Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 76 страниц)

А дисциплина!

И словами потомков – «умный и страшный» Богдан Захарович Кобулов, вполне способен с этой проблемой успешно справиться.

Если не он, то кто же?

***

26 августа 1940‑го совершил свой первый полёт высотный стратегический разведчик ВСР‑7, перезапиленный в ОКБ  Владимира Антоновича Чижевского из рекордного БОК‑15, на котором в прошлом году лётчик Громов собирался «махнуть вокруг шарика». Трёхместная машина имела герметичную кабину вентилируемого типа с каплевидным фонарём дающим прекрасный обзор, полный набор фотоаппаратуры и 1500‑сильным дизелем М‑40Ф с турбокомпрессорами ТК‑Э88, успешно проходившим 100‑часовые наземные испытания.

Теоритически этот прообраз хорошо известного потомкам американского самолёта‑шпиона U‑2, должен был иметь максимальную дальность (при крейсерской скорости 266 км/час) 23 тысяч километров на высоте 13 500 метров…

Но практически на высоте около 4 000 метров дизель отключился и все попытки его вновь завести, не удались. К счастью опытнейший экипаж (генерал‑майор Громов, полковники Юмашев и Данилин) сумели относительно благополучно посадить машину на аэродром, сломав лишь винт и шасси.

Но, ничего!

На следующий день взмыл в воздух второй прототип ВСР‑7, оснащённый вместо недоведённого дизеля недоведённым же карбюраторным 1350‑сильным двигателем АМ‑35А. На этой «синице в руках», не менее опытный экипаж (полковники Байдуков и Беляков, майор Спирин) достигли высоты в одиннадцать тысяч пятьсот метров, сделали «на пробу» несколько снимков Первопрестольной…

Но на максимальную высоту (13 тысяч метров) и, дальность ‑ которая чисто теоретически должна была составить 12 тысяч километров, лётчики лететь не решились. После приземления оказалось, что они совершенно правы: список обнаружившихся дефектов был на две страницы убористым текстом и каждый из них грозил в любой момент катастрофой.

Мда… Высотные авиадвигатели по‑прежнему остаются острейшей головной болью советской промышленности.

Однако, не всё так мрачно!

У Микулина как‑то сразу и очень быстро получился низковысотный 1600‑сильный АМ‑38, который уже проходит испытания на…

ТБ‑3!

Другой подходящей платформы пока нет.

В отличии от «Реальной истории» ‑ это была инициатива не самого Александра Александровича уже в 1941‑м. А получившего неведомо каким образом «Послезнание» Иосифа Виссарионовича ещё весной 1940‑го года, который дал задание разработать именно низковысотный (!) двигатель для фронтового бомбардировщика Туполева (АНТ‑58, «Самолёт 103», или Ту‑2).

В той же «Реальной истории», тот первоначально должен был оснащаться двумя 1400‑сильными двигателями АМ‑37, дающими ему просто феноменальные характеристики:  потолок – 10 600 метров, дальность – 2500 километров, скорость – 635 километров в час на высоте 8 000 метров…

А зачем фронтовому бомбардировщику такая высотность?

Ему более важна бомбовая нагрузка: нормальная – не менее полутора тонн и желательно до трёх тонн в перегруз. Ещё более важна способность сбрасывать эту «нагрузку» с пикирования и особенно важна живучесть самолёта.

А скорости и высотности достаточно тех, что были у «реального» штурмовика Ил‑2, который во второй половине войны действовал именно как фронтовой бомбардировщик: с пологого пикирования ‑ начинающегося с высоты где‑то примерно четыре‑пять тысяч метров.

Вот Сталин и потребовал у «Объединённое Авиационное Конструкторское Бюро № 1» (ОАКБ‑1) – в которое вошли КБ Туполева, Ильюшина, Мясищева, Петлякова – многоцелевой ударный самолёт с бронированной снизу кабиной экипажа и мотогандолами, мощным оборонительным вооружением и весомой бомбовой нагрузкой. Ну и с дальностью не менее двух тысяч километров, чтоб допустим с Моонзундского архипелага можно было свободно действовать вплоть до Варшавы, Львова, Праги и даже до района нефтепромыслов в районе Плоешти.

