Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 145 страниц)

Сначала я хотел попросить Маргарет договориться с Доркас, чтобы, забрав газеты, та пришла вместе с Кэт в Инфермари-клоуз. Однако мне тут же пришла в голову другая мысль.

– В котором часу разносчицы получают газеты?

– В шесть утра, сэр. Господин Ньюкомб не любит, когда опаздывают.

– Как вам известно, в последнее время у нас возникают сложности с доставкой, – произнес я. – Господин Уильямсон весьма обеспокоен. Завтра утром я от его имени приду в печатню с необъявленной проверкой. Никого об этом предупреждать не нужно.

Нахмурившись, Маргарет испытующе поглядела на меня. Это выражение лица было мне знакомо: она явно сообразила, что я задумал. Маргарет далеко не глупа. Я махнул рукой, давая понять, что она может идти.

Глава 40

Кэт опаздывала. Вчера Доркас вывихнула лодыжку, попав ногой в сточную канаву, расположенную посередине Картер-лейн возле собора Святого Павла. Мало того – оставшиеся номера «Газетт», полученные ими в понедельник, оказались испорчены: бумага намокла и от нее исходило зловоние. К тому времени они успели разнести газеты почти по всем адресам. Кэт помогла Доркас доковылять до дома в переулке возле Фенчерч-стрит. После этого было поздно идти в Савой за свежими номерами, и завершить обход в одиночку Кэт не смогла.

На следующий день Доркас нужно было поберечь больную ногу, а Кэт отправилась доводить дело до конца. Но обход занял намного больше времени, чем она рассчитывала. Только к половине пятого ей удалось добраться до трактира «Зеленый дракон» – вернее, до того, что от него осталось после Пожара. Хозяин насколько мог старался вести дела на руинах своего заведения, соорудив над таверной временную крышу и поставив один длинный стол, за которым любой желающий мог отведать блюда дня – при наличии денег, разумеется.

Кэт вручила хозяину номер газеты, а тот в ответ обругал ее за опоздание. Ускользнув от похотливого конюха, девушка вышла на улицу. «Зеленый дракон» располагался на углу Темз-стрит и Ботольф-лейн. Следующим пунктом назначения была Ботольфская пристань у подножия Сент-Мэрис-хилла.

Кэт поглядела вперед, и у нее замерло сердце – по всей видимости, от испуга. Ей навстречу шел господин Милкот, помощник лорда Кларендона.

Принесла же его нелегкая! Кэт поспешила скрыться среди развалин конюшни у постоялого двора. Как бы ей ни хотелось задать Милкоту пару вопросов, нельзя допустить, чтобы он ее заметил.

Тот прошел мимо, даже не взглянув в ее сторону. Облегчение Кэт быстро сменилось недоумением: Милкот был на себя не похож. Одет в поношенные вещи темных тонов, шпага отсутствует… Даже его манера держаться претерпела изменения: Милкот шел, ссутулившись и опустив голову. Свою широкополую шляпу он надвинул на самые глаза, и, когда Милкот поравнялся с Кэт, она мельком успела увидеть его профиль. Лицо Милкота казалось бледнее обычного, – похоже, его что-то тревожило или даже печалило. Кэт задалась вопросом: что такому человеку делать в нищей, полуразрушенной части города?

На следующее утро Кэт ждало новое потрясение, еще одна неожиданная встреча, на этот раз в печатной мастерской господина Ньюкомба. Они с Доркас стояли в толпе других разносчиц и ждали, когда им заплатят за доставку предыдущего выпуска и раздадут следующий.

И вдруг в дверях появился Марвуд. Кэт тут же опустила голову и искоса поглядела на него. Марвуд втянул в себя воздух. В мастерской стоял насыщенный запах свежих чернил, еще не успевших высохнуть на бумаге. Должно быть, здесь Марвуд чувствует себя в своей стихии, ведь в подобной печатне прошло его детство.

При виде постороннего человека все тут же притихли и замерли. Повисла напряженная пауза. Комната была забита до отказа, в основном женщинами всех возрастов. Спасаясь от утреннего холода, разносчицы кутались в шали и плащи. Все они поглядывали на Марвуда, но быстро отводили взгляды. Женщины застыли как статуи, словно боясь сделать неловкое движение.

