Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 119 (всего у книги 145 страниц)

– Мадам. – Марвуд улыбнулся ей. – С добрым утром. Вы сделали меня счастливейшим из мужчин.

Лучше бы он промолчал.

– Мальчик затопил очаг, – проговорила Кэтрин, стараясь не смотреть Марвуду в глаза. – Сейчас он принесет горячую воду.

Свесив ноги с кровати, Марвуд встал. Он был в одной рубашке, спускавшейся до колен. Стремительно приблизившись к Кэт, Марвуд взял ее за руки.

– Вы будете моей женой? Давайте сыграем свадьбу побыстрее. Нет ни одной причины откладывать.

– Сэр, вы слишком торопитесь…

– Я могу позволить себе содержать семью, – перебил ее Марвуд. – Назначите Бреннана управляющим, пусть он руководит бюро. Переедем в дом получше и…

Кэт отдернула руки:

– Я не хочу выходить за вас замуж.

– Но сегодня ночью… я подумал…

– Тогда и сейчас – разные вещи.

– Простите. – Отступив на шаг, Марвуд улыбнулся. Кэт всегда нравилась его улыбка. – Действительно, глупо с моей стороны вот так гнать лошадей! – прибавил он. – Торопиться некуда. Конечно же, вам нужно время, чтобы подумать.

– Время мне вовсе не нужно. Я и так прекрасно знаю, чего хочу.

Марвуд изменился в лице. Глядя на него, Кэт едва не дрогнула. Разве стать женой Марвуда – такая уж плохая идея? Кэт хорошо к нему относится и доверяет ему настолько, насколько вообще способна доверять людям. Брак с Марвудом подарит Кэт надежность – в той степени, в какой ее может дать женщине супруг. К тому же этой ночью она убедилась, что Марвуд обеспечит ее кое-чем другим – тем, чего у нее никогда не было, особенно в предыдущем браке, и чего ей очень хотелось.

– Причина во мне? Или у вас есть другой? А может, этот проклятый голландец…

– У меня никого нет. Но зачем мне во второй раз связывать себя брачными узами? Что я от этого получу?

– Кэт, послушайте меня…

– Замужем я уже была, сэр, – ответила Кэтрин самым холодным тоном, на какой только была способна. Марвуд ей потом еще спасибо скажет. – И поняла, что брак не для меня. Так что больше тут обсуждать нечего.

Глава 57

Воскресным утром господин Фэншоу с комфортом расположился среди подушек на закрепленной за его семейством скамье в Малой церкви Святого Варфоломея, а между тем с кафедры плавно лилась проповедь. Голос викария был тих и нерешителен, словно он боялся помешать благочестивым размышлениям своей паствы.

Утро выдалось погожим, и церковь пересекали солнечные лучи. Чинно сидя рядом с дедом, Мария наблюдала за вяло кружившимися в воздухе пылинками. Но через полчаса и пылинки, и слова проповедника слились у нее в голове в единую невразумительную массу.

Незаметно для себя Мария задремала, о чем она узнала, только когда господин Фэншоу засопел и пошевелился во сне, уронив тяжелую руку ей на плечо. Вздрогнув, девочка проснулась и отодвинулась от деда. Его рука опустилась на подушку с кисточками, и старик тихонько захрапел.

Проповедь оказалась сравнительно короткой, и служба закончилась раньше обычного. Благодаря своему высокому статусу в приходе семейство Фэншоу покинуло церковь одним из первых. Викарий уже ждал их снаружи, чтобы поздравить господина Фэншоу с благополучным возвращением в Смитфилд. Затем викарий справился о его невестке.

– Дорога из Кента утомила Анну, – ответил дед. – Но вы непременно увидите ее в следующее воскресенье.

Мысли господина Фэншоу уже обратились к обеду, и он не желал задерживаться без лишней надобности. Однако не успели они с Марией зашагать к дому, как им наперерез буквально кинулся господин Трамбалл под руку с женой. Вернее, кинулась госпожа Трамбалл – она тащила за собой супруга, будто крошечная шлюпка, направляющая перегруженную баржу к берегу.

– Приветствую, господин Фэншоу, – с низким поклоном произнес аптекарь. – Здравствуйте, юная госпожа Мария. Надеюсь, вы оба возвратились из Кента в добром здравии.

