Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 137 (всего у книги 145 страниц)

Глава 34

Постромки одной из лошадей лопнули, и нам пришлось задержаться, а потом другая лошадь лишилась подковы, из-за чего мы потеряли еще больше времени. Наконец мы доехали до Честерфорда, где заночевали после холодного, неаппетитного ужина. Я делил постель с мастером по изготовлению париков и проповедником, и оба храпели так, будто таким образом общались друг с другом.

Утром мы продолжили путь, и на этот раз обошлось без происшествий. До Юстона мы добрались к одиннадцати часам. Наша карета присоединилась к веренице других и въехала в большой двор, расположенный между тремя крыльями особняка. Это было обширное пространство, а суетившейся вокруг челяди хватило бы, чтобы заселить маленький город. Во дворе царило оживление, и причина вскоре стала ясна: незадолго до нас прибыл король. Его величество приехал из Ньюмаркета в сопровождении небольшой свиты.

После любезных приветствий слуга проводил нас в кабинет, расположенный в боковом крыле, где управляющий встречал гостей и объяснял, куда им следует направиться далее. Едва услышав мою фамилию, управляющий отвел меня в сторону, не обращая внимания на моих спутников:

– Господин Марвуд? К вашим услугам, сэр. Вас велено проводить к милорду немедленно.

Его слова привели меня в смятение. Прежде чем предстать перед лордом Арлингтоном, я надеялся смыть дорожную грязь и перекусить.

– А мой багаж?

– Не беспокойтесь, о нем мы позаботимся. – Подозвав мальчишку, управляющий отдал ему распоряжения, и тот со всех ног кинулся к карете. – Вы наверняка будете рады услышать, что вам ни с кем не придется делить кровать, более того, вам отведена отдельная комната, хотя, боюсь, по размеру она больше напоминает чулан. – Он виновато улыбнулся. – И весьма сожалею, но в большом доме места для вас не нашлось. Мы никогда еще не принимали столько гостей одновременно, а ведь скоро прибудут новые.

Управляющий повел меня к двери, ведущей в главную часть дома, и сообщил, что я найду милорда на втором этаже. Я поднялся по парадной лестнице внушительных размеров, великолепием намного превосходящей ту, что в Горинг-хаусе. В одежде, облепленной дорожной пылью, я чувствовал себя бельмом на глазу, изъяном в совершенной картине.

В приемной возле лестницы я встретил придворного, которого часто видел в обществе лорда Арлингтона в Горинг-хаусе. Джентльменом он был приятным, хотя и несколько болтливым.

– Господин Марвуд! – воскликнул он c демонстративной веселостью, характерной для двора в Уайтхолле. – Боюсь, вы напрасно проделали столь долгий путь.

– Хотите сказать, что мне следовало остаться в Лондоне?

– Нет, но теперь, когда прибыл король, лорд Арлингтон примет вас не раньше вечера. Возвращайтесь, когда его величество отбудет. – Приглядевшись ко мне повнимательнее, мой собеседник нахмурился. – Что с вами? У вас болезненный вид.

– Повздорил с одним разбойником, – ответил я.

– Надеюсь, в долгу вы не остались и отделали его по первое число.

Тут одна из дверей распахнулась, и в приемную вышла леди Арлингтон. Она обнимала за талию миниатюрную леди с лицом самого красивого ребенка, какого только можно вообразить. Это была та самая девушка, которую мы с Горвином видели в Собственном саду. Женщин сопровождали надушенные юные щеголи. Толпа расступилась перед ними с поклонами и реверансами, и, пройдя через приемную, вся группа вошла в другую дверь.

– Это гостиная милорда, – вполголоса пояснил придворный. – Там их ждет король. – Тут он и вовсе понизил голос до шепота. – Знаете эту юную леди? – Не дожидаясь ответа, он многозначительно усмехнулся. – Запомните ее как следует. Теперь мы будем часто видеть эту даму.

– Мадемуазель де Керуаль, – произнес я. – Фрейлина из Франции.

– Аппетитная курочка, не правда ли? – причмокнул губами придворный. – Его величество вот-вот ощиплет ее и изжарит у себя на вертеле.

Меня поселили в убогом, знававшем лучшие времена здании, возможно единственном уцелевшем крыле или пристройке старого дома, раньше стоявшего на этом месте. Строение располагалось на некотором расстоянии от особняка, к тому же его скрывали обнесенный стеной сад и ряд деревьев.