Так что у Туполева готовятся к лётным испытаниям сразу две машины – высотный истребитель‑перехватчик со старыми‑добрыми высотными двигателями АМ‑34ФРНВ и фронтовой ударный самолёт с новейшими низковысотными АМ‑38. И судя по всему более простейший хотя бы из‑за отсутствия гермокабины «фронтовик», опередит в сроках своего «заоблачного собрата».

Поглаживая подбородок, Сталин задумчиво:

«Кстати, очень хорошее название – «Фронтовик». А не дать ли боевой технике, наравне с индексом имена собственные?».

И он погрузился в долгие думы о том, что и как назвать:

«Высотный стребитель‑перехватчик Туполева ВИП‑58 – «Охотник». Стратегический высотный разведчик СВР‑7 конструкции Чижевского – «Призрак», это без вариантов…».

***

В конце августа в Наркомате авиации СССР разразился грандиознейший скандал – какого уже давно не бывало. У серийного крупнокалиберного пулемёта конструкции Березина М.Е. выявились крупные дефекты. Дело дошло до того, что начали высказываться предложения о прекращении выпуска пулемета и создании взамен другого, более надёжного. Тут же как чёртики из табакерки выскочили всевозможные словами потомков – «креативы», предложившие свои «гениальные» конструкции. На одном из совещаний «в самых верхах» конструктор Таубин Я.Г., торжественно пообещал лично товарищу Сталину в очень короткий срок (за шесть месяцев) разработать новый 12,7‑мм пулемёт, взамен как он выразился «Березины».

Из «Послезнания» зная во что обошлось тому и Бабурину это «торжественное обещание» в «Реальной истории», Вождь дал образно говоря «по рукам»:

‑ Какой «пулемёт»?! Вам что, товарищ Таубин? Заняться больше нечем? Мы Вам и вашему ОКБ‑16 дали завод и какой завод… А Вы до сих возитесь с переделкой вашей ТБА‑6 под ленточное питание, не говоря уже про 45‑мм зенитный автомат ТБЗ‑45. Стыдно, товарищ Главный конструктор!

Надо отдать тому должное, уже через неделю установленная на купленном в Германии двухмоторном тяжёлом истребителе «Месершмидт‑110» 23‑мм авиапушка Таубина‑Бабурина ‑ начала проходить заводские испытания. С 45‑мм зенитным автоматом, конечно, всё обстояло куда как более печально…

Что ещё?

На Чёрном море Комиссией капитана 2‑го ранга Никитина Б. В. испытывался головной торпедный катер Д‑3 конструкции завода «№ 5», который в том же месяц  вступил в состав Черноморского флота. Скорость катера на тихой воде достигала 48 узлов с хорошей мореходностью при недостаточной дальности ‑ 550 миль на скорости 8 узлов. Отмечалась также относительная слабость вспомогательного вооружения – два 12,7‑мм пулемёта.

Корабль рекомендовался в большую серию (сто пятьдесят единиц) на черноморских и балтийских судостроительных предприятиях при замене трёх бензиновых ГАМ‑34 двигателей на такое же число 1000‑сильных дизелей М‑40К конструкции Ленинградского Кировского завода и установки вместо ДШК двух автоматов калибра 23 миллиметра…

Или же трёхствольной 25‑мм зенитной установкой ‑ первые двести штук которых, японцы обещают поставить до конца текущего года.

В общем, выбор есть.

После ознакомления с немецкими самолетами, на которых повсеместно устанавливались фибровые протектированные бензобаки, специалистам ВИАМ удалось довольно быстро отработать технологию их изготовления из отечественной авиационной конструкционной фибры, вместо использовавшихся ранее металлических.

Для фибровых бензобаков в ВИАМ также предложили специальный протектор «образца 1940 года», который обеспечивал защиту от вытекания топлива на входных и выходных отверстиях при попадании пуль калибра 12,7‑мм (всего до 5‑8 пробоин). Вес При толщине 17,5 миллиметра вес протектора составлял 14,5 килограмм на квадратный метр.