– Спасибо, у нас все благополучно, – проговорил господин Фэншоу, кивая в ответ на книксен госпожи Трамбалл. – Но боюсь, мы торопимся, и…

– Сэр, – перебила его женщина, – разрешите сказать вам пару слов, пока рядом нет посторонних ушей.

– Разумеется, говорите, – промолвил старик, устремив взгляд через Смитфилд в сторону дома.

– Мой муж полагает, что вам следует об этом знать.

– О чем?

Фэншоу растерянно уставился на нее. Госпожа Трамбалл, женщина с прямой осанкой, вечно поджатыми губами и маленькими, быстрыми глазками, была моложе супруга. Она вела бухгалтерию мужа, заказывала ингредиенты для лекарств, а также разговаривала и с кредиторами, и с должниками. Короче говоря, неофициальной хозяйкой аптеки была именно она.

– Сегодня утром к нам приходил некий джентльмен, – сообщила госпожа Трамбалл. – Он задавал очень странные вопросы.

– Раньше этот человек уже наведывался в нашу аптеку, – продолжил господин Трамбалл. – Месяц или два назад. Я очень хорошо его запомнил, потому что он хотел приобрести порошок из рога единорога и я вынужден был ответить, что это снадобье не из тех, которые можно купить когда вздумается…

– Его фамилия Марвуд, – твердо произнесла госпожа Трамбалл. – Он пришел с ордером, подписанным лордом Арлингтоном.

– Марвуд? – Тут Фэншоу забеспокоился. – Да, я его знаю, этот человек служит в канцелярии его светлости.

– Похоже, что в прошлый раз ему был вовсе не нужен рог единорога, – поделился удивительным открытием господин Трамбалл.

Его жена повысила голос:

– Этот Марвуд спрашивал, покупал ли кто-нибудь из ваших домочадцев мышьяк в нашей аптеке. За прошедшие несколько месяцев.

– Мне-то откуда знать? – протянул Фэншоу. – И для чего, черт побери, этот тип задает подобные вопросы?

– Я не мог вспомнить. Зато Марта сообразила. – Господин Трамбалл с гордостью взглянул на жену. – У тебя прекрасная память, не правда ли, милая? Прямо-таки выдающаяся.

– За мышьяком приходил брат госпожи Фэншоу, – сообщила госпожа Трамбалл. – Джентльмен из Голландии. Двадцать первого февраля. Запись об этой покупке я нашла в приходно-расходной книге. Один раз мы видели этого джентльмена вместе с вами в церкви. У меня отличная память на лица.

– Верно, – подтвердил аптекарь. – Теперь и я припоминаю.

– Выйдя из аптеки, он отдал порошок служанке, которая ждала его на улице, – продолжила госпожа Трамбалл. – Это мне и запомнилось. Я их отчетливо видела, потому что стояла прямо напротив, у лавки перчаточника. Я тогда еще удивилась, зачем джентльмену идти за мышьяком самому, когда можно было послать в аптеку служанку. И вот еще что, за порошок он заплатил сразу. Голландский джентльмен не хотел, чтобы покупку записывали на его счет.

– Как выглядела служанка? – спросил Фэншоу.

– Примерно вот такого роста. – Госпожа Трамбалл вытянула руку на высоте приблизительно пяти футов от мостовой. – Я ее иногда встречаю на улице, когда ваша кухарка отправляет эту девицу куда-нибудь с поручением. Наверное, она у вас на кухне служит. Бедняжка, наружность у нее уж до того неприятная!

* * *

Выйдя из аптеки, я направился к жертвенному камню. Утром в Уайтхолле я договорился, чтобы меня ждала там группа солдат под командованием лейтенанта Тёрло из гвардейской пехоты. Мне уже приходилось вести с ним дела: бывший офицер Армии нового образца, пуританин до мозга костей, в компании чувствует себя неловко, однако человека честнее его я не встречал.

Мне не представилось случая побеседовать с Тёрло заранее, поэтому сейчас я отвел его в сторону для короткого совещания. Прежде всего я потребовал от лейтенанта клятву хранить тайну, но он согласился дать честное слово, лишь предварительно изучив мой ордер. Впрочем, от Тёрло я ничего другого и не ждал.

