храниться уже снаряжённая «бериллиевая бомба» будет дольше. И плотность жидкого озона в 1,66 раза больше…

Значит, «бабах» будет громче.

Сталина же осенила новая «мысля»:

«Если к моменту создания такого боеприпаса заработает первый советский атомный реактор, то можно будет создать словами потомков – «грязную бомбу». Чтоб она не только громко «бабахала», но и оставляла после взрыва заражённую радиацией местность».

Однако, вернёмся в Ставку…

Вслед за Наркомом боеприпасов, «ледяной водой» окатил присутствующих Нарком авиации СССР, он же Главнокомандующий ВВС – маршал Берия Лаврентий Павлович:

‑ На словах и бумаге наша авиация выглядит очень грозно, товарищи! Самолётов в ней столько, что можно ими вооружить все страны мира и, ещё останется.

‑ Но согласно учению Маркса, Энгельса и Ленина, основополагающим является не надстройка, а базис! Точно таким же образом, боеспособность военно‑воздушных сил определяется не количеством самолётов ‑ а числом подготовленных экипажей, состоянием вспомогательных служб и наличием специальной техники – автоцистерн в первую очередь, а так же автостартёров, тягачей, снегоуборочной техники, полевых ремонтных мастерских, кислородных станций, средств связи…

Не сдержав тяжкого, как долг самурая вздоха:

‑ …И вот здесь, товарищи ‑ у нас грандиознейший провал!

Вождь знал, что например автостартёров (монтируемое на шасси грузовика ГАЗ‑АА устройство для раскрутки двигателя самолёта) на эскадрилью по штату полагается семь. А в наличии – всего один‑два.

Но с новыми самолётами такое положение будет исправлено. Ибо, с недавнего времени каждый новый двигатель должен будет оснащаться пятизарядным «пиростартёром» ‑ устройством для раскрутки коленвала с помощью пороховых газов, получаемых при выстреле холостого винтовочного патрона. Его по приказу Вождя, очень оперативно разработали советские оружейники Тулы и уже запустили в производство на предприятиях Наркомата вооружений СССР…

Вместо самозарядной винтовки Токарева.

Положение с автоцистернами должно улучшиться после закупок в Штатах и реконструкции Ярославского автозавода, в данный момент переходящего на выпуск 4,5‑тонного ЗиС‑6. Ну и его полноприводной версии.

Берия продолжал «жечь глаголом»:

‑ Выделяемых горюче‑смазочных материалов остро не хватает и по мере роста численности ВВС, подготовка лётного состава год от года падает. Высокооктановым авиабензином, мы обеспеченны максимум на три‑четыре процента. Причём бензин, который мы считаем «высокооктановым» ‑ Б‑78, в Америке или Германии уже давно считается автомобильным. Производство авиационного горючего с октановым числом «100», у нас до сих пор на уровне опытно‑экспериментального ‑ примерно полтора‑два процента от потребного…

Войдя в раж, Лаврентий хватил кулаком по столу крытому зелёным сукном – аж графин с водой подпрыгнул:

‑ …Такого количества хватает только на «рекордные перелёты» – чем до сих пор увлекались наши авиаторы. Но боевой авиации, товарищи, это – на один чих!

Весьма интересные порядки существовали в нашей авиации до прихода туда Лаврентия Павловича.

Опытные самолёты успешно проходили государственные испытания на высооктановом бензине, принимались на вооружение и запускались в серию. Потом уже серийные машины попадали в строевые полки, где про этот «высооктановый бензин» ‑ только слышали…

Но даже его не нюхали!

Вот отчего так расходятся данные об лётно‑технических характеристиках «новейших» советских самолётах, особенно истребителях. Теоретически, они должны были быть по крайней мере не хуже «Мессершмидтов»… Практически же, в «реальном» 1941‑м году были ничем не лучше «Ишака». А во многих отношениях, даже хуже. Ибо «И‑16» изначально проектировался на имеющийся авиабензин (Б‑70) ‑ а не на тот, что промышленность даст в «светлом» конечно, но достаточно отдалённом будущем.

И как подозревал Сталин ‑ только с началом поставок авиабензина по Ленд‑Лизу, наши Яки, «Пешки» и, Ла‑пятые – наконец‑то залетали в полную силу.

Однако появились и первые «светлые лучики» в этой беспросветной картине.

