Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 145 страниц)

– Так и есть. Я тоже, – произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно увереннее.

– Она просит нанести ей визит.

– Ее светлость остановилась в таверне «Роза», она ждет нас как можно скорее. Но сначала мы должны помочь вашему бедному слуге, сэр. А еще я хочу знать, пропало ли что-нибудь из сундука.

Передав мне рубашку, Уорли опустился на колени возле сундука и выгреб его содержимое на пол. Кожаная сумка выглядела увесистой, и, когда Уорли поднял ее, она сразу перекосилась. Похоже, что внутри монеты, а значит, в сундук залез не простой вор. Я вспомнил, как обыскивал квартиру Олдерли на Фэрроу-лейн. Создавалось впечатление, будто человека, проникшего туда, не интересовала нажива в обычном понимании слова и он искал лишь конкретный предмет.

– Не хватает папки с бумагами.

– С какими бумагами?

Уорли покачал головой:

– Простите, сэр, но это вас не касается.

– Сэр… – прошептал слуга. С растерянным видом он переводил взгляд с хозяина на меня. – Сэр…

– Что произошло? – потребовал ответа Уорли. – Кто сюда проник?

– Я толком не разглядел его лица. Он постучал, я открыл дверь, а он меня ударил.

– Тогда ты должен был его рассмотреть, – сердито выпалил Уорли.

– Я рассмотрел только его мантию. Когда он втаскивал меня в комнату, рукав закрывал мне лицо. А потом он стукнул меня еще раз.

Смит закрыл лицо руками и расплакался: так плачут только уставшие беспомощные старики. Слезы смешивались с засохшей кровью, стекшей на его щеку из раны на голове.

– Мантию? – переспросил Уорли. – Какая на нем была мантия?

– Магистра гуманитарных наук.

– Ты уверен, что этот человек не из нашего колледжа?

– Да, сэр.

– Давно он приходил? – спросил я.

– Когда джентльмены обедали в столовой.

Я повернулся к Уорли:

– Вы поднимались сюда после обеда?

Тот покачал головой:

– Нет. У нас с Бёрбро завязался спор из-за новой часовни, и после обеда мы ходили осматривать восточный корпус. Когда вы пришли, мы с ним уже некоторое время дискутировали – вернее, ругались.

Помимо воли я проникся к незнакомцу в магистерской мантии уважением. Его расчет был на то, что в одеянии ученого он сольется с окружающими и станет невидимкой. Он дождался подходящего момента, когда все уйдут обедать. А для того чтобы проникнуть в колледж посреди дня, нужна немалая дерзость.

– Это не мог быть один из нас, – произнес Уорли. – Весь колледж собрался в столовой. Выходит, этого человека впустил привратник. Сейчас же пойду и расспрошу его.

Повинуясь порыву, он сделал несколько шагов к двери.

Но я удержал его за локоть.

– Есть ли здесь другие ворота, кроме главных – тех, что напротив?

– Да, – ответил Уорли. – Еще трое. Но мы гордимся тем, что мы надежно защищены от любых угроз. И колледж, и сады окружены высокой стеной.

– А у других ворот дежурят привратники?

– Нет, но они обычно заперты. Ключи только у членов совета. – Уорли повернулся к окну и показал пальцем. – Вот там есть ворота.

– А где ваш ключ, сэр?

– На кольце вместе с остальными, где же еще? Смит, пока я ходил обедать, ты должен был за ними приглядывать. Где они?

– На каминной полке, сэр. Там же, где вы их оставили.

Уорли поспешил в гостиную, к камину.

– Ключи на месте, – бросил он через плечо.

По моему совету Уорли дал слуге бокал мадеры, предназначавшейся для нас. Оставив старика приходить в себя, мы сошли вниз.

– Вот бедолага, – произнес Уорли. – Чаще всего Смит к этому времени уже уходит, но сегодня он пришел попозже.

– Значит, при обычных обстоятельствах в ваших апартаментах не было бы ни души?

Уорли кивнул. Вид у него был обеспокоенный. Настроения этого человека сменяли друг друга с поразительной скоростью, и все они отражались у него на лице.

