Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 145 страниц)

– Это еще ничего не значит. Мои советники люди опытные, и, ознакомившись с доказательствами, они пришли к заключению, что госпожа Ловетт виновна. – Король поднял глаза к небу. Погрузив весло в воду, он развернул лодку обратно и стал грести к дворцовой пристани. – Завтра в шесть часов утра вы должны явиться в Колыбельный переулок.

Я недоуменно уставился на короля:

– Для чего, сэр?

– Вы сопроводите леди Квинси в Кембридж, и, возможно, не только туда.

– Но, сэр… – начал я.

Возражать я не пытался, об этом не могло быть и речи, но от неожиданности слова сами сорвались с языка.

– Возможно, поездка будет довольно продолжительной, – перебил король. – Неукоснительно исполняйте любые распоряжения ее светлости. А я жду от вас подробного отчета о каждом ее шаге: что она будет делать, где бывать, о чем говорить. Найдите Чиффинча, и он снабдит вас всем необходимым.

Я не осмеливался спросить, зачем леди Квинси едет в Кембридж. Последние слова король произнес так, что я сразу понял: разговор окончен.

Далее к лестнице возле луга для игры в шары мы плыли в тишине, нарушаемой только плеском весел и скрипом уключин. Под фонарем на пристани нас ждали три человека, однако Чиффинча среди них не было. На его месте спиной к реке стоял высокий мужчина, завернувшийся в темный плащ.

Король подплыл к лестнице.

– Марвуд, – тихо произнес он. – Если, несмотря на все факты, говорящие о виновности этой женщины, вы убеждены, что она не убийца, вы должны представить мне доказательства в подтверждение своих слов.

Слуги опустились на корточки и прижали борт лодки к каменной стене, чтобы королю было легче выбираться на пристань. Я с гораздо меньшим изяществом последовал за монархом. Один из слуг взял меня под руку и деликатно направил ко входу в Каменную галерею – через нее придворные выходили на луг для игры в шары.

По дороге я прошел мимо высокого незнакомца. В тот момент, когда я отвешивал королю прощальный поклон, этот человек тоже повернулся к его величеству. Фонарь горел прямо у него за спиной, и я успел сбоку разглядеть лицо, напоминавшее чеканный профиль на монете. Передо мной был Яков, герцог Йоркский, брат короля.

У задней лестницы я попросил, чтобы меня отвели к Чиффинчу, и меня проводили в его кабинет. Чиффинч вручил мне кошелек с тридцатью фунтами золотом и серебром, предназначенными для моих дорожных расходов.

– Представите мне список всех своих затрат, – велел Чиффинч. – А если ее светлость предложит за что-нибудь заплатить – еще лучше, не вздумайте отказываться.

– Мне взять лошадь здесь или в платной конюшне?

При одной мысли о верховой езде ноги и руки заныли с новой силой.

– Лошадьми займутся люди леди Квинси. От вас требуется лишь явиться к ее светлости в назначенный час и делать все, что она велит.

Чиффинч махнул рукой, давая понять, что я могу быть свободен.

– Сэр, кто-нибудь из арестантов заговорил?

– Вы про Хэксби и Бреннана? – Чиффинч фыркнул. – Из Хэксби слова не вытянешь, причем в буквальном смысле. Кажется, старик тронулся умом. Если и дальше будет продолжать в том же духе, окончит свои дни в Бедламе[30]. А с Бреннаном совсем другая история. Представьте себе, он слег с лихорадкой, поэтому из-за жара болтает без умолку, вот только в его бреду ни капли смысла.

Какая удача! Бреннан – единственный человек, которому известно, куда уехала Кэт.

– Говорят, этот малый то и дело жалуется на холод, – продолжил Чиффинч. – Все спрашивает, принесли его плащ или нет. За кого он нас принимает? За своих слуг? Кстати, Марвуд, а ведь и в самом деле холодает. Будете выходить – велите принести еще угля для камина.

Покинув кабинет Чиффинча, я отправился домой. Я раскошелился на извозчика – отчасти из-за усталости, отчасти оттого, что в кармане звенело столько монет.

Когда я постучал в дверь, открыл Сэм. Он сообщил, что Кэт в доме больше нет – она отправилась к Доркас, подруге Маргарет.