Комнаты были тесными, с низкими потолками, а многие из них разделили на несколько частей перегородками. Первый этаж, где предстояло ночевать мне, отвели для мужчин. В спальне, напоминавшей монашескую келью, царил полумрак из-за росшего у окна тиса – тот загораживал почти весь свет. Зато комната располагалась в стороне от других: дверь в нее находилась в коротком коридорчике, ведущем к боковому входу.

Я вымыл лицо и руки, переоделся в чистую рубашку и вышел к столу, где подавали обед для всех обитателей этого дома. В отведенном для этих целей зале я встретил молодого священника и мастера по изготовлению париков, с которыми ехал из Лондона. Затем я вышел прогуляться, чтобы размять руки и ноги после долгого сидения в карете. На постоялом дворе в Честерфорде я принял лауданум и с тех пор обходился без лекарства.

Я бродил по саду, вокруг дома и конюшен. Небо было затянуто серыми тучами, и вскоре начал моросить дождь. На главный двор я пришел как раз вовремя, чтобы увидеть, как выводят лошадей для короля и его свиты. А вскоре вышел и сам король в сопровождении лорда Арлингтона, а также множества других высокопоставленных джентльменов и толпы слуг. С непокрытой головой они стояли и смотрели вслед королю и его людям, галопом скакавшим по дороге.

Я наблюдал за происходящим отстраненно, словно из ложи в театре. Казалось, разворачивающуюся передо мной сцену сыграли исключительно для меня. Я мотнул головой, отгоняя эту нелепую мысль, совсем как собака, стряхивающая с шерсти капли дождя.

Раз король отбыл, время моего отдыха подошло к концу. Сходив за бумагами, привезенными из Горинг-хауса, я отыскал слугу, чтобы тот проводил меня в кабинет милорда. Лорда Арлингтона там не оказалось, однако я расположился в соседней комнате вместе с полудюжиной других посетителей, ожидавших, когда он соблаговолит их принять. У двери кабинета дежурил высокий лакей со строгим лицом, бесстрастно глядевший прямо перед собой. А в углу стояли строгие, но очень красивые напольные часы из черного дерева, которые отсчитывали время и утекающие минуты моей жизни.

Я сидел в этой комнате, глаза мои были полузакрыты, а мысли текли свободно, устремляясь в самых неожиданных направлениях. К примеру, мне пришло в голову, что власть – страшная вещь. Все мы томимся здесь по прихоти лорда Арлингтона. Власть превращает тех, кто ее лишен, в глупых марионеток, низводя нас до уровня жалких, постоянно заискивающих существ, чья самая желанная цель – заслужить расположение хозяина. Но стоит нам вкусить хотя бы крупицу власти, и мы ставим тех, кто от нас зависит, в то же положение, в каком раньше находились сами, будто хотим сполна рассчитаться за былые унижения, и таким образом власть портит всех: и тех, у кого ее нет, и тех, кто ею наделен.

Должно быть, мой разум до сих пор был затуманен лауданумом, иначе как объяснить, что мне в голову приходили столь противоестественные мысли? И Библия, и наш здравый смысл говорят, что одни люди должны руководить другими, статусы и иерархия – неотъемлемая часть Божественного миропорядка, и доказательства тому мы видим в природе. А иначе анархия воцарится с той же неизбежностью, с какой ночь сменяет день.

Я постарался направить свои мысли в более безопасное русло. Интересно, чем сейчас занимается Кэт? Может быть, они с Бреннаном уже возобновили работы на Чард-лейн? Вдруг мне отчаянно захотелось ее увидеть, здесь и сейчас, прямо передо мной. Видимо, это тоже был эффект лауданума.

Я уже почти задремал, когда в комнату вошел лорд Арлингтон и окинул взглядом собравшихся. Игнорируя всех остальных, он поманил пальцем меня, отчего я испытал гордость, недостойную уважающего себя человека. Я последовал за милордом в кабинет и закрыл за собой дверь. Лорд Арлингтон тяжело опустился в кресло и устремил взгляд на кипы бумаг, скопившихся у него на столе.

– Куда вы пропали? – резко спросил Арлингтон. – За несколько дней вы не удосужились прислать ни одного отчета.

– Простите, милорд, но во вторник вечером на меня напали и ударили по голове. Я написал господину Горвину…

– Ближе к делу. Меня ожидает посол.

