Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 76 страниц)

«Там была такая же история: предвоенная мирная словами потомков – «расслабуха», «внезапный и вероломный» удар, бегающие в нижнем белье по взлётно‑посадочным полосам «сталинские соколы» и их визжащие бабы с ревущими детьми… И через несколько часов – немецкие танки на аэродромах и тыловики подчитывающие трофеи в виде бензина, авиабомб и прочего добра. Удержаться бы за Псков и Нарву, об большем и мечтать вредно…».

Но тут взгляд его скользнул в сторону моря и он вдруг воскликнул:

‑ Моонзундский архипелаг… Вот где она ‑ смерть Кощеева!

Действительно, даже если и удастся застать советскую авиацию «врасплох» на островах, то вот танкам туда добраться в считанные часы…

Проблематично!

Ирбенский пролив, это конечно далеко не Ла‑Манш, но тоже – довольно труднопреодолимый «противотанковый ров». И опять же, хотя Краснознамённому балтийскому флоту и бесконечно далеко до «Гранд Флит» ‑ контролировать Рижский залив и топить штурмовые резиновые лодки с десантом, он вполне способен.

Сталин хохотнул мысленно:

«Особенно если выбрав место поглубже, утопить в Рижском заливе адмирала Трибуца».

В «Реальной истории» сражение за Моонзундские острова продолжалось до 22 октября 1941‑го года. Уже пал Смоленск, Киев, Таллинн и был взят в Блокаду Ленинград. В соответствии с планом «Тайфун», враг готовился рвануть на «дальние подступы» к столице СССР – городу Москве…

А Моонзунд ещё сражался!

Хотя войск то там было…

С «гулькин нос», если не сказать больше: стрелковая бригада, отдельные отряды моряков, десятка два устаревших бипланов, да батареи морской артиллерии калибром до 180‑мм.

Сталин взяв линейку изменил расстояние от острова Эзель до Данцига и произведя несложные расчёты, ахнул:

‑ Всего пятьсот километров?! Да даже наш фанерно‑перкалевый У‑2 долетит!

Рисунок 9. Авиабаза на о. Эзель – пистолет приставленный к виску «Барбароссы».

Конечно «ночной кошмар Вермахта» ‑ знаменитый «Русс‑фанер», берёт не много бомб: в лучшем случае – килограммов триста…

Но их много!

А кроме У‑2, ещё имеются Р‑5 и прочие устаревшие самолёты, которые только по ночам и посылать в бой. Естественно, предварительно хорошенько обучив ночным полётам лётчиков. В том числе и очень(!) большие самолёты, чей «залп» равен залпу целой бригады артиллерии «большой мощности».

Тем же способом измерив расстояние до Кёнисберга – 440 километров, он задумчиво:

‑ А туда долетит и наш «Небесный тихоход» ‑ ТБ‑3 и, причём с максимальной бомбовой нагрузкой – пять(!) тонн. Если с новыми моторами, конечно.

Таких машин в его распоряжении значительно меньше, чем «кукурузников» – всего около пятисот. Но сброшенные на «Цитадель прусского милитаризма» за одну ночь 2500 тонн (две с половиной килотонны в ядерном эквиваленте) бомб ‑ произведут на сидящего неподалёку в своём «Волчьем логове» Фюрера всей германской нации, просто потрясающее впечатление.

Поискав в «Послезнании», Сталин так и не нашёл хотя бы приблизительных координат Полевой ставки Гитлера «Werwolf»⁵², и с досады чуть не плюнув, вновь взялся за линейку…

А с нормальной бомбовой нагрузкой – две‑три тонны, этот четырёхмоторный гигант без проблем долетит и до Варшавы – около 700 километров по прямой, до Люблина – около 800 километров, до Кракова – 930 километров…

И даже до Берлина с Моонзундских островов – всего 870 вёрст.

Хотя, конечно налёты на столицу Рейха в сорок первом году – это чистейшей воды пропаганда!

Поэтому он вполне обоснованно решил:

«Как не заманчиво, тем не менее оставим эту забаву англичанам. А сами не будет отвлекаться от главного – от ударов по железнодорожной логистике».