– Из этого можно сделать вывод, что незнакомец хорошо знает ваш колледж, – заметил я, когда мы шагали по лужайке.

– Со стороны кажется, будто у нас тут островок спокойствия. – Уорли взглянул на меня. – Место, где правят разум и благонравие, а вся мирская суета остается за воротами. Но поверьте, сэр, в Иерусалиме хватает тайн.

Мы подошли к сторожке привратника.

– Кто-нибудь входил в ворота за последние несколько часов? – спросил Уорли. – Скажем, человек в мантии магистра?

– С полудня никаких посетителей, кроме этого джентльмена, не было, – ответил привратник, глядя на меня из-под кустистых бровей.

– Вы уверены? – настаивал Уорли. – Может, вы отвлеклись? Или ходили по нужде?

– Нет, сэр, – проворчал привратник: видимо, его угрюмая манера предназначалась не только для визитеров. – Кроме него, в колледж никто не приходил.

С этими словами он ткнул пальцем в мою сторону.

– Меня ограбили. Если посторонний человек попытается выйти через ворота, задержите его и пошлите за мной.

Я отвел Уорли в сторону.

– Давайте проверим другие ворота.

Он зыркнул на меня так, что я уж подумал, что его преподобие будет возражать. Однако Уорли кивнул и повел меня в сады, раскинувшиеся за зданиями колледжа. В стене магистерского сада были узкие ворота, однако они оказались крепко заперты и на замок, и на засов. Вторые ворота, расположенные в противоположной части колледжа, за большим прудом – тоже.

А третьи ворота находились в саду совета, отгороженном от остальных. Эти ворота показывал мне Уорли из окна гостиной. Сад оказался приятным местом с посыпанными гравием дорожками, вившимися среди низких изгородей, с тенистой беседкой, увитой виноградом, и еще одним прудом, поменьше, над которым склонялась ива.

Когда мы вошли в сад, Уорли что-то пробормотал себе под нос и встал как вкопанный.

– Здесь этот остолоп Бёрбро.

Пожилой мужчина прогуливался по дорожке. Он шел, уткнувшись в книгу, и, казалось, не заметил нас. Когда мы с Уорли зашагали через сад к воротам, он не поднял головы. Как и другие двое ворот, эти были заперты.

– Значит, грабитель все еще здесь, – заключил Уорли. – Где-то в колледже.

– Возможно.

На уровне локтя я заметил что-то черное. Я нагнулся. За шляпку гвоздя, которым была прибита щеколда, зацепился обрывок ткани. Я отцепил его.

– Хотя похоже, что нет.

Я выпрямился и обернулся. У пруда стоял доктор Бёрбро и глядел на нас, опустив голову, точно бык, готовый идти в атаку.

– Доктор! Можно вас на пару слов?

Уорли быстрым шагом направился к нему, я следом.

– Неужели вы передумали строить эту свою злосчастную часовню? – осведомился Бёрбро, когда мы подошли ближе. – Нас ведь учат верить в чудеса.

– Кто-то проник в мои комнаты.

– Неужели? – Как ни странно, Бёрбро ничуть не обеспокоила эта новость. – Когда?

– Во время обеда или после него, пока я беседовал с вами.

– Кошмар! Но такие уж нынче времена. Жители этой страны утратили всякие представления о морали.

– Грабитель напал на Смита, – прибавил Уорли.

Выражение лица Бёрбро сразу изменилось.

– На Смита? Что он делал в ваших комнатах в обеденное время?

– Доделывал утреннюю работу.

– Что с ним? Он сильно пострадал?

– В дверь постучали, Смит открыл, и вор его ударил. Видимо, старик потерял сознание. Сейчас он пришел в себя, однако его состояние оставляет желать лучшего. На голове у него кровоточащая рана, к тому же он пережил сильное потрясение. Бедняга чудом остался жив.

– Это просто возмутительно! – С каждым слогом голос Бёрбро звучал все громче. – Поднять руку на беззащитного старика, всю жизнь верно служившего на благо колледжа! Смит ведь когда-то был и моим слугой тоже! Я его знаю лет двадцать, не меньше.