«Значит, это и есть власть – или, по крайней мере, что-то близкое к ней», – подумала Кэт. Эта сцена вызвала у нее неприятное чувство. Марвуд – секретарь господина Уильямсона, и печатник Ньюкомб во всем ему подчиняется. В его силах по щелчку пальцев лишить их всех заработка.

В тишине Марвуд обвел всех взглядом, будто наслаждаясь тем, что их судьба в его руках.

– Продолжайте, – велел он. Кэт уловила в его голосе резкие нотки. – Не тратьте время зря.

У двери за деревянной конторкой стояли поденщик и подмастерье господина Ньюкомба. Поденщик выдавал разносчицам плату за понедельник, некоторые женщины расписывались в ведомости, но большинство лишь ставили крестик или оставляли на бумаге чернильный отпечаток большого пальца в подтверждение, что получили деньги.

А перед подмастерьем лежал другой документ – список маршрутов по Лондону, количество экземпляров газеты и имена разносчиц. Позади него, у двери, ведущей непосредственно в мастерскую, стоял маленький, перемазанный чернилами мальчик, один из сыновей господина Ньюкомба, он бегал за новыми связками газет и выдавал их женщинам, а подмастерье ставил галочки в списке.

Доркас объяснила Кэт, что господин Марвуд и господин Уильямсон требуют, чтобы на всех этапах выпуска «Газетт» соблюдался строгий порядок, отраженный в отчетности. Экземпляр каждого листа газеты сохраняли, и раз в полгода их переплетали в одну книгу вместе с подробными отчетами о расходовании средств, выделенных от имени короля. Обо всем этом Доркас рассказывала Кэт с гордостью, будто документы напрямую связывали ее с королем, – можно подумать, его величество лично изучал каждый разворот, каждую строчку в отчете.

Марвуд встал за стойкой. Он сделал вид, что изучает списки и проверяет суммы денег, которые выплачивал поденщик.

– Продолжайте, – повторил Марвуд. – Я буду наблюдать за процедурой.

Прислонившись к стене, он стал следить за происходящим. Женщины по одной, по две подходили к стойке. И вот настала очередь Кэт и Доркас, маленькой женщины с кожей, напоминавшей скорлупу грецкого ореха. Кэт не поднимала глаз. Вот поденщик сунул руку в кожаный кошелек и отсчитал нужную сумму. Доркас поставила в ведомости крестик. Почерк у Кэт был весьма красивый и разборчивый, но в этот раз девушка нацарапала на бумаге пару корявых букв вместо подписи.

Затем обе женщины подошли к подмастерью, а от него направились к сыну печатника. Мальчишка уже протягивал им связки «Газетт», но тут Марвуд побарабанил костяшками пальцев по стойке. Сын печатника застыл.

– Я желаю осмотреть эту связку, – объявил Марвуд. – Мне кажется, она слишком тонкая. – Он заглянул в список. – В каждой стопке должно быть по пятьдесят экземпляров. Что ж, проверим.

Поденщик прокашлялся:

– Клянусь, все экземпляры на месте, сэр, от первого до последнего. Господин Ньюкомб не допускает оплошностей.

– Однако не мешает в этом убедиться, – парировал Марвуд. – Вы же не будете мне перечить?

– Нет, конечно, сэр. Прошу прощения.

Марвуд огляделся по сторонам, сделав вид, будто выбирает из разносчиц одну.

– Вы. – Он ткнул пальцем в Кэт. – Да, вы. Здесь слишком многолюдно. Выйдем в коридор, и у меня на глазах вы пересчитаете все экземпляры в связке.

Кэт почувствовала, что краснеет. Доркас рядом с ней напряглась и бросила на Марвуда взгляд, исполненный враждебности, но тут же опустила голову. Пожилая женщина, по всей видимости, решила, что Марвудом движет вовсе не внимание к мелочам, а похоть. Остальным, видимо, пришла в голову та же мысль.

Кэт вышла вслед за Марвудом в коридор. Он велел ей закрыть дверь. И тут девушка не выдержала. Каким же надо быть напыщенным индюком, чтобы расхаживать по мастерской с таким видом, будто ему принадлежит и здание, и все, кто в нем находится, включая Кэт. Девушка устремила на него негодующий взгляд.

– Женщины думают, будто вы сейчас целуете меня и лезете мне под платье, – прошипела она. – Как вы посмели?

