Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 129 (всего у книги 145 страниц)

Глава 18

После обеда группа дам дышала свежим воздухом в Собственном саду. Те, что помоложе, держались позади, недовольно переговариваясь вполголоса. Небо было затянуто тучами, а пронизывающий холод возвещал о том, что осень окончательно вступила в свои права. Поэтому для прогулки дамы выбрали именно сад – от покоев королевы идти до него было ближе, чем до парка. К тому же в саду их никто не потревожит. Джентльменов среди гуляющих не было, если не считать пожилых вельмож, которым дали место при дворе королевы. Бедолаги были слишком стары, бедны или скучны, чтобы их взяли в Юстон или Ньюмаркет.

Луиза де Керуаль шла одна. Близкими подругами среди придворных дам Уайтхолла она не обзавелась. Все они либо поглядывали на нее с подозрением, либо желали использовать ее в собственных интересах. То, что Луиза – француженка, уже достаточно серьезный недостаток, но почти с самого начала у всех возникло ощущение, что мадемуазель де Керуаль выбивается из общего ряда – к примеру, пользуется повышенным вниманием джентльменов. Ну а больше всего Луизу выделяло то, что к ней благоволил сам король.

В этот день у Луизы снова разболелся живот, и теперь списать недомогание на «эти дни» было невозможно. Месячные у нее только что закончились, и оставалось лишь молиться, что виной тому не какая-нибудь зловредная язва, растущая у нее внутри. Скорее всего, причина в непрестанных тревогах, а ведь это тоже недуг, своего рода сердечная язва.

В сторону дам направлялись заместитель государственного секретаря господин Уильямсон и месье Кольбер. Луиза не ожидала встретить их в Собственном саду, особенно в такой час. Двое мужчин прошли через арку у ворот на Кинг-стрит и теперь медленно шагали по зигзагообразным дорожкам между низкими изгородями, скрывавшими ноги гуляющих ниже колена. Уильямсон и Кольбер явно были поглощены разговором.

Когда они почти поравнялись с дамами, Уильямсон свернул и быстро зашагал к двери в углу между башней с флюгером и Тихой галереей. Кольбер же, лучась улыбкой, шествовал по усыпанной гравием дорожке, c педантичной вежливостью приветствуя каждую даму по отдельности. Затем посол обменялся парой слов с одним из джентльменов. И вот наконец Кольбер приблизился к Луизе. С поклоном встав перед ней, он будто случайно перекрыл мадемуазель де Керуаль пути к отступлению: позади была только низкая изгородь.

– Мадемуазель, вы сегодня просто очаровательны, – произнес посол. – Благодаря холодному воздуху у вас на щеках проступил восхитительный румянец.

Луиза присела в реверансе, потом скромно опустила взгляд.

– Моя супруга передает вам наилучшие пожелания. Целую тысячу, не меньше.

– Очень мило с ее стороны. Пожалуйста, передайте ей мою благодарность.

– Утром моей супруге пришло письмо от леди Арлингтон. Ее светлость призналась, что с трудом покидает Лондон и лелеет надежду вскоре снова увидеть вас.

Луиза пробормотала, что недостойна дружеского расположения леди Арлингтон и полностью осознает, какая высокая честь ей оказана.

– Королева в своем письме любезно предоставляет вам разрешение приехать в Юстон вместе с нами. Мы с мадам Кольбер рассчитываем отправиться в дорогу через день-два, так что долго ждать не придется. Уверен, вам понравится на скачках. Ньюмаркет всего в милях двадцати оттуда, и почти весь двор уже там, за исключением тех, кто в Юстоне. Весь город будет en fête[73].

Дамы и вельможи ушли вперед – недалеко, но этого было достаточно, чтобы Луиза осталась наедине с послом.

– Я говорил с мадам де Борд, – перешел на деловой тон Кольбер. – Она подберет для вас наряды, благодаря которым вы предстанете во всей красе. В Юстоне и Ньюмаркете обстановка не такая формальная, как здесь. – Посол хохотнул. – И это тот случай, когда природные чары не мешает усилить всевозможными ухищрениями. Почему бы и нет? Помните, все, что на вас надето, должно радовать мужской глаз. Представьте себя невестой, которая готовится к свадьбе и больше всего на свете желает понравиться своему будущему супругу и повелителю. – Кольбер выдержал паузу, давая Луизе возможность осознать смысл его слов. – В подобных вопросах слушайтесь мадам де Борд, – продолжил он уже на более прагматичной ноте. – Она свое дело знает. Все счета я велел отправлять мне.