– Меня подкараулил Джон Айрдейл, пропавший переписчик, связанный с убийством на Чард-лейн. Получив от господина Уильямсона ордер, я отправил этого человека в тюрьму в Скотленд-Ярде, где он и будет содержаться до ваших дальнейших распоряжений. Кроме того, Айрдейла необходимо защитить от людей герцога Бекингема. Все доказательства указывают на то, что мужчина без лица, обнаруженный на месте богадельни, – учитель французского, называвший себя месье Фарамоном.

– Вам известно, кто он такой на самом деле?

– Если верить Айрдейлу, настоящее имя француза – шевалье де Вир. Он человек из хорошей, знатной семьи, однако в прошлом году ему пришлось бежать из Франции. Шевалье преследовали кредиторы.

– Я не желал, чтобы в этом деле вы заходили слишком далеко, – холодно произнес Арлингтон. – Мне казалось, я высказался предельно ясно. Однако вы ослушались моего приказа.

– Клянусь, милорд, ничуть! – Несправедливое обвинение меня задело, и все же я понимал, что стою отнюдь не на твердой почве. – Ваше письмо дошло до меня с опозданием, к тому же я узнал обо всем этом не по собственной воле. Не моя вина, что на меня напали и мне пришлось взять Айрдейла под арест.

– И кто же убил француза? Айрдейл?

– Он утверждает, что это дело рук Даррелла… – Я запнулся и справедливости ради вынужден был добавить: – Хотя, возможно, убийство было непреднамеренным. Герцог желает снискать расположение мадемуазель де Керуаль. Айрдейл и шевалье досаждали ей, и…

– А герцогу-то это зачем?

– С тех пор как мадемуазель де Керуаль прибыла в Англию и ее перспективы… э-э-э… изменились, Бекингем всячески старается ей угодить. А что касается Айрдейла, то он служил под командованием герцога во Франции.

– И чем же они с шевалье досаждали мадемуазель де Керуаль? – поинтересовался Арлингтон.

– Судьба свела леди с ними в прошлом году, когда все трое задержались в Дьеппе, дожидаясь отплытия в Англию. У мадемуазель было туго с деньгами, и она решила поправить свое материальное положение за карточным столом. Она проиграла крупные суммы шевалье и Айрдейлу. Доказательством тому служит бумага с заголовком и списком цифр, которую я вам отправил.

– Та самая, которую вы нашли в шкатулке Айрдейла?

– Совершенно верно. И похоже, это не единственный случай, в котором шевалье воспользовался наивностью леди. Очень может быть, что он был с ней знаком до прибытия в Дьепп. В любом случае Айрдейл говорит, что между ними была любовь.

– Любовь?! – Арлингтон сердито поглядел на меня. – В каком смысле? Просто безобидное воркование или…

– Айрдейл утверждает, что они неоднократно делили ложе. Он также сказал, что тому есть письменные свидетельства: леди отправляла возлюбленному billets doux, не оставляющие никаких сомнений в том, насколько близкие отношения их связывали. Айрдейл полагает, что шевалье хранил эти письма и отчасти из-за этого мадемуазель оказалась в затруднительной ситуации.

– А у кого письма теперь? У человека, убившего шевалье?

– Скорее, у того, кто подослал убийцу.

– Но может быть, убийца их не взял.

Я покачал головой:

– Разумеется, милорд, такую возможность исключать нельзя. Но если мадемуазель де Керуаль хотела вернуть письма, то наверняка рассказала о них герцогу. В таком случае Бекингем приказал Дарреллу обыскать шевалье и забрать все найденные бумаги.

Лорд Арлингтон откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– Итак, обобщу: вы считаете, что герцог подослал Даррелла к Айрдейлу и де Виру, чтобы тот угрозами вынудил их держаться от мадемуазель де Керуаль подальше, а также забрал письма?

– Запугать Айрдейла Дарреллу, безусловно, удалось. Для убедительности он вырезал на груди у бедолаги крест. Охваченный страхом, Айрдейл незамедлительно спрятался в хозяйственной постройке на территории резиденции лорда Бристоля, расположенной рядом с канцелярией Комиссии по зарубежным плантациям.

– Вы верите словам Айрдейла?