– Все благополучно устроилось, сэр, Доркас рада помощнице, а еще больше ее порадовало, что госпожа Ловетт обещала ей щедрую награду.

Непривычно было видеть Сэма в столь веселом настроении – в первый момент я даже заподозрил, что он опять залил за воротник. Даже новость о том, что им с Маргарет придется работать полночи, собирая для меня вещи в дорогу, не омрачила его бодрого расположения духа.

Однако причиной приподнятого настроения Сэма был вовсе не эль. Приободриться его заставила история с Кэт, пронизанная духом риска и секретности. Я и раньше замечал эту его черту: в то время как у любого здравомыслящего человека опасность вызывает беспокойство, Сэм, напротив, в трудную минуту оживал на глазах.

Лечь спать мне удалось только около двух часов ночи. Но в кровати я понял, что не смогу уснуть. Я лишь валялся на спине, уставившись прямо перед собой в темноту. Король и герцог Йоркский, Кларендон и Бекингем – все они находятся на такой недосягаемой высоте, что я способен лишь наблюдать за ними снизу, будто за далекими планетами, вращавшимися в ночном небе и недоступными моему земному пониманию. Тогда я стал размышлять о Кэт Ловетт и леди Квинси, но дело закончилось только болью, и головной, и сердечной.

Глава 30

Когда я постучал в дверь дома в Колыбельном переулке, было еще темно. Сэм поехал вместе со мной в наемном экипаже и теперь сидел там с моей дорожной сумкой. Открывший мне слуга взял сумку у Сэма и проводил меня в полутемную, по-спартански обставленную комнату, где я беседовал с леди Квинси во время моего прошлого визита. Слуга принес мне печенья и немного слабого пива и обещал позвать меня, когда ее светлость будет готова меня принять.

Я сел и заставил себя поесть. Я был не голоден, да и пить не хотел, но я понимал, что следующий шанс подкрепиться, скорее всего, представится не скоро. Из-за закрытой двери было слышно, как прислуга бегает вверх-вниз по лестнице. Время от времени до меня доносились обрывки приглушенных разговоров. Тяжелые сундуки то волокли по полу, то с грохотом ставили.

Наконец вернулся тот же слуга. В руках он нес шпагу и пистолет в кобуре. Он спросил, взял ли я собственное оружие, и, когда я ответил отрицательно, отдал эти предметы мне.

– Такова воля ее светлости, – произнес слуга.

Наконец появилась леди Квинси собственной персоной, одетая в дорожный плащ.

– Спасибо, что согласились сопровождать нас, сэр, – неожиданно любезно проговорила она. – Хотите ехать с нами в карете?

Словами не передать, до чего меня обрадовало ее приглашение. Конечности до сих пор ныли с непривычки после вчерашней скачки. Вслед за леди Квинси я вышел в холл, где собралось множество людей. На улице ждала карета, в которую были запряжены шесть великолепных лошадей одинаковой серой масти. Кучер уже занял свое место на ко́злах, а верхом на ближайшей к нам передней лошади сидел форейтор. Еще один слуга стоял позади этой же лошади. Я испытал облегчение, увидев перед собой карету с застекленными окнами и дверцами, а не экипаж старого образца с кожаными шторами, не пропускающими внутрь свет и совершенно не защищающими от сквозняков. Массивная карета явно предназначалась для поездок на дальние расстояния.

В такой роскоши и комфорте мне до сих пор путешествовать не доводилось. Слуги помогли леди Квинси сесть в карету. Я ждал у дверцы, пока хозяйка устраивалась поудобнее на сиденье лицом к запряжке. Затем она жестом пригласила меня присоединиться к ней, показывая, что я должен сесть напротив, у окна, то есть наискосок от нее.

На какой-то безумный миг я почти поверил, что мы будем ехать только вдвоем, уединившись в качающемся экипаже. Но тут у меня за спиной раздались шаги. Слуга подсадил в карету горничную с худым лицом, избегавшую моего взгляда. Служанка села рядом с госпожой.