В Ленинграде, на созданном на базе трамвайного вагоноремонтного завода авиационном заводе «№ 380», начали осваивать выпуск двухмоторных машин конструкции Яковлева А.С. – разведчика Р‑12 «Дозор» и дальнего истребителя И‑29 «Москит»¹²⁷.

В том же Ленинграде, под руководством Начальника «Группы отделов спецслужб НИИ ВВС» генерал‑майора С. А. Данилина ‑ уже несколько лет занимавшегося вопросами создания бортовых и аэродромных приборов вождения и посадки самолетов, начались работы над созданием бортового радиолокационного прицела для ночных истребителей‑перехватчиков Туполева.

На Ленинградском Кировском заводе (ЛКЗ) полным ходом идёт капитальный ремонт, экранировка и перевооружение ранее выпущенных средних танков. Закончены испытания танка Т‑28М – в отличии от прототипа без малых башен, с башней «по образцу и подобию» КВ‑1, но меньшей толщиной брони 45 (лоб) – 30 (борта и корма) миллиметров. И 76‑мм орудием Л‑11 с длиной ствола 30,5 калибров.

Галимый паллиатив, конечно…

Но до окончания конструкторских работ по основному боевому танку (ОБТ), которому заводчане заочно дали название ИС (Иосиф Сталин), это мощнейшее предприятие Наркомата танковой промышленности будет загружено словами потомков – «под свисток»…

Ну и так далее.

В общем, всё идёт своим чередом, в соответствии с задумками Сталина по части словами потомков – «заклёпок».

Глава 23. Переговоры с «дьяволом».

Адольф Гитлер (после берлинских переговоров с Молотовым в ноябре 1940 г.):

«Сталин умен и коварен. Он требует все больше. С точки зрения русской идеологии победа Германии недопустима. Решение: разгромить Россию как можно раньше. Через два года англичане могут иметь 40 дивизий. Это может побудить Россию к совместным действиям с Англией»

Диалог между У. Черчиллем и И.В. Сталиным на обеде после второго заседания Тегеранской конференции (28 или 29 ноября 1943 года):

«Черчилль:

‑ Я полагаю, что Бог на нашей стороне. Во всяком случае, я сделал все для того, чтобы он стал нашим верным союзником.

Сталин:

‑ Ну, а дьявол, разумеется, на моей стороне. Потому что, конечно же, каждый знает, что дьявол ‑ коммунист. А Бог, несомненно, добропорядочный консерватор».

В «Текущей реальности» советско‑германские отношения начали портиться с того момента, когда в Рейхе узнали про аренду Советами оказавшегося за пределами Средиземного моря итальянского торгового флота. Германской стороной был сделан тонкий намёк на то, чтобы часть судов была предоставлена ей для использования в качестве рейдеров. Позже, видимо под давлением Гитлера, к этим поползновениям присоединился и сам Муссолини.

Сталин даже не затруднил себя ответом на эти «намёки».

Когда до руководителей Рейха дошло для чего именно Советскому Союзу потребовались арендованные суда, они через Риббентропа сделали заявку на часть латиноамериканского добра…

Типа, словами потомков – «делиться надо»!

Сталин  через Наркома иностранных дел СССР Потёмкина весьма вежливо ответил «союзникам», что состояние коммуникаций не позволяет поставлять в Германию больше сырья, чем уже поставляется в данный момент. Вот мол в следующем году, когда совместными усилиями Наркомата нефтедобывающей промышленности и германского акционерного общества «Континентальная нефть» будет построен нефтепровод «Саратов‑Москва‑Ленинград» и железная дорога освободится хотя бы от экспорта нефти и нефтепродуктов…

Вот тогда мы и рассмотрим вашу «заявку», не раньше.