– Уж лучше такое объяснение, чем правда, – возразил Марвуд. – Я вернулся в Лондон вчера вечером. Прежде чем отправиться в Уайтхолл, я должен поговорить с вами наедине. Развяжите стопку – вдруг кто-нибудь войдет?

Кэт с яростью атаковала ни в чем не повинный узел на бечевке.

– Как поживаете? – тихо осведомился Марвуд.

– Могло быть и хуже. – Она подняла на него взгляд. – Не могу сказать, что моя нынешняя жизнь приятна, но, по крайней мере, никто меня не беспокоил. – Девушка поджала губы. – Кроме вас, разумеется. Где вы пропадали? Я уж думала, вы про меня забыли.

– Не успели мы вернуться из Вур-Грин, как за мной послал король. В тот же самый вечер.

– Господи помилуй! Его величество знает обо мне?

– О том, что вы здесь, – нет. Кажется, он до сих пор считает вас виновной в убийстве кузена, хотя трудно судить, что у короля на уме. Но его величество вызвал меня не для того, чтобы поговорить об убийстве. Король приказал мне сопровождать леди Квинси во время ее поездки в Кембриджшир. Из Лондона мы выехали в пятницу на рассвете.

Кэт удивилась:

– Это поручение как-то связано с гибелью Эдварда?

– Не знаю. Очень возможно, однако даже не берусь предположить, каким образом. Ваш кузен оказался замешан в интриге, но не осознавал, насколько она масштабна и опасна. За свою ошибку Эдвард Олдерли заплатил жизнью. – Марвуд отвел взгляд. – Хотя, может быть…

«Хотя, может быть, интрига не имеет отношения к смерти Эдварда», – мысленно закончила фразу Кэт. Мысли Марвуда были написаны у него на лбу: он подозревает, что Кэт самолично расправилась с кузеном, ведь она поклялась его убить. Уж Марвуду ли не знать, что Кэт не боится постоять за себя и готова пустить в ход любое оружие, которое окажется под рукой. На глазах у Марвуда Кэт столкнула отца Эдварда с верхушки башни собора Святого Павла. Он знал, что Кэт пыталась убить и самого Эдварда после того, как тот ее обесчестил, и в результате она покалечила кузена на всю жизнь. А когда они с Марвудом встретились в первый раз, Кэт прокусила ему руку до кости, а ведь молодой человек, как потом выяснилось, просто хотел ей помочь. Кэт вела себя совсем как кошка, за которой на прошлой неделе она наблюдала возле платной конюшни: почуяв угрозу, сразу начинала шипеть и царапаться. И что же здесь неправильного?

Кэт нахмурилась:

– Что моей тете делать в Кембриджшире? И зачем ей понадобилось, чтобы вы ее сопровождали?

– Леди Квинси ездила по семейному делу, – пробормотал Марвуд. – Но сейчас не до того. Об этом поговорим потом.

Кэт почувствовала, что он смущен, и решила не отступать:

– А почему она взяла с собой вас?

– Король мне доверяет.

Кэт фыркнула:

– Полагаю, тетушка Квинси тоже.

Марвуд промолчал.

– А как дела у господина Хэксби? – спросила девушка. – Его уже отпустили?

– О его судьбе мне ничего не известно. Как раз собираюсь расспросить о нем кого-нибудь в Уайтхолле.

– Вы должны его вызволить. – Приблизившись к Марвуду вплотную, Кэт пристально уставилась на него. – Господин Хэксби нездоров. К тому же он ни в чем не виноват.

– Сделаю для него все, что в моих силах.

– Скажите, что я в надежном месте, и передайте, что я думаю о нем. Когда встретитесь с ним, пожалуйста, передайте мне весточку через Маргарет.

Марвуд кивнул и отвернулся. Кэт едва сдерживала подступающий страх. Что, если господина Хэксби нет в живых? Одна мысль об этом повергала ее в отчаяние.

– Не могу дождаться, когда закончится эта история, – вдруг призналась Кэт. – Ненавижу прятаться по углам. Я хочу вернуться к моему труду. Что происходит в Кларендон-хаусе? Работы в павильоне остановлены?