Бёрбро глядел на нас так свирепо, будто на Смита напали мы. Он развернулся так резко, что его мантия заколыхалась, и ринулся к выходу из сада.

Я глядел ему вслед.

До чего странные вопросы интересовали Бёрбро! Но еще больше меня смутил порядок, в котором он их задавал.

Глава 32

Я наблюдал, как леди Квинси безуспешно пыталась очаровать господина Уорли.

Эта женщина всегда обращала пристальное внимание на окружавших ее мужчин, и те, как правило, платили ей взаимностью, причем с процентами. Но Уорли оказался исключением. В напряженной позе он сидел за столом в ее гостиной в таверне «Роза». Уорли медленно потягивал вино и откусывал от печенья такие мелкие кусочки, будто исполнял неприятную обязанность. Сейчас в нем трудно было узнать человека, то кипевшего от возмущения из-за упрямства Бёрбро, то бурно восторгавшегося проектом часовни. Возможно, он еще не отошел после сегодняшнего ограбления, или преподобный просто чувствовал себя не в своей тарелке в обществе женщин.

Леди Квинси сидела напротив, а я примостился на табурете у окна, исполняя роль стороннего наблюдателя. И горничную, и Стивена ее светлость отослала, и мы остались втроем. Мне не представилось возможности поговорить с леди Квинси с глазу на глаз, поэтому она не знала ни о человеке в магистерской мантии, ни об ограблении в Иерусалиме.

– Господин Уорли, – проговорила ее светлость. – Во времена междуцарствия девочку отдали на попечение вашей бабушке. – Голос леди Квинси звучал сухо и деловито. – Мне велено привезти ее в Лондон.

– Мадам, моя бабушка действительно взяла под опеку свою юную родственницу, – холодно произнес преподобный: видимо, ему не нравилось получать распоряжения от женщины. – И госпожа Уорли, и ребенок вполне довольны этим положением дел. Не вижу причин нарушать устоявшийся порядок вещей.

– В самом деле? Вынуждена с вами не согласиться, сэр. До меня дошли слухи, что здоровье госпожи Уорли уже не то и ребенок становится для нее обузой. Да и девочке тоже нездоровится. Врач из Хитчем-Сент-Мартин или даже из Кембриджа не в состоянии ей помочь. И прежде чем мы продолжим разговор, советую вам прочесть это.

Она достала из кармана письмо и пододвинула его к Уорли. Тот взглянул на послание. Чуть нахмурившись, леди Квинси устремила на него пристальный взгляд. Некоторое время Уорли смотрел на нее в ответ. Затем он взял письмо, сломал печать и развернул бумагу. Глаза преподобного забегали по строкам, и кровь прилила к его лицу. Нервно сглотнув, он снова поднял взгляд на леди Квинси.

– Это письмо от самого короля. Мне даже кажется, что оно… оно как будто написано собственной рукой его величества.

– Вы занимаете должность в Иерусалиме по королевскому приказу, – мягко напомнила леди Квинси. – Может быть, вы об этом забыли?

– Как я могу забыть? – сердито произнес Уорли. – Но бабушка души не чает во Фрэнсис. Разлука с ней глубоко опечалит госпожу Уорли.

– Уверена, госпожа Уорли желает для ребенка самого лучшего.

– Нам нужно время, чтобы подумать. Бабушка захочет обсудить ваши планы с… заинтересованным лицом. Она непременно ему напишет, чтобы посоветоваться.

– Вы про лорда Кларендона? – уточнила леди Квинси. – Думаю, в этом нет необходимости.

И снова эта женщина застигла меня врасплох. Я невольно уставился на нее. С каким величественным видом она сидела у окна в лучах вечернего солнца! Я восхищался и ее горделивой осанкой, и тем, как она, словно бы безо всяких видимых усилий, подчиняла Уорли своей воле.

– Лорд Кларендон с самого начала не принимал участия в судьбе девочки, – мелодичным голосом произнесла она. – С просьбой к вашей бабушке обратилась покойная леди Кларендон. Ежегодные выплаты на содержание ребенка поступали от ее светлости – так же как и обещанное финансирование строительства новой часовни в Иерусалиме. Но, как вам известно, месяц назад леди Кларендон скончалась. Договоренность относительно ребенка… – Леди Квинси запнулась, – относительно Фрэнсис… это семейное дело, ведь и ваша бабушка, и ее светлость – урожденные Эйлсбери. И госпоже Уорли прекрасно известно, что леди Кларендон действовала не от своего имени.