– Господин Фэншоу – богатый торговец и весьма уважаемый человек, – начал я. – Вот его дом. Вдовая невестка Фэншоу – голландка, и недавно мы вывели на чистую воду ее брата, который оказался шпионом. Эти сведения я сообщаю вам по секрету, сэр, и они предназначены только для ваших ушей. Теперь преступник мертв, однако мне нужно обыскать дом. Меня интересуют бумаги и любые другие изобличающие доказательства, которые он мог там оставить.

– А нам что делать, пока вы их ищете? Стоять и смотреть?

– По большей части да. На время обыска всех домочадцев необходимо взять под стражу. Кроме господина Фэншоу и его невестки, в доме проживает также внучка старика. Она еще ребенок. Соберем всех в гостиной. Один или два солдата пусть следят за садом и старой конюшней в дальней его части. Кстати, в саду есть боковая калитка, и еще одна ведет на конюшню.

Тёрло кивнул в сторону своих людей. Всего их было шестеро.

– Этих молодцов как раз достаточно.

– Должен вас предупредить: на конюшне содержится лев.

– Кто?!

– Господин Фэншоу любит всякие диковинки. Зверь надежно заперт, однако это весьма опасный хищник. Советую вам предостеречь своих людей, чтобы они держались от льва подальше.

– Парни не дураки. – Тут Тёрло устремил на меня испытующий взгляд. – Что с вами, сэр? – вдруг спросил он. – Видок у вас, будто собачью блевотину унюхали.

Все утро я старался не думать о Кэт.

– Поверьте, – ответил я, – когда мы покончим с этим делом, на всем свете не найдется человека счастливее меня.

Глава 58

Вернувшись из церкви, дед и внучка обнаружили, что в резиденции Фэншоу хозяйничаем мы. К тому же кто-то кричал на весь дом. Всю прислугу, кроме одной служанки, согнали в большую гостиную. Туда же мы сопроводили и госпожу Фэншоу. Когда мы вели ее вниз, эта женщина плюнула в меня. Двери гостиной были заперты, и солдат следил за порядком с галереи.

Спустившись на первый этаж, я нашел господина Фэншоу в салоне. Старик грозил Тёрло всевозможными карами за незаконный обыск, а лейтенант слушал его с мрачной усмешкой. Внучка Фэншоу была с ними.

«Жаль, – подумал я. – Детям вовсе незачем наблюдать подобные сцены, а эта девочка один раз уже стала свидетельницей обыска в Сверинге».

– Господин Марвуд! – Заметив меня в дверях, Фэншоу тут же развернулся в мою сторону. – Это уже слишком! Сначала вы вломились в Сверинг, а теперь еще и сюда! По какому праву вы меня преследуете? Я обо всем сообщу лорду Арлингтону. А уж что на это скажет лорд-мэр, даже не представляю.

– К сожалению, вынужден просить вас…

– И кто это поднял крик на весь дом? Вы что, пытаете какую-то несчастную?

– У служанки с вашей кухни скрутило живот. Девушка страшно мучилась. Я послал за аптекарем.

– Ваше поведение оскорбительно. – Господин Фэншоу помолчал, и благородное негодование уступило место обычному стариковскому ворчанью. – Из-за вас мы остались без обеда. Я отсюда чую, как он подгорает в очаге.

Тут Фэншоу был прав. К аппетитному аромату жарящегося мяса примешивались едкие нотки.

– Лорд Арлингтон приказал обыскать ваш дом, – пояснил я. – Так же как и Сверинг. Вы и сами прекрасно понимаете, что это дело государственной важности. Если хотите взглянуть на ордер, пожалуйста, вот он. Не чините нам препятствий, и мы управимся быстрее.

Фэншоу опустился в кресло.

– Раз уж вы настаиваете, то делайте, что пожелаете. – Хозяин провел рукой по лбу. – Может, кто-нибудь принесет мне хотя бы бокал вина и печенье? От голода у меня слабость.

– Вынужден просить вас присоединиться к другим домочадцам в гостиной.

– Что? Это еще зачем?

– И отдайте мне ключи, сэр. Все. Иначе мы воспользуемся ломом.

У старика пропала охота сопротивляться, и, когда Тёрло уводил его, он упирался больше для порядка. Внучка побрела следом.