На это, Гитлер и Муссолини ответили забастовками экипажей арендованных судов, большую часть которых до сих пор составляли итальянские моряки. Сталину пришлось пойти на уступки и ближе к зиме, всё же состоялась сделка ‑ по которой за 34 тысячи тонн аргентинской пшеницы переправленной в Германию по системе Беломорканала и далее через Балтийское море, Советский Союз получил не много ни мало ‑ 17 тысяч тонн проката дюралюминия. А семнадцать тысяч тонн между прочим, это больше годовой производительности Уральского алюминиевого завода (УАЗ) ‑ который в 1940‑м году выпустил всего 13 тысяч тонн. Масса «пустого» стратегического бомбардировщики ТБ‑7 почти двадцать тонн, не менее половины из которых приходится именно на алюминий. Так что таким весьма необычайным образом, советская авиационная промышленность разжилась «крылатым металлом» на 1 700 четырёхмоторных бомбардировщиков.

Кроме того, ещё по пять тысяч тонн проката алюминиевых сплавов в месяц, СССР стал получать из…

Великобритании и Канады!

Не за просто так, конечно, а за твёрдое обещание прекращения поставок южноамериканского продовольствия в Рейх. Ну и за очередную партию золота, разумеется. Впрочем, ранний ледостав в том предвоенном году, так и так поставил крест на подобном «бартере».

Впрочем, всё это было словами потомков – лишь «белых фоном» происходящих в сентябре 1940‑го года грандиозных событий, которые явно не шли на пользу отношениям между двумя странами ‑ которые всего год назад подписали «Пакт о ненападении» и во всём мире считались едва ли не союзниками.

30 августа 1940‑го года решением Второго Венского арбитража¹²⁸, в коем «арбитрами» были представители Германии и Италии, состоялась передача Королевству Венгрия Северной Трансильвании, с 1918‑го года принадлежащей Королевству Румыния.

В тот же день Нарком иностранных дел Советского Союза Потемкин Владимир Петрович, вызвав посла Германии Фридриха‑Вернера фон дер Шуленбурга, заявил что Советский Союз тоже имеет право на свою часть «румынского пирога» и намерен всеми доступными средствами его добиваться…

Конечно это «заявление» было в более дипломатичных тонах, но его суть передана «тютелька в тютельку».

Попытки фон дер Шуленбурга оправдаться, вызвали ещё большее неудовольствие главы советского внешнеполитического ведомства. В частности он напомнил послу, что в соответствии с одним из пунктов советско‑германского «Пакта о ненападении», все решения сторон по Балканам должные решаться после взаимных консультаций. А в данном случае никто даже не поставил Правительство СССР в известность.

После этого демарша, вручив германскому послу ноту протеста,  Владимир Потемкин в тот же день вызвал к себе румынского посланника Георгия Давидеску и, в присутствии самого(!) Иосифа Виссарионовича Сталина вручил ему заявление советского правительства, в котором Королевству Румыния выдвигался ультиматум с требованием немедленной передачи СССР Бессарабии и северной части Буковины в границах согласно приложенной карте.

На следующий день (31‑го августа), королём Румынии Каролём II была объявлена всеобщая мобилизация. Но поздно: сбивая пограничные заставы и редкие заслоны застигнутых врасплох румынских войск, советские танковые бригады «Корпуса быстрого развёртывания» генерал‑майора Рокоссовского уже стремительно ворвались на территорию спорных районов. Практически одновременно с ними, на эту «территорию» перелетели две аэромобильные (воздушно‑десантные) бригады ВВС СССР, что вызвало всеобщую панику и хаос…

***

Прежде чем объяснить «что это было и для чего?», сперва так сказать – «небольшой экскурс» в историю.

Наравне с Польшей, Румынию вполне обосновано можно было назвать «шакалом Европы». Эта, «прославившаяся» лишь собственным разгромом страна, воспользовалась благоприятной для неё ситуацией по завершению Первой мировой войны и, самым бесцеремонным образом словами потомков – «прихватизировала»  значительные территории, увеличившись едва ли не в два раза.