– Точно не знаю. Я должен встретиться с господином Милкотом. Спрошу у него. Сейчас у лорда Кларендона тяжелые времена. Полагаю, у него много забот посерьезнее обустройства сада.

– Я видела его вчера во второй половине дня. Не лорда Кларендона, а господина Милкота.

– Он вас заметил? – сразу встревожился Марвуд.

Кэт торопливо покачала головой.

– Он спешил, к тому же шел дождь.

Марвуд устремил на девушку испытующий взгляд.

– Где вы его встретили?

– На Ботольф-лейн, со стороны Темз-стрит.

– Там ведь почти ничего не осталось?

– Зато временных убежищ хватает, – ответила Кэт. – Почти все подвалы расчистили. «Зеленый дракон» открылся снова. А на Ботольфской пристани почти так же оживленно, как раньше.

– Зачем вы туда ходили?

Кэт взглянула на Марвуда с неудовольствием: ей не понравилось, что он учиняет ей допрос. Девушка пожалела, что упомянула о Милкоте.

– Почему это вас вдруг заинтересовало? Владелец «Зеленого дракона» выписывает «Газетт», и начальник пристани тоже.

– А Милкот? Его туда каким ветром занесло?

– Откуда мне знать? – Кэт выдержала паузу, однако Марвуд не спешил нарушать молчание. – Я не сразу поняла, что это он, – вдруг прибавила девушка. – Милкот был на себя не похож.

– В каком смысле?

– Обычно он одевается соответственно положению. Но вчера Милкот больше смахивал на секретаря в адвокатской конторе, причем в захудалой. Шляпу надвинул так низко, что глаз было не разглядеть. При нем даже не было шпаги.

Марвуд так пристально глядел на Кэт, что ей стало неуютно.

– Кэт, – произнес он. То, что Марвуд обратился к ней по имени, удивило девушку – да что там, застигло ее врасплох. – Кэт, прежде чем уйти, я хочу…

Тут дверь мастерской распахнулась, и в коридор хлынула толпа женщин со связками печатных листов.

– Хорошо, – громко, повелительным тоном обратился Марвуд к Кэт. – Завяжи бечевку, женщина, и отправляйся работать.

Глава 41

Запасы человеческой выносливости – вещь загадочная. Невозможно измерить их или хотя бы догадаться об их существовании, пока обстоятельства не вытащат их наружу. Я бы никогда не подумал, что Бреннан настолько несгибаем, однако его поведение после ареста говорило само за себя.

– В понедельник его отпустили, – сообщил мне сержант в тюрьме Скотленд-Ярда. – И правильно сделали. Из этого Бреннана ни словечка не вытянули, даже когда жар спал, да и доказательств против него не нашлось.

– А что с господином Хэксби? – спросил я, позвякивая монетами в кармане.

– Как вы и велели, глаз с него не спускаю, сэр. Забочусь об этом бедном джентльмене, словно мать о младенце.

– Как его здоровье? Он ест?

– Выпил чуть-чуть бульона, но этими двумя каплями и воробей бы не насытился. – Сержант на секунду положил руки на собственный огромный живот, будто желая подчеркнуть разницу между своей прожорливостью и отсутствием аппетита у Хэксби. – А зубы у бедолаги стучат так, что он бы ни слова выговорить не сумел, даже если бы захотел. Во вторник к нему приходил врач. Этого доктора молодой Бреннан прислал. Но толку никакого. Я бы его заранее предупредил, что Хэксби лечить – только деньги зря переводить. Раз у старика трясучка, от здешней сырости дрожь его будет бить еще сильнее. Пока он отсюда не выйдет – не оправится.

– Хэксби допрашивали?

Сержант кивнул:

– Несколько раз. Однако наш джентльмен не из болтливых, верно?

Я задался вопросом: зачем Чиффинч так долго держит Хэксби под арестом? Может быть, против него появились новые доказательства? Но скорее всего, об архитекторе просто забыли. Я вытащил из кармана деньги.

– Отведете меня к нему?

Здоровенная ручища сержанта проглотила серебряные монеты. Покачивая необъятным седалищем, он зашагал по коридору, где располагались камеры, а я последовал за ним. Вслед нам неслись крики несчастных, содержавшихся в общей камере. В нос ударило всепроникающее зловоние: пахло нечистотами и отчаянием.