Луиза кивнула, показывая, что все поняла. Она не произнесла ни слова. Да и зачем что-то говорить? Никакие ее доводы не изменят ситуацию.

– Времени терять нельзя, – наставлял Луизу Кольбер. – Поедем все вместе в моей карете – вы, я и моя жена. А до отъезда держитесь подальше от герцога Бекингема. Где он – там неприятности, да и в любом случае Бекингем для вас неподходящая компания. – Вдруг Кольбер улыбнулся. – Чего вы так испугались, дитя мое? Пока есть возможность, наслаждайтесь тем, что жизнь преподносит вам на блюдечке.

Пес сторожа был нескладным зверем с длинными пожелтевшими клыками и пятнистой шерстью.

Он и при жизни-то не отличался красотой, а после смерти несчастное животное выглядело не просто уродливо, а прямо-таки отвратительно, и виной тому был процесс разложения. Пса несколько раз ударили клинком – возможно, тем же самым, которым закололи мужчину без лица. От него исходило гораздо более сильное зловоние, чем от тела в подвале Раша. Черви и мухи облепили труп и устроили настоящее пиршество: насекомые тучами кружили над ранами, пастью, ноздрями, гениталиями, задним проходом и глазами.

Работники отыскали собаку в куче мусора неподалеку от того места, где обнаружили тело неизвестного человека. Труп был втиснут между тем, что осталось от кирпичной стены, и сломанной балкой, а сверху засыпан слоем мусора. Смрад почувствовали бы раньше, не прикажи Раш закрыть всю стройку.

Хадграфт взглянул на мертвого пса и тут же отвернулся, закрывая нос и рот плащом. Кэт вышла во двор следом за ним.

– Что за мерзость! – воскликнул Хадграфт. – Прикажите своим людям немедленно от нее избавиться!

– Может быть, следует известить господина Осмунда? Или даже господина Раша?

– Зачем? Вердикт эта находка не изменит и на ситуацию не повлияет. А Раша она и вовсе не касается.

– Как пожелаете. Кстати, придется нам повысить работникам плату. Они и так уже говорят, что место проклятое. А теперь станет еще хуже.

– Суеверные дураки! – Хадграфт сплюнул на землю.

Состроив гримасу, он издал нечто среднее между хмыканьем и стоном. Этот звук неожиданно напомнил Кэт пронзительное взвизгивание собаки, которой наступили на лапу.

– Мало нам забот! – добавил Хадграфт.

– Зато теперь мы знаем, что стало с пропавшей собакой, и в этой истории можно поставить точку. Пожалуй, надо сказать Ледварду, что пса обнаружили.

– Выполняй он свои обязанности как следует, ничего этого не случилось бы. Кстати, теперь, когда мы его рассчитали, нужен новый сторож. Я поищу кого-нибудь. А на сегодня сгодится и мой кучер. Он парень крепкий и темноты не боится.

После ухода Хадграфта Кэт почти весь день провела, надзирая за работниками и стараясь не думать о том, где и как проведет вечер Джеймс Марвуд. Кэт наблюдала, как мужчины хоронили пса, и успела даже в чрезмерных подробностях рассмотреть, что с ним сотворила смерть. Как только труп благополучно закопали на глубине четырех футов в дальнем углу пустыря, Кэт велела строителям разобрать мусорную кучу.

Им не нравилось, что за ними надзирает женщина. Услышав, как один строитель заявил, что работать под ее началом – против природы, Кэт незамедлительно его уволила, несмотря на нехватку рабочих рук. После этого дело пошло на лад.

Когда стало темнеть, Кэт распустила бригаду. Бреннан ждал ее в конторе. Кэт быстро ввела его в курс дела.

– Неужели работники правы и это место проклято? – задался вопросом ее партнер.

