Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 136 (всего у книги 145 страниц)

Глава 32

Ответ на мое письмо не заставил себя долго ждать, но он оказался совсем не таким, как я рассчитывал.

Когда в дверь постучали, я сидел один в гостиной. Кэт вернулась на Генриетта-стрит, перед уходом благоразумно заперев бутылку бренди в шкафу.

Из коридора донесся стук костыля Сэма, потом скрип отодвигаемой створки на дверном окошке. Далее последовал короткий разговор, но я не разобрал ни слова. Потом послышались знакомые скрежет и позвякивание – это Сэм отодвигал задвижки и засовы и отстегивал цепочки. Затем неизвестный тяжелой поступью направился в сторону гостиной. Дверь открылась, и на пороге возник сам заместитель государственного секретаря господин Уильямсон. У него за спиной маячил смущенный Сэм. Я предпринял попытку встать.

– Сидите, Марвуд.

Мой бывший начальник вошел в комнату. С необычным для него тактом Сэм удалился, закрыв за собой дверь. Уильямсон сел во второе кресло, лицом ко мне. Устремив на меня внимательный взгляд, он передвинул свечу так, чтобы получше меня рассмотреть.

– И чем же вы довели себя до такого состояния?

– Позавчера на меня напали на улице. – (Уильямсон поморщился с неодобрением, однако промолчал.) – Сэр, я и вообразить не мог, что, получив мое письмо, вы явитесь лично. Я очень…

– Через полчаса у меня встреча в Сити, – резким тоном перебил меня Уильямсон. – Я ненадолго заглянул к вам лишь потому, что мне было по дороге, иначе я не стал бы утруждаться. Напротив, так мне удобнее – не придется вам писать.

– Смею ли надеяться, что вы исполните мою просьбу? – спросил я.

– Если рассчитываете на мою помощь, то должны рассказать мне об этом деле намного подробнее.

Я медлил всего секунду.

– Сейчас я держу под замком одного человека. Он в каморке рядом с моей кухней. Его ищут враги. К тому же доверять ему нельзя – мой арестант сбежит при первой возможности. Но милорд велел мне прибыть в Юстон. До моего возвращения человека, о котором идет речь, нужно поместить в надежное место, чтобы одновременно и защитить его, и не дать ему скрыться.

– Вы пишете, что этот человек связан с делом на Чард-лейн, о котором вы мне говорили.

– Да. Милорд поручил мне разобраться в этой истории.

– Как зовут вашего пленника?

– Айрдейл. Джон Айрдейл.

Уильямсон хмыкнул:

– Кажется, он занимает какую-то мелкую должность в Комиссии по зарубежным плантациям? И получил он свое место благодаря заступничеству герцога Бекингема.

– Да, сэр.

Недооценивать внимание Уильямсона к деталям – большая ошибка.

– Значит, Айрдейлу угрожает опасность со стороны Роджера Даррелла?

– Да, сэр.

– Айрдейл – преступник?

– Вне всякого сомнения.

– Есть ли у вас весомые доказательства его виновности, с которыми можно выступить в суде?

– Полагаю, что да. Вряд ли убийство на территории богадельни совершил Айрдейл, однако считаю, что присяжные найдут убедительными доказательства его черных дел. Помимо всего прочего, Айрдейл торговал конфиденциальными сведениями, касающимися работы комиссии. Если будете так любезны и выдадите ордер, дающий мне право на время моего отсутствия поместить нашего гостя в тюрьму в Скотленд-Ярде, мне будет гораздо спокойнее. Когда милорд вернется, пусть решает, как поступить дальше.

– Лорд Арлингтон не счел нужным посвятить меня во все эти перипетии. То есть вы просите поверить вам на слово.

– Да, сэр.

Уильямсон задумался. Когда лорд Арлингтон покидал Уайтхолл, его заместитель имел право осуществлять многие полномочия, которые при обычных обстоятельствах милорд закреплял лишь за собой. Одним из таких полномочий было право подписать ордер на арест.

