Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 145 страниц)

– Пожалуйста, давай пойдем за этим человеком. Хочу узнать, куда он направляется.

Доркас испуганно уставилась на девушку:

– Это твой знакомый?

– Я его несколько раз видела.

– Зачем тебе за ним следить?

– Просто из любопытства.

– Кто он такой?

Кэт не ответила. Взяв свою старшую подругу под руку, она потащила ее за собой.

Доркас улыбнулась ей:

– А ты хитра. Надо же, с виду и не скажешь.

Они вышли на Лав-лейн. Впереди примерно в двадцати ярдах от них маячила высокая фигура Милкота.

– Вот только… Ты наверняка сама знаешь, для чего мужчины сюда наведываются.

– Нет, не знаю. Для чего?

– Этот переулок всегда назывался Лав-лейн. Но свое название он стал оправдывать только после Пожара. Там нынче промышляют шлюхи. Ближе к реке – больше улова.

– Но этот человек не…

Кэт осеклась. Милкот остановился перед домом, во время Пожара лишившимся верхних этажей, – уцелел один лишь первый. Над его почерневшими каменными стенами соорудили импровизированную крышу. Обе женщины, не сговариваясь, замерли.

Доркас перевела дух.

– Ежели ты положила на него глаз, то похоже, что напрасно.

Милкот окинул взглядом узкий переулок и постучал в дверь. Открыли ему почти сразу же. Человека на пороге Кэт не разглядела. Милкот юркнул внутрь, и дверь закрылась.

Тем временем мимо Кэт и Доркас быстрым шагом прошли двое мужчин, направлявшихся прочь от реки. Шпага того, что повыше, задела подол Кэт, а его спутник оттолкнул Доркас с дороги. Кэт сердито поглядела им вслед. На секунду оба остановились, глядя на дом, где скрылся Милкот. Высокий что-то сказал своему приятелю, а тот кивнул, не сводя глаз с фасада. Затем они продолжили путь тем же быстрым шагом, что и раньше, и направились в сторону Фенчерч-стрит. Тот мужчина, что пониже ростом, был толст как бочка. Вскоре оба скрылись в толпе.

– Пойдем-ка отсюда, – произнесла обеспокоенная Доркас, явно не желавшая здесь задерживаться. Взяв Кэт за руку, она попыталась увести девушку. – Я проголодалась.

Кэт высвободила руку:

– Погоди.

Эти двое напомнили девушке о просьбе, с которой к ней обратился Марвуд, когда они вместе возвращались в Лондон из лагеря погорельцев на ферме Мангота. Марвуд хотел, чтобы Кэт предупредила его, если заметит двух мужчин, которые, по его словам, желают ему зла: один высокий и худой, в длинном коричневом камзоле, второй маленький, но толстый, оба вооружены шпагами. Кэт спросила, имеют ли эти люди отношение к убийству Эдварда или интригам леди Квинси, но Марвуд не дал ей четкого ответа. Неужели это те самые двое? Выходит, они желают зла и Милкоту тоже?

– Сначала пройдем мимо этого дома.

Не глядя на Доркас, Кэт зашагала по переулку. К девушке пристал было один прохожий, но та оскалилась и плюнула ему под ноги. Нахала как ветром сдуло. Тут Доркас догнала Кэт и снова взяла ее под руку.

– Я тебя умоляю, не делай глупостей. Тут опасно. Пойдем домой.

Но Кэт не позволила себя увести. Вот они поравнялись с домом, куда зашел Милкот. С крючка над дверью свисала тряпка, напоминавшая обрывок платья. Доркас попыталась утащить Кэт прочь.

– Что это за место? – с упавшим сердцем спросила Кэт. – Ты знаешь?

Доркас поморщилась:

– А то сама не видишь!

– Публичный дом?