– Будьте добры, велите своим людям обращаться с экземплярами моей коллекции предельно осторожно, – сказал мне Фэншоу в дверях. – Им цены нет, сэр. В нашей стране вы более ничего подобного не найдете.

Когда его увели, я прошел в заднюю часть дома и спустился по лестнице на кухню. Там гарью пахло сильнее всего, да и крики стали громче. Тёрло оставил одного солдата охранять черный ход, ведущий на судомойню, а оттуда во двор. Солдату также было велено приглядывать за больной служанкой, лежавшей на тюфяке в боковой нише на судомойне.

– Как она? – спросил я.

– Совсем плохо, ваша милость. Видать, помирает. Сами слышите. Да и чуете.

В судомойне и впрямь стоял отвратительный смрад: зловоние от рвоты и испражнений смешивалось с запахом дыма, просачивавшегося с кухни. Остановившись возле ниши, я поглядел на несчастную, корчившуюся на грязном тюфяке. В глубинах моей памяти что-то шевельнулось.

– Держись, – обратился я к девушке. – Аптекарь скоро придет.

Рвота, боли в животе и понос – разве Эббот умер не так же?

Служанку скрутила сильнейшая рвотная судорога, однако ее желудок был уже практически пуст. На полу стояла кружка с водой. Присев на корточки, я взял ее и поднес к потрескавшимся, облепленным пеной губам несчастной.

– Я умираю, – прохрипела она.

Девушка проглотила немного воды, но бо́льшая часть стекла по подбородку. Ее тут же начало рвать снова, и гримаса боли исказила лицо несчастной.

– Даже не сомневаюсь, ты скоро выздоровеешь. Послушай меня. Господин ван Рибик дал тебе мышьяк. Несколько месяцев назад. Помнишь? На Кок-лейн. Порошок он купил в аптеке. А потом вышел на улицу и вручил его тебе. Для чего предназначался этот мышьяк? Как ты им распорядилась?

– Я грешна, сэр, – простонала служанка.

– Все мы грешны. Выпей еще воды. Так зачем господин ван Рибик купил мышьяк?

Пить девушка не могла, поэтому я только смочил ее губы. Она попыталась что-то сказать, но я не разобрал ни слова.

– Что? – переспросил я. – Зачем был нужен мышьяк?

– Чую адское пламя. – Голос служанки звучал так слабо, что его было едва слышно. – Вот дьявол до меня и добрался. Зачем я смешала его с сахаром, не надо было, это не она, сэр, это я во всем виновата, и теперь я горю…

– Горишь не ты, а хозяйский обед, – ответил я. – Ты что-то сказала про сахар?

Но тут девушка с криком забилась в конвульсиях и уставилась на потолок, выпучив глаза так, что казалось, они вот-вот выскочат из глазниц.

– Он идет, – выдохнула несчастная. – Дьявол идет…

Чья-то рука легла мне на плечо. Я поднял голову. Солдат доложил, что аптекарь наконец-то прибыл. Я обернулся, собираясь подбодрить девушку и заверить ее, что теперь все будет хорошо. Но служанка молчала. Ее глаза по-прежнему были широко распахнуты и глядели в потолок.

– Стало быть, аптекарь опоздал, – заключил солдат.

* * *

Издалека донесся львиный рев.

– Калибан голоден, – заметил господин Фэншоу. – Он привык обедать в это время.

Я не удостоил его слова ответом. Я послал за хозяином и его внучкой. Госпожу Фэншоу я тоже хотел видеть, но та наотрез отказалась со мной разговаривать. Втроем мы беседовали в саду, на солнечном пятачке рядом с летним павильоном. Здесь я надеялся избавиться от стоявшего в носу запаха смертного одра. К тому же в саду нас труднее подслушать.

– Ваша служанка умерла, сэр.

– От чего? Надеюсь, не от чумы?

Я покачал головой.

– Как звали эту девушку?

– Понятия не имею, – ответил старик. – Забыл. А может, и не знал. Она была всего лишь судомойкой. Я видел ее только во время общих молитв.

– Ее звали Ханна, сэр, – произнесла внучка.