Здание тюрьмы стояло рядом с пристанью в Скотленд-Ярде. Не бросающееся в глаза, оно было идеальным местом для содержания узников, которых требовалось допросить, избежав при этом излишнего внимания, нацеленного на заключенных в Ньюгейтской тюрьме и особенно в Тауэре. Тюрьма в Скотленд-Ярде была местом надежным и укромным, и те, кто распоряжался там от имени короля, не слишком старались соблюдать habeas corpus[80] или другие законы, призванные обеспечивать права заключенных. За годы службы я неоднократно имел дело с тюремщиком, омерзительно продажным субъектом, который, однако же, весьма недурно выполнял свои обязанности.

– Так уж и быть, – произнес Уильямсон. – Я пойду вам навстречу.

Я начал было рассыпаться в благодарностях, однако он меня перебил:

– Но при одном условии: вы изложите мне все обстоятельства этого дела, которые известны вам самому. Я не стану записывать ваши слова и не расскажу о них ни одной живой душе. Но если хотите, чтобы я выписал ордер на арест, я должен знать, в каких целях вы намерены использовать мою фамилию.

Светлые глаза Уильямсона сурово глядели на меня. Место временного пребывания Айрдейла было лишь малой частью вопроса, который мы обсуждали, в действительности же речь шла о гораздо более масштабном и важном деле, предвидеть исход которого не представлялось возможным.

Иногда жизненные обстоятельства вынуждают одного человека довериться другому. Подобные решения всегда связаны с риском. Я доверял лишь очень немногим и подозревал, что круг доверия Уильямсона еще у́же. Однако сейчас мой бывший начальник готов был довериться мне, даже несмотря на то, что я больше ему не служил. Но взамен и я должен довериться ему.

Голова у меня кружилась от усталости, лауданума и бренди. Веки опускались сами собой. Но решение я принял без лишних раздумий и проволочек.

– Откровенно говоря, сэр, даже не знаю, с чего начать. Но попробую изложить суть дела внятно.

Как ни странно, я испытал облегчение, – казалось, я сбросил с плеч тяжкий груз. Возможно, нечто подобное чувствует папист, когда встает на колени в исповедальне, чтобы покаяться в грехах перед монахом-иезуитом.

– Меня ждут, – со свойственной ему суровой практичностью напомнил мне Уильямсон. – Буду весьма обязан, если не станете задерживать меня более, чем необходимо.

– Трудность в том, сэр, что у этого причудливого дела сторон не меньше, чем голов у гидры. Не знаешь, которую рубить первой. И боюсь, как только срубишь одну, на ее месте вырастет новая.

Когда я закончил рассказ, выяснилось, что Уильямсон пришел с четырьмя солдатами. Пока мы беседовали, они ждали возле дома. Уильямсон с самого начала был намерен выполнить мою просьбу.

«Красные мундиры» друг за другом спустились в кухню, и при виде этого маленького отряда Маргарет выразительно поморщилась и устремила взгляд на их грязные сапоги. Уильямсон остался в гостиной: из-за приоткрытой двери ему будет видно, как выведут Айрдейла, но сам он останется незамеченным.

По моему распоряжению сержант отпер дверь каморки. Извернувшись, Айрдейл поглядел на вновь прибывших и часто заморгал. Его лицо выражало растерянность и испуг.

– Встань! – приказал сержант.

Айрдейл не без труда поднялся на ноги и выпрямился, насколько позволяла привязь.

– Перережьте ремешок и наденьте на него кандалы! – велел своим людям сержант.

– Сэр, куда меня забирают? – жалобным тоном спросил Айрдейл. – Ради бога, не отдавайте им меня!

– Это для твоей же безопасности, – заверил я, подавляя неуместную жалость. – Чем меньше будешь сопротивляться, тем лучше для тебя.

Пока Айрдейла заковывали в кандалы, я отвел сержанта в сторону:

– Ордер от господина Уильямсона у вас?

– Да, сэр.

Я нашел в кармане халата шестипенсовик и протянул монету сержанту:

– Без повода силу не применяйте, обращайтесь с ним помягче.