– В самую точку. – Доркас помедлила, а потом зашептала: – Но мой сын рассказывал, что это заведение похабнее других. С ним на корабле служил один парень, так он сюда захаживал, когда команду на берег отпускали, а когда моряки узнали, что он ходит в этот дом, его мигом на рее вздернули.

Кэт остановилась.

– За что?

– Так ведь это заведение для мужеложцев, дорогуша. Ежели моряки поймают такого нечестивца, завсегда с ним расправляются. Вешают, а то и хуже.

Глава 49

Король, в отличие от меня, отнюдь не считал, что дело столь срочное.

Мне бы не следовало удивляться, и все же этого я не ожидал. Прежде чем покинуть Савой, я дал Кэт денег на лодку до Сити, потом зашел домой в Инфермари-клоуз, умылся и переоделся во все лучшее. Когда я сошел с портшеза у главных ворот Уайтхолла, было начало седьмого. Я воспользовался этим средством передвижения, чтобы не испачкать свой наряд в грязи или дорожной пыли. Пройдя через помещения, открытые для публики, я добрался до дверей, ведущих в личные покои его величества. Стражники отказались пропускать меня, не найдя моего имени в сегодняшнем списке посетителей.

Я отправил записку господину Чиффинчу, умоляя его за меня поручиться и объясняя, что мне нужно поговорить с королем с глазу на глаз. Через некоторое время Чиффинч вышел и отвел меня в укромную нишу. Хранитель личных покоев короля раскраснелся от вина – в течение дня его лицо постепенно темнело, а к полуночи и вовсе приобретало красно-коричневый оттенок.

– Надеюсь, вы не побеспокоили меня из-за пустяка, Марвуд.

– Дело очень важное. Мне срочно нужно к королю.

– Его величество занят, – ответил Чиффинч. – Да и в любом случае сомневаюсь, что он вас примет. Лучше изложите свое дело мне. Если оно достаточно важное, я скажу королю, когда у него появится возможность встретиться с вами.

– Прошу прощения, сэр, но я должен поговорить с королем лично, – возразил я. – Вопрос очень деликатный.

– Если у вас в голове есть хоть капля ума, вы предоставите судить об этом мне, – парировал Чиффинч, почесывая крупную бородавку на подбородке. – Ну хорошо. Если вопрос и впрямь деликатный, пойдемте ко мне в кабинет. Там вы мне все расскажете с глазу на глаз.

– Сэр, вы наверняка помните, как на прошлой неделе король оказал мне честь и взял меня с собой на лодочную прогулку. Его величество пожелал побеседовать со мной именно в такой обстановке – в лодке только он и я, кругом вода, – поскольку речь шла о тайне, не подлежавшей разглашению. – Тут я несколько погрешил против истины. – И король приказал, чтобы я докладывал лично ему все, что узнаю об этом деле. Его величество выразил свою волю предельно ясно. Я не имею права ослушаться короля.

Тут я рисковал. Я не знал наверняка, до какой степени король доверяет Чиффинчу. Но, к моему облегчению, тот пожал массивными плечами.

– Возможно, сейчас король занят. Но, пожалуй, я могу пропустить вас. Будете ждать, когда у его величества появится свободная минута.

– Вы сообщите королю о моем приходе, сэр?

Чиффинч состроил гримасу:

– Не дерзите, Марвуд. Вам подобная манера не к лицу.

– Простите, сэр, я забочусь о благе короля.

Фыркнув, Чиффинч повел меня к дверям личных покоев его величества. Он что-то шепнул стражнику, и мы вошли внутрь.

Король истратил много денег на обустройство общественных покоев в Уайтхолле, поскольку их великолепие должно было достойно подчеркнуть его могущество. Личные королевские покои были столь же ослепительны, но в них присутствовала небрежная, роскошная экстравагантность: позолоченная французская мебель, яркие ковры, картины, часы и скульптуры отражали вкус и характер владельца.