– Скажете тоже! – сердито бросила Кэт, однако у нее самой уже стали возникать подобные мысли, однако, взяв себя в руки, уже спокойнее продолжила: – Новость совсем не плоха, если взглянуть на дело с правильной стороны. Теперь ясно, почему собака не разбудила Ледварда, – преступник убил пса. И кровь под горой парусов, по всей видимости, собачья, а не человеческая.

– А может, там остались пятна и той, и другой, – принялся смаковать ужасные подробности Бреннан. – Наверняка ведь никак не узнать. – Подойдя к окну кабинета, он посмотрел во двор. – Подумать только, и пса, и мужчину могли убить на этом самом месте.

– Нам нужно работать, – устало произнесла Кэт. – С Божьей помощью мы наверстаем упущенное время, если в ближайший месяц погода не испортится.

– Вы получили деньги с Хадграфта?

– Пока нет.

Бреннан с шипением втянул в себя воздух:

– Чует мое сердце, что-то с этим субъектом нечисто.

Они обошли стройку, обсуждая все, что удалось сделать за сегодня и планируя работы на следующей неделе. Прибыл кучер Хадграфта, недовольный тем, что его назначили в сторожа. Как только он заступил на пост, Кэт и Бреннан покинули стройку, договорившись взять один наемный экипаж на двоих.

– Пройдемся до стоянки в Холборне, – предложила Кэт.

– Зачем? – нахмурился Бреннан. – Экипаж можно найти и поближе, у ворот Ньюгейта.

– Мне нужно зайти в Свон-Ярд у моста. Хочу нанести кое-кому визит. От Холборна дотуда меньше пяти минут ходу.

Однако до дома госпожи Фарадж они добирались намного дольше. Бреннан постучал в дверь. Им открыл ребенок, девочка не старше десяти лет в замызганном переднике, который был ей чересчур велик.

– Да? – буркнула маленькая служанка.

– Если твоя хозяйка не возражает, я бы хотела поговорить с Пейшенс Нун.

– Бетси! – донесся из комнаты хриплый голос. – Кто там?

– Спрашивают Пейшенс Нун! – прокричала в ответ девочка.

В комнате что-то со стуком упало. Послышалось шарканье и оханье, а затем в дверях показалась сама госпожа Фарадж. Одной рукой она опиралась на трость, другой держалась за дверной косяк. Губы старухи были сомкнуты, однако они находились в беспрестанном движении, будто у нее во рту кружил рой мух и она пыталась их пережевать.

– Госпожа Фарадж, – обратилась к хозяйке Кэт, – извините, что пришла без предупреждения, но могу я поговорить с Пейшенс…

– С этой потаскухой? – брызгая слюной, выпалила мамаша Фарадж. – Здесь вы ее не найдете.

– Тогда где она?

– Пусть хоть в преисподнюю провалится, мне плевать! В своем доме шлюх не потерплю! Бетси, запри дверь!

– Вот нахалка! – возмутился Бреннан, когда дверь закрылась и можно было не бояться, что хозяйка его услышит. – Не мешало бы ее поучить, как разговаривать с господами.

– Кто шлюха? Пейшенс Нун? – между тем удивлялась Кэт.

Сгорбленная фигура, сидевшая на подставке для посадки на лошадь у соседнего дома, издала смешок.

– Да уж, мамаша Фарадж сегодня рвет и мечет.

– Придержи язык, приятель! – сердито бросил Бреннан.

– Нет, погодите-ка. – Кэт повернулась к старику; когда они пришли, его во дворе не было. – Вы откуда взялись?

– Увидел, как вы заходили во двор, госпожа. Вы ведь к нам уже наведывались, так? Вопросы задавали. – Если у старика и сохранились зубы, то их было не видно, и при разговоре он шепелявил так, словно набрал полный рот жидкой грязи. – Покойник, которого нашли на Чард-лейн, – господин Айрдейл?

Кэт не сразу расшифровала его вопрос.

– В этот раз мы ищем служанку. – Вместо ответа сказала она и полезла за кошельком; там, где сгущаются лондонские тени, ничто не дается даром – все покупается и продается. – Пейшенс Нун.

Монета исчезла под плащом старика.

– Опоздали вы, госпожа. Эта старая карга вчера вечером вышвырнула ее на улицу.

– Вчера вечером?

Сегодня утром Пейшенс Нун приходила на заседание.