– Будем с ним нянчиться, как с младенцем, сэр.

– И передайте тюремщику в Скотленд-Ярде, чтобы не спускал глаз с этого узника, а уж я в долгу не останусь. А если наш заключенный еще и голодать не будет, с меня щедрое вознаграждение.

Айрдейл затих и безропотно позволил солдатам вывести себя из дома. Тут уж ничего не поделаешь: для нас всех это самый разумный путь, да и вообще, за нападение на меня и моих слуг Айрдейл заслуживал наказания. И все-таки меня беспокоило, что Пейшенс Нун осталась в том грязном амбаре совсем одна. Эта женщина говорила со мной резко, но ее поступки свидетельствовали о доброте. Пейшенс ждет ребенка, и, кроме Айрдейла, у нее нет других защитников в этом суровом мире. Моя совесть никак не могла успокоиться, точно блохастая собака, которая постоянно чешется, и все попытки ее угомонить были тщетны.

Маргарет протяжно вздохнула.

– Вы только взгляните, сколько они грязи натащили, – проворчала она. – А ведь я всего час назад пол подметала.

Однако в тоне Маргарет не было враждебности, да и смотрела она вовсе не на пол, а на пустую каморку, где сидел Айрдейл. Во взгляде Маргарет читалась тревога.

Несмотря на возражения Маргарет, в пятницу я велел ей разбудить меня в пять утра. Испытывать терпение лорда Арлингтона, задержавшись в Лондоне еще на день, слишком опасно. Я спал крепко и проснулся бодрым. В голове прояснилось, и, хотя она еще болела, мой разум и конечности были вполне работоспособны.

Карета милорда выезжала из Лондона каждый день, кроме воскресенья. Этот экипаж доставлял в Саффолк служащих лорда Арлингтона и его менее значимых гостей вместе с прислугой. И опять-таки каждый день, за исключением воскресенья, такая же карета отбывала в обратном направлении из Юстона. Горвин зарезервировал для меня место в пятничной карете. Приняв хорошую дозу лауданума, я сел в наемный экипаж на Стрэнде. Меня сопровождал Сэм, припрятавший под одеждой целый арсенал на случай, если нас захотят перехватить подручные Бекингема.

До Скотленд-Ярда мы доехали без происшествий. Во дворе уже ждала карета, запряженная четверкой лошадей. Я протиснулся в угол. Напротив меня сидел молодой священник, новоиспеченный магистр искусств из Кембриджа, представившийся Джоном Бэнксом. Рядом со мной обливался потом мастер по изготовлению париков, занимавший два места на сиденье. Его имени я спросить не потрудился, да и сам он не счел нужным представиться. И наконец, с нами ехала служанка; эта девушка так плотно завернулась в плащ, что напоминала гигантский сверток. Она сидела в дальнем углу с идеально прямой спиной, так крепко прижимая к груди свой узел, словно боялась, что преподобный господин Бэнкс его украдет.

Наконец кучер вскарабкался на козлы, наша карета с грохотом проехала под аркой и выкатилась на улицу. Здесь нам пришлось остановиться: со стороны ворот Уайтхолла приближался другой, гораздо более роскошный экипаж. Это была карета для дальних поездок, запряженная шестеркой лошадей. Позолота, стеклянные окна, незнакомый герб на дверце. Следом ехали полдюжины всадников, и все как один при оружии.

– Вот как надо путешествовать, сэр, – произнес мастер по изготовлению париков, и его брыли затряслись, как студень. – Счастливчики! На месте будут вдвое раньше нас, а уж по комфорту они нас обошли раза в три.

– Чей это герб? – осведомился священник.

– Это карета посла, сэр, – подала голос служанка.

Двое мужчин так опешили, будто никак не думали, что она обладает даром речи.

– Какого посла? – уточнил я.

– Французского мусье, сэр, – ответила девушка. – Они с женой везут мою госпожу в Юстон.

– И кто же твоя госпожа? – заинтересовался мастер по изготовлению париков.

