Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 128 (всего у книги 145 страниц)

Глава 16

На заседание собралось столько народу, что яблоку было негде упасть. За прошедшую неделю страшная новость о человеке без лица, которого нашли убитым, облетела весь Лондон. Стулья поставили только для коронера и его секретаря, а также для господина Раша, господина Хадграфта и Кэт. В последний момент принесли стул для младшего сына графа, который во время заседания сосал наконечник трости и глядел по сторонам большими карими, как у теленка, глазами. Всем остальным пришлось стоять. Второпях собранный суд присяжных разместили в углу зала, отгороженном рядом скамей.

– Господин Осмунд производит впечатление человека здравомыслящего, – вполголоса сказал Хадграфт на ухо Кэт. – В Лондоне у него есть другие дела, и, если повезет, он не станет затягивать заседание дольше чем нужно. Вердикт с самого начала ясен как день – убийство неизвестным лицом или лицами.

Осмунд оказался моложе, чем ожидала Кэт. Это был худощавый темноволосый мужчина с пронзительными голубыми глазами, светившимися живым умом, впрочем, действительно ли он умен, предстояло выяснить. Заседание шло быстро, Осмунд выслушал показания и про обстоятельства, при которых обнаружили тело, и про нанесенные жертве раны, и про пятна крови под парусами во дворе, и про неудачные попытки выяснить личность убитого. Свидетелей, отвлекавшихся от темы, Осмунд тут же обрывал, а с теми, кто запинался или говорил невразумительно, был беспощадно суров. Особенно досталось Томасу Ледварду, путавшемуся в показаниях.

– Получается, вы ничего не видели, ничего не слышали, ничего не знаете, так? – осведомился Осмунд. – Вы ведь это хотите сказать?

– Да, ваша честь.

– Но мне представляется очевидным, что бодрствующий сторож, не покидавший своего поста, должен был хоть что-нибудь увидеть или услышать. Вы же именно для этого там и поставлены, верно? Где вы были всю ночь? Спали в собственной постели? Следующий свидетель!

Дав показания, Кэт вздохнула свободно и стала разглядывать импровизированный зал суда. В таверне толпились по большей части мужчины. Она ожидала заметить среди зрителей Марвуда, но его нигде не было видно. Если его отсутствие и вызвало у Кэт смешанные чувства, то лишь облегчение и радость.

Все немногочисленные женщины, за исключением ее самой, жались к дверям, будто желая показать, что на самом деле они вовсе не следят за происходящим, просто случайно шли мимо и заглянули узнать, чем заняты мужчины. Среди женщин была Сюзанна, компаньонка Грейс Хадграфт. Взгляда Кэт она избегала. А позади, возвышаясь над остальными, стояла служанка госпожи Фарадж из Свон-Ярда, высокая, неряшливо одетая женщина, чья голова казалась слишком маленькой для крупного туловища, а из-за вытянутой вперед шеи служанка смахивала на угрюмую черепаху.

Раш тоже ее заметил.

– Женщина у двери – Пейшенс Нун, – сообщил Раш Осмунду во время перерыва. – Вон та, высокая. Помните, я вам о ней говорил? Она служанка в доме, где снимал комнаты один из пропавших мужчин. Господин Айрдейл, служащий в Комиссии по зарубежным плантациям.

Не отрываясь от своих записей, Осмунд кивнул.

– Вы будете ее вызывать? – спросил Раш.

Коронер взглянул на него:

– Не вижу необходимости. Вы сказали, что эта женщина видела тело, но не смогла его опознать.

Прошло всего полчаса, а Осмунд уже произносил заключительную речь. Он объявил присяжным, что им остается лишь вынести вердикт об убийстве неизвестным лицом или лицами. Суд присяжных покорно исполнил распоряжение коронера. Прежде чем их распустить, Осмунд наказал похоронить тело за счет прихода. Господин Хадграфт что-то шепнул ему на ухо, и коронер тут же прибавил, что работы по строительству богадельни можно возобновлять незамедлительно. Раш уставился себе под ноги.