А потом с помощью слуги внутрь вскарабкалась мальчишеская фигурка – Стивен. Горничная довольно-таки грубо усадила его рядом со мной. Мальчик забился в темный угол, и его лица было не разглядеть, если не считать белков глаз.

Наконец дверца закрылась, и слуга убрал складную лестничку. Кучер щелкнул кнутом. Карета дернулась и сдвинулась с места, постепенно набирая скорость. Никто не произносил ни слова.

Ехали мы быстро: после жаркого засушливого лета грязи на дорогах не было, шестерка лошадей неслась вперед, не сбавляя темпа, и мили пролетали незаметно. Мы не разговаривали, поскольку леди Квинси была погружена в свои мысли и почти всю дорогу только глядела на пейзажи за окном. Мне и самому было о чем поразмыслить. Особенно меня занимали мысли о Кэт Ловетт. Можно ли надеяться, что у Доркас ей ничто не грозит? Помогая беглянке, я совершаю ужасную глупость, так зачем же я это делаю? И как мне поступить с Кэт, если расследование затянется надолго?

Стивен спал – или, во всяком случае, закрыл глаза и ушел в себя. Огромные отеки на шее искажали тонкие черты его лица: казалось, будто золотуха – зловредный червь, заползший под кожу несчастного ребенка и постепенно превращающий его в чудовище. Я осознал, что мои собственные шрамы – мелочь, едва ли стоящая внимания, и мне тут же стало стыдно, что я так жалел себя.

От Лондона до Кембриджа больше пятидесяти миль – расстояние слишком дальнее, чтобы без неудобной спешки преодолеть его за один день в карете с упряжкой из шести лошадей. На ночлег мы остановились в Пакеридже, в харчевне «Сокол». Деревенские жители показывали на Стивена пальцами и, пересмеиваясь, глазели и на его темную кожу, и на раздувшуюся шею, пока я не заставил их заткнуться.

Леди Квинси ужинала в отведенной ей комнате. Я уже собрался трапезничать за хозяйским столом внизу, но тут ко мне подошла ее горничная и пригласила меня отужинать с ее светлостью. В комнате горели свечи, занавески были задернуты. Леди Квинси успела переодеться. За едой мы с ней говорили о разных пустяках. Но после ужина она отослала слуг прочь.

– Итак, сэр, – произнесла леди Квинси, играя с яблоком и катая его по скатерти, будто шар. – Вас послали за мной следить?

– Я сопровождаю вас по приказу короля, мадам. Мне велено исполнять любое ваше распоряжение.

– И докладывать его величеству о каждом моем шаге?

– Да, мадам.

Она принялась чистить яблоко.

– Что ж, по крайней мере, вы честный человек.

– Утверждай я обратное, вы бы мне все равно не поверили.

– Значит, если не честный, то, во всяком случае, умный.

Комплименты леди Квинси подозрительно напоминали лесть.

Я осведомился:

– Позвольте узнать, каковы ваши планы?

– Завтра во второй половине дня мы будем в Кембридже. Я бы хотела, чтобы вы отнесли письмо джентльмену, который там проживает. В Иерусалиме.

Услышав это название, я вздрогнул, однако постарался скрыть волнение.

– В Иерусалиме, мадам? – будто без всякой задней мысли переспросил я.

– В колледже. Джентльмен, о котором идет речь, член совета.

– Разумеется.

Я почуял опасность. Похоже, леди Квинси предприняла это путешествие не просто для того, чтобы доставить письмо: ее дело наверняка каким-то образом связано с планом доктора Рена, который я обнаружил в записной книжке Хэксби.

Я произнес:

– Говорят, в Иерусалиме собираются строить новую часовню.

– Неужели? – устало произнесла леди Квинси. – В колледжах все время что-то строят. Удивительно, как они только находят время для науки.

На следующее утро, когда мы уезжали из «Сокола», леди Квинси дала мне свой кошелек и велела уплатить все, что с нас причитается.

Хозяин постоялого двора, изрядно обогатившийся благодаря нашему визиту, рассыпался в любезностях. Пересчитывая полученные деньги, он спросил меня, встретился ли я с другом.

– С другом? С каким другом?