– Мамзель Карваль, сэр. Фрейлина ее величества.

Глава 33

В пятницу в десять часов утра Кэт и Бреннан стояли на пороге дома господина Раша в Хаттон-Гардене. Накануне вечером Раш прислал записку, сообщая, что желает обсудить различные вопросы, касающиеся возобновления строительных работ на Чард-лейн.

– Надеюсь, он заодно и денег нам выдаст, – прокомментировал Бреннан.

Они застали мирового судью в столовой, где он наслаждался тарелкой булочек и кувшином какао в столовой. А еще он наслаждался обществом своей молодой супруги, которую специально для этой цели усадил к себе на колени. Леди была в дезабилье, а сам Раш – еще в халате. Сюзанна, родственница и компаньонка новоиспеченной госпожи Раш, сидела на другом конце стола, опустив глаза и поджав губы.

– Добрый день, госпожа Хэксби, – приветствовал Кэт Раш. – И вам тоже… – Он вяло махнул рукой в сторону Бреннана. – Браун?..

– Бреннан, сэр.

– Позвольте представить вам мою супругу, госпожу Раш. Любовь моя, это госпожа Хэксби, мой топограф и архитектор, а это ее ассистент.

Кэт сделала реверанс:

– Я уже имею удовольствие быть знакомой с госпожой Раш, сэр. И кстати, мы с господином Бреннаном равноправные партнеры.

Грейс, не имея возможности встать из-за крепких объятий мужа, просто кивнула.

– Простите, что принимаю вас в таком виде, – произнес явно довольный собой Раш и ущипнул жену за щечку, отчего та ахнула. – Я только что с постели, и вина за это целиком и полностью лежит на моей очаровательной леди. Сами понимаете, мы ведь молодожены. Верно, дорогая?

Грейс выдавила улыбку:

– Вы всегда правы, сэр.

Раш похлопал ее по бедру и прошептал Грейс на ухо так громко, что услышали все присутствующие:

– Вот и умница, птичка моя!

– Сэр, может быть, нам зайти позже? – предложила Кэт. – Мы не хотим доставлять вам неудобства.

Раш резко встал, спихнув с колен жену. Чтобы сохранить равновесие, та вынуждена была ухватиться за стол.

– Глупости! – бросил хозяин, потуже затягивая пояс халата. – К чему откладывать? Я скоро, милая. – Стряхнув крошки с халата на пол, Раш бросил взгляд на Сюзанну. – А ты пока сделай из моей супруги конфетку.

Раш повел Кэт и Бреннана в свою контору – скудно обставленные апартаменты, в которых он исполнял обязанности мирового судьи, а также занимался собственными делами. Пока они преодолевали расстояние в несколько ярдов, Раш из влюбленного супруга превратился в угрюмого делового человека. Едва закрыв дверь кабинета, он повернулся к Кэт.

– Уверен, вы хотите получить от меня деньги, – без предисловий начал он. – И вы их получите.

Достав из кармана связку ключей, он отпер шкаф, вытащил оттуда холщовый мешочек и бросил его на стол. Раздался звон металла.

– Тридцать фунтов.

Бреннан чуть не ахнул. На такую сумму они с Кэт даже не рассчитывали.

– Полагаю, этого вам хватит надолго – и чтобы покрывать расходы на строительство богадельни, и чтобы вас не донимали кредиторы. – Раш указал на один из табуретов возле стола. – Пересчитайте. Мне понадобится расписка.

Он достал из того же шкафа перо, бумагу и чернильницу. Бреннан сел, развязал мешочек и осторожно вытряхнул содержимое. На столешницу дождем хлынули золотые и серебряные монеты.

– Будете составлять для меня подробные отчеты о том, как расходуются мои деньги, – произнес Раш. – И когда вернусь, непременно посещу Чард-лейн, чтобы лично проинспектировать стройку. Если останусь доволен, получите еще денег. – Раш взглянул на Кэт и вскинул свои кустистые брови. – Вам все понятно, мадам? Я свое слово держу и рассчитываю, что люди, с которыми я имею дело, тоже будут выполнять обещания. Рассчитываю я и на то, чтобы в мое отсутствие они трудились так же добросовестно, как и при мне.