Так ведь у нас найдутся самолёты и поновее, чем У‑2, Р‑5 и ТБ‑3!

И причём – могущие действовать и днём, что на порядок увеличит точность бомбометания и стало быть его эффективность. Однако, пока отложив «материальную часть в сторону», Вождь взялся за могущие возникнуть при реализации такого решения проблемы.

***

Естественно главное слабое место авиабазы (точнее – целой системы авиабаз) на Моонзундских островах – это вся та же логистика. На них нужно будет поставлять огромное количество горючего, боеприпасов, запасных частей, продовольствия и прочего – необходимого для боевой работы авиации…

А ведь там нет даже ни одного приличного порта!

Не говоря уже про вышеупомянутую недостаточную развитость железнодорожной инфраструктуры Эстонии и Латвии.

Но Вождь лишь досадливо отмахнулся:

«С портами что‑нибудь придумаем, например наплавной причал и морской паром ‑ курсирующий между Ханко, где будет перевалочная база и Моонзундом. Сокращающие время погрузки‑разгрузки контейнерные перевозки, почему бы и нет? Наконец, трубопровод оттуда же по дну Финского залива проложим! В войну такой через Ладогу в Ленинград прокладывали, почему в данном случае не сможем…?».

Измерив линейкой расстояние, он:

«…Всего‑то каких‑то 120‑130 километров! Этой же зимой и проложим».

Правда для реализации такой логистики, край как необходим новый мирный договор с Финляндией, иначе с этой затеи ничего не выгорит.

Поэтому он скрипя сердцем, давил собственную «жабу» ‑ в свою очередь его душившую…

Победила железная воля Сталина:

«Пожалуй увеличу я словами потомками ‑ «финикам» раза в два «золотой кредит» и уменьшу процент с него… Оно того стоит!».

Насчёт же железных дорог в Прибалтике, он словами потомков – «вообще не парился»:

«Это не западные Украина и Белоруссия ‑ с их по‑русски необъятными просторами… Далеко не они, по территории! Литву оставим как есть – в виде «предполья», а в Латвию и Эстонию вложим часть средств, что «в реале» Тимашенко «со товарищи» выбросил на ветер. И из Ленинграда через Нарву и до самого побережья Рижского залива ‑ можно будет направлять самые тяжёлые железнодорожные составы, советского стандарта».

Измерив линейкой расстояние от материкового побережья до самого близкого из Моонзундских островов – того самого Эзеля, он:

«Двадцать пять километров всего?! Да на баркасах можно перебрасывать всё, вплоть до авиабомб!».

Конечно, Вождь шутил наедине сам с собой. Но например морские паромы по образцу ещё не существующего немецкого «Парома Зибелля» он уже распорядился разработать. Это будет дёшево и при этом – весьма сердито. На конечной железнодорожной станции грузы будут перегружаться на автомобили, те – паромами перебрасываться на острова, где уже без всякой перевалки доставлять всё необходимое на аэродромы.

Найдутся и ещё способы – наш народ дюже изобретателен в подобных случаях».

***

Естественно, при реализации такого плана полностью меняется вся военная стратегия и приоритеты в ней. В «реальной истории» сильнейшим из трёх «особых» военных округов был Киевский, а Прибалтийский – самым слабым.

Не считая Одесского, конечно.

В «текущей реальности» же, сильнейшая сухопутная группировка советских войск должна находиться в Прибалтике и должна будет хотя бы до сентября продержаться на линии Западной Двины. Однако здесь это будет сделать проще чем на Днепре… Ибо в отличии от последнего, северо‑восточный берег этой реки ‑ крут и обрывист, а юго‑западный напротив – пологий.

Кроме того в отличии от вновь присоединённых западных территорий, в Прибалтике достаточно много крупных населённых пунктов с прочными каменными застройками ‑ годящиеся для «фёстингов» (городов‑крепостей). Та же Рига, к примеру, вполне может сыграть роль «Сталинграда сорок первого года».