Наркомату нефтяной промышленности впервые выдели столько средств ‑ сколько он запросил, а не по остаточному принципу. Так что есть все основания считать, что добыча нефти в Баку и Грозном в следующем году увеличится хотя бы на треть.

Начаты работы по увеличению пропускной способности порта Гурьев на Каспии и строительству нефтепровода (две ветки 250 миллиметров диаметром, длина 690 километров) «Гурьев‑Саратов»…

Для доставки этой «трети» в центральные области СССР.

Создание отдельного Наркомата нефтеперерабатывающей промышленности во главе с опытным и энергичным руководителем ‑ Иваном Корнеевичем Сединым, уже приносит свои первые плоды. Освобождённые от всего непрофильного предприятия, увеличили выпуск оборудования для нефтеперерабатывающих предприятий…

То есть надежда, что эта «треть лишней нефти» будет вовремя доставлена в европейскую часть СССР и там переработана в нефтепродукты.

Первые опыты по созданию авиабензина с добавкой пятнадцати процентов изобутилового спирта (изобутанола), тоже внушают некоторый оптимизм.

Наконец после длинного списка недостающего, вновь испечённый Главком ВВС подошёл у главной проблеме, к словами потомков – «человеческому фактору»:

‑ …Но прежде, всего у нас недостаёт времени как для подготовки ‑ как экипажей, так и наземного персонала. Плохо же подготовленный лётчик, штурман или авиатехник ‑ на фронте будет не только лишней обузой, но и вынужденным вредителем. Он угробится сам, угробит экипаж и угробит весьма дорогостоящий самолёт, не причинив абсолютно никакого вреда врагу. Посылать такого на фронт… Это – преступление перед советским народом, товарищи!

Предварительно сверкнув «стёклышками» в сторону невозмутимо слушающего Верховного, Лаврентий Павлович словами потомков – «перешёл непосредственно к телу»:

‑ Товарищ Сталин сказал: «Как ни для какого рода войск, для авиации верны слова Владимира Ильича Ленина – «Лучше меньше, но лучше!»». Поэтому Военно‑воздушные силы должны быть сокращены до оптимальных размеров…

К сожалению, в «Реальной истории» даже горькие уроки сорок первого года, ничему не научили руководство Красной Армии. Очухавшись после «оптимизации» проведённой в 1941‑м году Люфтваффе ‑ вновь с разбегу наступили на те же самые «грабли» и, вновь получили по лбу…

Впрочем, «что в лоб – что по лбу»!

Военно‑воздушные силы к лету 1944‑го года вновь разрослись до чудовищной величины – 13 воздушных армий в которых имелось в общей сложности около 15 000 самолетов, в том числе свыше 6000 истребителей. При этом, тоже достигшее своей максимальной с начала Второй мировой войны численности Люфтваффе (5500 самолетов, в том числе примерно 1500 одномоторных истребителей), лишь чуть более трети от этого числа держало на огромном Восточном фронте.

Итак, делайте ставки: 1 800 против 15 000 ‑ кто кого «затопчет»?

Казалось бы при таком подавляющем превосходстве, «сталинские соколы» должны были образного говоря ‑ «шлемофонами закидать» «птенцов Геринга»…

Ан, нет!

Снова дефицит ГСМ, из‑за чего воздушные армии оказывали действенную поддержку наземным войскам лишь в первые дни операций… Снова бессмысленное «прикрытие» методом патрулирования вместо истребления авиации противника… Снова потрясающая беспомощность советской ночной истребительной авиации…

Вождь косо посмотрел в сторону Начальника «Генеральной инспекции Ставки Верховного Главнокомандования»:

«…Снова данный «Авиации Дальнего Действия» (АДД) приказ Жукова бомбить танковые колонны противника… Правда на этот раз отступающие¹⁰⁶».

О том что последние полтора года войны для советской авиации не были лёгкой прогулочкой, красноречиво говорят общие потери: 25 тысяч (двадцать пять тысяч, Карл! двадцать пять тысяч…) самолётов, среди которых не менее половины сбиты в воздушных боях.

То есть авиапарк советских ВВС, в среднем обновился в полтора раза.

И при этом, ни о каком «абсолютном превосходстве в воздухе» ‑ даже речи не шло!

На решающих участках, «треть» Люфтваффе без особых проблем бомбила наступающие танковые колонны Красной Армии, терроризировала по ночам железнодорожную логистику, худо‑бедно ‑ но снабжала по воздуху свои войска в многочисленных «котлах»¹⁰⁷.