Старик указал на землю рядом с подставкой:

– Она оставила здесь свой сундук. Достала кое-какие вещички, завернула в узел и была такова.

– Не знаете, куда она ушла? – спросила Кэт, почти уверенная, что ответ будет отрицательным.

– Может, и знаю. – Когда среди складок его плаща скрылась еще одна монета, старик произнес: – Я слыхал, утром договорилась с возчиком из Честера, чтобы тот ее подвез.

– Из Честера?!

– Ну да. Когда он в Лондоне, всегда ставит свою телегу в Свон-Ярде. А уехал этот возчик около полудня.

Даже учитывая, что телега едет небыстро, Пейшенс Нун сейчас за много миль от Лондона.

– У нее там есть родня?

– Если нет, то скоро будет.

– О чем это вы?

Прищурившись, старик с ухмылкой поглядел на Кэт:

– Пейшенс Нун забрюхатела, госпожа. За это старая ведьма ее и выгнала.

Во второй половине дня я направлялся через парк к канцелярии лорда Арлингтона рядом с Собственной галереей, где мне предстояло разложить документы по папкам. Затем я планировал улизнуть из Уайтхолла раньше обычного и зайти в Савой.

Дадли Горвина я застал за рабочим столом. В отсутствие Арлингтона он, как старший клерк, руководил канцелярией и отчитывался перед господином Уильямсоном. Я отвел Горвина в сторону:

– Я жду ответа от милорда. Может быть, письмо по ошибке доставили сюда?

Горвин нахмурился:

– Вы разве не слышали?

– О чем? Утром меня в Горинг-хаусе не было.

– Когда гонец проезжал через Бишопс-Стортфорд, там случился пожар, и сумка сгорела. Бедолаге повезло, что он сам выбрался из огня целым и невредимым.

– Тогда все ясно, – произнес я. – А я-то думал, почему лорд Арлингтон не пишет.

– Ждете, что милорд прикажет вам ехать в Юстон?

– Надеюсь, что нет. Я бы предпочел остаться в Лондоне.

– Догадываюсь почему, – протянул Горвин. – Ах вы хитрец!

– Как прикажете вас понимать?

– Слухами земля полнится. Значит, положили глаз на красотку Хадграфт? Готов поспорить, в Лондоне вас держит именно она.

– Чепуха! – бросил я, чувствуя, что краснею.

– Ох, не уверен. Я слышал, ее папаша наводит о вас справки.

– Мне пришлось раз или два встретиться с господином Хадграфтом из-за этой истории на Чард-лейн. Да и немудрено, он ведь застройщик.

Горвин шутливо погрозил мне пальцем:

– Ну-ну, сначала встретились с папашей, а потом и с дочкой.

– Что за вопросы задает обо мне господин Хадграфт?

– А то сами не догадываетесь. Его интересует все, что любой отец желает знать об ухажере единственной дочери, а именно: благосостояние, происхождение и перспективы. – Горвин понизил голос. – Она и правда чудо как хороша?

Я оставил этот вопрос без ответа.

– Уверен, Хадграфт был разочарован в своих надеждах на мой счет.

– Не знаю, не знаю. По богатству вы ему уступаете, но старик в восторге оттого, что вы родственник господина олдермена Марвуда. И я, конечно, тоже.

– Судя по тому, что я слышал, мой дядя был никчемным болваном, – произнес я.

Горвин нарочно старался меня поддеть, и перед его выпадами я был так же беспомощен, как бык, запертый в загоне. Однако жестокость Горвину была несвойственна, и он почувствовал, что самое время дать мне пощады.

– Ну какое это имеет значение? Хадграфту просто греет душу, что у вас дядя – олдермен. Его право. Но самое сильное впечатление на старика произвела ваша должность в Уайтхолле. Золота у него хватит на двоих, но милорд прислушивается не к нему, а к вам.

– Лорд Арлингтон сам решает, кого ему слушать и когда. Вам это известно не хуже, чем мне.

– Хадграфту о привычках Арлингтона узнать неоткуда. – Тут Горвин посерьезнел. – Для того, кто сам пробивает себе дорогу в жизни, дочка Хадграфта – очень даже неплохая партия. Знатности ей не хватает, зато денег более чем достаточно. К тому же дочь у старика только одна, а значит, все состояние достанется ей. Рассказывают, что госпожа Хадграфт – истинная леди во всех отношениях. И неужели все слухи о ее дивной красоте – правда?