Вообще, если имеется достаточно войск под рукой, то Прибалтика – просто идеальное место для противодействия Блицкригу: множество рек, речушек, озёр и болот, густые леса.

Сталин очертил круг на карте:

«Сюда к лету 1941‑года, нужно дополнительно перебазировать целиком весь Ленинградский военный округ и часть Московского, с Московским же округом ПВО. Все танковые бригады и мотострелковые дивизии перевооружённые на Т‑34. Всю тяжёлую артиллерию Резерва Главного Командования (РГК) и морскую артиллерию на железнодорожных платформах… За Прибалтику надо держаться до последней капли крови!».

В такой стратегии имеется и весьма приятные «дополнительные бонусы»:

Не допускаем не только Блокады – даже эвакуации промышленности Ленинграда. А в этом городе, что не говори ‑ находится до трети советской оборонной промышленности, в том числе два танковых завода, самый крупный алюминиевый комбинат страны (Волховский) и почти вся радиопромышленность СССР.

Балтийский флот с его подводными лодками не будет заперт в «Маркизовой луже», а будет активно действовать (особенно, если утопить в той же «луже» адмирала Трибуца) на Балтике хотя бы до ледостава. Цель: блокада с моря Кёнисберга, Данцига и других портов на Балтике, недопущения транзита шведской железной руды в Германию.

Кроме того Прибалтика – очень удобный плацдарм для перехода в «контрнаступление», в том числе и высадкой морского десанта на побережье Польши, а то и Восточной Германии.

Рассматривая карту, он приподнял брови:

«А почему бы и нет? Если в сорок первом удержим Моонзундские острова (а удержать их вполне возможно), то к лету сорок второго ‑ морских паромов у нас будет предостаточно… А почему бы и нет?!».

И в тоже время, группа армий «Север» ‑ слабейшая из трёх групп армий Вермахта на Востоке!

И будет она такой «слабейшей» хотя бы в первое время, пока в ОКВ не осознают, что словами потомков – «расклад» полностью изменился.

Само собой немцы тоже не будут молча смотреть, как советская авиация с Эзеля днём и ночью разносит их тыловую логистику в Польше «в пух и перья» и, того и гляди примется за транспортные узлы собственно Рейха. Да и их Фюрер в своём «Волчьем логове» обязательно заистерит и обязательно же потребует от Геринга принять срочные меры…

Пораскинув мозгами, он даже обрадовался:

«Так это ж очень хорошо!».

Вместо того, чтобы поддерживать штурмующий «Линию Сталина» Вермахт и разрушать тыловую инфраструктуру Советских войск, Люфтваффе сцепится «в клинче» с нашими Военно‑Воздушными Силами над Польшей, Восточной Пруссией и над Балтийским морем. Возможно, это и снизит ущерб наносимый дневной бомбардировочной авиацией железнодорожной логистике, но вот по ночам…

Ночью король воздуха – наш «У‑двас»!

А ведь на смену ему можно принять и что‑нибудь более «продвинутое». Например, учебный бомбардировщик Яковлева УТ‑3 ‑ имеющий вполне приличную дальность в 1050 километров.

Опять же дополнительным «бонусом» будет то, что немцы оттянут в тыл свои зенитные орудия ‑ в том числе и небезызвестные 88‑мм «ахт‑ком‑ахт». И советским танкистам (и не только им) на Т‑34, станет несколько легче во время контратак проламывать оборону немецкой пехоты.

Однако, это как говорится – лишь «цветочки»!

Гитлеру и «Объединённому Командованию Вермахта», придётся коренным образом пересматривать свою стратегию. Если в «Реальной истории» они не могли проигнорировать потенциальную угрозу от засевшей в районе Припятских болот советской 5‑й армии Потапова – что заставило повернуть на Юг 2‑ю танковую группу Гудериана… То «Проблема Моонзунда» в «Текущей реальности» ‑ вообще поставит жирный крест на всём плане «Барбаросса».