Хэксби я нашел там же, где оставил его в прошлый раз: старик лежал на койке лицом к стене. Но когда я его окликнул, Хэксби медленно повернулся в мою сторону. При виде него я испытал потрясение: голова напоминала череп, обтянутый грязной тканью вместо кожи, одежда успела впитать тюремную грязь. Хэксби давно не брился, и седая щетина придавала ему дикий, даже хищный облик. Он напоминал отшельника, слишком долго бродившего по лесной чаще наедине с собственными мыслями.

– Соберетесь уходить – стучите в дверь, – велел сержант.

Когда мы с Хэксби остались одни, я наклонился и прошептал ему на ухо:

– У нее все благополучно, сэр. Она спрашивала о вас.

По всему телу Хэксби пробежала дрожь. Архитектор попытался сесть. Я обхватил его за плечи и прислонил к стене.

– Они до сих пор… – Хэксби осекся и облизнул потрескавшиеся губы. – Они до сих пор думают, что она?..

– Похоже на то. Однако наверняка не скажу – я уезжал на несколько дней. – Я запнулся, вспоминая о плане, который в прошлый раз обнаружил в записной книжке Хэксби. – Я был в колледже Иерусалим.

Старик, похоже, удивился.

– По поводу часовни? Вы?

– Нет, по другому делу. Я встречался с господином Уорли.

Хэксби кивнул:

– С родственником леди Кларендон. Со стороны ее светлости было очень любезно порекомендовать ему мои услуги.

Но старик тут же сменил тему, возвращаясь к судьбе Кэт:

– Вы уверены, что она в безопасности?

– Да.

Я оглядел камеру. На полу стоял открытый кувшин. На дне осталось немного пива, однако в нем плавала муха. Рядом стояло блюдо, на котором лежал один крысиный помет.

– Сэр, не отказывайтесь от еды и питья, иначе совсем ослабнете. Когда буду уходить, велю чего-нибудь вам принести.

Вдруг Хэксби протянул ко мне руку. Его длинные костлявые пальцы вцепились в мое запястье.

– Вы меня покидаете?

– Я вернусь, сэр. Даю слово.

После встречи с Хэксби я пересек Скотленд-Ярд и направился к более элегантным зданиям – непосредственно Уайтхоллу. За прошедшую неделю состояние Хэксби сильно ухудшилось, но, по крайней мере, он разговаривал со мной.

Пройдя через помещения, куда допускались посетители, я добрался до королевских покоев и велел передать господину Чиффинчу, что я здесь. Как я и предвидел, он заставил себя ждать. Ожидание – вот основное времяпрепровождение любого, кто посещает Уайтхолл. Только около полудня слуга наконец отвел меня к Чиффинчу. Мы вышли в Собственный сад и стали прогуливаться по засыпанным гравием дорожкам под окнами Тихой галереи.

– Король только вчера спрашивал, вернулись вы или нет, – произнес Чиффинч. – Когда вы приехали?

– Вечером.

– И как же прошла ваша поездка с леди Квинси?

Конечно же, всей правды о том, что произошло между нами, Чиффинч не узнал, однако я поведал ему о наших злоключениях в Кембридже и в Хитчем-Сент-Мартин. Я даже честно признался, как некрасиво поступил с госпожой Уорли. После того как я умолк, мы некоторое время шагали молча.

– Думаете, на этого человека, Бёрбро, напали? – вдруг спросил Чиффинч.

– По всей вероятности, да, но, хотя эта история едва не стоила Бёрбро жизни, он не захотел выдавать тех, кто столкнул его в пруд. Подозреваю, что Бёрбро был сообщником человека по прозвищу Епископ, однако между ними возникли разногласия.

Чиффинч хмыкнул:

– Вполне возможно. Бёрбро назначили членом совета еще при Кромвеле. Тогдашний Кембридж разительно отличался от нынешнего. А у герцога Бекингема до сих пор немало друзей в этих кругах, и большинство из них так и остались людьми Кромвеля. Будь у них шанс вернуть ему власть, они бы даже раздумывать не стали.

Что ж, подобная опасность нам не грозит – разве что на том свете: голова Кромвеля насажена на шест над Вестминстерским дворцом. Но Бекингем жив и здоров. С каждым новым открытием становилось все очевиднее, что я угодил в опасную историю и одной лишь опекой над ребенком, страдающим королевским пороком, дело не ограничивается.