– Похоже, он говорит правду. Если на то пошло, я видел крест у него на груди. Сторожа в доме госпожи Хэксби Даррелл тоже пометил, вырезав у него на лбу букву «Д». А теперь, когда нашли тело француза, Айрдейл напуган вдвойне: он боится, что его обвинят в убийстве. Но я подозреваю, что вселить ужас в сердце месье де Вира Дарреллу было не так легко. Француз обычно носил при себе шпагу. Если Даррелл на него напал, шевалье наверняка оборонялся.

– Разумеется, как и подобает джентльмену, – кивнул Арлингтон.

– А Даррелл убил его, – добавил я. – Как и подобает Дарреллу.

Он едва не испепелил меня взглядом:

– Вы смеете мне дерзить, сэр?

– Прошу прощения, милорд. Я просто хотел сказать, что Даррелл по природе свиреп. Но когда наемник расправился с де Виром, возникли затруднения: как избавиться от тела? Вот почему Даррелл изуродовал труп до неузнаваемости и снял с него всю одежду.

Я с облегчением заметил, что лицо Арлингтона, по выразительности ненамного превосходящее камень, снова стало бесстрастным.

– И где же, по вашему мнению, все это произошло?

– Рядом с бывшей богадельней или даже на ее месте. Шевалье де Вир шел от дома господина Хадграфта в Холборне, где за вознаграждение давал уроки французского госпоже Хадграфт. Видимо, француз решил добраться до своей квартиры неподалеку от Сноу-Хилла самым коротким путем.

– Все это известно вам наверняка?

– Нет, милорд. Но это единственная последовательность событий, в которую укладываются все установленные факты.

– Марвуд, вы рассуждаете как натурфилософ, а не как дознаватель.

Я опустил голову, восприняв слова лорда Арлингтона не как похвалу, а как упрек.

– В пользу этой версии свидетельствуют косвенные доказательства. Похоже, что Даррелл и его человек схватили де Вира и затащили его во двор, за стеной которого расположена контора архитекторов. Мы заметили кровь на земле под горой старых парусов. Видимо, на этом месте француза убили и обезобразили его лицо. С псом сторожа преступники тоже расправились, чтобы он не всполошил всю округу. Ну а затем убийцы закопали оба тела в горе мусора, чтобы отсрочить их обнаружение.

В соседней комнате начали бить часы.

– Пять. – Милорд встал. – Мне пора. Вы справились неплохо, насколько это возможно в данных обстоятельствах, – нехотя добавил он. – Конечно, многое из того, что вы говорите, лишь догадки, но они звучат вполне разумно. А значит, остается вопрос с письмами и их содержимым. Если не удастся найти эти послания, все усилия будут напрасными.

– Если письма взял Даррелл, значит они у герцога. Или Даррелл их не заметил… – Вдруг на меня накатила усталость, и я слегка покачнулся. – А может быть, Фарамон их где-то спрятал.

– Может быть, – с непередаваемым отвращением в голосе повторил Арлингтон. – А я хочу знать точно. Герцог сейчас в Ньюмаркете. Постарайтесь выяснить, где письма. Если они у Бекингема, мне должно быть об этом известно. Делайте что угодно. Будет нужно – подкупите слуг. – Арлингтон взял со стола лист бумаги, проглядел содержимое и сунул его в карман. – Завтра утром явитесь в семь часов, Марвуд. Буду ждать вас здесь. Взгляните на стол. Вот сколько работы у вас накопилось, пока вы занимались этим делом. Отыщите управляющего и передайте ему, чтобы нашел для вас какой-нибудь кабинет. – Арлингтон выпрямился. – Дверь… Дверь!

Я кинулся открывать перед ним дверь. В приемной все тут же вскочили с мест. На пороге лорд Арлингтон обернулся:

– И вот еще что. Со дня на день сюда прибудет господин Ивлин, поэтому немедленно пошлите за госпожой Хэксби. Пусть приезжает как можно скорее. Хочу, чтобы она осталась здесь на день-два. Если напишете госпоже Хэксби прямо сейчас, еще успеете отдать письмо вечернему курьеру.

Глава 35

– В Юстон? – повторил господин Раш, меряя шагами чертежное бюро. – Это еще зачем?

– Во второй половине дня мне доставили срочное письмо, – ответила Кэт. – Лорд Арлингтон желает, чтобы я дала ему консультацию относительно постройки новых конюшен. Я отлучусь всего на день, самое большее на два. Я согласилась посетить Юстон еще некоторое время назад, хотя тогда не знала точно, когда лорду Арлингтону понадобятся мои услуги.