Поставив себя на место Гитлера, хотя это далось ему с трудом, Сталин видел одно решение «Проблемы Моонзунда»:

После прорыва линии укрепрайонов на старой советско‑польской границе, встать в жёсткую оборону и перебросив войска в Прибалтику – «выдавить» оттуда Советы.

Однако в условиях, когда железные дороги проходят модернизацию такой процесс может растянуться на долгие месяцы. За это время советские войска не только укрепятся на линии Днепра, но и сами могут нанести ряд серьёзных контрударов…

Из района тех же Припятских болот.

Сталин мечтательно:

«Только бы не спугнуть Гитлера и всяких там «Гальдеров» из ОКВ, заставить их ни шага не отступить от «реального» плана «Барбаросса». Поэтому к ведению такой «битвы за небеса» готовиться надо осторожно, перебросив авиацию на Моонзунд в самый последний момент… Желательно уже после начала вторжения. Но до этого там всё должно быть готово – взлётно‑посадочные полосы с крытыми ангарами, штабы, казармы и госпитали, склады под завязку забитые боеприпасами ГСМ и запчастями… И словами потомков – «всё, всё, всё!».

А до войны советская стратегическая авиация должна быть подальше от Моозунда. Например в Крыму, где она будет словами потомков – «тренироваться на кошечках»…

На Румынии, то есть – пудря мозги германскому «Абверу».

Кроме того, на случай если советских «стратегов» всё же вынудят улететь с островов, нужны авиабазы за Днепром – в районе Полтавы, Кубани и в Крыму. Тогда их первоочередной целью станут железнодорожные узлы в оккупированной Германией западной части Советского Союза и конечно же – нефтепромыслы румынского Плоешти.

Впрочем, в тех местах уже имеется достаточно развитая аэродромная инфраструктура. Как и в районе Смоленска, Ленинграда и Москвы. Её надо лишь немного словами потомков – «апгрейдить».

***

Однако, имеется ещё одна крупная проблема ‑ нелояльное отношение местного населения к Советской Власти, что способно сильно осложнить жизнь нашим бойцам и командирам в Прибалтике. Но эта проблема вполне успешно решается с помощью местного коммунистического актива и войск НКГБ.

Сталин думал‑размышлял, вертя в руках карандаш:

«Впрочем… Можно попытаться не доводить дело до такой ситуации. Например, до(!) войны не присоединять прибалтийские республики к СССР. Ведь и без того в них находится словами потомков – «ограниченный контингент» Красной Армии, официально приглашённый законными правительствами именно для защиты(!) от Германии. Увеличить этот «контингент» можно и без вхождения Литвы, Латвии и Эстонии в состав СССР – это чисто формальный вопрос, который решается словами потомков – «на счёт «раз»». А командовать этим «неограниченным контингентом», надо назначить «своего» для прибалтов…

Например, Макса Андреевича Рейтера – по национальности латыша.

Ныне комдив Макс Рейтер – всего лишь помощник командующего Северо‑Кавказского Военного округа по военно‑учебным заведениям. Но будучи на момент Октября полковником(!) Русской армии, послужной список имеет огромный. Как командира полков и бригад РККА во время Гражданской, так и работы после неё в ВСНХ ‑ Высшем Совете народного хозяйства СССР.

Во время «реальной» Великой отечественной войны он тоже себя прекрасно зарекомендовал, командуя армиями и фронтами и дослужившись до звания генерал‑полковника.

С прибалтийскими республиками можно (даже нужно!) поступить по «финскому варианту»: формальная независимость при прокремлевской внешней политике и ориентированной на СССР экономике. Тем более там имеется много чего полезного, для нас. Например: рижское предприятие ВЭФ до Второй мировой войны ‑ экспортировало до восьми тысяч радиоприёмников в год, производило радиостанции для морских судов и самолётов, стационарные радиопередатчики, батарейки и аккумуляторы, пылесосы и так далее⁵³.

В Эстонии была хорошо развитая промышленность добычи сланцев и переработки их в жидкое горючее. В 1939‑м году добыча сланца выросла до 1642,1 тысячи тонн, выпуск сланцевого масла до 180,1 тысячи тонн и бензина до 22,4 тысячи тонн…

Разве всё это не пригодится?