– Да, – наконец сдался я. – Чистая правда.

Горвин похлопал меня по руке, затем кивнул в сторону окна. Его внимание привлекли дамы, гуляющие в саду.

– Смотрите, – обратился ко мне Горвин. – Вот и еще одна красавица. В Юстоне налюбуетесь ею всласть.

По дорожке шли две леди, за ними следовали лакей и горничная.

– Кто это? – уточнил я.

– Фрейлины. Та, что слева, – мадемуазель Луиза де Керуаль.

Когда я беседовал с Кэт в субботу, она упоминала эту леди. Я во все глаза уставился на фаворитку короля – ту самую женщину, которую его величество желает сделать своей любовницей. Она была в Дьеппе в одно время с Айрдейлом, к тому же в его комнате я отыскал спрятанный кошелек, и вполне возможно, что эта вещица принадлежит ей.

Я выглянул в окно, чтобы получше разглядеть мадемуазель де Керуаль. Ее фигуру скрывал плащ. Но вот фрейлина повернула голову, и под полями ее шляпы я мельком увидел округлую щеку и изящный носик.

– Через пару дней она отбывает в Юстон с месье и мадам Кольбер, – сухо произнес Горвин. – Так что скоро вы будете видеть эту девицу гораздо чаще. А впрочем, к тому времени как Луиза де Керуаль вернется в Лондон, девицей она уже не будет.

Глава 19

Не только воротник и манжеты, но и вся рубашка были вычищены со всей тщательностью, на какую была способна Маргарет. Мою голову венчал только что завитый парик, а во второй половине дня я позвал цирюльника, чтобы тот меня побрил. На мне был новый камзол из тонкого темно-зеленого сукна, более чем в два раза превосходивший по цене самые дорогие из моих старых предметов гардероба.

Некоторое время я ломал голову, вешать ли на пояс шпагу и брать ли трость с серебряным набалдашником. В конце концов шпагу я решил оставить дома, рассудив, что иначе буду выглядеть, как самозванец, прикидывающийся дворянином. Лучше показать Хадграфтам, что я человек хотя и скромный, но солидный: кое-чего достиг, твердо стою на ногах, честолюбив, но не строю воздушных замков – короче говоря, достойный внучатый племянник олдермена.

Проковыляв по коридору, Сэм открыл передо мной дверь и принялся с наигранным усердием смахивать пылинку с моего рукава.

– Готово, хозяин, – объявил он. – Голову даю на отсечение, во всем Лондоне не сыщется джентльмена представительнее вас.

Сэм был предельно серьезен, но я понимал: стоит мне шагнуть за порог, и они с Маргарет всласть надо мной посмеются. Мне захотелось влепить этому нахалу оплеуху, но я сдержался, ведь иначе я дал бы понять, что его колкости задели меня за живое.

– Глядите в оба, хозяин, – понизив голос, вдруг добавил Сэм.

Я устремил на него испытующий взгляд:

– О чем это ты?

– На вашем месте, хозяин, я бы после темноты не бродил по улицам, тем более один.

Лезть в хозяйские дела – дерзость со стороны слуги, и все же совет был неплох.

Кивнув, я ответил:

– А ты запри дверь покрепче.

Сэм усмехнулся:

– Будет исполнено, сэр.

Я направился на Стрэнд, где на стоянке наемных экипажей взял карету, чтобы доехать до Холборна. Я велел извозчику высадить меня к западу от церкви Святого Андрея, там, где дорога расширяется. Мне нужно было несколько минут, чтобы собраться с духом, прежде чем постучаться в дверь господина Хадграфта.

День выдался облачный, но к вечеру небо прояснилось, и красный шар солнца медленно опускался к горизонту, будто собираясь испепелить находившийся в сорока милях от Лондона Оксфорд. Я встал в стороне, пропуская компанию изрядно захмелевших студентов-законников.

Я поглядел через дорогу на углу Хаттон-Гардена. Дома Раша отсюда я не мог видеть, но дальше, по Холборну, на запад, находился узкий вход во двор. Я предположил, что он ведет к хозяйственным постройкам в дальней части сада Раша. Неужели тело безликого мужчины до сих пор хранится в его подвале или труп убрали?