– Тогда от чьего же? – Уорли подался вперед и устремил на леди Квинси пристальный взгляд. – Я часто задавался вопросом… – Он постучал пальцем по лежавшему перед ним письму. – Хотите сказать…

– Я ничего не хочу сказать, – перебила его леди Квинси. – И с вашей стороны весьма неблагоразумно задаваться подобными вопросами.

Повисла неловкая пауза. «Боже, во что я ввязался? – пронеслось у меня в голове. – Неужели девочка, о которой идет речь, незаконнорожденная дочь короля?»

– Единственное, что вам нужно знать в связи со смертью леди Кларендон, недугом госпожи Уорли и состоянием здоровья Фрэнсис, – это то, что король решил, что самое время принять меры, – продолжила леди Квинси. – Он желает, чтобы девочку перевезли в Лондон до начала зимы. Мне поручено ее сопровождать.

– Она к нам вернется?

– Может быть. Но это не мне решать.

Уорли ответил сердитым вздохом.

– Вижу, у нас нет выбора.

– Да, сэр, – подтвердила леди Квинси. – Так и есть.

Но ее слова почти заглушил топот на лестнице и в коридоре. До нас долетели громкие голоса, потом кто-то забарабанил в дверь. Затрепетав, словно заяц, Уорли повернулся на звук. Я встал.

Леди Квинси взглянула на меня и улыбнулась.

– Благодарю, господин Марвуд.

Я отпер дверь. Под мою руку тут же поднырнул маленький мальчик. От него исходил слабый, но очень противный запах прогорклого жира.

Следом вошла раскрасневшаяся от возмущения горничная леди Квинси.

– Мадам, я его не пускала.

Еще одна девушка, служанка в таверне, сделала мне книксен. Повернувшись к мальчишке, я схватил его за плечи.

– Сэр, – с нескрываемым оживлением пропищал он, обращаясь к Уорли. – Декан велел передать, что вас ждут в колледже. – Тут его голос стал еще пронзительнее. – Доктор Бёрбро утонул.

Глава 33

Час спустя я стоял на берегу и глядел на Бёрбро. В ушах у меня стоял шум воды. Оказалось, что доктор все же не утонул, хоть и был на волосок от смерти. Также он получил многочисленные повреждения. – помимо всего прочего, его ударили по голове. После того как доктора вытащили из мельничного пруда, его вывернуло наизнанку, и теперь он лежал на траве почти без чувств. Кто-то укрыл его плащом.

Рядом стоял Уорли вместе с еще одним членом совета колледжа Иерусалим, иссохшим стариком, которого мне представили как декана. Поблизости крутился мальчишка, прибежавший с новостью в таверну «Роза».

– Кто такой этот джентльмен? – шепотом спросил декан у преподобного Уорли.

Декан был немного глуховат, и его шепот звучал не так тихо, как ему казалось.

– Вы про господина Марвуда? – Уорли взглянул на меня. – Он прибыл по приказу короля, сэр.

– Короля? Это что-то из ряда вон выходящее.

– Не более, чем ваш вице-магистр в пруду, сэр, – ответил я. Мне надоело подслушивать. – Если желаете, могу предъявить ордер. Но сначала нужно оказать помощь Бёрбро. За врачом уже послали?

– Да, сэр. – От потрясения декана била дрожь. – Не годится, чтобы бедняга лежал на земле. Рядом есть постоялый двор… – Он отыскал взглядом мальчика на побегушках. – У тебя ведь там дядя работает? Беги скорее к нему и вели, чтобы приготовили комнату и развели огонь в камине.

Мальчик умчался прочь. Я взглянул на Уорли. Тот стал смущенно переминаться с ноги на ногу.

– Я не желаю Бёрбро зла, – сказал он мне вполголоса, чтобы не услышал декан. – Неприязни я к нему не испытываю. Просто у нас с ним по всем вопросам разное мнение.