Пригодится, конечно.

Но будут ли эти предприятия работать после советизации?

Далеко не факт!

Так зачем же ломать то, что работает?!

Условия для «финляндизации» Прибалтики налицо.

Вторая мировая война сильно ударила по экономике всех трёх республик, разрушив имеющиеся торговые связи с западными странами. Сбыт упал в разы и безработных стало столько, что во избежание социального взрыва властям Латвии пришлось идти тропой Рузвельта и Гитлера – вводить трудовую повинность для граждан, не имеющих возможности трудоустроиться своими силами. «Закон о предоставлении работы и распределении рабочей силы», который отнял право на свободу труда. По этому закону был создан специальный орган ‑ «Latvijas Darba Centrālā», регистрирующий безработных и принудительно направляющих их на тяжелые и низкооплачиваемые работы с чисто символической оплатой.

Сталин потирая руки:

«Вот вам и готовые трудовые резервы для модернизации транспортных путей и строительства укрепрайонов в Прибалтике!».

Ну и системы авиабаз на Моонзундских островах.

Итак, стратегическое решение товарищем Сталиным было принято, осталось вместе с ним рассмотреть «инструмент» для его выполнения:

Военно‑воздушные силы (ВВС) СССР.

Глава 8. Стратегия v 2.0: «Доктрина Дуэ» ‑ ретроспектива.

Генерал‑лейтенант, Попов М. М., командующий 1 Краснознаменной армией Дальневосточного фронта (из материалов Совещания высшего руководящего состава КА 23‑31 декабря 1940 г.)⁵⁴:

«Мы должны учитывать, что при вооруженном столкновении вооруженных государств, располагающих хотя бы относительно равными военно‑воздушными силами, относительно равным военным потенциалом, рассчитывать на легкое завоевание стратегического господства в воздухе не приходится. Ясно, что стратегическое господство может быть добыто только в результате длительной и упорной борьбы, которая выразится в виде мощных воздушных налетов на экономические и политические центры противника, на воздействии по сухопутным и морским коммуникациям, наконец, путем создания внешней политической изоляции…

…Два замечания относительно борьбы с коммуникациями. Изучение литературы, относящейся к периоду мировой войны, и опыта современной войны, заставляют напомнить, что какой‑нибудь эффект воздействие на железные дороги, коммуникации, автодороги даст только в том случае, если оно будет вестись постоянно, систематически, мощно. Мы прекрасно помним, что факультатив в графике железной дороги обеспечивает железной дороге относительно почти бесперебойную работу, если дорога выведена из строя примерно на 8 часов в сутки. Это обеспечивает планомерную работу железной дороги. Следовательно, если мы небольшими, не мощными ударами произведем эти налеты на железнодорожные коммуникации, то, по существу, особого ущерба не принесем. Очевидно, систематические повторные воздействия на избранные нами объекты железнодорожной коммуникации – вот что может гарантировать некоторую изоляцию избранного для наступления района или парализование его тыла.

В период со 2 по 7 сентября, располагая почти 1000 бомбардировщиков, немцы при наступлении на Польшу поразили несколькими ударами около 25 железнодорожных станций. В печати была приложена схема станций, подвергшихся нападению ВВС. Железнодорожные бригады, ремонтно‑восстанови‑тельные поезда не могли восстановить разрушения железных дорог. Железные дороги были совершенно парализованы. В последующее время, с 15 по 18 сентября, такому же налету подверглись 25 станций в полосе между Бугом и бывшей нашей границей с Польшей, очевидно, с целью помешать переброскам польских войск на Запад.

Вывод: борьба на коммуникациях противника должна нести чрезвычайно продуманный характер и должна вестись целеустремленно путем систематических последовательных и периодических ударов, может быть, по ограниченному числу узких мест железнодорожной сети противостоящей стороны».