После заседания Хадграфт пригласил Осмунда у него отобедать, однако коронер ответил отказом и вышел из таверны. Раш с каменным лицом проследовал к выходу следом за Осмундом. Как ни странно, развязка вызвала у Кэт разочарование.

– Что ж, – произнес Хадграфт, когда они выходили из «Трех корон», – ничто не мешает нам продолжать работы. Наконец-то. Сколько времени потеряно впустую! Кстати, этого человека необходимо рассчитать.

– Кого? – уточнила Кэт.

– Ледварда. Нельзя же на всю ночь оставлять стройку под его охраной. Вы сами слышали, что сказал господин Осмунд. Этот сторож производит впечатление человека неплохого, но очевидно, что он либо плут, либо дурак.

Из таверны на Сноу-Хилле хлынули простолюдины, и среди них Пейшенс Нун. Повинуясь сиюминутному порыву, Кэт окликнула служанку. Та наверняка слышала зов, однако повернулась к Кэт спиной и зашагала прочь, так быстро переставляя длинные ноги, будто за ней гнался сам дьявол.

Отобедав в Сити, господин Хадграфт посетил контору на стройке. Он стоял у окна, глядя поверх огораживавшей двор стены на горы мусора и траншеи, в которых уже снова трудились три человека.

– Уж теперь-то Раша поставили на место, – с нескрываемым удовольствием произнес Хадграфт. – Готов поспорить, он лопается от злости.

– День или два уйдут на то, чтобы полноценно возобновить работы, – произнесла Кэт. – Мы потеряли больше половины людей. Господин Бреннан сегодня как раз ищет новых. Лучше всего нанять мастеров, но пока нам требуются простые работяги.

– Как-нибудь справимся, госпожа Хэксби. Даже не сомневаюсь. – Хадграфт повернулся к ней. – Вам прекрасно известно, как я верю и в вас, и в господина Бреннана.

– Благодарю, сэр. Лучше всего заранее внести платеж за известь. Она понадобится нам, чтобы укрепить фундамент. Если согласитесь оплатить…

– Всему свое время. Эти вопросы обсудим потом, когда я внимательно изучу расчеты. – Тут Хадграфт ловко сменил тему: – Кстати, я очень рад знакомству с господином Марвудом. Неординарный джентльмен. Раз он служит у лорда Арлингтона, значит при дворе закрепился надежно, а благодаря покойному дяде-олдермену у него наверняка имеются связи и в Сити. Кто знает, как высоко он поднимется? Я бы сказал, лет через десять или двадцать господина Марвуда вполне могут посвятить в рыцари. Вы давно с ним знакомы?

– Лет пять, – произнесла Кэт и отвернулась, чтобы скрутить в трубочку лежавший на столе план.

– Он ведь человек обеспеченный? Я заметил, что господин Марвуд не выставляет богатство напоказ, как многие из наших глупых юнцов, но, полагаю, состояние у него есть?

– Мне ни о чем таком не известно. – Кэт с чрезмерной силой перетянула план лентой. – Но вам лучше спросить у него самого.

Было ясно как день: господин Хадграфт всерьез рассматривает Марвуда в качестве претендента на руку и сердце своей красавицы-дочки. Кэт затянула тугой узел, почти жалея, что лента обвязана вокруг плана, а не вокруг безупречной шеи Грейс Хадграфт. Под таким напором бумага прогнулась и смялась.

– Марвуд рассказывал, что живет в Савое, – продолжил господин Хадграфт, даже не подозревая о кровожадных помыслах Кэт. – Человеку его положения наверняка некомфортно в тесном, старом доме, особенно если он планирует расширить хозяйство. Может быть, господин Марвуд подумывает о том, чтобы арендовать дом посовременнее. Почему бы нам не предложить ему один из наших?..

Вдруг снизу донеслись крики, и Хадграфт осекся. Они с Кэт переглянулись. Пройдя мимо господина Хадграфта, Кэт распахнула окно. Не успела она высунуться наружу, как двое работников, отталкивая друг друга, протиснулись через ворота в стене, за которой находилась стройка.

– Что стряслось? – спросила Кэт.

– Мы нашли собаку, госпожа! – прокричал один из работников. – Пса Томаса Ледварда. Вернее, то, что от него осталось.