В конце дорожки мы повернули и оказались в северной части сада, под окнами Тихой галереи. Солнце отражалось от сотен оконных стекол.

– А где ребенок? – спросил Чиффинч. – Я про госпожу Фрэнсис.

– У леди Квинси.

– Как по-вашему, стоит ли ждать неприятностей со стороны Уорли?

– Думаю, по собственной воле господин Уорли шум поднимать не станет. Он мечтает о повышении. Но госпожа Уорли – совсем другое дело. Она очень привязана к девочке.

– Думаю, этот вопрос мы уладим. Если старуха хочет и дальше получать королевскую пенсию, она не будет вставлять нам палки в колеса, как бы вы с ней ни обошлись и насколько бы сильно она ни скучала по ребенку. Поместье заложено, Уорли в долгах как в шелках. Десять лет старуху поддерживала на плаву только помощь от короля, да и молодого Уорли тоже. Они и так-то еле-еле сводят концы с концами.

Я не удивился: признаки того, что семейство Уорли переживало не лучшие времена, бросались в глаза и в его кембриджской квартире, и в доме в Хитчем-Сент-Мартин. Однако любопытно, что Чиффинч даже не сомневается – Уорли по-прежнему будут выплачивать пенсию, хотя девочка больше не под их опекой. Видимо, Уорли будут получать деньги за молчание.

В этот момент на садовой дорожке у меня почти не осталось сомнений: госпожа Фрэнсис и вправду королевская дочь. Как иначе объяснить постоянные расходы на ее содержание и то, с каким рвением Чиффинч исполняет волю повелителя? Становится понятна и заинтересованность Бекингема. Однако что́ именно задумал герцог? У короля великое множество бастардов, а Фрэнсис к тому же девочка.

– Можно задать вопрос, сэр? – отважился я спросить. – Удалось ли что-нибудь узнать о госпоже Ловетт?

– Что? – Чиффинч, глубоко погрузившийся в размышления о госпоже Фрэнсис, ответил не сразу. – Нет. Эта мерзавка прячется. Ну да ничего, рано или поздно мы ее выкурим из норы.

– Я не уверен, что убийца – госпожа Ловетт.

– В ее невиновности вы должны убеждать не меня, а короля.

– Мне стало известно новое обстоятельство, и, возможно, оно прольет свет на убийство Олдерли. Слуга лорда Кларендона, человек по фамилии Горс – тот самый, который обнаружил тело Эдварда в колодце, – пропал. Насколько я знаю, никто не видел Горса после того, как он помог нам перенести тело.

Чиффинч потер бородавку на подбородке.

– Я бы на вашем месте нанес визит в Кларендон-хаус. Что, если за время вашего отсутствия слуга объявился?

– Да, сэр. Но это еще не все. Оказалось, что раньше Горс работал в бывшей резиденции семейства Олдерли, Барнабас-плейс. Можно предположить, что они с Олдерли вступили в сговор.

– С какой целью?

– Вместе с бывшим хозяином Горс злоумышлял против лорда Кларендона.

– Кэтрин Ловетт тоже жила в Барнабас-плейс, – заметил Чиффинч. – Точно так же можно допустить, что слуга был ее сообщником и помог ей расправиться с Олдерли.

Я склонил голову, будто соглашаясь.

– А что насчет господина Хэксби, сэр?

– Говорят, архитектора допрашивать нет смысла. Он, похоже, выжил из ума – ничего не говорит, лишь трясется как осиновый лист. У этой женщины наверняка хватило ума не посвящать его ни во что важное.

– В таком случае, сэр, не лучше ли его выпустить?

Чиффинч нахмурился:

– Это еще зачем?

– В Скотленд-Ярде нам от него никакой пользы. Однако, вернувшись домой, Хэксби может послужить приманкой.

– То есть Ловетт покинет убежище ради того, чтобы с ним увидеться?

Я развел руками:

– Почему бы и нет, сэр? Она питает к Хэксби теплые чувства. Он дал ей крышу над головой и любимую работу.

Чиффинч пожал плечами:

– Может быть, вы и правы. Я подумаю.