По вышеизложенным соображениям Иосиф Виссарионович Сталин ‑ Вождь Страны Советов и без пяти минут Верховный Главнокомандующий Вооружёнными Силами СССР, выбрал стратегическую авиацию ‑ как главную и решающую силу в отражении агрессии гитлеровской Германии и последующего её разгрома.

Опять же надо сразу договориться об терминах:

«Стратегические авиация» это та, которая воздействует на промышленность, логистику или моральный дух населения противника. При этом не важен сам тип самолётов этой авиации: если в этих целях совершает авианалёты У‑2, значит он – стратегический бомбардировщик…

И точка!

Идея в принципе не нова – «Доктрина Дуэ»: в том или ином виде широко применяющаяся ‑ как нашим главным противником, так и нашими основными союзниками. И часто в похабных тонах ругаемая послевоенными советско‑российскими историками и просто ‑ ультра‑патриотически настроенными отечественными «знатоками» авиации…

При этом если говорить прямо и без лукавства, их главный аргумент такой:

«Пока фашисты бомбили советские города и убивали советских женщин и детей, наши союзники бомбили фашистские города и убивали фашистских женщин и детей! Ух и ах, какие сволочи!!!».

Конечно ими приводятся и другие аргументы – почему бомбить города противника, это очень плохо…

Но они ещё менее маловразумительны.

Однако если глянуть правде в глаза, то надо признаться:

Наша авиация тоже пыталась бомбить города Финляндии и Германии, то есть – пыталась убивать женщин и детей противника.

И иногда это у неё получалось.

Ибо только полный дебил может утверждать, что сброшенная ночью бомба – как это было например при «бомбардировках» Берлина в 1941‑м, или Хельсинки в 1944‑м ‑ способна прицельно попасть хоть куда‑то, хоть в какой‑нибудь «военный объект». А вот по «закону случайных чисел» угодить в жилой дом…

Это запросто!

Кроме того наша авиация регулярно бомбила свои собственные города, оккупированные Вермахтом. Например, в декабре 1941‑го года, она практически дотла сожгла Ржев.

Это – война!

И она очень жестока в первую очередь к населению тех стран, на территории которых она ведётся⁵⁵.

Другое дело, что советская «Авиация дальнего действия» была до того немощна, что даже Финляндию «выбомбить» из войны не смогла, отчего и закатилась «звезда» её командующего – маршала Голованова.

Почему?

Это была стратегическая авиация так сказать «британского типа» ‑ действующая в основном по ночам. Результаты налётов на Хельсинки и другие финские города показали, что действия советских ночных бомбардировщиков оказались малоэффективными из‑за недостаточного числа участвующих на авианалётах самолётов, их небольшой бомбовой нагрузке и калибра бомб… А так же из‑за наших извечных бед: плохой организации авианалётов, отсталой авиационной навигации и нехватки разведданных. Бомбы чаще всего сбрасывались по площадям без всякой точности, чаще всего в пригородах финской столицы и нанести серьёзные разрушения с многочисленными жертвами среди мирного населения – заведомо не могли.

Словами потомков – «наглы» брали массовостью ночных налётов четырёхмоторных «Ланкастеров», «Стерлингов» и «Галлифаксов» ‑ бравших до шести тонн бомб каждый. У СССР не было достаточно ресурсов, чтоб создавать тысячные летающие орды четырёхмоторных бомбардировщиков с серьёзной бомбовой нагрузкой, какими обладали Королевские ВВС. Как и нет таких средств навигации, командных кадров и организации ВВС, чтоб подобно Люфтваффе делать ставку на мастерство отдельных экипажей и групп…

«Москитная авиация» в виде полчищ У‑2 (даже если их заменить двухмоторными УТ‑3), это тоже – всего лишь «раздражающий фактор».

ТБ‑3 – очень хорошие ночные бомбардировщики, с солидной бомбовой нагрузкой ‑ сравнимой с нагрузкой британских «стратегов». Но их мало, их выпуск уже давно прекращён и при неизбежных потерях, они словами потомков – «сточатся в ноль» за месяц‑другой.

Значит, что?