Чиффинч провел меня в приемную. Он велел мне тихо ждать там, не досаждая высокопоставленным особам. Затем он направился в смежную гостиную. Когда перед ним открыли дверь, я успел мельком заглянуть внутрь. Сцена, которую я на секунду увидел через дверной проем, напомнила мне полотно голландского художника в раме. Комната была залита сиянием свечей, и в их подрагивающем свете стояли и вели светскую беседу разодетые в пух и прах придворные, а за большим столом в окружении группы мужчин и женщин восседал король. Они играли в карты. На столе сверкали горы золотых монет.

Мое внимание привлекла высокая фигура: рядом с королем стоял герцог Бекингем. Вот он наклонился и с улыбкой указал на золото. Дверь закрылась, и картина исчезла.

Людей в приемной было ничуть не меньше, но мужчины и женщины переговаривались шепотом, и глаза у них постоянно бегали. Здесь ждала свита, готовая в любой момент услужить тем, кто обладал более высоким статусом, и собирались просители в надежде, что кто-то из сильных мира сего в соседней комнате удостоит их аудиенции. Я отошел в угол за мраморным камином, молясь, чтобы герцог Бекингем не вышел в приемную и не заметил меня.

Шло время – сначала минуты, потом часы. Одни придворные входили в гостиную, другие покидали ее, но посылать за мной король не спешил. Через некоторое время я нашел себе место на скамье у стены. Каждый раз, когда открывалась дверь, из гостиной доносился звон бокалов и гул голосов, а вместе со звуками в приемную просачивались насыщенные запахи свечного дыма и благовоний. Прислуга сновала туда-сюда с вином и закусками, но тем, кто собрался в приемной, никто подкрепиться не предлагал. Я видел, как из гостиной с мрачным видом вышел герцог Йоркский и решительным шагом пересек приемную. На почтительные поклоны он не отвечал, а меня, казалось, не заметил вовсе.

Наконец вернулся Чиффинч. Его лицо успело приобрести еще более темный оттенок.

– Вы зачем прячетесь в углу, Марвуд? Король примет вас в Красной комнате.

Слуга отвел меня туда. Король сидел за столом, ел куриную ножку и время от времени делал глоток из бокала с вином. Его тяжелое лицо с крупными чертами сегодня выглядело обвисшим, а морщины проступили глубже. От моего поклона король лишь отмахнулся и велел мне открыть окно.

– Жарища, как в печке! – сердито бросил он, затем повернулся к прислуживавшему за столом слуге. – Оставь нас.

Когда тот вышел, король потянулся к блюду с камбалой тюрбо.

– Слушаю вас, Марвуд. Значит, вы съездили с леди Квинси в Кембриджшир. Говорят, она вами довольна. – Резко посуровев, его величество спросил: – А что известно про убийство Эдварда Олдерли? Вы напали на след Кэтрин Ловетт?

– Еще нет, сэр, – солгал я. – Однако произошло много других событий.

– Вот как? – Положив вилку на тарелку, король вытер губы салфеткой. – Рассказывайте.

– Убили еще одного человека, слугу лорда Кларендона по фамилии Горс. Вчера ночью его ударили ножом, а тело бросили в Темзу. Оказалось, прежде чем устроиться на службу в Кларендон-хаус, он работал в доме Олдерли. Между этими двумя убийствами должна быть связь, но пока не знаю какая.

– Возможно, слуга узнал Кэтрин Ловетт и эта женщина приказала убить его, чтобы он ее не выдал.

– Это еще не все, сэр. Вам известно, что леди Квинси привезла из Кембриджшира ребенка? Девочка больна золотухой, и леди Квинси желает, чтобы прикосновение вашего величества исцелило ее. – Кивнув, король оторвал себе кусок курицы с другого блюда. – Насколько я понимаю, когда эта девочка, госпожа Фрэнсис, появилась на свет, леди Кларендон устроила так, чтобы ребенок рос в глуши, в доме ее родственницы. Однако родная мать девочки – леди Квинси.

Король нетерпеливо отмахнулся.