– С джентльменом, который заезжал к нам позавтракать, сэр. Он, так же, как и вы, направляется в Кембридж, однако этот джентльмен спешил и не мог задерживаться. Не знаю, успел ли он до отъезда найти вас и ее светлость.

– Любопытно, кто бы это мог быть? – произнес я. – Говорите, джентльмен уже уехал?

– Как только лошади были готовы, они со слугой отправились дальше. Они путешествуют на перекладных, а значит, до Кембриджа доскачут быстро.

Моя тревога возрастала.

– Как выглядел этот человек?

– Высокий. Судя по речи, северянин. А больше я никаких примет не запомнил. И слуга у него тоже крупный, только не в длину, а в ширину. – Хозяин постоялого двора выставил руки перед собой, изображая большой живот. – Жаль его коня.

– А у этого толстяка была при себе старая кавалерийская шпага?

– В самую точку, сэр, – подтвердил хозяин. – Так вы и вправду их знаете. Я сказал его хозяину, что сегодня вы будете ночевать в «Розе». Полагаю, там вы с ним и увидитесь.

– Похоже, что так.

Я поднялся наверх, гадая, за кем из нас едут Епископ и его слуга – за леди Квинси или за мной. И зачем герцог Бекингем пустил своих людей по нашему следу?

Леди Квинси попросила меня отправить вперед форейтора, чтобы тот доехал до таверны «Роза» и предупредил, чтобы нам отвели там комнаты. Пообедали мы в дороге и до Кембриджа добрались ко второй половине дня. Несмотря на внушительные здания, городок был невелик. Он располагался в низине, и улицы были плохо вымощены.

Я не стал рассказывать леди Квинси про Епископа: эту новость я решил держать при себе, пока не разберусь в ситуации. Если у ее светлости есть от меня секреты, почему бы и мне не завести свои?

В таверне леди Квинси вызвала меня в свою комнату, пока ее горничная Энн разбирала вещи. Стивен раскладывал их по местам, выполняя распоряжения горничной. Плотно сбитый мальчик двигался очень ловко.

Ее светлость протянула мне письмо, о котором говорила накануне вечером. Оно было адресовано преподобному господину Уорли из колледжа Иерусалим.

– Будьте очень осторожны с этим письмом, – велела леди Квинси. – Не отдавайте его никому, кроме самого господина Уорли. И постарайтесь доставить послание как можно быстрее.

Несмотря на распоряжения леди Квинси, я задержался в харчевне у бочки с пивом, чтобы пропустить кружку, – от дорожной пыли у меня пересохло в горле. А впрочем, причина моей неторопливости была не только в этом. Не люблю, когда меня используют как пешку в темных делах, о которых мне ничего не известно. Королю, Чиффинчу и леди Квинси угодно, чтобы я служил им со слепой преданностью, будто пес хозяину. Однако преданность – это одно, а слепота – совсем другое, и в подобных обстоятельствах она сродни глупости.

Хозяин таверны корпел над счетами у себя за столом. В это время дня гостей в таверне мало, и он был рад выпить со мной пива. К тому же он, как и его коллега из Пакериджа, рассыпался передо мной в любезностях, да и немудрено: прибытие леди Квинси вместе со свитой изрядно поправило его дела.

– Не могли бы вы удовлетворить мое любопытство? – осведомился я. – Я собираюсь нанести визит джентльмену из колледжа Иерусалим, однако я не знаком с этим человеком и хочу составить о нем представление заранее. Его фамилия Уорли.

– Господин Уорли? Как же мне его не знать? Очень уважаемый джентльмен. Я его помню еще мальчишкой. Он ведь из наших краев, сэр. Я даже его деда встречал.

– Значит, вся его семья из Кембриджа? – уточнил я.

– Нет, с Фенских болот, это к северу от города. У них поместье в Хитчем-Сент-Мартин. Полагаю, со временем оно перейдет к господину Уорли.

Я понял, что владелец таверны не прочь посплетничать, и решил воспользоваться случаем.

– Господин Уорли – наследник?

– Да, вот только поместье небольшое, к тому же обременено долгами. Сейчас в доме живет его бабушка – по завещанию ее мужа пожилой леди предоставлено право на пожизненное проживание и бо́льшую часть доходов от поместья в придачу. Да только это ненадолго – бедная старушка хворает. Похоже, у нее с легкими беда. Уж очень влажный на Фенских болотах воздух, сэр. Старики этой сырости не выдерживают.