Мельник с двумя сыновьями стоял чуть в стороне, все трое бросали на нас угрюмые, подозрительные взгляды. Я предположил, что отношения между университетом и простыми местными жителями добрососедскими не назовешь. Мельник, по всей видимости, боялся, что вину за несчастный случай возложат на него – если произошедшее несчастный случай.

На смену дневному свету пришло предзакатное золотистое сияние. Солнечные блики играли на водах пруда. Большое колесо не вертелось: мельник остановил его, как только узнал, что случилось. Но по каналу по-прежнему мчался быстрый поток, такой же неумолимый и беспощадный, как поток времени.

Мокрые от летящих брызг каменные парапеты вокруг пруда поросли мхом. Преодолев узкий подводящий канал, вода вырывалась в пруд под сильным напором. Колесо достигало девяти-десяти футов в диаметре, а с помощью расположенных по его окружности выступающих лопастей водяной поток приводил колесо в движение. Оно было погружено в узкий каменный желоб. Похоже, этой мельнице не один век. Я бы не удивился, если бы оказалось, что ее построили монахи. По отводящему каналу вода стекала вниз, обратно в реку.

Само здание мельницы стояло по другую сторону от колеса. Добраться до него можно было по мостику, перекинутому через подводящий канал. Нижний этаж был каменный, два верхних – деревянными. Ласточки то влетали, то вылетали из своих гнезд под навесами крыши.

По прихоти течения шляпу Бёрбро вынесло к дальнему берегу, и теперь она мирно покачивалась на воде. Ее владельца обнаружили застрявшим между мельничным колесом и берегом пруда. Еще немного, и он скрылся бы под водой. Позвав на помощь сыновей, мельник сумел вытащить утопающего. А сейчас Бёрбро лежал в траве на боку.

Едва живой и насквозь мокрый, Бёрбро словно уменьшился в размере. Куда девался неистовый бык, которого я видел в Иерусалиме! Парика Бёрбро не носил, и его собственные волосы раскинулись вокруг головы, точно ореол. Край его темной мантии, который затянуло в желоб под водой, был разорван в клочья. На правой щеке доктора я заметил длинную бескровную рану, тянувшуюся от уголка глаза до нижней челюсти.

Должно быть, Бёрбро упал в воду ниже по течению и поток утянул его под колесо. Доктор выжил только чудом.

– Пойдите-ка сюда, – окликнул я мельника.

Тот нехотя потащился ко мне. Крупным телосложением мельник напоминал Бёрбро: таская мешки с зерном, он накачал крепкие мускулы.

Игнорируя ропот за моей спиной, я спросил:

– Как ваше имя?

– Катлак, господин, – ответил тот. – Сразу вам скажу: мы ничего не видели и не слышали. Мой сынок Том вышел по малой нужде и заметил его. Господь свидетель, сэр, я бы все отдал, лишь бы этого не случилось.

– Когда доктор упал в воду?

Катлак пожал плечами:

– Когда мы обедали, его в пруду точно не было. Как только я увидел человека, мы его тут же вытащили, и я послал Тома в Иерусалим. Но вряд ли доктор пробыл в воде долго, иначе он бы утонул.

– Откуда вам известно, кто он такой?

– Доктора мы знаем хорошо, сэр. Он часто сюда приходит. Мельница принадлежит колледжу.

У меня за спиной Уорли прочистил горло.

– Магистру нездоровится, поэтому за имуществом колледжа следит доктор Бёрбро. Он ведь вице-магистр.

– Где его лошадь? – спросил я.

– Он любит ходить пешком, – ответил Уорли. – Наверное, Бёрбро хотел поговорить с господином Катлаком. К мельнице ведет мост. Полагаю, Бёрбро шел по берегу канала и ему стало дурно. День сегодня очень теплый… Должно быть, от жары и усталости он утратил равновесие, споткнулся…

Опустившись на колени перед доктором, я сбросил с него плащ. Судя по всему, Бёрбро покинул колледж почти сразу же после того, как мы видели его в саду совета. Тут меня посетило неприятное воспоминание: всего пять дней назад я точно так же осматривал другое насквозь промокшее тело – труп Эдварда Олдерли в подвале павильона лорда Кларендона.