– Да-да. Очень советую вам не говорить об этом никому за пределами этой комнаты.

– Вопрос в том, кто отец госпожи Фрэнсис. – Король вдруг нахмурился, а я, собравшись с духом, продолжил: – И был ли заключен брачный договор между леди Квинси и этим человеком. – Король застыл неподвижно с куском курицы в руке. Он не сводил с меня глаз. – Я полагаю, что этот документ существует и лорд Кларендон хранил его у себя в кабинете в серебряной шкатулке. Она была заперта. Но незадолго до смерти Эдвард Олдерли украл эту шкатулку из кабинета его светлости.

– Каким образом? Лорд Кларендон – человек осторожный, он никого не подпускает к себе близко.

Я поклоном выразил свое согласие.

– Во времена процветания семейства Олдерли Эдвард познакомился с секретарем лорда Кларендона, господином Милкотом.

– Милкотом? Ах да, помню. Он еще воевал. Брат о нем высокого мнения.

Я еще раз поклонился.

– Олдерли возобновил это знакомство. Господин Милкот – человек великодушный. Он одалживал Олдерли деньги и несколько раз даже приглашал его в Кларендон-хаус. Во время одного из таких визитов Олдерли был застигнут в кабинете его светлости, но благодаря убедительной отговорке он отвел от себя подозрение. Все это мне известно наверняка, сир.

– Значит, вы полагаете, что тогда Олдерли и похитил шкатулку. – Король помолчал, потом ухватился за нить, которую я уже нащупал. – Понимаю. Это была не случайная кража. Кто-то сказал Олдерли, что именно искать.

– Да, сир. После убийства Олдерли я нашел шкатулку в его квартире и отдал ее господину Чиффинчу. Однако шкатулка оказалась взломана, а ее содержимое забрали. До меня квартиру обыскивал человек по фамилии Вил, состоящий на службе у герцога Бекингема. – Король закашлялся, но не стал меня перебивать. – Когда я сопровождал леди Квинси в Кембриджшир, Вил и его слуга ехали за нами. Они задумали похитить госпожу Фрэнсис, но мы им помешали. Однако сегодня днем эти двое увезли меня силой и некоторое время держали в подвале где-то в развалинах. Там со мной разговаривал человек – полагаю, что это был сам герцог Бекингем. Он хотел переманить меня на свою сторону, чтобы я стал его информатором. Я притворился, будто согласен – что еще мне оставалось? Но…

– Вы всего лишь полагаете, что с вами говорил Бекингем? Вы ведь наверняка знаете герцога в лицо. Почему же вы не можете сказать с уверенностью, он это или не он?

– Тот человек был в маске, сир.

– Продолжайте. Вы хотите сказать, что документ из шкатулки теперь у герцога?

Я покачал головой:

– С его слов я понял, что он до сих пор ищет то, что хранилось в шкатулке. Значит, в квартире Олдерли нужного документа не оказалось.

– Куда же он, черт возьми, подевался?

– Думаю, что перед смертью Олдерли взломал шкатулку и где-то спрятал бумаги. Вполне возможно, что он собирался нарушить договоренность с Вилом. Вероятно, прочтя документ, Олдерли рассудил, что бумаги стоят дороже, чем обещанное Вилом вознаграждение. Он надеялся продать документ тому, кто больше заплатит.

– То есть Олдерли хотел обратиться напрямую ко мне? Или?..

Король осекся и забарабанил пальцами по столу. Его величество так сердито отодвинул стул, что тот покачнулся. Король встал, подошел к окну и замер, глядя на Собственный сад.

– Но тут вмешалась его проклятая кузина и прикончила его совсем по другой причине. – Король повернулся ко мне, и я с удивлением увидел на его лице улыбку. – Вот что значит воля случая. С ней не поспоришь, Марвуд. По душе нам это или нет, наша жизнь зависит от броска костей.