– Куда-то собираетесь, сэр? – спросила Кэт, игнорируя предостережения Раша.

– На несколько дней свожу жену в Ньюмаркет. Там нынче собрался весь свет. Отбываем в понедельник. В воскресенье вечером вы будете дома?

– А почему вы спрашиваете?

– Я хотел бы нанести вам визит. Часов в пять будет удобно? Хочу взглянуть на ваши свежие планы на случай, если сочту нужным внести в них изменения. К тому же не мешало бы изучить отчеты, которые вы предоставляли Хадграфту. Нам всем лучше как можно скорее войти в курс дела.

– Хорошо, сэр.

Манера Раша отличалась резкостью, но, по крайней мере, он не ходил вокруг да около и сразу брал быка за рога.

– Во сколько отбываете в понедельник?

– Рассчитываю выехать пораньше. С Божьей помощью надеюсь добраться до Ньюмаркета в тот же день.

– Желаете успеть на скачки?

Раш едва заметно прищурился:

– Ну естественно! Кроме того, мне нужно обсудить одно небольшое дельце с его милостью герцогом Бекингемом. Он приезжал в Лондон на пару дней, но я с ним встретиться не успел. Герцог подолгу на одном месте не сидит.

– Ровно тридцать фунтов, – объявил Бреннан и обмакнул перо в чернильницу.

В карете посла, запряженной шестеркой лошадей, мили пролетали незаметно. Завернувшись в дорожный плащ, Луиза привалилась к подушкам. Она сидела напротив хозяина кареты и его супруги, спиной к лошадям. Изнутри благоухающая духами карета была обтянута шелком, а обивку для сидений изготовили из кожи лучшего качества. Хотя рано утром царила прохлада, в этом экипаже Луиза наслаждалась теплом. В придачу к ее собственному плащу и перчаткам, только что доставленным от месье Жоржа, слуги предложили ей меховую полость и горячие кирпичи.

Сначала пассажиры почти не разговаривали. Мадам Кольбер закрыла глаза и, похоже, уснула. Ее супруг достал из кармана четки и маленький томик, который читал около десяти минут, несмотря на дорожную тряску. Луиза украдкой наблюдала за ним. Кольбер подносил книгу очень близко к глазам, и когда он читал, его губы шевелились, а большой палец передвигал бусины висевших на руке четок. Бусины были выточены из очень темного красного коралла, отчего напоминали капли крови, нанизанные на шнурок.

Затем Кольбер вынул из кожаного футляра пачку бумаг и принялся изучать их под сопение спящей жены. Все больше миль оставалось позади. Луиза отдернула занавеску и стала глядеть на проносящиеся за окном английские пейзажи, напоминавшие один бесконечный унылый гобелен. Невыносимую скуку разгоняли лишь городки и деревни, хотя через них карета проезжала всего за несколько минут. Ощущение новизны давно улетучилось, когда посол наконец поднял взгляд на Луизу и осведомился, как она.

– Хорошо, месье. Ваша карета очень… элегантная.

– Едем мы быстро. – Убрав бумаги в футляр, Кольбер опять взялся за четки. – От Лондона до дворца лорда Арлингтона примерно восемьдесят миль, возможно, чуть больше. Если дороги и дальше будут такими же хорошими, вечером будем на месте. Разумеется, при условии, что не случится ничего непредвиденного.

В карете снова стало тихо, если не считать дыхания мадам Кольбер, звучавшего все более хрипло. Бусины медленно скользили между пальцами месье Кольбера. Он все поглядывал на Луизу с легкой улыбкой. Посол мог бы быть интересным мужчиной, если бы не чересчур длинный нос и острый подбородок. К тому же у него была неприятная привычка глядеть на собеседника так пристально, словно Кольбер пытался заглянуть в самые глубины души человека, куда есть доступ только Богу или дьяволу.