Я осушил кружку. Поняв, что я сейчас уйду, хозяин таверны попытался меня задержать.

– Возможно, господин Уорли там жить не будет и наймет управляющего.

– Чтобы остаться в Кембридже? – без особого интереса предположил я, вспоминая, где положил трость. – В Иерусалиме?

– Необязательно. Господин Уорли ведь принял сан – у членов совета колледжей так положено. Может, его повысят и еще куда-нибудь переведут. – Хозяин выдержал паузу и важным тоном добавил: – У семьи господина Уорли связи обширные, кто-нибудь да замолвит за него словечко. Побеседует с нужным человеком, и глядишь, господин Уорли до епископа дослужится. Будет у него и выезд с упряжкой в три пары лошадей, и кресло в палате лордов.

– Связи? – переспросил я. – Что ж, связи – вещь полезная. И с кем же у них налажены отношения?

Хозяин подмигнул мне:

– Наверняка не скажу, сэр. Это все, конечно, слухи. Когда его приняли в члены совета, он был совсем юнец. Но, видать, у молодого человека нашлись высокопоставленные друзья.

Я хотел расспросить его на эту тему поподробнее, но больше ничего из владельца таверны вытянуть не сумел. Однако разговоры о епископах напомнили мне о другой проблеме.

– Если кто-нибудь будет о нас справляться, пока мы гостим в вашей таверне, будьте добры, сообщите об этом мне лично.

Вдруг насторожившись, хозяин устремил на меня подозрительный взгляд.

– Надеюсь, репутации моего заведения ничего не грозит?

– Нет, – резко бросил я. – Это частное дело, и оно не касается никого, кроме заинтересованных лиц. А теперь скажите, как пройти в Иерусалим.

Глава 31

Вскоре после этого я покинул «Розу». Таверна выходила на шумный Маркет-хилл. На рынке вовсю кипела торговля. Я ожидал увидеть в Кембридже больше студентов, но от хозяина таверны узнал, что Михайловский семестр еще не начался, и поэтому в городе тише, чем обычно.

С трудом прокладывая себе путь сквозь толпу, я следовал указаниям. Наконец я добрался до дальней части города. Иерусалим располагался на самой окраине. Я вошел в колледж через арку в длинной ограде и очутился в открытом дворе, с трех сторон окруженном несколькими строениями. Старинные кирпичные здания были покрыты копотью.

Привратник у ворот спросил, по какому я делу, и я ответил, что хочу видеть господина Уорли.

Привратник внимательно поглядел на меня снизу вверх. Это был коренастый человек маленького роста с длинными седыми волосами и выступающими бровями, словно нарочно предназначенными для того, чтобы их хмурить.

– Вы ведь не из наших, верно, сэр? Сколько бы лет ни прошло, я помню в лицо всех джентльменов, которые здесь обучались.

– Вы правы. Где я могу найти господина Уорли?

Он указал на дверь в левом углу двора.

– Идите туда. Покои господина Уорли в том дворе, с противоположной стороны. Вторая дверь налево.

Следуя указаниям привратника, я прошел по коридору, в котором пахло готовкой, и оказался у входа в другой двор, больше первого. Оттуда доносился громкий, сердитый голос. Решив задержаться в коридоре, я отступил в тень. Неподалеку спиной ко мне стояли двое мужчин. Они глядели на низкое ветхое здание слева.

– …говорить вы мастер, но не могу же я верить вам на слово.

Эти слова произнес грузный сгорбленный мужчина. Плечи у него были покатые, точно у быка. Когда-то его мантия была черной, но со временем приобрела грязный темно-зеленый оттенок.

– Да и вообще, пока не поступят деньги, мы не можем все здесь снести только лишь по вашей прихоти. Там комнаты для студентов, и…

Другой мужчина, маленького роста и худощавого телосложения, что-то тихо возразил.

Его ответ вызвал новую гневную вспышку.

– Да знаю я, что они уже несколько лет пустуют! Сейчас абитуриентов мало, не то что до войны. Но с Божьей помощью наши ряды пополнятся снова.