Глава 17

Будь я предоставлен сам себе, в понедельник утром непременно посетил бы заседание в «Трех коронах». Но вместо этого я отправился в Комиссию по зарубежным плантациям. Инструкции от Арлингтона были кратки, но исчерпывающи. Милорду нужны сведения о личности убитого и об Айрдейле. Вряд ли на заседании наметится какая-то ясность, но даже если на первый вопрос Арлингтона будет получен ответ, весть дойдет до меня быстро. А вот Айрдейл – совсем другое дело.

Войдя в ворота резиденции лорда Бристоля, я зашагал через двор к зданию, где работал совет, и спросил господина Дэвиса. К моему удивлению, привратник ждал меня.

– О вашем приходе нас предупредили заранее, сэр. Сначала вы должны встретиться с господином Ивлином.

Мальчишка привратника отвел меня наверх. Ивлин разговаривал с какими-то джентльменами в длинной галерее. Увидев меня, он зашагал мне навстречу. Поскольку остальные находились в пределах слышимости, я вежливо осведомился, известно ли что-нибудь о судьбе принадлежащих ему мадеры и чеширского сыра. Во время нашей прошлой встречи этот вопрос не давал Ивлину покоя.

– Нет, ровным счетом ничего. – Во взгляде Ивлина мелькнуло раздражение. – Но я продолжаю разбирательство.

Ивлин провел меня в зал совета, а затем – в квадратную комнату, обставленную как библиотека. На некоторых полках стояли книги, но по меньшей мере половина места в шкафах была отведена рядам аккуратно подписанных ящиков. Ивлин закрыл за нами дверь.

– Надолго я вас не задержу, – пообещал он. – Но прежде чем вы встретитесь с господином Дэвисом, я бы хотел побеседовать с вами наедине.

– Есть какие-то новости?

Ивлин едва заметно пожал плечами:

– После вашего визита на прошлой неделе мы с Дэвисом навели справки. Как вы наверняка сами понимаете, значительная часть нашей работы конфиденциальна. Некоторые сведения, проходящие через нас, представляют большую коммерческую ценность, и нельзя допустить, чтобы они попали не в те руки. У нас есть подозрения, что кто-то из служащих торгует информацией.

Когда Ивлин замолчал, чтобы перевести дух, я спросил:

– Думаете, Айрдейл?

– Если коротко, то да, – ответил Ивлин. – Во всяком случае, это весьма вероятно.

– И каким же образом осуществляется подкуп служащего?

При слове «подкуп» Ивлин поморщился.

– Вот вам пример: мы решили покинуть одну из наших факторий в Западной Африке и направить торговые потоки через новую факторию дальше на севере. Об этом знали только члены комиссии. А когда идти на попятный было уже поздно, оказалось, что группа английских торговцев недавно арендовала выбранную нами землю у местного вождя. Разумеется, они утверждали, будто это чистая случайность. К сожалению для нас, там единственное удобное место на той части побережья – гавань укромная, оборонять ее легко. Нам пришлось выкупать у этих людей права аренды по завышенной цене и вдобавок предоставить им торговые привилегии.

Про себя я подумал, что при таких обстоятельствах доказать утечку сведений трудно – необходимо отыскать ее источник, а вслух спросил:

– И давно это происходит?

– Несколько месяцев. Первый известный нам случай произошел в феврале этого года. Дело касалось планируемого расширения нашей ветви, занимающейся совместными импортно-экспортными торговыми операциями. Для этого судно должно было совершить три рейса. – Наверное, вид у меня был озадаченный, потому что Ивлин поспешил объяснить: – Суть дела проста, сэр. К примеру, судно доставляет товары нашего производства – бусы, оружие, ткани и прочее – на Золотой Берег, и там мы обмениваем их на рабов. Затем на том же судне рабов перевозят в Вест-Индию или, скажем, в наши североамериканские колонии, где их продают владельцам плантаций. И назад в Англию судно тоже возвращается с грузом, чаще всего с сахаром. Такие торговые маршруты выгодны всем сторонам, и образуется добродетельный круг[72]72
  Добродетельный круг – противоположность порочного круга, замкнутая последовательность событий, при которой циклически усиливается положительный эффект.