Кольбер подался вперед и зашептал:

– Думаю, сейчас вполне подходящий момент, чтобы обсудить некоторые вопросы. Здесь нас никто не подслушает, мы все равно что посреди пустыни. Вы же понимаете, зачем мы едем в Юстон, верно? – Не поднимая глаз, Луиза промолчала, но Кольбер продолжил, будто она ответила утвердительно: – Лучше всего, чтобы между нами не было недопониманий, согласны? Простите, но я вынужден говорить прямо. Поскольку речь идет о государственных делах, мадемуазель, ложная скромность неуместна, и мы должны быть предельно откровенны друг с другом. Этого требует наш долг перед его христианнейшим величеством[81]81
  Почетный титул короля Франции.


[Закрыть].

Луиза тут же подняла взгляд:

– У его величества нет ни малейших оснований сомневаться в моей преданности.

– Верю, верю. А то, как вы поведете себя с королем Англии, лишний раз докажет, как вы ему преданы, и усилит его желание быть вашим другом. – Кольбер многозначительно улыбнулся. – А кроме Господа нашего, нет на свете друга лучше, чем король Франции.

Луиза кивнула, не решаясь заговорить.

– Скажу вам по секрету, лорд Арлингтон лично признался мне, что он и его сослуживцы тревожатся из-за недостойного поведения своего повелителя, ведь он в открытую якшается с актрисами, торговками апельсинами и распутными девками. Даже при дворе его фавориткой долгое время была леди Каслмейн. Как вам наверняка известно, она сварливая, вспыльчивая женщина. И по рождению, и по манерам эта леди мало чем отличается от обычной шлюхи. Ни один приличный человек не должен пятнать репутацию, общаясь с таким отребьем, и уж тем более король, Божий избранник, чей долг – стать отцом для своих подданных! Согласитесь, разве подобное допустимо?

Карета катилась дальше, покачиваясь и подпрыгивая на ухабах. Снаружи доносился топот копыт и звон упряжи. Луиза наблюдала за бусинами четок, скользившими по шнурку так, будто их двигала рука загадочного и неумолимого Провидения.

– Конечно недопустимо, – ответил на собственный вопрос месье Кольбер. – Для досуга король должен найти даму из лучшего рода, чтобы на людях ее поведение было безупречным, а во время личных встреч она развлекала монарха, не роняя королевского престижа и не вызывая беспокойства у друзей его величества. – Кольбер понизил голос до вкрадчивого шепота. – Ни один человек из общества не станет чураться этой леди. Более того, при дворе она станет почти королевой, но без тяжкого бремени короны.

Карета замедлила ход. Луиза выглянула в окно. Они проезжали предместья города – по всей видимости, Бишопс-Стортфорда. Луиза надеялась, что скоро они сделают остановку. И все же она не хотела прерывать Кольбера, желая узнать больше.

А тот продолжал шептать:

– В нынешних обстоятельствах, мадемуазель, эта во всех отношениях достойная леди сможет послужить двум королям одновременно: если она будет вести себя благоразумно, то поможет наладить отношения между двумя королевствами, чтобы между ними воцарился благословенный мир и гармония. Бог наверняка вознаградит ее. – Кольбер улыбнулся Луизе. – Не говоря уже о глубокой благодарности двух земных владык.

Луиза, чувствовавшая себя зверем, угодившим в западню, с холодной, беспощадной ясностью отметила, что из посла вышел бы отличный проповедник, однако Кольбер предпочел карьеру сводника.

Посол наклонился еще ближе и устремил на нее свой неприятный пронизывающий взгляд. Его голос зазвучал суровее:

– Короли не чета обычным людям. Монархи – Божьи избранники, и шанс послужить им – благословение свыше. А та, кто служит сразу двоим, благословлена вдвойне. Согласны?

– Я стараюсь служить и Господу, и королю, сэр, – произнесла Луиза так тихо, что ее голос почти заглушили звуки снаружи. – Всегда.

Откинувшись на спинку сиденья, Кольбер взглянул на нее c неискренней улыбкой:

– Разумеется. Иного я от вас и не ждал.