Однако, дослушаем товарища Берию:

‑ …Так вот, товарищи, имеющийся «базис», то есть ‑ возможности авиационной и нефтяной промышленности, а также наличие подготовленного лётного и наземно‑технического персонала – позволяют нам держать в строю от трёх с половиной до пяти тысяч самолётов на весь будущий советско‑германский фронт – от Мурманска до Одессы. Таким образом, ни о каком «массированном» воздействии авиации на противника речи идти не может.

Дослушав Лаврентия, Сталин не смог сдержать тяжкий вздох:

«Да! Несмотря на то, что финско‑норвежская граница надёжно заперта наличием советской военной базы, от авианалётов Люфтваффе на Мурманск ‑ важнейший морского порт, это отнюдь не избавит».

В свою очередь также не удержавшись от очередного тяжкого вздоха, Берия довольно пространно пожаловался на всё ещё творящийся бардак в его новом ведомстве:

‑ В проинспектированных семи авиаполках высокая аварийность, слабая дисциплина, низкий уровень летной, штурманской, оперативно‑тактической и огневой подготовки. Информация о лётных происшествиях и даже катастрофах скрывается на всех уровнях… Разбитые в авариях самолёты, сплошь и рядом числятся в строю… Командиры от полка и выше практически не летают… Радиосвязи нет, управления нет и в воздухе лётчики предоставлены сами себе. Поэтому на деле невозможно даже определить численность нашей авиации и её истинную боеготовность. Боюсь, товарищи, что она окажется даже ещё ниже, чем я её представляю.

Сталин ухмыльнулся в усы:

«Прибедняется, Лаврентий! По крайней мере в тех «семи проинспектированных полках», уже наведён порядок. Железной рукой наведён».

Товарищ Берия сумел даже переплюнуть товарища Жукова. Если несостоявшийся «Маршал Победы» организовал дисциплинарные батальоны (для бойцов и сержантов) и дисциплинарные роты для командиров, то экс‑нарком НКВД ‑ сперва произведя «чистку» в рядах лётчиков и избавившись от откровенного «балласта» – целые «дисциплинарные авиаполки»… Причём, связанные «круговой порукой» по принципу «один за всех и все за одного».

Впрочем, это отдельная тема.

После того как маршал авиации закончил доклад, меж товарищами командующими особыми округами начался было «сыр‑бор»:

Как мол, воевать без поддержки авиации?

Но Сталин вмиг прекратил начавшуюся было дискуссию на эту тему:

‑ Какой бы численности не была авиация – хоть сто тысяч самолётов, постоянно она над частями Сухопутных войск и кораблями Военно‑морского флота висеть не может. Поэтому командующие должны быть готовыми к господству в воздухе авиации противника и в первую очередь рассчитывать на самих себя: маскировка, укрытия, передвижения в тёмное время суток и конечно же в первую голову ‑ рациональное использование средств ПВО.

‑ Война в Финляндии воочию показала, что воздействие авиации на войска противника – как правило хорошо замаскированные и находящиеся в укрытиях ‑ малопродуктивно. Несмотря на неоднократные налёты наших бомбардировщиков на «Линию Маннергейма», попаданий авиабомбами в оборонительные сооружения не отмечалось вовсе.

‑ Напротив, к примеру ‑ железнодорожный состав, железнодорожная станция или мост через реку – цель крупная, хорошо видная и легкоуязвимая для атак с воздуха. Так же, как и автомобильная или гужевая колонна…

Конечно, не всё так однозначно:

‑ … Воздействие же непосредственно на войска противника, должно ограничиться авианалётами на позиции его полевой артиллерии – как при оборонительной операции, так и во время наступательной. Ибо ведущие интенсивный огонь орудия – хорошо заметны даже в темное время суток и при непогоде и, являются легкоуязвимой целью. Ну и конечно же за нашей авиацией – авиаразведка, противодействие авиаразведке противника и корректировка огня собственной артиллерии. Чем должны заниматься специальные подразделения ВВС.

Численность боевой авиации отныне будет определяться не словами потомков – «хотелками» высшего военно‑политического руководства, а состоянием словами Берии – «базиса». Если промышленники обещают в следующем 1941‑м году удовлетворить лишь 25 процентов потребности ВВС в авиабензинах всех видов, то стало быть число машин в авиапарке из имеющихся на «реальные» 1 января 1941 года 26 392 самолёта (14 954 боевых и 11 438 учебных и транспортных) должно быть сокращенно до пяти тысяч.