Второй мужчина покачал головой и опять ответил что-то неразборчивое.

– Ясное дело, ремонт обойдется дорого, – взревел первый. – Но глупо терять целое здание ради нескольких пенсов. Восточный корпус служил домом для ученых мужей без малого триста лет. А за вашу часовню придется выложить в сотню – да что там, в тысячу! – раз больше, и при этом там нельзя будет никого поселить. Даже если вы добьетесь, чтобы ее построили, никакой пользы она приносить не будет. Богомерзкие ритуалы и папистские обряды нам здесь не нужны. Наш основатель в гробу перевернется.

Наконец и второй мужчина повысил голос.

– Деньги на постройку часовни будут. Мне их пообещали.

– Кто?

– Пока не могу сказать.

– Раз так, ваши воображаемые постройки – просто воздушные замки.

– Деньги будут, клянусь.

– Полагаю, вы не в том положении, чтобы финансировать проект из собственного кармана.

Мужчина-бык улыбнулся, явно желая поддеть оппонента. Маленький и худой вскинул руку, и на секунду мне показалось, что сейчас он ударит своего собеседника. Однако мужчина сдержался.

– Значит, мы должны верить вам на слово? – продолжил издевки его мучитель. – Предлагаете обратить колледж в руины на основании ваших голословных утверждений? Да, мы были вынуждены исполнить приказ короля и принять вас в члены совета, но учтите, сэр, никто здесь не намерен беспрекословно вам повиноваться.

– Когда вы увидите изготовленную архитекторами модель, доктор Бёрбро, вы все проникнетесь тем же пылом. Благодаря этой часовне Иерусалим станет жемчужиной Кембриджа.

– Жемчужиной? – проревел бык. – Скажите лучше – посмешищем!

Двое мужчин едва не испепелили друг друга взглядами. Решив, что услышал достаточно, я вышел из тени на свет.

– Добрый день, господа. Будьте любезны, скажите, где комнаты господина Уорли.

Маленький худой мужчина повернулся ко мне. Его щеки раскраснелись от гнева, и он часто дышал.

– Я Уорли, – отрывисто бросил он.

– Можно поговорить с вами наедине?

Уорли взглянул на второго мужчину.

– Разумеется, – напряженным, резким тоном произнес он. – Я совершенно свободен.

Бёрбро побагровел.

– Бог свидетель, мы еще не договорили.

– Боюсь, что вы правы, сэр.

Бёрбро зашагал прочь. Тяжелой поступью он пересек двор и стал подниматься по лестнице в дальнем углу. Уорли проводил его взглядом.

– Моя фамилия Марвуд, сэр. Я из Уайтхолла, и у меня для вас письмо.

Уорли повернулся ко мне и склонил голову набок. Его глаза чуть заметно округлились, стоило ему заметить мои шрамы.

– По какому вы делу? – довольно-таки грубо осведомился он.

– Взгляните на письмо – и узнаете.

– Хорошо. – Его темные глаза оглядели меня с ног до головы. – Пойдемте лучше в мои апартаменты.

Мы зашагали через двор. Уорли двигался проворно и резко, при ходьбе его шелковая мантия так и развевалась. Губы члена совета были плотно сжаты – должно быть, от негодования.

– Говорите, вы из Уайтхолла?

– Да.

– Вы там служите?

– В Совете красного сукна. – Оглянувшись, я спросил: – Сэр, вы хотите, чтобы на вон том месте построили часовню?

Уорли с подозрением покосился на меня.

– Да.

– И возвести ее должны архитекторы доктор Рен и господин Хэксби.

Уорли прирос к месту.

– Откуда вы знаете? Официально об этом еще не объявляли – во всяком случае, не должны были.

– Два дня назад я виделся с господином Хэксби.

– Где?

– В Лондоне. Я видел набросок проекта часовни.

– Он показывал вам план? – Злости как не бывало. На смену ей пришел бурный, почти мальчишеский энтузиазм. – Когда завершатся работы, результат будет просто великолепен. Часовни элегантнее нашей не отыщется во всем Кембридже. Значит, вы знакомы с господином Хэксби? Как он поживает?