Тут я заметил, как со двора вышел крепкий мужчина и, пройдя по улице, свернул направо. Он был одет как мастеровой. Этот человек показался мне знакомым, вернее, даже не он сам, а его быстрый твердый шаг. При ходьбе он размахивал длинными руками, как солдат.

Свернув на Феттер-лейн, я и думать про него забыл. Все мои мысли были заняты тем, что мне предстояло. С нарочитой неспешностью я, помахивая тростью, направился к дому Хадграфтов. Когда я добрался до цели, слуга провел меня в богато обставленную гостиную на втором этаже. Оглядевшись по сторонам, я сник: к моему разочарованию, меня встречал только один человек – хозяин.

Хадграфт с широкой улыбкой вышел мне навстречу:

– Добро пожаловать, дражайший сэр. Как я рад вас видеть! Наконец-то можно забыть об этой неприятной истории, из-за которой мы столько времени потеряли даром!

Мы поклонились друг другу, и Хадграфт указал мне на столь изящный и элегантный диван, что я даже побоялся: вдруг он не выдержит моего веса?

– Моя дочь сейчас к нам присоединится. Вы же знаете женщин. Ох уж эти их нескончаемые сомнения по поводу того, куда именно лучше прикрепить кружева или как уложить волосы! Удивительно, что они вообще позволяют нам, джентльменам, себя лицезреть!

Я что-то пробормотал в ответ, и Хадграфт продолжил изливать на меня поток таких же искусственных, вымученных светских банальностей. За прошедшие пару лет я довольно часто бывал в обществе джентльменов, и чутье подсказывало мне, что Хадграфт лезет из кожи вон, притворяясь тем, кем не является.

– Сэр, – вклинился я, когда он замолчал, чтобы перевести дух, – пока мы с вами одни, позвольте узнать, как прошло утреннее заседание? Все благополучно?

Глаза Хадграфта загорелись.

– Лучше и быть не могло! Епископский коронер, как и любой здравомыслящий человек, полностью разделяет мое мнение об этом деле. Работы на месте старой богадельни уже возобновились.

– И каков вердикт?

– Убийство неизвестным лицом или лицами. Какой же еще? Этого болвана Раша от злости перекосило. А после заседания я выгнал сторожа – этот Ледвард или продажен, или нерадив. Кстати… – Хадграфт понизил голос. – Один из наших строителей сегодня утром наткнулся на пропавшего пса. Животное зарезали. Видимо, поэтому оно и не залаяло в ночь убийства.

Над нашими головами раздался грохот, будто на пол упало что-то тяжелое.

– Что они там делают? – сердито произнес Хадграфт и выдавил улыбку. – Наверное, компаньонка моей Грейс что-то опрокинула. Ловкостью Сюзанна никогда не блистала. Эта женщина – двоюродная сестра моей покойной жены, за душой у нее нет ни фартинга. Я взял ее в дом чисто из сострадания, иначе бедняжка умерла бы с голоду.

– Сэр, раз уж нам представилась возможность побеседовать с глазу на глаз, позвольте обсудить с вами один деловой вопрос.

Кадык Хадграфта дернулся.

– Разумеется.

– Он имеет отношение к этому злосчастному убийству. Мне стало известно о списке имен, одно из которых ваше. Скорее всего, к жертве список не имеет отношения, но я обязан проверить все варианты.

– Очень любопытно, – настороженным тоном произнес Хадграфт. – Могу я спросить, как вы узнали об этом списке?

– Он хранился у переписчика из Комиссии по зарубежным плантациям, некоего Айрдейла. – Достав записную книжку, я извлек оттуда бумагу. – Мне сказали, что это его почерк.

Ни слова не говоря, Хадграфт взял лист, пробежал глазами по столбцу имен и снова поднял взгляд на меня:

– Никакой тайны здесь нет. Мы все пайщики, вложившиеся в одну торговую экспедицию. Мы вместе собрали средства, чтобы зафрахтовать и снарядить судно «Принцесса Мария» и заполнить его трюм ценным грузом. Сейчас судно в море. С Божьей помощью оно скоро должно прибыть на Золотой Берег.