[Закрыть]. – Ивлин посмотрел на меня с чопорной улыбкой. – Или вернее будет сказать, «добродетельный треугольник»?

Слушая рассуждения Ивлина, я вспомнил собственного раба, бедного покойного Стивена. В хмельном приступе щедрости я даровал мальчику свободу, однако тот не выказал ни малейшей благодарности, а впрочем, я, пожалуй, и не заслуживал ее, ведь я всего лишь вернул ему то, что никто не имел права отнимать.

– Разумеется, кроме рабов, – прибавил я.

– Что?

– Полагаю, от вашего добродетельного треугольника им никакой выгоды.

Ивлин нахмурился:

– Это не наша забота. Их поработили свои же собратья-дикари. Во все времена рабство было широко распространено, а значит, оно часть Божьего промысла. К тому же помните, сэр, эти люди не христиане.

Я вспомнил, как горевали Уизердины, и перед моим мысленным взором возникла простая доска, висящая высоко на стене церкви Святого Павла в Ковент-Гардене. Неужели это тоже часть Божьего промысла? Тут где-то вдалеке пробили часы.

– Время не ждет, – прокомментировал Ивлин. – Как бы нам ни хотелось углубиться в теологические дебри, мы не можем позволить себе такого удовольствия. Главное – узнать, действительно ли сведения разглашал Айрдейл. Однако действовать нужно в условиях строжайшей секретности.

– Обыскивая дом родителей Айрдейла, я нашел шкатулку с большой суммой денег, причем золотом, – сообщил я. – Она была спрятана в укромном месте.

– А вот и несомненное доказательство виновности Айрдейла! – просиял Ивлин.

Я вытащил записную книжку и отыскал список имен:

– Вот что там еще лежало.

Ивлин проглядел список:

– Некоторых из этих людей я знаю. А Дэвису наверняка известно про всех. Господин Раш одно время был членом парламента. Говорят, он бравый вояка. А это что за список?

– Пока не ясно. Это почерк Айрдейла? Может быть, список – копия какого-нибудь вашего документа?

– И снова отвечу: надо спросить Дэвиса. – Ивлин повел меня к двери, затем остановился и повернулся ко мне. – Кстати, кроме Дэвиса, обо всей этой истории знаю только я и секретарь комиссии. А теперь еще и вы. Буду очень признателен, если рассказанное мной останется между нами.

– Есть причины хранить дело в секрете? То есть кроме само собой разумеющихся?

Ивлин приблизился ко мне и тихонько спросил:

– Дэвис сказал вам, как Айрдейл получил свою должность?

– Да. Его рекомендовал кто-то из людей герцога Бекингема. Во Франции Айрдейл оказал его милости некую услугу.

– Совершенно верно. Герцог – член комиссии, хотя, конечно, он слишком высокопоставленная особа, чтобы посещать наши собрания. Секретарь боится, что, предъявив обвинения Айрдейлу без весомых доказательств, мы нанесем герцогу личное оскорбление: дело будет выглядеть так, будто мы ставим под сомнение его суждения. Как вам, вероятно, известно, Бекингем… э-э-э… весьма щепетилен в вопросах чести.

– Известно, – подтвердил я.

– Вернее, когда герцогу это выгодно, – вполголоса добавил Ивлин, и его тон вдруг стал язвительным. – Честь Бекингема – прелюбопытный орган, обладающий феноменальной гибкостью.

Соскользнув с высокого табурета, господин Дэвис шагнул мне навстречу.

– Здравствуйте, сэр, – произнес он, уводя меня из канцелярии.

Если не считать пары слов о погоде, Дэвис хранил молчание, пока мы с ним не закрылись в кабинете с видом на парк.

– Об Айрделе что-нибудь слышно?

– Он словно растворился в воздухе.

– А тело на территории Чардской богадельни?

– Личность убитого так и не установили. Разбирательство сегодня утром, но сомневаюсь, что оно нам поможет.

– Вот бедняга, – произнес Дэвис, и его лицо с мелкими чертами исказила гримаса. – Надеюсь, что жертва не Айрдейл. Чем могу вам помочь? Я не знал, что вы сегодня придете, пока господин Ивлин не сказал мне об этом.