– Увы, сейчас его дела обстоят неважно, сэр, – ответил я. – Но я убежден, что скоро все наладится.

– Обострился дрожательный паралич? Бедняга! Ему то лучше, то хуже, однако он прекрасно справляется со своей работой. Мне известно, что доктор Рен о нем очень высокого мнения.

– Стало быть, новая часовня займет всю боковую часть двора?

– Не совсем. – Уорли махнул рукой в сторону старого здания. – Но для начала снесем восточный корпус. Он уже много лет пустует, да и вообще, обстановка там скудная, а комнаты неудобные. Вы только посмотрите на эту развалюху, сэр! Что в ней нашел старый дурак Бёрбро и почему он так рвется ее спасать, выше моего понимания!

В словах Уорли была своя правда. Низкое длинное здание, увенчанное крышей с крутыми скатами, подпирали контрфорсы[31]. Кирпичную кладку скрывал разросшийся, пыльный плющ – засушливое лето явно не пошло растению на пользу. На крыше местами не хватало черепицы, а стекла в некоторых из маленьких окошек были разбиты.

– Вместо развалин, которые стыдно показывать людям, у нас появится открытая аркада во всю ширину двора, а над ней разместится прекрасная новая галерея для магистра, и все это выложено камнем, а наверху будет фронтон. Пожалуй, нужно установить там часы и для усиления эффекта возвести купол. Мне самому очень нравится идея с куполом, но доктор Рен не уверен, стоит ли его делать. А вы как считаете?

– Определенно стоит, – ответил я, а про себя подумал, что в подобное сооружение и впрямь придется вложить огромные деньги.

Сомнения Бёрбро вполне понятны.

– А через аркаду можно будет напрямик ходить в наши сады, они как раз находятся за восточным корпусом. Ну а здесь, в центре, будет стоять сама часовня. – Уорли для наглядности широко раскинул руки. – Но вход в нее будет искусно скрыт внутри аркады, чтобы сохранить симметрию и на верхнем, а на нижнем уровне. Здания удобнее и изящнее вообразить нельзя!

– Я случайно услышал обрывок вашего разговора, – признался я. – Похоже, не все разделяют вашу увлеченность этим проектом.

Разом поникнув, Уорли зашагал дальше.

– Доктор Бёрбро – вице-магистр. Он человек старомодный – во всех отношениях.

– В политике тоже? – предположил я. – И в религии?

– Да. – Уорли мельком взглянул на меня. Он явно понял, к чему я веду. Уорли помедлил. В борьбе между осторожностью и злостью на Бёрбро последняя одержала сокрушительную победу, не оставив первой шансов. – В члены совета его приняли во времена Кромвеля, – выпалил он. – Если хотите знать мое мнение, в душе он до сих пор пресвитерианин, к тому же он склоняется в сторону кальвинизма и республиканства. Ну а ко мне он вдобавок испытывает личную неприязнь.

– Потому что вас назначили по приказу короля?

– Вам и об этом известно? Вы хорошо осведомлены. Да, это правда, меня не избирали на должность по обычной процедуре. В совете освободилось место, и согласно королевскому приказу его занял я. Между прочим, магистра тоже назначил король. Корона имеет полное право отдавать распоряжения подобного рода, а также вносить изменения в наши уставы и решать, кому присвоить почетную степень. Но Бёрбро не выносит, когда король вмешивается в дела университета, и особенно вверенного ему колледжа. – Уорли вскинул подбородок и с вызовом прибавил: – Никто не может запретить королю использовать свои полномочия так, как его величество сочтет нужным. Вы согласны, сэр?

– Разумеется.

– Во время недавних смут Иерусалим стал рассадником пуританских протестов, – продолжил Уорли. – Да что там, весь университет. Но слава богу, король занял свой законный трон и положил этому конец. Однако у нас еще встречаются люди, подобные Бёрбро. Они словно зловоние, оставшееся после Кромвеля.

Уорли вышел на лестницу, и мы с ним поднялись в гостиную на втором этаже.

– Смит? – позвал он, заходя внутрь.