– Вот, Мария знает, – с явным облегчением сказал господин Фэншоу. – Моя невестка Анна забрала эту девушку с Флит-стрит после того, как…

– После смерти Эббота, своего второго мужа, – безжалостно договорил я. – И он, кстати, умирал так же, как и служанка. Рвота. Понос. Боли в животе. – Я посмотрел на Марию Фэншоу, та глядела на меня в ответ печальными карими глазами. Между темными бровями девочки пролегла морщинка. – Ханна долго у вас служила? Откуда она?

– Матушка взяла ее перед Рождеством, сэр, когда ушла старая служанка. Ханна раньше приглядывала за лошадьми, которых джентльмены оставляли возле Темпл-Бар, и вообще бралась за всякие поручения.

– Кто ее родители?

– Не знаю, – пожала плечами Мария. – Кажется, они умерли.

– Ханна хорошо работала?

– Делала, что ей велят, сэр. Если не могла отвертеться.

– Твоя мать, похоже, была ею довольна, иначе она не взяла бы Ханну с собой.

– Наверное, – произнесла девочка, переступая с ноги на ногу. – Мне… мне она не нравилась.

– Полно, дитя мое, – укорил внучку господин Фэншоу. – О покойных дурно не говорят.

– Она украла у меня деньги, – продолжила Мария. Ее голос звучал чуть громче шепота. – Грозилась, что наложит на меня заклятие, если я кому-нибудь расскажу.

– Что за глупости? Мария, ты должна…

– Будьте любезны, сэр, обождите минутку. – Я поглядел девочке в глаза, та застенчиво смотрела на меня в ответ. – И часто Ханна воровала?

Мария нервно сглотнула, по-прежнему не сводя с меня глаз.

– Сэр, вчера я видела ее во дворе рядом с нужником. Кажется, она там что-то прятала.

Я нахмурился:

– Кажется? Ты не проверила? Не приперла ее к стенке?

– Вы не понимаете, сэр. Я ее боялась.

– Служанку с кухни? – удивился господин Фэншоу. – Что за чепуха?

– А почему ты ее боялась? – спросил я.

– Потому что Ханна нашла бы способ мне навредить, сэр. Она была очень хитрая. А еще она умела наводить порчу.

Вся эта история про сглаз и порчу звучала дико, но именно поэтому я готов был поверить Марии. Она ведь совсем еще ребенок, к тому же явно робкий. Служанка старше, а поскольку в квартире Эббота Ханна была ближе всех по возрасту к Марии, эти две девочки наверняка общались друг с другом.

– Покажи, где ты видела Ханну, – велел я. – Сейчас посмотрим, действительно ли там тайник.

Следом за Марией мы прошли через калитку и вышли во двор, где стоял нужник. Девочка остановилась у стены рядом с ним.

– По-моему, здесь. Видите? На земле пыль от раствора. – Мария осторожно поводила ладонями по стене. – Сэр, тут кирпич шатается.

Я велел девочке отойти. Под внимательным взглядом господина Фэншоу я вынул кирпич и просунул руку в отверстие. Но для меня оно оказалось слишком узким – мне удалось продвинуться вглубь лишь на три-четыре дюйма.

– Вы мне поможете, юная госпожа?

Девочка кивнула. Сосредоточенно нахмурившись и закусив губу, Мария просунула руку в дыру. Вот внутри скрылась ее кисть, а потом и запястье. Девочка взглянула на меня:

– Там что-то есть, сэр.

Мария выудила узкий сверток, представлявший собой грязную тряпку, завязанную узлом. Девочка отдала мне свою находку. И внучка, и дед следили, как я развязывал узел. Первым, что бросилось мне в глаза, была кружевная кайма.

– Это же твой платок! – воскликнул старик. – Багровый!

– Бордовый, сэр, – поправил я. – Тот самый, который лежал в вольере у льва.

– Я ведь отдал его тебе, – озадаченно хмурясь, обратился Фэншоу к Марии.

– Да, сэр, – подтвердила девочка, глядя на платок во все глаза. – Я думала, что потеряла его.

– Выходит, служанка его украла?

Мария кивнула.

Я развернул платок. В него были завернуты три фартинга, шиллинг и золотая монета. А еще – некий бумажный кулек.

– Да это же золотой. – Господин Фэншоу был не из тех, кто боится изрекать очевидные истины. – Честным путем эта девица его добыть не могла. Будь она жива, ее за такое ждала бы виселица.

Я осмотрел монету. На аверсе красовалась знакомая фигура в доспехах, с мечом в одной руке и пучком стрел в другой.