Бессарабия находилась в составе Российской империи на основании Бухарестского договора 1812‑го года, завершившего очередную победную для России войну с Турцией. Советская Россия, а вслед за ней и СССР неизменно отказывались признавать аннексию Бессарабии Румынией. Тем более существовал «Ясский протокол от 1918 года», согласно которому Румыния обязывалась вывести свои войска с территории Бессарабии и не вмешиваться в политическую жизнь этого края.

Кстати о поборниках «единой и неделимой» из числа сторонников «белой идеи»…

В январе 1920‑го года под давлением Совета Антанты, Главнокомандующий Вооружёнными Силами Юга России (ВСЮР) генерал Деникин признал «де‑факто» права Румынии на Бессарабию. Вслед за этим, 28 октября 1920‑го года между Францией, Англией, Италией, Японией и Румынией ‑ в Париже был подписан протокол, по которому за Румынией признавались юридические права на Бессарабию.

Нет никакого сомнения, что в случае победы в Гражданской войне Антона Ивановича «со товарищи», точно также от былой Российской Империи были бы «отжаты» и другие территории, вплоть до Урала.

Но большевики, которых шибко «вумными» потомками принято обвинять во всех смертных грехах, «Парижский договор» не признали – от слова «категорически». Кроме того, из стран‑подписантов его не ратифицировала Япония, поэтому он так и не вступил в законную силу. Так что в данном случае, СССР просто потребовал вернуть своё кровное.

Населённая в основном русинами (этническими украинцами) территория Северной Буковины до Первой мировой войны принадлежала Австро‑Венгерской Империи. После распада последней в конце 1918‑го года, собравшееся года в Черновцах «Народное Вече Буковины» приняло решение об воссоединении с Украиной. Однако волевым решением королевского правительства, эти земли были объявлены румынскими.

Этот «рейдерский захват» был закреплён «Сен‑Жерменским договором» от 10 сентября 1919‑го года, по которому Австрия отказывалась от прав на Буковину в пользу Румынии…

И опять же: ни Советская Россия, ни тем паче Советский Союз ‑ такого «договора» за своей спиной не признали.

Кроме того воспользовавшись, юридическим языком говоря – «беспомощным состоянием потерпевших», Румыния территориально ущемила Венгрию и Болгарию, отняв у них Северную Трансильванию и Южную Добруджу соответственно.

Поэтому в «Реальной истории» за своим пришли не только «Советы». В сентябре 1940‑го года, в соответствии с вышеупомянутым «Вторым венским арбитражем», венгерские войска вступают в Северную Трансильванию и берут её под свой политико‑административный контроль. Болгария же восстановила свою территориальную целостность по «Крайовскому мирному договору»…

Это что‑то вроде «третейского суда», по которому Гитлер накануне вторжения в СССР «развёл по углам» своих готовых сцепиться друг с другом сателлитов.

***

Однако, вернёмся к нашему «ультиматуму»…

В межвоенный период Румыния однозначно ориентировалась в своей внешней политике на победителей в Первой мировой войне ‑ Францию и Англию, сообразно своим эгоистическим устремлениям установивших в Европе хрупкое «Версальское перемирие». Однако уповать на их военную или хотя дипломатическую помощь в описываемый период, было бы по меньшей мере наивно…

Ибо первая уже не существовала как суверенное государство, а второй было явно не до Румынии с её территориальными проблемами.

Сущим идиотизмом выглядит и обращение короля Румынии Кароля II за помощью против великого восточного «соседа» к Германии. Сделав «хорошую мину при плохой игре», та устами своего Министра иностранных дел Й. Риббентропа, как бы сквозь зубы процедила:

«Германия не видит для Румынии угрозы агрессии со стороны СССР, так как германское правительство в полной мере признаёт права Советского Союза на Бессарабию и своевременность постановки этого вопроса перед Румынией».

Правда в отдельной ноте, он тонко намекнул своему советскому коллеге – Наркому иностранных дел Потёмкину, что мол Северная Буковина – «это другое дело». Но на этот «намёк», тот даже не соблаговолил ответить.