– А как же моя богадельня? Она сама себя не построит. А ведь уже почти середина октября.

– Я известила о своем отъезде господина Бреннана. У него более чем достаточно опыта, чтобы пару дней следить за строительными работами. К тому же на этом этапе никаких спорных вопросов возникнуть не должно.

Раш молча усваивал ее слова, причем в буквальном смысле. Кэт заметила, что его челюсть так и ходила туда-сюда, будто он жевал кусок хрящеватого мяса и время от времени сглатывал. Как они и договорились, ровно в пять часов вечера в воскресенье Раш явился на Генриетта-стрит. Кэт поднялась с ним в чертежное бюро, где заранее разложила планы строительства на Чард-лейн, чтобы новый заказчик изучил их все.

– Долго вас не будет?

– Это зависит от того, сколько времени займет дорога, а ведь надо еще найти экипаж. Господин Марвуд говорит, что карета милорда каждый день возит пассажиров из Уайтхолла в Юстон. Но ни завтра, ни во вторник свободных мест не будет.

– Нынче все стекаются в Ньюмаркет. Вам повезет, если сумеете отыскать хотя бы самое завалящее место. – Раш побарабанил пальцами по подлокотнику стула. – Так уж совпало, что я и сам туда еду. Пожалуй, возьму вас с собой.

– В каком смысле?

– В самом что ни на есть прямом, мадам. Поедем вместе. Я достаточно ясно выражаюсь? Друг одолжил мне свою карету. Нас трое – моя жена, ее компаньонка и я. Остается место еще для одного пассажира. Задерживаться в дороге я не собираюсь. Если обойдется без происшествий, завтра вечером будем в Ньюмаркете.

– Но мне надо в Юстон…

Раш отмахнулся от ее возражений:

– Для вас ехать в Юстон не имеет смысла, даже если бы вам посчастливилось найти экипаж за столь короткий срок. Переночуете с нами в Ньюмаркете, если вы не против делить постель с компаньонкой моей супруги. А во вторник предстанете перед милордом еще до полудня. Юстон всего в нескольких милях от Ньюмаркета. И если удача будет на нашей стороне, самое позднее в четверг утром вы будете на пути в Лондон.

– Вы очень добры, сэр…

– Доброта здесь ни при чем. Я благотворительностью не занимаюсь. Мной руководят чисто практические соображения, мадам. Я не разделяю вашей веры в способности этого парня Брауна.

– Его фамилия Бреннан.

– Чем быстрее вы уедете, тем раньше вернетесь, а чем раньше вы вернетесь, тем скорее выстроите мою богадельню. – Раш склонил голову набок, прислушиваясь к шагам на лестнице. – А вот и ваш Браун пожаловал.

– Бреннан, сэр, – повторила Кэт, и чаша ее терпения вдруг переполнилась. – Сколько раз вам говорить? Его фамилия Бреннан.

Раш расхохотался:

– Люблю женщин с характером.

Луизе отвели апартаменты в одном из четырех павильонов, расположенных по углам Юстон-холла. Ей оказали большую честь – она получила в свое полное распоряжение не только просторную спальню, но и гардеробную, и приемную, а в придачу еще и пажа, которому было велено дежурить у двери и выполнять любые прихоти мадемуазель де Керуаль.

В воскресенье, когда Луиза вернулась к себе, чтобы подготовиться к предстоящему вечеру, в спальне она обнаружила незнакомую служанку – маленького роста, светловолосую, с выпирающими вперед зубами и зеленовато-карими глазами, обрамленными рыжеватыми ресницами. В камине ярко горел огонь, а одежда на вечер уже была разложена на кровати.

– Ты кто? – спросила Луиза по-английски.

– Ваша новая горничная, мадемуазель. Леди Арлингтон велела мне вам прислуживать. Англичанке пришлось уехать.

Все это девушка сказала по-французски, причем с парижским выговором. Не дожидаясь распоряжений, она подошла к Луизе и помогла ей снять плащ, шляпу и перчатки.

– Как тебя зовут?

– Мари, мадемуазель. Однако вы, должно быть, замерзли. Не желаете посидеть у камина, чтобы согреться? Хотите, я велю принести вам травяного настоя?

Ответить Луиза не успела, так как в дверь постучали и в комнату вошла леди Арлингтон.

– Прошу меня извинить, моя дорогая, – произнесла хозяйка дома. – Я весь день вас искала.

– Я гуляла в саду. Могу я узнать, зачем вы хотели меня видеть?