После «чистки и оптимизации» авиаполков, после доведения их боеготовности до должного уровня, практически все ВВС ВС СССР будут сведены в две‑три «авиаполевые армии» и одну «особую». В каждой «на глазок» ‑ около тысячи самолётов всех типов, при от пятидесяти до ста тысяч бойцов и командиров ‑ считая и отдельные бригады ВДВ. Приданные фронтам «авиаполевые армии» будут словами потомков – «кошмарить» прифронтовую логистику противника…

«Воздушная армия особого назначения» (ВАОН) – тыловую.

После Главкома ВВС были ещё выступления – в частности главнокомандующего Сухопутными войсками и командующих «особыми» округами и, в каждом говорилось:

К готовящейся в течении едва ль не в течении двух десятилетий войне «малой кровью, могучим ударом» ‑ мы не готовы, от слова «категорически».

***

Наконец взял слово Иосиф Виссарионович Сталин, который впервые озвучил общую стратегию в будущем военном столкновении с гитлеровской Германией:

‑ Надо решительно выбросить из головы и лексикона прежние «шапкозакидательские» настроения ‑ типа «ни пяди земли!», «малой кровью, могучим ударом» и настойчиво, терпеливо и не покладая рук готовиться к долгой, тяжёлой и кровопролитной войне.

Впрочем, уже с мая этого года тон советской пропаганды (в первую очередь военной) поменялся буквально «с головы на ноги». Вместо прежнего легкомысленно‑бодрого тона, в ходу теперь была деловая озабоченность. Сняты с проката фильмы типа «Если завтра война», денно и ночью на киностудиях страны снимаются исторические ленты про оборону Смоленска от польских интервентов в 1609‑1611‑м году, оборону Севастополя во время Крымской войны и прочие – вполне определённой направленности.

При Генштабе была создана студия «Военучфильм», на которой приступили к съёму короткометражек на всевозможные темы из боевых уставов: «Ведение поиска и разведки», «Борьба с танками», «Противовоздушная оборона стрелкового (мотострелкового) полка», «Инженерное оборудование оборонительной позиции стрелкового (мотострелкового) подразделения», «Стрелковая (мотострелковая) рота в обороне населённого пункта», «Создание и порядок действия штурмовых групп»…

И так далее.

Сравнив потенциальные возможности экономик СССР и Германии с вновь присоединёнными территориями, критически оценив состояние и боевую готовность Вооружённых Сил СССР, на Совещании постановили, что на первом этапе с нашей стороны война будет вестись в соответствии с «доктриной измора»:

Словами генерала армии Тюленева, который оказался стойким сторонником обороны:

‑ Только ослабив мощь германской армии в оборонительных боях, мы сможет перейти в решительное наступление и разбить её окончательно.

В соответствии с этим, основная группировка Сухопутных войск будет находиться в местах прежней дислокации, за линией укреплённых районов на старой границе.

Ибо как сказал Верховный главнокомандующий:

‑ Товарищи военные почему‑то забываю, что армия – это не только бойцы, командиры, оружие с боеприпасами и боевая техника с ГСМ. Но и казармы, учебные классы, полигоны, аэродромы, склады… И самое главное – коммуникации, по которым снабжаются войска действующей армии.

‑ Всего этого на новой границе практически нет. А если и есть, то всё это находится в местах ‑ не совсем подходящих для целей отражения угрозы нападения с запада. Точнее – практически на линии новой государственной границы СССР, в месте её соприкосновения с территорией Польши ‑ находящейся под контролем Германии. Ведь поляки строили свою военную инфраструктуру для войны с нами – наступающими с востока. Поэтому выдвинув войска на запад, мы сразу же получим резкое снижение и без того невысокой боеготовности частей и соединений нашей армии.

Действительно по плану «Прикрытия» составленному Генштабом Красной Армии накануне «реальной» Великой отечественной войны, войска в некоторых случаях (Брестская крепость) должны были выходить из мест расположения и двигаться для занятия оборонительных позиций…

На восток!

Был выслушан развёрнутый доклад Заместителя Начальника Генерального штаба ВС СССР генерал‑полковника Бонч‑Бруевич Михаила Дмитриевича, об нынешнем состоянии укреплённых районов на старой границе.