В общем и в «текущей реальности», за «южный вариант» европейского шакала словами потомков – «никто из реальных пацанов не впрягся». Поэтому далее произошло то, что имело место быть и в «Реальной истории»…

С поправкой на даты и действующие лица, конечно.

«Второй освободительный поход», в котором участвовали войска группы армий «Южная Украина» под командованием генерал‑полковника Григория Штерна (5‑я, 9‑я и 12‑я общевойсковые армии и Отдельный конно‑механизированный корпус, насчитывающие в своём составе 47 дивизий, 18 бригад и различных частей усиления общей численностью 480 тысяч штыков, 13 тысяч орудий и миномётов, 1,5 тысяч танков и 550 самолётов) длился недолго. Уже во второй половине дня 1‑го сентября, продвигаясь вслед за румынскими арьергардами (а то и опережая их), части и соединение Советской Армии практически без боя заняли города Черновцы, Бендеры, Бельцы, Кишинёв и Аккерман.

Это событие не вызвало особо «резких телодвижений» среди высших руководителей Третьего Рейха, мысли которых были совсем в противоположной от Румынии стороне. Поэтому в строгом же соответствии с «Реальной историей», 4 сентября 1940‑го года, Гитлер заявил на митинге в Берлине:

«Когда британские военно‑воздушные силы сбросят две, три или четыре тысячи килограммов бомб, мы за одну ночь сбросим 150, 230, 300 или 400 тысяч килограммов – мы сравняем с землей их города».

А в столице Румынии Бухаресте меж тем, начались беспорядки связанные с последними территориальными потерями. Во главе протестующих стоял лидер пронацистской партии «Железная гвардия» Ион Антонеску, который потребовал смены правительства. Хотя король Караль II пойдя на уступки выполнил это требование и даже попросил его возглавить кабинет министров ‑ беспорядки продолжились, грозя ситуации в Румынии выходом из‑под контроля. Ночью с 4‑го по 5‑го сентября, в районе Королевского дворца в Бухаресте, слышались даже звуки перестрелки…

Но всё же, всё пока происходило в полном соответствии с «Реальной историей».

А вот дальше словами потомков – «что‑то пошло не так»!

Во время Первой мировой войны британским агентам удалось перед угрозой захвата кайзеровскими войсками, практически полностью уничтожить нефтяные промыслы Плоешти. С началом новой – Второй мировой войны, франко‑британцы тоже разрабатывали такие планы, документально подтверждённые позже захваченными во Франции соответствующими документами. Однако эти намерения не были осуществлены, ибо в «Реальной истории» места добычи, транспортировки и переработки нефти были вовремя взяты под усиленную охрану румынскими войсками…

В «Текущей реальности» же, о коварных планах союзников высшее руководство III Рейха узнало вечером 4‑го августа из уст полномочного представителя СССР в Берлине Александра Алексеевича Шкварцева. Как и о том, что для предотвращения этого события, Советский Союз вынужден взять район нефтепромыслов под свой контроль.

И вот это было как разорвавшаяся посреди Берлина атомная бомба!

В германском МИДе ещё только читали этот «меморандум» не веря своим арийским глазам, а 204‑я отдельная аэромобильная (воздушно‑десантная) бригада под командованием генерал‑майора Даниила Петрова, уже высаживалась с самолётов западнее Галаца ‑ румынского города‑порта на Дунае. Ближе к полуночи, разгоняя отступающие в панике румынские колонны, с ходу захватив мост и сам город, туда же ворвался «Корпус быстрого развёртывания» генерал‑майора Рокоссовского.

Таким образом советскими войсками был взят под контроль так называемый «Галацкий проход» ‑ равнинный участок между Чёрным морем и горной местностью у Фокшаны. Это единственные – самой природой созданные «ворота», через которые можно с востока войти в Румынию или напротив – выйти из неё навстречу восходящему солнцу. Южнее это не позволяет сделать дельта Дуная, севернее – цепочка озёр и заболоченная пойма великой европейской реки.

Румынским войскам не успевшим словами потомков – «свалить на историческую Родину», было приказано сложить оружие и, их же словами – «валить на все четыре стороны»…

Что те с удовольствием и проделали.