– Есть еще одно обстоятельство, сир, – продолжил я. – Леди Квинси заключила союз с герцогом Бекингемом. У нее очень честолюбивые планы и на собственное будущее, и на будущее дочери. Сегодня она ездила к поверенному и попросила меня сопровождать ее. Леди Квинси спрашивала о некоем письме от мужчины, который, по ее словам, женился на ней в Брюгге. Ее интересовало, можно ли письмо такого рода считать равносильным брачному договору. Она…

Король стукнул кулаком по столу с такой силой, что столовые приборы задребезжали.

– Все это ложь, Марвуд. Но почему, черт вас побери, она доверилась вам? Потому что Бекингем вас подкупил?

Я постарался не выказывать страха перед королевским гневом.

– Причина не только в этом, сир. Леди Квинси доверяет мне, поскольку убеждена: я сделаю все, что она пожелает, лишь бы угодить ей. Кроме того, заговорщики, видимо, рассудили, что ничего не потеряют, даже если я обо всем расскажу вам.

Поразмыслив над моими словами, король спросил:

– Так, значит, это правда? – В его голосе прозвучала издевка. – Вы влюблены в леди Квинси?

– Нет, сэр. Назвать мои чувства любовью – преувеличение, но было время, когда…

Король поглядел на меня и отвел взгляд. Мускул у него на щеке дернулся.

– Дурак несчастный! – Его величество оглянулся на меня. – Я не о вас. Любой может потерять голову из-за женщины, за это я мужчину винить не стану. Я имел в виду лорда Кларендона. Ему давным-давно следовало сжечь бумаги из шкатулки. Он сказал мне, что так и поступил. Ох уж эти законники – у них рука не поднимается уничтожать документы! Клочки бумаги для них – все равно что хлеб насущный.

Лицо короля посуровело. Он сел и приказал мне позвонить в колокольчик на столе. Я не отважился завести разговор о предполагаемом отце Фрэнсис или обвинениях в двоеженстве. Король не поблагодарит меня за напоминания о том, что он наверняка знает сам – и чего боится.

Когда пришел слуга, его величество велел подать ему письменные принадлежности. Пока король писал письмо, я стоял рядом – его величество ограничился лишь несколькими строками. Затем он сложил лист бумаги, взял свечу и расплавил кончик сургуча. На послание упала большая красная клякса. Король приложил к ней свое кольцо.

Взяв письмо, монарх глядел на него пару секунд, затем бросил на стол рядом со мной.

– Передайте лорду Кларендону, – приказал король. – Немедленно. Если он уже в постели, скажите, чтобы его разбудили. Отдайте письмо лично в руки его светлости, пусть Кларендон распечатает его у вас на глазах.

Кларендон-хаус был погружен в темноту. Горели только фонари сторожей у ворот, выходивших на Пикадилли, и еще один фонарь над главным входом в особняк.

Увидев королевский ордер, сторожа меня сразу пропустили. Один из них проводил меня до боковой двери в западной части дома. Там в коридоре дежурил лакей. Единственными источниками освещения были свеча и фонарь сторожа. Наши шаги по мраморному полу эхом отражались от погруженных в темноту стен. Яркие фигуры на потолочной росписи в темноте походили на призраков.

Лакей позвонил в колокольчик, и наконец к нам вышел слуга.

– Его светлость распорядился, чтобы его не беспокоили.

– Я настаиваю, чтобы граф меня принял. – Я показал письмо. – Это послание от короля. К тому же у меня есть ордер.

Угрюмость с лица слуги как рукой сняло.

– Разумеется, сэр.

По узкой лестнице он повел меня к личным покоям лорда Кларендона.

– Должен предупредить, что его светлость не один, – сказал он, когда мы остановились на лестничной площадке. – Он беседует с его высочеством.

– А господин Милкот здесь? – уточнил я.

– Насколько мне известно, нет, сэр. Если желаете, могу узнать.