– Сначала Африка, а потом Вест-Индия?

– Вижу, вам кое-что известно о подобных делах.

– Достаточно, чтобы понимать: предприятия такого рода даже при самых благоприятных условиях связаны с риском, а сейчас особую угрозу будут представлять осенние шквалы.

– Верно, сэр, меня они тоже беспокоят. – Хадграфт поерзал в кресле. – Мы и без того уже запаздывали с отплытием, а тут один наш инвестор в последний момент забрал свои деньги назад. Надеюсь, вы не станете думать обо мне хуже, если буду говорить откровенно? Этим инвестором был Раш. Вот почему его фамилия зачеркнута. Остальные требовали, чтобы я нашел ему замену. Легче сказать, чем сделать. В результате мне пришлось взять его долю на себя.

– Возможно, это даже к лучшему, сэр, – заметил я. – Если плавание пройдет успешно, вас ждет двойная прибыль. Но зачем Айрдейлу держать у себя ваш список инвесторов?

Хадграфт вздохнул:

– Вижу, придется рассказать вам историю целиком. Я написал в комиссию, справляясь о нынешней ситуации в Вест-Индии. На Бирже ходят слухи, что в этом году рынок ожидают перемены. А через несколько дней Айрдейл пришел ко мне с предложением распределить риски между мной и другими инвесторами. Он провел изыскания, и, как вы уже поняли по списку, ему было известно, кто участвует в деле. Айрдейл сказал, что один его знакомый плантатор спрашивал, можно ли заранее застолбить за собой лучших рабов, которых доставят на нашем судне. Иными словами, заключить опционное соглашение на покупку невольников прежде, чем судно достигнет Вест-Индии. Как вы наверняка догадываетесь, на плантациях больше всего ценятся крепкие, здоровые молодые мужчины. Идея была весьма интересной: обе стороны – и продавец, и покупатель – обходят невольничий рынок, а значит, им не придется платить грабительские комиссионные работорговцам и плату за проведение аукциона. Да и выбранным рабам так легче.

– Каким образом подобная система работает на практике?

– Идея Айрдейла заключалась в том, чтобы плантатор выплатил маленький, но не подлежащий возврату аванс пайщикам, снарядившим в экспедицию судно. Эти деньги частично покроют расходы, к тому же товар будет гарантированно продан по цене, заранее установленной с учетом издержек за время плавания. А плантатор будет уверен, что ему достанутся первосортные рабы. Можно даже предложить ему осмотреть весь ассортимент и самому выбрать невольников.

Стараясь говорить как можно более нейтральным тоном, я уточнил:

– И какую же выгоду из этого предприятия Айрдейл извлекал для себя?

– Скромное вознаграждение от всех участвующих сторон. – Хадграфт любезно улыбался, но при этом избегал смотреть мне в глаза. – Он дал мне понять, что сделка заключается целиком и полностью под эгидой комиссии, а плату он берет за посреднические услуги. Учитывая, насколько сложно и рискованно наше предприятие, я рассудил, что суммы вполне разумные. Я заплатил Айрдейлу шесть фунтов. И даже не сомневаюсь, что он получил деньги и от плантатора тоже.

Вознаграждение оказалось больше, чем я ожидал.

– Вы удивитесь, если я скажу, что Айрдейл организовывал эти сделки от собственного имени? В комиссии о них не знают, а если бы знали, вряд ли стали бы их поддерживать.

– Клянусь Богом, сэр, даже не подозревал! – Кадык Хадграфта конвульсивно дернулся. – Хотите сказать, что Айрдейл нечист на руку?

Я глядел на хозяина с невозмутимым видом, хотя и понимал, что нам обоим известно: он лжет.

– Боюсь, что так, сэр. Он торговал конфиденциальными сведениями, к которым имел доступ благодаря службе в комиссии.

– Вот проходимец! А ведь производил впечатление достойного, респектабельного человека.

– Даже не сомневаюсь. – Я вспомнил золото, мерцавшее в шкатулке Айрдейла. – Уверен, вы не единственный, кого Айрдейл… э-э-э… ввел в заблуждение.

– Между прочим, во всем виноват Раш! – выпалил Хадграфт, не в силах забыть о своей обиде. – Не забери он свои деньги – заметьте, без всякого предупреждения! – нам не пришлось бы отчаянно хвататься за любые способы уменьшить риски.