Однако, это было только начало!

Передав контроль над этим важным стратегическим местом пехоте, «Корпус быстрого развёртывания» уже утром 5‑го сентября рванул в направлении Плоешти (по прямой всего примерно 170 километров), где и был уже к вечеру того же дня. Следом за механизированными войсками, на территорию Румынии ворвался Отдельный конно‑механизированный корпус (две кавалерийские дивизии, одна мотострелковая) под командованием генерал‑лейтенанта Ерёменко. А.И..

Рисунок 36. От Бессарабии (Молдавия) до Плоешти не так уж и далеко… Если по прямой, конечно. Однако, если даже по «кривой» наберётся километров двести, то для идущих со средней скоростью 30‑40 км/час танков БТ, это не расстояние. Обращаем снимание на город Галаци в начале этой дистанции: это единственные сухопутные «ворота» в Румынию.

Впрочем, там уже с обеда хозяйничали десантники 201‑й отдельной аэромобильной бригады генерал‑майора Безуглого Ивана Семёновича. Таким образом уже 6‑го сентября, советскими войсками был установлен полный контроль над румынскими нефтепромыслами, трубопроводами и нефтеперерабатывающими предприятиями.

В отличии от «Персидского похода», советские войска действовали уже более слаженно, умело и даже отчасти профессионально. Хотя в отличии от «южных ариев», румыны, нет‑нет ‑ да и постреливали и, даже иногда куда‑нибудь попадали. Поэтому общие потери советских войск за три дня операции составили почти тысячу убитых, более пяти тысяч раненых и тридцать шесть человек пропавших без вести. В воздушных боях румыны смогли сбить семнадцать советских самолётов, в том числе и три ТБ‑3Р¹²⁹ использующихся в качестве военно‑транспортных. В наземных боях сумели сжечь девять лёгких танков и бронемашин и ещё двадцать две подбить…

Ну а про потери противника можно сказать словами из хорошо известного в далёком будущем анекдота:

«Так кто же их – молдаван, считает!»¹³⁰.

Советско‑румынской войне «всерьёз» помешали следующие обстоятельства:

Боязнь того, что в ходе её нефтепромыслы превратятся в один большой костёр. Особенно этого опасались в Берлине, конечно.

Чёткая позиция Советского Союза, сразу же заявившего что речь не идёт об какой‑то «оккупации» страны или какой‑то её отдельной провинции. Советские войска выполнят свою миссию – защитят нефтепромыслы от уничтожения коварными британцами и, убедившись в их безопасности ‑ уйдут туда, откуда пришли.

Но главное что помешало вспыхнуть войне, как это не странно звучит ‑ военный переворот в Бухаресте, который произошёл 6‑го сентября: день в день как в «Реальной истории»…

Правда, на дате сходство и заканчивается.

В «Текущей реальности» не обошлось простой сменой монарха на троне. Короля Кароля II, его супругу Елену Греческую и Датскую, а также наследника престола ‑ 19‑летнего королевича Михая I, «железные гвардейцы» вытащили из вагона и прямо на вокзале расстреляли.

Почему так Сталин не знал, ибо словами потомков – «он здесь не при делах».

Естественно после этого меж заговорщиками начался «делёж портфелей», при котором острые разногласия начались уже между «Железной гвардией» и самим Антонеску. Довольно быстро «острые разногласия» переросли в новые беспорядки в румынской столице, в террор оппонентов и резню конкурентов.

Словами китайцев ‑ «Эпоха перемен» в Румынии длилась почти две недели и далеко не все её пережили.

В конце концов, заручившись поддержкой Гитлера в этой «смуте» всё же победил Ион Антонеску. Тут же объявив себя «Кондукэтором» (Вождём) и Верховным главнокомандующим румынской армии, он установил в стране диктатуру откровенно нацистского толка. Явно подражая своему покровителю в Берлине, он первым делом депортировал в Германию всех румынских евреев, заодно конфисковав всё их движимое и недвижимое имущество. Румынских социалистов, коммунистов, демократов, монархистов и просто «подозрительных» ‑ ликвидировали на месте…

В общем, всю первую половину сентября румынам было чем заняться и кроме войны с Советами!