– Это голландский дукат, сэр, – ничего не выражающим тоном произнес я.

Фэншоу взял монету и перевернул ее:

– Да. С монетного двора в Утрехте.

– Верно. Однако вопрос в том, откуда у служанки этот золотой?

– Двух мнений быть не может: она его украла.

– Или получила за труды, – возразил я. – Если так, то от кого? От ван Рибика?

– Я один раз видела их вместе, – вставила Мария. – Дядю Хенрика и Ханну. Они стояли на дорожке, ведущей на конюшню, и разговаривали. Ханна была с ведром, она несла объедки свиньям.

– О чем ван Рибику беседовать с судомойкой? – удивился Фэншоу.

Я взглянул на девочку. Та смотрела на меня честными глазами.

– Действительно, о чем? – промолвил я.

Оставалось только заглянуть в кулек. Убрав монеты, платок и тряпку в карман, я развернул бумагу. Внутри лежала горка пропитавшегося влагой белого порошка.

– Да эта девица была отпетой воровкой, – часто моргая, заметил Фэншоу. – Что это? Сахар? Мука?

– Ответ на ваш вопрос даст господин Трамбалл, если он еще не ушел, – сказал я, сворачивая бумагу в маленький аккуратный сверток. – Но полагаю, что это мышьяк.

Глава 59

К тому времени как Тёрло и я вместе с гвардейцами покинули дом на Слотер-стрит, было уже почти пять часов. Прохожие украдкой поглядывали на нас, а в окнах соседних зданий мелькали любопытные лица. Никто не осмеливался спросить, зачем мы приходили в резиденцию Фэншоу.

Тёрло повел своих людей обратно в казармы Уайтхолла. Мне не было никакого смысла его сопровождать – лорд Арлингтон еще не вернулся из Дувра, – поэтому я медленно побрел назад в Савой, в Инфермари-клоуз. Сэм и Маргарет уже ждали меня, ведь утром, отправляясь в Уайтхолл, я распорядился, чтобы мой багаж отвезли домой. Как бы я хотел, чтобы мой путь лежал не туда, а на Генриетта-стрит!

И все же, возвратившись в родные пенаты, я испытал облегчение, хотя отсутствие Стивена поразило меня с новой силой.

– Госпожа Хэксби уже на Генриетта-стрит, хозяин? – уточнила Маргарет.

– Да. Мы с ней вместе ехали из Дувра. До Лондона добрались так поздно, что мне пришлось ночевать в доме под знаком розы.

Я бы предпочел умолчать об этом обстоятельстве, но Маргарет в любом случае скоро узнает о нем от Фибса или Джоша. Стоило мне поделиться этой новостью, и Уизердины тут же навострили уши.

Я попытался отвлечь их внимание:

– Госпожа Хэксби недовольна своей служанкой. Если не ошибаюсь, ее зовут Джейн? Квартира не проветрена. Повсюду раскидано шитье. К тому же эта девица оставила окно открытым, а ведь шел дождь. В ведре ни единого уголька, камин растопить нечем. Госпожа Хэксби была очень разочарована. – Я устремил на Маргарет суровый взгляд. – Вы обе ведь, кажется, обещали присматривать за квартирой, пока хозяйка в отъезде?

Моя тактика сработала, и Маргарет разразилась гневной речью в адрес служанки, с неменьшим пылом оправдывая собственное поведение. Затем я отослал ее на кухню готовить ужин. Сэм задержался.

– В чем дело? – спросил я.

Мой слуга прокашлялся.

– Я насчет Стивена, сэр.

Он будто резко ткнул меня в живот своим костылем.

– Что значит – насчет Стивена?

– Мы с Маргарет… Мы не знаем, где его могила.

– Да, я тоже не знаю. Похоронами занимались другие люди.

Что, если после осмотра коронера тело Стивена бросили в общую могилу для нищих и жертв чумы?

– Что сделано, то сделано. – Я встретился с Сэмом взглядом. – Мне очень жаль.

– Хозяин, можно нам повесить в церкви памятную дощечку с его именем? Совсем маленькую. Кое-какие деньги у нас есть, мы с Маргарет понемногу откладывали. Каменщику мы заплатим, вы только с ним договоритесь. – Запнувшись, Сэм сглотнул ком в горле. – Не ради меня, хозяин, ради Маргарет.