Я поднял взгляд на окна галереи. В Уайтхолле тысячи окон, и возле каждого может притаиться соглядатай, пытающийся выведать чужую тайну, а их здесь тоже великое множество. И действительно – в середине галереи у открытого окна на втором этаже стоял богато одетый мужчина и глядел в сад. В лучах солнца парик на его голове казался золотым. Что, если этот человек наблюдал за нами с самого начала прогулки?

Я дотронулся до локтя Чиффинча.

– Сэр, за нами наблюдает герцог.

– Что? – Чиффинч повернулся ко мне. – Какой герцог?

– Бекингем. – Я указал взглядом на Тихую галерею. – Вот там, в эркере.

– Должен признать, он весьма умен, – вполголоса заметил Чиффинч, мельком глянув на окно. – Но порой от лишнего ума один вред. – Чиффинч зашагал дальше, а я последовал за ним. – Кстати, слыхали новость?

– О чем?

– О Бекингеме. В понедельник король восстановил его во всех прежних должностях – и в своем ближнем круге, и в Тайном совете. Герцог нынче в большом фаворе, при дворе шагу нельзя ступить, не наткнувшись на него. Короля забавляет его общество. Поэтому следите за тем, что говорите о герцоге, – по крайней мере, на людях.

– Мы говорили о том, как поступить с господином Хэксби, сэр, – напомнил я.

– Допустим, мы его освободим. Как же мы будем за ним следить? А за тем, вторым… как его?.. Бреннаном?

– Могу договориться со сторожем в здании чертежного бюро на Генриетта-стрит. Думаю, он не откажется нам помочь, особенно если я отблагодарю его за труды и пообещаю щедрую награду в будущем. Да и ссориться с нами он не захочет. Квартира Хэксби в другом месте, неподалеку от Стрэнда. Если желаете, я побеседую с кем-нибудь из тамошних слуг.

– Действуйте. И поторопитесь. Я распоряжусь, чтобы к вечеру Хэксби отпустили на все четыре стороны.

Я поклонился, отметив, что у Чиффинча есть необходимые полномочия, чтобы отдать приказ об освобождении Хэксби. Вот лишнее доказательство власти, которой его наделил король. Похоже, монарх не желает, чтобы его тревожили из-за каждой мелочи.

Чиффинч оставался для меня загадкой. В продажности он не уступал другим придворным, к тому же обладал змеиным коварством. И все же король верил ему настолько, насколько вообще был способен доверять людям, а Чиффинч платил ему беззаветной преданностью.

Я пообедал в одиночестве в таверне на Кинг-стрит. Потом я планировал дойти до Кларендон-хауса через парк, однако Чиффинч дал понять, что я должен незамедлительно подкупить сторожа на Генриетта-стрит. Я понял, что это хороший знак. Если все пройдет по плану, сегодня ночью Хэксби будет спать в своей постели.

Вода в реке поднялась высоко, однако начинался отлив, и я решил доплыть на лодке от Уайтхолла до Савоя, заглянуть домой и оттуда дойти до Генриетта-стрит пешком. Как и всегда в этот час, на Уайтхолльской лестнице было многолюдно – здесь любой мог взять лодку и отправиться вверх или вниз по реке.

Так вышло, что свободных лодок на всех не хватало и мне пришлось ждать. Остановившись на южной стороне пристани, я устремил взгляд вперед, на внушительный фасад дворца, выходивший на реку. За обедом я выпил пинту вина: разговор с Чиффинчем прошел относительно благополучно, и я наконец позволил себе расслабиться после многодневного напряжения.

Люди вокруг меня сновали туда-сюда, однако я не обращал на них внимания. Рядом со мной в толпе послышались шаги, и я повернул голову. Народу на лестнице прибавилось. Я опустил взгляд на мутную воду, плескавшуюся у берега и у столбов, поддерживавших причал.

Мужчина рядом со мной кашлянул. Я чувствовал, как он подбирается ближе, стараясь найти предлог, чтобы завести разговор. Я сделал вид, будто не замечаю его. Собеседник мне не требовался. Я не испытывал ни малейшего желания обмениваться с незнакомцем банальными фразами о погоде или выслушивать рассказ о вчерашних петушиных боях.

– Господин Марвуд. Ну наконец-то.

Передо мной в потертом коричневом камзоле, небрежно положив руку на эфес шпаги, стоял Епископ.