Он также начал не с достижений, про которые сегодня вообще никто не вспоминал ‑ а с имеющихся изъянов:

‑ У имеющихся укреплений три основных недостатка.

а) Они имеют недостаточную глубину.

б) Они не обеспеченны в должной степени гарнизонами и полевым усилением.

в) Они до сих пор не достроены.

Для преодоления первого недостатка – глубины, он предлагал использовать…

Польские укреплённые районы!

Его словами:

«…Общая протяженность фронта каждого УРа достигает не менее 80‑110 километров. Количество забетонированных сооружений – 193. ДОСы как правило одноэтажные, с бронеколпаками от 1 до 5 штук на сооружение.

Толщина стен и покрытий от полутора до двух метров. Железобетон имеет значительное армирование, толщина прутьев железа доходит до 20 миллиметров. Щебень из местного гранита и базальта прочностью не ниже 2000 килограмм на квадратный сантиметр.

Все напольные стены сооружений закрыты мощной присыпкой из камня и земли. Земляная обсыпка вымощена крупным камнем, что вызывало рикошет снарядов. Сооружения многоамбразурные, большая часть капониров с парным амбразурами на каждое направление. Обстрел дополняется из бронеколпаков, имеющих прорези для кругового наблюдения и обстрела.

Во всех сооружениях вход защищен ружейно‑пулеметными амбразурами. Почти каждое сооружение запроектировано индивидуально сходных типовых построек было мало.

Каждое законченное сооружение обеспечено колючей оцинкованной проволокой в три ряда на металлических кольях и металлическими рогатками. Промежутки между сооружениями, как правило, закрыты колючей проволокой в три ряда на металлических кольях (на всем протяжении восточного участка УР).

Внутреннее оборудование сооружений продумано и выполнено хорошо. Каждое законченное сооружение имеет дизельную установку водоснабжения, фильтры, электрооборудование и все бытовой устройство. Большинство сооружений связано подземным бронированным кабелем. Сооружения замаскированы на поверхности бетона цветной краской – камуфляж по холсту – над амбразурами сетки, по виду из морской травы…»¹⁰⁸.

Рисунок 32. Противостоящие Минскому и Слуцкому УРам польские укрепрайоны («Линия Пилсудского») «Лида», «Барановичи» и «Полесье». При одном только взгляде на карту на ум напрашивается строительство системы укреплений на высотах «323», «282» и «226» северней Барановичей – важнейшего жд транспортного узла… Но в «Реальной истории» почему‑то предпочли строить «Линию Молотова» впритык к новой госгранице.

Кроме того его словами, поляки создали целую сеть дамб и плотин на реках Щара, Нижня Щаря и Северч ‑ благодаря которой в случае наступления Красной Армии, можно было бы подтопить местность перед укреплёнными районами, сделав её труднопроходимой для войск и техники.

В проекте даже было строительство крупной дамбы с водохранилищем ГЭС на Немане, взорвав которую можно было не только затопить местность ‑ но и обрушить на наступающих волну воды в два‑три метра высотой.

Польские укрепрайоны достались Красной Армии практически в целом виде, ибо польское командование в августе 1939‑го года перебросило гарнизоны на запад. Лишь на участке Сарны, немногочисленные группы польских военнослужащих вели бои и продержались целых четыре дня.

После присоединения западных земель, польские укрепрайоны обследовала комиссия Наркомата обороны, сделав такие выводы:

«Все сооружения на старой германской позиции построенные для ведения огня на восток и расположенные на восточных скатах возвышенностей, использовать для организации системы огня на запад не предоставляется возможным, а поэтому вся укрепленная полоса подлежит немедленному сносу . Имеющиеся плотины на р. Щара разобрать и использовать в других местах. Противотанковые и противопехотные препятствия в настоящее время разбираются и все материалы сосредотачиваются на склады, расположенные в районе Барановичи».

Сталина заинтересовало:

«А почему эти сооружения подлежат «немедленному сносу»? Куда это члены комиссии так торопятся? Ну постояли бы эти ДОСы с «неправильными» амбразурами ещё год‑два… Кому они мешают?».

Поняв, что здесь дело не чисто, он глядя на присутствующего здесь Начальника контрразведки ВС СССР завязал «узелок на память»:

«Надо будет озадачить товарища Абакумова на этот счёт. Пусть выяснит куда это товарищи из комиссии Наркомата обороны так торопятся и на кого они вообще «работают»… Уж не на Гитлера, ли?!».