Окна выходили во двор с одной стороны и в укромный сад – с другой. Комната оказалась просторной и удобной, впечатление портила лишь потертая старая мебель. Пол был застелен камышовыми циновками. На почетном месте у камина лежал прямоугольный турецкий ковер, вылинявший и потрепанный.

– Желаете бокал вина, сэр? – Не дожидаясь ответа, Уорли снова повысил голос: – Смит, уж будь любезен, принеси мадеру и два бокала!

Ответом ему было лишь слабое жалобное поскуливание. Казалось, эти звуки издавало раненое животное.

Уорли что-то пробормотал себе под нос. Он распахнул дверь у камина, которая до этого была чуть приоткрыта, и застыл на пороге.

– Что за?..

Я пересек гостиную и заглянул в дверной проем поверх его плеча. Дверь вела в скромный кабинет: полки, заставленные книгами, высокий шкаф, письменный стол, заваленный бумагами. Стул с подлокотниками валялся на боку у стены. Рядом с ним на полу лежал старик.

– Что здесь стряслось? – выговорил Уорли и схватился за дверной косяк.

Протиснувшись мимо него, я опустился на колени рядом с распростертым телом. Редкие седые волосы старика слиплись от крови, левая сторона его лица была вся в потеках. Едва я дотронулся до пострадавшего, как он издал стон.

– Смит! – вскричал Уорли. – Что случилось? Ты упал?

Слуга продолжал стонать. Я помог ему сесть на полу. Старик весил не больше ребенка, под кожей выступали кости.

Я взглянул на Уорли.

– Поднимите стул.

Тот исполнил мое распоряжение. Вдвоем мы подняли старика и усадили его на стул. Слуга тут же сполз вниз, его голова свесилась набок. Уорли забрасывал его вопросами, однако тараторил так, что нельзя было разобрать ни слова. Впрочем, Смит в любом случае не мог ответить.

– Нужно остановить кровь, – произнес я. – Принесите какую-нибудь ткань. Например, рубашку.

Уорли уставился на меня круглыми глазами:

– Что?

– Рубашку, – рявкнул я.

Он вышел из кабинета. Я огляделся по сторонам. Кто-то разворошил бумаги на столе, некоторые из них скинули на пол. В углу позади стола я заметил сундук. Он был повернут боком, а из-за шкафа выглядывал навесной замок, валявшийся рядом на полу. Я поднял замок. Он был не только заперт, но и до сих пор прикреплен к погнутой пластине.

Уорли вернулся с рубашкой.

– Зажмите ею рану на голове вашего слуги, чтобы кровотечение прекратилось.

Он сделал, как я сказал, и бросил взгляд на замок у меня в руке.

– Боже правый, сэр! Неужели кто-то открыл сундук?

Под скрежет металла по полу я вытащил сундук на середину комнаты. За ним на полу лежала кочерга: я предположил, что ею воспользовались, чтобы сорвать замок. Сундук был окован двумя металлическими полосками, навесной замок был единственным препятствием на пути взломщика: такие защищают лишь от любопытных слуг, но никак не от опытных воров. Я поднял крышку. Внутри лежали бумаги и кожаная сумка.

– Вы можете сказать, что пропало?

– Погодите, – снова затараторил Уорли. – Надо найти магистра и декана, и…

– Сначала ответьте.

Уорли втиснулся между мной и сундуком, заставив меня попятиться.

– Я понятия не имею, кто вы…

– Так загляните в письмо, – ответил я.

– Откуда мне знать, что вы не один из…

– Хватит, сэр.

Я устал с ним пререкаться. Взяв у него рубашку, я сложил ее и прижал к голове Смита: крови уже шло гораздо меньше.

– Извините, если я кажусь вам невежливым, но, кажется, здесь дело посерьезнее, чем обычное воровство. Вы должны проверить, что украдено. Но сначала прочтите письмо.

Взяв у меня бумагу, он сломал печать. Послание леди Квинси оказалось совсем коротким, всего несколько строк, однако издали я не мог их прочесть. Я рисковал, ведь содержание письма было мне не известно. Быстро дочитав его, Уорли сложил лист и сунул к себе в карман.

– Эта леди, сэр… – начал преподобный. – Леди Квинси… Она пишет, что прибыла в Кембридж по делу короля.