– Увы, что сделано, то сделано, сэр. Тут уж ничего не попишешь.

– Но полагаю, наша конкретная сделка по-прежнему в силе. – Хадграфт выдержал паузу, без сомнения обдумывая возможные последствия, а затем повеселел. – Не вижу ни одного препятствия. Ведь и плантатор, и мы получаем выгоду. И даже если бы мы хотели отменить нашу договоренность, нет ни одного практичного способа это сделать… – Хадграфт осекся и устремил на меня испытующий взгляд.

Ну наконец-то до него дошло, подумал я.

– Неужели?.. Вы имеете в виду?.. – Хадграфт сделал глубокий вдох и, понизив голос, спросил: – Человек без лица – Айрдейл? Выходит, его убили из-за этой истории?

Дверь открылась, и на пороге возникла Грейс Хадграфт.

Я встал и поклонился сначала ей, потом компаньонке, скользившей за госпожой беззвучно, будто тень. Обе вошли в гостиную. Хадграфт что-то говорил, но для моих ушей его речь звучала как слегка раздражающее жужжание мухи.

Грейс присела передо мной в низком реверансе:

– К вашим услугам, сэр. – Она посмотрела на меня сквозь длинные, блестящие в сиянии свечей ресницы. – Пожалуйста, простите, что заставила вас ждать. – Ее пухлые губы чуть приоткрылись в полуулыбке. – Но время летит так незаметно, сэр, что нам, людям, трудно за ним уследить, вы не находите?

– И в самом деле, мадам, – ответил я.

Ее замечание показалось мне весьма остроумным и глубоким, хотя потом я, как ни старался, не мог вспомнить почему.

Грейс повернулась к отцу:

– Простите за опоздание, сэр.

Но теперь Хадграфт так и лучился благодушием.

– Мы с господином Марвудом прекрасно составили друг другу компанию, – ответил он. – Нам в любом случае нужно было обсудить одно пустяковое дельце. А пока мы тебя ждали, у нас разыгрался аппетит. Самое время спускаться к ужину.

Тем вечером я почти не замечал, что́ мы ели и пили. Огонь в камине и свечи заливали роскошно обставленную столовую мягким сиянием. Одна стена была завешена гобеленом, на котором танцевали боги и нимфы, – при таком освещении казалось, будто они и впрямь движутся. Бокалы сверкали, вино искрилось, на гладко отполированных деревянных поверхностях мелькали наши размытые отражения.

Приятный полумрак играл нам всем на руку: черты Хадграфта перестали быть такими отталкивающими, худое, тонкогубое лицо госпожи Сюзанны превратилось в почти прекрасную в своей суровости маску, а Грейс и вовсе блистала ангельской красотой. Весь вечер я глядел на нее опьяненный, и вино здесь было ни при чем.

Говорил в основном Хадграфт. Он описывал здания, которые собирался построить на пустыре, как только снесут развалины богадельни.

– Я непременно должен показать вам планы. Если все пройдет благополучно, приступим к строительству летом, а к весне семьдесят третьего года можно будет заселять первых жильцов. – Хадграфт взглянул на меня поверх бокала. – Кстати, один из наших домов идеально подошел бы человеку вашего статуса. Или, может быть, вам по душе ваше нынешнее жилье?

То ли случайно, то ли нарочно Хадграфт наступил мне на больную мозоль: мое недовольство сырым, медленно осыпающимся домом в Инфермари-клоуз неуклонно росло. С этим местом было связано слишком много воспоминаний о Стивене. Исходящее от Темзы зловоние отравляло воздух. Да и многие поколения мертвецов на переполненном кладбище позади дома были не слишком приятными соседями. Я позволил Хадграфту втянуть меня в дискуссию о резиденции, которая будет идеально соответствовать всем моим нуждам и пожеланиям. Хозяин предложил мне спросить Грейс о внутренней планировке, мебели и украшении комнат и даже о том, как лучше всего обустроить кухню, судомойню и кладовую.

– Можете на нее положиться, – разглагольствовал Хадграфт. – Моя дочь хотя и молода, но уже ведет хозяйство и прекрасно разбирается в подобных вещах.