Остаётся третий путь – дневная стратегическая авиация типа американской: дневные налёты групп бомбардировщиков в сто пятьдесят – триста машин, нам вполне по плечу.

И здесь Сталин вновь надолго «завис»…

Даже имея под рукой такое – воистину чудо света, как «Интернет», большинство потомков (из числа соотечественников) утверждает, что по мере роста бомбёжек III Рейха стратегической авиацией союзников ‑ производство оружия и боевой техники росло и увеличивалось год от года, месяц от месяца, пока на его территорию не въехали советские танки… Типа, падающие на города и заводы британские и американские «блокбастеры» ‑ шли только на пользу германской военной промышленности.

Исходя из этого, напрашивается на язык смелое предположение:

Если бы не «Летающие крепости», «Ланкастеры» и прочие «Либерейторы» ‑ германский ВПК ждал бы застой, стагнация и конце концов ‑ всеобщий коллапс. III Рейх бы рухнул и без штурма Берлина ‑ развалившись на отдельные «земли», как в начале 90‑х ‑ Советский Союз.

Сталин чуть не рассмеялся вслух, но потом посерьёзнел:

«Не так дело было, совсем не так!».

***

То, что Германия таки ввязалась в затяжную тотальную войну, немецкое руководство по‑настоящему осознало только после Сталинграда. Только после этого германскую промышленность перевели на военные рельсы, к станкам стали ставить домохозяек, к зенитным орудиям ‑ подростков и военнопленных, а предприятия переводить на круглосуточную работу…

Вот вам и рост производства!

С другой стороны, с начала войны и примерно по это же время ‑ союзники метались в выборе тактики и целей стратегической авиации. Сперва, германские города тупо засыпали по ночам листовками с целью усовестить «сверхчеловеков».

Оказалось (кто бы мог подумать?!), что это совершенно не эффективно…

Затем, после Лондона, Бирмингема и особенно Ковентри ‑ англичане принялись методично засыпать германские города бомбами. В принципе при ночных бомбардировках в отсутствии радиолокационных прицелов, им ничего большего не оставалось делать.

И опять никакого видимого эффекта – «ариец» только всё больше и больше зверел.

Подключившиеся к «процессу» американцы, пытались точечными дневными ударами по ключевым предприятиям (например, по заводам подшипников) парализовать промышленность Рейха.

Хотя звучит вполне логично: какое же военное производство без подшипников?

Но в действительности что‑то опять не выгорело. В основном из‑за того, что «точечные удары» по разным субъективно‑объективным причинам ‑ даже днём не получались и, сбрасываемые из поднебесья бомбы сыпались в радиусе до сорока километров от цели.

Не принесли толку, а лишь потери и, бомбардировки баз подводных лодок: немцы хорошо прикрыли их зенитной артиллерией, а сами субмарины адмирала Денница ‑ отстаивались и ремонтировались перед рейдами «волчих стай» в прочных бетонных эллингах.

В начале 1944‑го, англо‑саксы перешли к тотальным бомбардировкам германкой авиационной промышленности. Но хотя некоторые предприятия были разрушены до фундаментов, немцы с их высокой организацией умудрялись не снижать производство ‑ рассосредоточив заводы по сельской местности, или вообще спрятав их под землю.

Затем, усилия стратегической авиации союзников были перенесены на заводы по производству аммиака, синтетического горючего и каучука – которые под землю не спрячешь при всём желании… На места нефтедобычи, нефтепереработки, нефтяные базы… В результате «Люфтваффе», «Вермахт» и «Кригсмарине» оказались «на подсосе», что негативным образом сказалось в частности на подготовке танкистов и лётчиков.

Однако самым результативным всё же, оказалось воздействие стратегических бомбардировок на транспортную систему Рейха и оккупированных им стран.