Я опустился в кресло. Стыд захлестнул меня обжигающе горячей волной.

– Превосходная идея, – наконец произнес я. – Мы все устроим вместе. Я наведу справки.

Сэм склонил голову в подобии поклона и, стуча своей деревяшкой по полу, вышел из комнаты без единого слова благодарности – и без моего разрешения. Он постарался закрыть дверь как можно тише.

* * *

После ужина я просидел в гостиной почти до полуночи, пытаясь привести мысли в порядок, прежде чем возьмусь за отчет для его светлости. Аптекарь с Кок-лейн и его востроглазая жена поведали мне, что ван Рибик купил у них мышьяк и сразу же отдал его Ханне, в то время служившей у Эбботов, на Флит-стрит. Госпожа Трамбалл сделала запись о покупке в своей приходно-расходной книге: «Понедельник, 21 февраля». Двадцать третьего февраля я повстречал на Стрэнде пьяного вдрызг Эббота, а через два дня после того он был уже мертв.

Ван Рибика отличал фанатичный патриотизм, с англичанами у него были свои счеты, к тому же он лично знал великого пенсионария Яна де Витта, а неприязнь этого человека к Англии общеизвестна. Когда сестра ван Рибика разочаровалась в Эбботе, не в последнюю очередь из-за его страсти к азартным играм, чуть не пустившей семейство по миру, голландец ловко воспользовался ситуацией. Эббот был приближен к лорду Арлингтону, а растущие долги сделали его легкой добычей для шантажиста. Благодаря Эбботу ван Рибик раздобыл сведения о договоре с Францией, узнав в том числе, что обсуждается некий тайный пункт. Но вот о его содержании ван Рибику оставалось только гадать.

Коварному голландцу помогали сестра, Алинк и даже старик Фэншоу, у каждого на то были свои причины, но никто из них не знал, что замышляет ван Рибик. Другие, такие как Джонсон и Коннолли из «Синего куста», стали орудиями шпиона ради денежного вознаграждения. Ван Рибику удавалось так долго избегать разоблачения, потому что он действовал независимо от голландских осведомителей в Англии.

Но Эббот не выдержал и стал грозиться, что придет к Арлингтону с повинной. Ван Рибик подкупил служанку Ханну, велев той отравить хозяина, и передал ей более чем достаточно яда, чтобы клерк замолчал навсегда. Когда Джонсон под нажимом рассказал мне все, что знал, ван Рибик с Коннолли отвезли его на Слотер-стрит и показали ему льва. Скорее всего, они даже открыли вольер и ненадолго втолкнули туда Джонсона. Вот почему на полу остался бордовый платок, который потом заметила Мария Фэншоу. Может быть, они просто хотели запугать Джонсона, чтобы тот был нем как рыба, но в результате бедняга умер от страха. Сообщникам нужно было как-то избавиться от тела. Под покровом ночи они ненадолго оставили труп на жертвенном камне и ушли. Затем погрузили его в карету или повозку, отвезли в заброшенный сад в Остин-Фрайерс и там закопали.

Остин-Фрайерс. Именно там ван Рибик убил Стивена, чтобы избавиться от свидетеля и скрыться незамеченным.

Но какую роль в этой истории сыграла Кэт?

Я по-прежнему понятия не имел, что ван Рибику было нужно от нее, а ей от него. Пожалуй, оно и к лучшему. Однако голландец либо каким-то образом выяснил, либо догадался, что для своей переписки с Мадам король использовал госпожу Хэксби в качестве курьера. Благодаря Джейн Эш ван Рибик подстерег Кэтрин и ее сопровождающих в Дувре и попытался обыскать багаж. Кэт не знала, что разбойником на постоялом дворе был он. Ей это даже и в голову не приходило.

Наверное. По всей видимости.

Или же ей было об этом известно? Может быть, Кэт его подозревала?

Тут мне ясно вспомнились слова, с которыми я свысока обратился к Джонсону: «Сравните два варианта: один лишь только возможен, а вероятность второго очень большая – да что там, практически стопроцентная. Подумайте, сэр, что на вашем месте выбрали бы месье де Ферма и месье Паскаль?»