Я стал рыться в карманах Бёрбро. Декан уставился на меня во все глаза, но возражать не стал. Я нашел только глиняную трубку с пропитавшейся водой ясеневой пробкой в чаше, огниво, кошелек и кольцо с тремя ключами.

Снова накрыв Бёрбро, я незаметно опустил ключи в свой карман. Остальные вещи я отдал декану. Я опять подозвал мельника. Его маленькие глазки как будто избегали моего взгляда.

– Вы в последнее время видели здесь посторонних людей?

Мельник издал невеселый смешок.

– Здесь только посторонние и шастают, сэр. И половина из них – воры, уж я эту породу чую.

– Почему воры? Что они здесь делают?

– На другом берегу реки большая дорога. До почтовой станции отсюда меньше четверти мили, путники целый день туда-сюда снуют.

– Там находится тот самый постоялый двор, куда мы доставим Бёрбро, – сообщил декан.

– Не буду вам мешать. – Я дотронулся до локтя Уорли. – Мне нужно возвращаться в Кембридж. Пойдете со мной?

Оставив декана разбираться с констеблем, мы с Уорли зашагали обратно в сторону Кембриджа. Я хотел сначала заглянуть в трактир, подозревая, что именно туда, а вовсе не на мельницу шел Бёрбро. Но я подавил этот соблазн: в Кембридже меня ждут дела поважнее, к тому же тогда у декана возникнут лишние вопросы.

– Бедняга, – на ходу пробормотал себе под нос Уорли и вздохнул. – Какой ужас!

Дальше мы шли молча. Я вспоминал последние слова, услышанные мной от Бёрбро в саду совета в Иерусалиме. Когда Уорли сообщил, что грабитель проник к его комнаты и напал на слугу, Бёрбро не спросил, сильно ли пострадал Смит, украл ли вор что-нибудь, удалось ли его поймать. Его первый вопрос был другим: он хотел знать, что слуга делал в комнатах Уорли в неурочный час.

Присутствие Смита не вписывалось в обычный распорядок. Бёрбро ожидал, что во время обеда, когда все спустятся в столовую, комнаты будут пусты. К тому же за обедом он обсуждал с Уорли проект часовни, а потом задержал преподобного во дворе – когда я пришел, они все еще спорили. Я прибавил сюда и другие факты: присутствие Бёрбро в саду совета, появление незнакомца в магистерской мантии, о котором рассказал Смит, обрывок черной ткани, застрявший в щеколде ворот, ведущих из сада на Сент-Эндрюс-стрит. Картина вырисовывалась неожиданная.

Между тем впереди показались печные трубы Кембриджа. Над деревьями вдоль пастбища возвышались здания колледжа Иерусалим.

– Господин Уорли, прежде чем мы вернемся в «Розу», я хотел бы взглянуть на комнаты Бёрбро.

Уорли сдвинул темные брови, всем своим видом выражая осуждение.

– Ваша просьба весьма необычна. Сначала я должен обратиться к магистру.

«Храни нас Господь от ученых мужей и их щепетильности», – мелькнула у меня мысль.

– Боюсь, сэр, что вынужден настаивать. Именем короля.

– Ума не приложу, какое отношение комнаты Бёрбро могут иметь к вашему поручению. – Уорли поджал губы. – А впрочем, я не знаю, в чем оно состоит.

– И я не намерен посвящать вас в подробности. Но если хотите, можете меня сопровождать.

– С ключами возникнут затруднения, – произнес Уорли. – Похоже, что они на дне мельничного канала. Запасные ключи есть у магистра, но убедить его отдать их вам будет непросто. И это при условии, что он в состоянии нас принять. Магистр страдает от камней в почках, и сегодня ему было так плохо, что он даже не спустился к обеду.

– Насчет ключей не беспокойтесь.

Я достал кольцо с ключами Бёрбро и показал его Уорли.

– Вы забрали их у…

– А как еще я бы их раздобыл? – Я потерял терпение. – Здесь три ключа. От чего они?

– Один от двери в его комнаты. Второй от ворот сада совета. А третий от гостиной для членов совета.