Я горько пожалел, что король дал это поручение именно мне. Предстоящий разговор с лордом Кларендоном меня отнюдь не радовал, но я не ожидал, что встречусь и с его зятем тоже. Никто не любит гонцов с дурными вестями, а у меня не было ни малейшего желания наживать такого могущественного врага, как брат и наследник короля.

Кларендон и герцог Йоркский беседовали в кабинете. Слуга велел мне ждать в приемной. Он постучал в дверь и, когда хозяин разрешил ему войти, скрылся внутри. Из кабинета послышались голоса, я разобрал имя короля и свое собственное. Слуга вернулся и с поклоном придержал для меня дверь.

В жарком, душном кабинете ярко горели свечи. Герцог и его тесть расположились у огня. Лорд Кларендон сидел в кресле на колесиках. Герцог проигнорировал мой низкий поклон, да и вообще даже не взглянул на меня.

– Мне сказали, что у вас для меня письмо, Марвуд, – произнес Кларендон.

Я отдал ему послание.

– Король велел мне проследить, чтобы вы его вскрыли, ваша светлость.

Кларендон вскинул брови:

– Чтобы я наверняка его прочел? – Несмотря на возраст и слабое здоровье, голос у Кларендона был звучный, а в тоне чувствовалась ирония. – Король напрасно беспокоился.

Сломав печать, его светлость развернул письмо. Я стоял в стороне и наблюдал за ним. Кларендон надел очки и поднес бумагу к самым глазам. Потом опустил ее и поджал губы. Герцог сидел, уставившись на огонь.

Кларендон поманил меня к себе:

– Будьте любезны, передайте письмо его высочеству.

Он протянул мне письмо, даже не потрудившись его сложить.

Пробежав глазами по строкам, герцог вскинул голову:

– Это неприемлемо.

Кларендон ответил:

– Чего-то подобного я и ожидал. Разумеется, ваша судьба вызывает у меня тревогу. – Его светлость взглянул на меня. – Но подробности обсудим позже. Марвуд, можете доложить королю, что я прочел письмо, и герцог тоже. Передайте его величеству, что нынче я живу в чужом краю, где я никого не знаю, а большинство тех, кто знал меня, видно, об этом позабыли.

Герцог Йоркский неловко заерзал в кресле.

Неожиданно Кларендон натянуто улыбнулся.

– Но прошу напомнить королю, что у меня еще остались друзья, и я не допущу, чтобы зло восторжествовало.

После этого меня отпустили. Слуга ждал меня в приемной. Вместе мы стали спускаться по тускло освещенной лестнице.

– Я послал лакея узнать, дома ли господин Милкот, сэр, – вполголоса произнес слуга.

Внизу из холла доносились торопливые, взволнованные голоса – они звучали то громче, то тише. Я узнал голоса привратника и мажордома – его я видел мельком, когда обедал с Милкотом. Заметил я и двух других лакеев, а также одного из сторожей, дежуривших у ворот. А шестой человек, мужчина в черном, стоял в стороне с бумагой в руке.

Услышав наши шаги на лестнице, все умолкли и вскинули головы. Их лица были бледны.

Вперед вышел мажордом:

– Господин Марвуд, вы только что от его светлости и его высочества?

– Да, – подтвердил я, переводя взгляд с одного слуги на другого. – В чем дело?

Мажордом не ответил на мой вопрос.

– Они сейчас в кабинете его светлости?

– Да.

– Полагаю, я должен сообщить им о произошедшем. – Он указал на мужчину в черном, судя по одежде, это был секретарь. – Вы тоже пойдете со мной на случай, если они пожелают узнать подробности.

Я отвел мажордома в сторону. Старик был в халате и с ночным колпаком на голове. Когда его позвали, он явно готовился ко сну.

– Я здесь по поручению короля, сэр, – сообщил я. – Что случилось?

Мажордом устремил на меня невидящий взгляд.

– Господина Милкота арестовали, – произнес он.