К счастью как это всегда у нас водится ‑ между «выводами», решениями и выполнениями этих решений, существует определённая временная дистанция. И польские укреплённые районы пока находятся в целостности и сохранности…

Относительно, конечно, «целостности и сохранности».

Старый, опытный, битый‑перебитый германскими генералами ещё во времена Первой мировой войны военоначальник, решительно не согласился с этими «выводами» ‑ назвав их «вредительскими». Взамен он предложил более рационально и по‑хозяйски отнестись к доставшемуся добру:

‑ Всё это доставшиеся от Польши «наследство», товарищи, нам надо сохранить и преумножить. Опираясь на Новогрудскую возвышенность, на основе уже имеющихся польских укреплений и ирригационных сооружений, я предлагаю создать «Барановический УР» ‑ стоящий перед Минским и Слуцким укреплёнными районами и, благодаря польским ДОСам ‑ имеющий возможность круговой обороны в случае обхода противником.

Барановичи – это не просто город, а ещё и крупный железнодорожный узел. Заполучивший неведомым путём «Послезнание» Вождь словами потомков – просто «фанател» на тему железнодорожной логистики, поэтому всецело поддержал такую идею и она тут же была оформлена соответствующим решением.

Это было первое(!) решение Ставки Верховного Главнокомандующего ВС СССР, за которым последовали другие. Например, приписать к гарнизонам УРов и частям их полевого прикрытия всех военнообязанных из районов находящихся восточнее. Таким образом «Линия Сталина» получит очень(!) мотивированных бойцов и командиров, которых к тому же можно будет почаще вызывать на сборы.

Ну и решено было обратиться в Совнарком с просьбой выделить за счёт замороженных объектов Третьей пятилетки, необходимые средства и ресурсы для достройки линии укреплённых районов вдоль старой государственной границы и строительства новых – вроде Барановического УРа. Уже подчитано, что отказ от лишь строительства восьми заводов по производству синтетического жидкого топлива из каменных и бурых углей (во Владивостоке, Черемхове, Московской и Ивановской областях, на Колыме, в Бурятии, а также в Гдове и Сызрани) даст необходимые средства и ресурсы для достройки и модернизации линии «старых» укрепрайонов.

Председатель Совнаркома СССР был здесь и он твёрдо пообещал всецело удовлетворить эту просьбу Ставки.

***

Далее на Совещании речь зашла об прогнозирования направления главного удара войск противника в будущей советско‑германской войне. То есть: что Гитлер и «компания» его генералов сделают приоритетом: север – Прибалтика и Ленинград, центр – Минск, Смоленск и Москва, или юг – Киев, Криворожье и Донбасс.

Обладающий «Послезнанием» Сталин скромно помалкивал, а Первый заместитель Начальника Генштаба генерал‑полковник Михаил Бонч‑Бруевич, сделал такое предположение:

‑ Если Гитлером и его генералами планируется быстротекущая компания против СССР, то действовать они должны «по‑наполеоновски». То есть главный удар должен быть нанесён в центре, быть направленным против Западного военного округа и конечной целью его должна стать Москва. Тем более что в сравнении с 1812‑м годом, Москва это не просто «сердце России» ‑ но и столица государства, крупнейший промышленный центр и важнейший железнодорожный узел.

Из этого предположения докладчиком был сделан вполне логичный вывод:

‑ Следовательно, нам следует всемерно укрепить именно Западный военный округ, направив в него как можно больше войск за счёт Киевского округа и Ленинградского. Снять большую часть войск с Дальневосточного фронта, так как возможная потеря Дальнего востока – наименьшее зло, по сравнению с потерей столицы государства.

Внимательно выслушав старейшего генштабиста страны, Сталин с сомненьем в голосе ответил:

‑ Зачем же так прямолинейно, товарищ генерал‑полковник? Ведь вполне можно допустить, что сколько бы мы войск не перебрасывали в распоряжение товарища Тюленева – они будут разбиты и, причём – разбиты в достаточно короткий срок…

Игноря красного как рак от возмущения Командующего ЗОВО, он закончил мысль:

‑ …И тогда ничто не помешает германской армии пойти дальше на восток и захватить столицу.

Бонч‑Бруевич, довольно‑таки резко возразил:

‑ А Вы что предлагаете, товарищ Верховный главнокомандующий? Действовать «по‑кутузовски»? То есть отступать с боями и сдать Москву?