Я снова вытащил записную книжку со списком имен, обнаруженным на обратной стороне страницы из книги герцога Орлеанского, которая лежала в шкатулке у Айрдейла.

– Буду рад, если сможете мне сказать, действительно ли это почерк Айрдейла.

Дэвис взглянул на лист, затем присмотрелся повнимательнее:

– Видите петельки на заглавных буквах? Сверху они округлые, а это не так часто встречается. Да, почти уверен, что слова написаны рукой Айрдейла. Его копии не всегда точны, но почерк у Айрдейла очень аккуратный. – Дэвис нахмурился и взглянул на меня. – Вот здесь зачеркнута фамилия «Раш». Это ведь, кажется, мировой судья, занимающийся дознанием на Чард-лейн? И господин Хадграфт тоже в списке. Это ведь тот самый законник, главный инвестор проекта богадельни, верно?

Я кивнул. Меня впечатлила осведомленность Дэвиса.

– А другие люди в списке?

– Кое-кто там из Сити. Обратитесь на Биржу, тамошние служащие наверняка знают о них побольше, чем я. А остальные имена мне незнакомы. Наверное, это состоятельные джентльмены – такие же, как господин Раш.

– Зачем Айрдейлу перечислять их всех вместе?

– Кто знает? Возможно, список не имеет отношения к работе комиссии.

– Пожалуй. Но чисто теоретически, давайте предположим, что связь есть.

– Полномочия у комиссии широкие. Иначе всем было бы трудно работать. Мы занимаемся многими юридическими вопросами. Главным образом разрешаем спорные вопросы на территории наших колоний и между ними: где границы плантаций, кто имеет преимущество в порту и все в таком духе. Но я сомневаюсь, что эти имена связаны с подобными делами. Скорее всего, в списке пайщики, вместе вложившиеся в деловое предприятие, связанное с колониями. Инвесторы часто обращаются к нам либо за советом, либо за сведениями о состоянии рынка или намерениях правительства.

– Господин Ивлин мне об этом рассказывал.

– На кону большие деньги. Торговые экспедиции могут принести крупную прибыль. Но риски тоже велики, равно как и необходимые инвестиции. Вот почему любым судном и его грузом обычно владеет группа людей. Иначе размеры возможных потерь будут просто невообразимы. Даже богатейший человек в Лондоне сто раз подумает, прежде чем стать единственным владельцем судна, которое может затонуть в тысячах миль от берега или оказаться захваченным пиратами через два-три дня после отплытия из Лондона или Бристоля.

– Значит, комиссия существует для того, чтобы по возможности уменьшить эти риски?

– Да, можно сказать и так. Даже если плавание проходит благополучно, трудностей хватает. Всегда нужно взвешивать риски и прибыли. Например, когда в Вест-Индию доставляют груз рабов, обычно исходят из расчетов, что за время плавания умрет по меньшей мере треть.

И снова при воспоминании о Стивене я почувствовал себя не в своей тарелке.

– Допустим, что в этом списке действительно перечислены пайщики, участвующие в некоем торговом предприятии, связанном с вашей работой. – Я коснулся списка, лежавшего на столе рядом с нами. – Вы не догадываетесь, в каком именно?

– Найдете Айрдейла – спросите у него. – Дэвис постучал по списку пальцем и добавил: – Или у одного из этих джентльменов.

Раша я уже спросил, однако тот заверил меня, что не знает ничего ни о списке, ни об Айрдейле. Вечером мне предстоял ужин у Хадграфтов, однако мне совсем не улыбалось обсуждать с хозяином эту тему в присутствии его дочери. Может быть, представится возможность побеседовать с господином Хадграфтом с глазу на глаз.

– Я бы очень хотел узнать, что случилось с Айрдейлом, – произнес Дэвис, когда я встал, чтобы уйти. – Пожалуйста, если что-нибудь выясните, держите меня в курсе дела.

– Разумеется.

– Или сообщайте новости господину Ивлину, если так вам будет удобнее. Он передаст их мне.

– Полагаю, господина Ивлина очень беспокоит сложившаяся ситуация?