Благо последние не вмешивались в их, словами потомков – «пляски с бубнами». Поэтому, хотя отдельные стычки и продолжались ещё сравнительно долго, но серьёзных боёв не было. Потом как‑то всё разом стихло, словно по команде…

Настало время дипломатии.

***

17‑го сентября согласно «Реальной истории», Гитлер отложил операцию «Морской лев» на неопределенный срок. В «Текущей реальности» же, у Сталина возникло вполне обоснованное предположение, что тот отложил вторжение на Британские острова навсегда.

Естественно, первый шаг сделали не румыны, а немцы.

Если перевести с дипломатического языка на русский, то это можно озвучить так:

«Большое спасибо, партнёры, за то что позаботились об спасении нефтепромыслов Плоешти от коварных островитян… Но дальше мы уж как‑нибудь сами!».

Начались было переговоры на уровне внешнеполитических ведомств об замене советского «ограниченного контингента» на германский, благо Румыния поспешно присоединилась к «Тройственному пакту» и обратилась к Германии с просьбой вести войска. Адольф Гитлер весьма благосклонно отнёсся к просьбе своего «протеже» в Бухаресте…

Но тут новая «взорвавшаяся бомба»: Советы предъявили Румынии новый ультиматум!

Условия последнего были таковы: возместить СССР убытки от оккупации Бессарабии и Северной Буковины с 1918‑го по 1940‑й год. Только после этого он выведет свои – уже достаточно хорошо окопавшиеся в районе Галаца и Плоешти войска численностью в 150 тысяч «штыков», из Румынии. Причём сумма была просто упомрачительная – 35 тонн золота, или их эквивалент в любой конвертированной валюте. Причём если Румынское правительство через две недели не даст чёткий ответ как оно намеренно погашать образовавшуюся задолженность, Советский Союз в принудительном порядке конфискует всю добытую в Румынии нефть и готовые нефтепродукты.

Сам собой напрашивается вопрос:

Почему именно «нефть и нефтепродукты»?

Почему бы Сталину не забрать в счёт задолженности сами нефтепромыслы, 17 нефтеперегонных заводов вокруг Плоешти (имеющие на 1939‑й год мощность в 11,9 миллионов тонн нефти в год), емкости для хранения нефти и нефтепродуктов объемом 1 477 тысяч тонн?

И довольно‑таки разветвлённую систему нефтепроводов и продуктопроводов в довесок?

От Плоешти отходили нефтепроводы и продуктопроводы на Джурджу ‑ румынский порт на Дунае, на границе с Болгарией где нефть и уже готовые продукты её переработки грузились на речной и морской транспорт. Кроме того имелись трубопроводы направлением на Кымпину, Бэйкой и Бухарест где тоже имелись свои нефтеперегонные заводы…

Так почему бы Сталину не замахнуться на весь этот «сладкий пирог» разом, забрав его целиком?

Не… Дело даже не в реакции на такую «акцию» Гитлера.

Обладающий «Послезнанием» Вождь Страны Советов имел далеко идущие послевоенные(!) планы и хорошо понимал, что столь радикальные действия в настоящем сильно осложнят их. Ведь  через сеть акционерных обществ ‑ «Astra‑Romana», «Steava Romana», «Concordia», «Colombia» и «Unirea», добыча нефти в Румынии контролировалась двумя мировыми монстрами: англо‑голландской компанией «Ройал Датч Шелл» и американской «Стандарт Ойл».

Враждовать с ними в открытую – себе дороже обойдётся!

А вот забирать себе добытую нефть, платя за неё «сестрёнкам» по мировым расценкам и взыскивать в свой счёт румынскую «долю», это словами потомков – «вполне по понятиям». То бишь, это вполне приемлемо в мировой практике.

Для международных нефтяных корпораций главное – прибыль. А на интересы снюхавшегося с Фюрером «Кондуктора всей румынской нации» им начхать.