Дойдя в своём «Послезнании» до этого места, Сталин затаил дыхание…

Перед тем как началась высадка в Нормандии, были произведены широкомасштабные налеты на транспортную сеть Франции, на товарно‑сортировочные железнодорожные станции оккупированной части Франции ‑ в которых кроме «стратегов» участвовали «Спитфайеры», «Тандерболты» и новомодные «Тайфуны». В результате не считая автомобилей и повозок, было уничтожено свыше полтысячи локомотивов и Бог весть сколько железнодорожных вагонов. Таким образом к моменту начала операции «Оверлорд», перевозки для частей Вермахта сократились на девяносто процентов.

Сталин просто млел от мысли, что он сам дошёл до такой мысли:

««На девяносто процентов»?! Конечно, почему бы морской десант не высадить после этого?!».

Сгоряча, он было стал искать на южном побережье Балтики удобное место…

Но быстро остыл:

«Не время ещё об морских десантах мечтать!».

Затем в конце 1944‑го – начале 1945‑го года, то же самое было проделано с транспортной инфраструктурой самого III Рейха, что привело к полной дезинтеграции и параличу немецкой военной промышленности.

Кстати, нечто подобное Люфтваффе проделывало и на Востоке.

В конце июля 1942‑го года немецкая авиация стала беспощадно терроризировать коммуникации в тылу отступавших советских войск, стремясь отрезать Сталинград от страны. Систематическим налётам подвергались станции Фролово, Арчеда,  Качалино, Иловля и прочие.

В результате к концу июля движение по Сталинградской железной дороге было практически парализовано. На путях и в самом городе скопились около двадцати тысяч разбитых и сожженных вагонов. Перегоны, станции и тупики были буквально забиты порожняком, который уже некуда было девать. Железнодорожники были вынуждены просто сталкивать вагоны с путей на землю или сбрасывать в кюветы.

Все это отрицательно сказывалось на работе городского хозяйства и оборонных предприятий Сталинграда. Так металлургический завод «Красный Октябрь», вместо ‑ в среднем трёхсот вагонов с грузами в сутки, в лучшем случае получал по пятьдесят, а то и вовсе ни одного. Естественно несмотря на неприкосновенные запасы, выпуск продукции неуклонно падал, кроме того была в значительной степени сорвана эвакуация сталинградских предприятий и населения города…

Имелся и чисто военный акцепт: в результате разрушения железнодорожной инфраструктуры солдат и технику приходилось под теми же непрерывными авианалётами Люфтваффе, разгружать за многие десятки, а то и сотни километров от фронта.

Ну, всё вышеперечисленное ‑ это прямое влияние стратегических бомбардировок на военную экономику…

А как оценить косвенные?

К концу 44‑года в наземных частях ПВО Германии служило около 1 250 000 человек, на вооружении стояло до 15 000 зенитных орудий среднего (88‑мм) и крупного (105‑мм и 128‑мм) калибров и до 25 тысяч малокалиберных (20‑мм, 37‑мм)… Это не считая прожекторов, средств транспорта и связи и, всего прочего.

А теперь спросим у потомков (из числа так называемых «патриотов» с приставкой «турбо»), принижающих вклад союзников в общую Победу:

А если бы всё это воевало на Восточном фронте?

Большинство из тех 15 тысяч зениток (пусть будет 10 тысяч) были 88‑мм зенитными орудиями 8,8 cm FlaK 18/36/37 ‑ рассказывать про эффективность которых против советских «новейших и неуязвимых» танков, никому не надо…

Все и так знают!

Многие потрясающие воображение потомков операции советских танковых армий 1943‑1945‑го годов ‑ были бы непременно сорваны, будь на Востоке лишние 10 тысяч 88‑мм стволов.

А «лишние» 25 тысяч зенитных автоматов, сделали бы налёты советских штурмовиков Ил‑2 – самых сбиваемых самолётов Второй мировой войны, из и без того ‑ крайне рискованного мероприятия, в без всяких вариантов ‑ «дорогу в один конец».

В ликвидации последствий бомбардировок, в спасательно‑восстановительных работах принимало участие свыше миллиона человек ‑ которые могли бы также воевать в России, или участвовать в производстве оружия. А во сколько обходилось Рейху строительство убежищ и всякого рода «флактурмов»? Зенитных башен для защиты с воздуха крупных городов, то есть?