А судомойка Ханна? От чего она умерла? От холеры или дизентерии? А что, если по дьявольской иронии судьбы девушка перемешала мышьяк с сахаром и по ошибке съела его сама? Это, конечно же, возможно, ведь после отравления Эббота у Ханны еще оставался порошок.

Даже вели я провести вскрытие, правды нам никогда не узнать, ведь мышьяк не оставляет следов. Но в любом случае служанку погубила либо болезнь, либо случайная оплошность. Оба этих объяснения просты, а наиболее очевидные ответы чаще всего самые верные.

Огонь погас, в комнате стало холодно. Я гнал от себя мысли о другой возможной версии: судомойку отравил мышьяком тот, кто так и остался безнаказанным.

Но кто? Кому на Слотер-стрит было известно, где спрятан яд? У кого были причины расправиться со служанкой? Кто показал мне тайник Ханны?

Девочка с милым личиком и широко расставленными карими глазами. Мария Фэншоу.

* * *

В полночь Кэт все еще сидела за работой в своей гостиной в доме под знаком розы. У нее устали глаза – она уже несколько часов изучала чертежи, отчеты с мест строительства и счета.

Огонь горел ярко, а комната была приведена в порядок. Глупенькая Джейн Эш, боясь лишиться места, с энтузиазмом трудилась в поте лица весь день и теперь тихонько сопела у себя в каморке, на высохшем тюфяке. Джейн проветрила хозяйскую спальню, повесила на место портьеры и сменила постельное белье.

Наверху, в чертежном бюро, тоже царил порядок. Все было готово к предстоящей рабочей неделе. Во второй половине дня Кэт провела подробное совещание с Бреннаном. В ее отсутствие он хорошо потрудился над проектом на Фенчерч-стрит, и Кэтрин осталась довольна результатами. Она рассказала своему помощнику о поместье, которое Мадам желает построить в Сен-Клу, и Бреннану хватило благоразумия не высказывать никаких возражений.

Кэт была рада вернуться на Генриетта-стрит. Конечно, у них туго с деньгами, но когда с ними бывает легко? Вполне вероятно, что пройдет несколько месяцев, прежде чем госпожа Хэксби получит обещанные принцессой сто фунтов – если она их вообще дождется. Но Кэт не желала беспокоиться сейчас из-за финансовых трудностей. На собственном опыте она убедилась, как важно направлять свои мысли в нужное русло, иначе страхи совсем тебя одолеют. О ван Рибике Кэт тоже старалась не вспоминать – о том, кем он для нее был, кем бы мог стать и как умер. Всю ночь ей снилось его мертвое тело. Но Кэт отчаянно надеялась, что голландец остался в прошлом, вместе с другими неприятными вещами, которые она всячески пыталась забыть.

– Лучше выбросить эти мысли из головы, – вслух произнесла она, глядя на огонь. – Незачем ворошить прошлое.

Но о ночи, проведенной с Марвудом, Кэтрин все же думала. Утром она была с ним чересчур сурова, в чем теперь раскаивалась: нет, о своем отказе она не жалела, однако нужно было смягчить удар. Отодвинув в сторону счета, Кэт взяла чистый лист бумаги и обмакнула перо в чернильницу.

Дом под знаком розы, воскресенье

Сэр, пишу Вам по двум причинам. Во-первых, хочу поблагодарить Вас за то, что Вы сопровождали меня во время путешествия в Лондон. Во-вторых, когда мы с Вами в прошлый раз ходили в театр, я, увы, отзывалась о драматическом искусстве в самых уничижительных выражениях. В тот вечер у меня ужасно болела голова. Полагаю, я судила о комедии господина Этериджа слишком предвзято. Может быть, предпримем еще одну попытку и посмотрим какой-нибудь другой спектакль?

К. Х.

Когда Кэтрин перечитала написанное, ей показалось, что извинений в письме слишком много, будто ей отчего-то стыдно и она стремится искупить свою вину. Но Кэт хотелось увидеться с Марвудом. Если ван Рибик – прошлое, то он – настоящее. В эти несколько месяцев их отношения складывались непросто, и продолжать дуться друг на друга просто глупо.

А то, что произошло между ними в ее спальне, ни в коем случае не должно повториться. Однако от воспоминаний об этой ночи по телу Кэт разлилась приятная нега.