Мы воспользовались ключом Бёрбро, чтобы попасть на территорию колледжа через ворота в саду совета. Его комнаты располагались в том же здании, что и комнаты Уорли, но на первом этаже и дальше к востоку. Его квартира была устроена так же – просторная гостиная, маленький кабинет, совсем уж крошечная спальня и чулан, по размеру больше напоминавший шкаф. Последнее помещение было отведено для слуги. При этом внутри скрывалась потайная дверь, ведущая прямо в сад совета.

Я переходил из комнаты в комнату, а Уорли маячил у меня за спиной. Мебели было совсем мало, зато книг – великое множество. На полу лежали камышовые циновки. Камин был выметен, и углей я внутри не заметил. На столе в гостиной стояли кувшин и две кружки. Вся посуда была пуста и пахла слабым пивом.

А еще на столе лежали бумаги, свернутые в рулон. Развернув его, я увидел карту графства, нарисованную от руки чернилами. Графство было разделено на сотни[32]. Судя по карте, здешняя местность была малонаселенной и сырой. Тут и там графство пересекали реки, плотины и дамбы, а между ними были обозначены бесчисленные озера и пруды. Расположенный внизу листа Кембридж был единственным крупным городом.

– Полагаю, это копия карты Блау, – произнес Уорли. – Ей лет двадцать, и это самая точная карта, какая у нас есть. Года два-три назад у нас был один студент, обучавшийся на средства колледжа, и он подрабатывал, делая копии карт. Думаю, Бёрбро приобрел одну из них. – Уорли склонился над листом бумаги, похоже радуясь поводу отвлечься от нашей мрачной миссии. – Смотрите, вот Хитчем-Сент-Мартин.

– Там ваша бабушка живет с Фрэнсис?

– Да, – подтвердил Уорли. – Это мое поместье.

Я принялся изучать карту. Хитчем-Сент-Мартин располагался к северу от Кембриджа, неподалеку от Или. Я присмотрелся повнимательнее. На карте деревня была всего лишь кляксой, над которой торчал крошечный церковный шпиль. А слева от нее я разглядел едва заметное отверстие. Я склонился над картой. Кто-то проткнул название булавкой.

– Далеко отсюда до Хитчем-Сент-Мартин? – спросил я.

– Миль семнадцать. А почему вы спрашиваете?

Я покачал головой. Факты начинали складываться в общую картину, но пока перед моим мысленным взором возник лишь примерный набросок.

– К доктору Бёрбро приходил гость, – произнес я. – Как вы думаете, когда он мог нанести визит?

– Скорее всего, утром. Иначе слуга убрал бы со стола. – Уорли отвернулся и устремил взгляд в сад. – Сущий кошмар, – сдавленным голосом выговорил он. – Бёрбро наверняка упал случайно, не правда ли?

Не удостоив его вопрос ответом, я задал свой:

– Что было в папке? В той, которую украли из вашего сундука? – (Уорли продолжал молча глядеть в окно.) – Вы должны мне сказать, – не сдавался я. – Дело явно приняло опасный оборот, и, чтобы помочь вам, я должен знать правду.

– Письма, – наконец ответил Уорли. Он говорил так тихо, что я с трудом его расслышал. – Письма леди Кларендон моей бабушке и копии посланий, которые госпожа Уорли отправляла ее светлости. А недавно к ним добавилась переписка между нами тремя, в которой обсуждался тот же вопрос. Леди Кларендон не писала моей бабушке напрямую – остерегалась любопытных глаз в Кларендон-хаусе. С тех пор как я получил должность в колледже, письма передавали через меня.

Картина становилась все явственнее, и я понял, что нужно спешить. Мы не можем позволить себе задерживаться в Иерусалиме.

Наконец Уорли повернулся ко мне. В его взгляде отражалось смятение.

– Человек, забравший письма, точно знал, что ищет, и теперь ему известна вся правда о Фрэнсис. Бедное дитя! – Уорли помедлил, но потом нечто – возможно, научная тяга к точности и достоверности – заставило его прибавить: – Вернее, почти вся правда. В письмах не говорится, кто она такая. Никто из нас этого не знает, даже бабушка.