– Да. – Тут Дэвис понизил голос. – Ивлин – человек порядочный и стремится, чтобы наша работа была безупречна. К сожалению, не могу сказать того же обо всех, кто работает в комиссии. – На секунду его голос дрогнул от какого-то сильного чувства – похоже, от гнева. – Очень важно, чтобы мы вели дела честно и репутация у нас была соответствующая. А иначе какой смысл в нашем труде?

– Согласен с вами, сэр.

Наши взгляды встретились. Дэвис открыл дверь, и мы в молчании прошли через зал, где стояли турецкие кресла. Снизу из холла доносились мужские голоса, один из них громкий, самоуверенный и неприятно знакомый.

А второй голос, потише и пониже, ответил:

– Как пожелает ваша милость. Мы… мы не ожидали, что вы почтите нас своим присутствием.

Я юркнул обратно в зал. Еще не хватало вступать в конфронтацию с Бекингемом здесь!

– Отсюда есть другой выход?

Дэвис, похоже, удивился, однако тут же кивнул. Ни слова не говоря, он повел меня назад в длинную галерею. В ее конце Дэвис остановился у гобелена, висевшего у самой двери зала заседаний. Гобелен наполовину скрывал вторую дверь, поменьше. Из зала, который мы только что покинули, долетал резкий голос Бекингема.

Дэвис открыл дверь:

– Сюда.

Последовав за мной, он закрыл за нами дверь. Тускло освещенная винтовая лестница вела и наверх, и вниз. Лестница для слуг. Единственным источником света было узкое окошко над нами.

– Нам нужно вниз, – произнес он. – Вот поручень. Лучше пропустите меня вперед.

Мы спустились в темноту и вышли в зал с выложенным каменными плитами полом, в котором из мебели стоял лишь грубо сколоченный стол на козлах.

– В здании есть другой выход на улицу? – спросил я.

– Нужно пройти через старую кухню, за ней есть двор. Оттуда выйдете в переулок сбоку.

Мы шли мимо пустующих кладовых и наконец очутились на кухне со сводчатым потолком, где, похоже, уже несколько десятилетий ничего не готовили. Шкафы, скамьи, два огромных стола – все покрывал толстый слой серой пыли с вкраплениями крысиного и птичьего помета. Затем мы прошагали через судомойни до двери, ведущей в прямоугольный двор, огороженный высокими кирпичными стенами с шипами поверху. С одной стороны тянулся ряд хозяйственных пристроек, у некоторых не было крыши. Между булыжниками пробивались сорняки.

Дэвис обернулся:

– Сейчас этой частью здания не пользуются. Нам, служащим, разрешено срезать путь через дверь в задней части двора, она ведет в переулок. Очень удобно, когда идет дождь. Или когда у парадного входа человека подстерегают кредиторы.

Пройдя через двор, мы приблизились к двойным воротам в арке. Они были заперты на несколько засовов. Рядом с ними я заметил маленькую дверь, запертую на задвижку и замок. Дэвис отодвинул задвижку, потом дотянулся до притолоки и нащупал лежавший сверху ключ.

– Как выйдете – сразу направо, – говорил он, поворачивая ключ в замке. – Дойдете до конца переулка – сворачивайте влево. А дальше всего несколько шагов по Дьюк-стрит, и через арку выйдете прямиком на Линкольнс-Инн-Филдс.

– Я ваш должник.

– От герцога Бекингема скрываетесь?

– Да. – Дэвис мне очень помог, а значит, заслуживал объяснений. – Хочу избежать неудобной ситуации. Риск особенно велик, если герцога сопровождает его человек, здоровяк без руки.

– Вероятно, привратник обмолвился, что вы здесь.

С той же вероятностью можно допустить, что кто-нибудь из подручных Даррелла шел за мной.

– Особенно если его кто-то об этом попросил, – добавил я.

– Вообще-то, герцог здесь редкий гость. – Дэвис на долю секунды запнулся. – Могу я спросить, почему вы не желаете с ним встречаться?

– Вам лучше не знать. – Я постарался смягчить отказ грустной улыбкой. – Скажу только, что герцог настроен против меня.