– Я вынуждена была отослать английскую горничную, которую вы привезли с собой. У этой девицы сильнейшая простуда, ее на милю нельзя подпускать к благородной леди. Однако у меня было очень много дел, – продолжила леди Арлингтон в свойственной ей взвешенной манере. – Я хотела сказать вам об этом еще за обедом, но совсем забыла. Начисто из головы вылетело.

– Ничего страшного, – ответила Луиза. – Эта горничная мне никогда не нравилась.

– Вот и моя экономка говорит, что она неуклюжа и вдобавок туповата. Что ни делается, все к лучшему. Уверена, вы останетесь довольны Мари. До того как поступить к нам на службу, она была горничной у мадам де Лафайет. Эта девушка свое дело знает.

Пока дамы беседовали, Мари стояла у кровати, опустив голову и сцепив руки перед собой. Леди Арлингтон, напротив, порхала по комнате, словно порывистая бабочка: она то разглядывала безделушки, то восхищалась разложенным на кровати кружевом, то мило щебетала о разных пустяках. Затем, не меняя тона, хозяйка перешла совсем к другой теме, имеющей первостепенную важность:

– Знаете, что шепнул мне его величество, когда прощался со мной? Сказал, что едва нашел в себе силы уехать, но у него не было выбора – сегодня вечером его ждут в Ньюмаркете. Тем не менее король заверил меня, что его сердце осталось в Юстоне. Прелестно сказано, не правда ли?

Луиза почувствовала, как запылали ее щеки, и отвернулась к огню. Но поток изящных двусмысленностей было не остановить.

– Король согласился покинуть Юстон, лишь взяв с меня обещание собрать хорошую компанию и приехать к нему во вторник. Состоятся большие скачки, и его величество лично примет в них участие. Там соберется весь двор, но, полагаю, в толпе король будет высматривать лишь одну особу. Уверена, Мари позаботится о том, чтобы вы были совершенно неотразимы, а если вам что-нибудь понадобится, отправьте ее ко мне, и кто-нибудь из моих горничных подберет то, что нужно. Ведь на кону честь Франции.

Осыпав Луизу комплиментами, леди Арлингтон удалилась. Мари бесшумно закрыла дверь, присела перед Луизой в реверансе и спросила, готова ли мадемуазель заняться своим туалетом.

В семь часов утра я уже был за рабочим столом и трудился, пока не прозвонил полуденный колокол. За время моего отсутствия у лорда Арлингтона накопилось много корреспонденции, и, чтобы разобрать ее всю, мне понадобится около двух дней. Я был полон сил, и мое сознание прояснилось. Голова еще немного побаливала, но, хотя и не без сожаления, от лауданума я отказался окончательно.

Бóльшую часть работы я выполнял машинально, поскольку она не требовала моего пристального внимания. Мыслями я витал далеко: меня тревожила скорая встреча с Кэт. В прошлом году пережитая вместе большая опасность толкнула нас в объятия друг друга. Я предложил Кэт руку и сердце, но она ответила категоричным отказом. И все-таки я надеялся, что она не совсем ко мне равнодушна, пусть даже и не давала мне ни малейших оснований рассчитывать на взаимность. Но когда мной овладело кратковременное безумие в виде пламенной страсти к Грейс Хадграфт, Кэт глядела на меня угрюмо, говорила резкие слова, и с тех пор мы отдалились друг от друга, а как преодолеть эту пропасть, я не знал.

Я очутился между двух огней. Лорд Арлингтон требовал, чтобы я любой ценой разыскал эти проклятые письма, а это означало, что мне нужно каким-то образом подобраться поближе к герцогу Бекингему. Но с моей стороны это чистой воды безумие, ведь герцог, если он вообще обо мне вспоминает, с радостью отправил бы меня на эшафот, чтобы меня повесили, выпотрошили и четвертовали, но при условии, что ему не нужно будет прилагать для этого лишних усилий. Испытывать терпение Бекингема, в открытую расспрашивая о письмах мадемуазель, осмелился бы лишь отъявленный глупец. Служба в канцелярии Арлингтона защитит меня от гнева Бекингема, но лишь до известной степени, как и благосклонное отношение короля. Но совсем уж непростительная глупость – рассчитывать, что кто-то из этих великих мужей убережет меня от козней Бекингема и Даррелла.

И как же мне найти письма, оставшись при этом в живых?