Кто-то задел меня с другого бока. Я торопливо обернулся. Чуть позади стоял толстяк. Он тоже был вооружен старой кавалерийской шпагой. У меня же при себе не было даже трости. А впереди Темза. Бежать было некуда.

– За вами не угнаться, сэр, – продолжил Епископ своим резким голосом. – Ох и задали вы нам работу.

– Я вас не знаю, сэр, – холодно произнес я. – Извините, но я спешу.

Я попытался уйти, но Епископ и толстяк подошли ближе, преграждая мне путь.

– Торопиться некуда, сэр, – возразил Епископ. – Нам всем придется подождать. Одному Богу ведомо, когда появится свободная лодка.

Я облизнул губы. Ну зачем я пил за обедом вино?

– Оставьте меня в покое или буду звать на помощь.

– Это вряд ли. Ни господин Чиффинч, ни его хозяин не захотят, чтобы весь свет узнал, куда вы только что ездили, с кем и для чего. – Епископ опустил голову и прошептал мне на ухо: – Я имею в виду вас, даму и ребенка. А еще доктора, который едва не утонул, и несчастную старуху. Только подумайте, какой замечательный материал для плакатов! А уж мы позаботимся о том, чтобы к утру их расклеили по всему городу.

– Кто вы такой?

– Моя фамилия Вил, сэр. А это мой слуга Роджер.

– Что вам нужно?

– Перемолвиться с вами парой слов наедине. Неужели это так уж сложно? Я пытался встретиться с вами на прошлой неделе – если помните, я послал вам навстречу Роджера, когда вы возвращались домой после ужина в компании вашего друга господина Милкота. Бедняга Роджер очень огорчился, что вы с ним не пошли. А впрочем, не будем вспоминать о таких пустяках.

К Уайтхолльской лестнице подплывали две лодки с пассажирами с другого берега Темзы. Я поднял руку и прокричал:

– Сюда! Нужна лодка!

– Всему свое время! – прокричал кто-то с другого конца причала. На Уайтхолльской лестнице образовалось некое подобие очереди, места в которой бдительно охраняли. – Жди своей очереди или прыгай в воду и плыви!

– Не тревожьтесь, сэр, – произнес Вил. – Мы найдем вам лодку в ближайшее время, но сначала, уж будьте так любезны, пойдемте со мной. Один человек очень хочет с вами побеседовать.

– Ваш хозяин? – уточнил я. – Случайно, не его светлость герцог Бекингем?

– Тише, сэр. Следуйте за нами. Обещаю, вы не пожалеете. Нет на свете человека, настолько довольного своей службой, что он упустит шанс подняться еще выше.

Пока Вил произносил эту речь, его слуга подталкивал меня своим огромным животом к двери подземного хода, ведущего во дворец. Как бы ненароком слуга распахнул плащ, и передо мной сверкнул кинжал – это оружие проще незаметно пустить в ход, чем шпагу. Неужели они задумали меня убить?

Я устремил затравленный взгляд на плескавшуюся подо мной воду. У берега неглубоко, но река полна и грязи, и дворцовых нечистот. Спрыгнув с причала, я не утону – более того, мне даже не придется плыть. Единственная опасность, которая мне грозит, – опозориться. Но Вил со слугой никуда не денутся и тут же придут мне «на помощь».

Лодка ударилась о ближайшую опору. На причал из нее выкарабкивался пожилой законник. Вокруг столпились пассажиры, готовые занять его место.

Я действовал по наитию, не думая о последствиях. Оттолкнув Роджера, я прыгнул с причала прямо в лодку. Та неистово закачалась из стороны в сторону, и я едва не полетел за борт. Меня с головы до ног окатило водой. Лодочник выругался и вскинул весло. На лестнице началась суматоха. Люди роились, будто пчелы из растревоженного улья, и кричали.

– Ну, тебе конец, сукин сын! – объявил лодочник и замахнулся веслом, явно желая столкнуть меня в реку.

Я вовремя пригнулся и выставил вперед предплечье. Вцепившись в планшир, я с трудом выговорил:

– У меня есть золото. Заплачу вам фунт. Плывите вниз по течению.

Лодочник замер с веслом в руке. Порывшись в кармане, я достал кошелек. Об мою щеку ударилось что-то твердое, и я охнул: наверное, кто-то бросил в меня камешек или даже монету.