Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 66 (всего у книги 145 страниц)

Глава 44

В конце концов они настигли меня тогда, когда, как мне казалось, ничто не предвещало беды. Во-первых, была середина дня, а во-вторых, я предпринял меры предосторожности. Обедать я пошел в «Козу» на Чаринг-Кросс – в этой таверне мы с Милкотом ужинали чуть больше недели назад. Прежде чем зайти внутрь, я убедился, что никто из прохожих не наблюдает за мной с излишним вниманием.

Я сел за общий стол, но выбрал место в темном дальнем углу, чтобы следить за дверьми. Милкот часто приходил сюда, чтобы хоть несколько часов отдохнуть от гнетущей атмосферы, царившей в Кларендон-хаусе. Я надеялся встретить его: вдруг Милкоту что-то известно о неудавшейся попытке Горса нанести мне визит? Если, конечно, вчера к Инфермари-клоуз действительно приходил Горс.

Побаловав себя пирогом с олениной, я запил его элем. Чтобы избежать разговоров с соседями по столу, я притворялся, будто поглощен чтением свежего номера «Газетт» – владелец таверны закупал наше издание для своих посетителей. Насладившись трапезой, я почувствовал себя отдохнувшим – мне удалось хоть ненадолго, но все-таки сбежать от тревог. По телу разлилась приятная нега, эль чуть затуманил мне голову, но не более того. За час с лишним, проведенный в многолюдном пабе, страх, будто придавливавший меня к земле своей тяжестью, рассеялся. За прошедшие десять дней я до того сжился с этим страхом, что, только избавившись от него, осознал, какое тяжкое бремя я нес.

Поев, я расплатился по счету и отправился в нужник, представлявший собой зловонную пристройку. Справив нужду, я вышел во двор. Там меня и подкараулили Епископ и толстяк. Епископ – мысленно я по-прежнему называл его так, хотя теперь мне было известно, что его фамилия Вил, – вырос передо мной, преграждая путь. Одновременно у меня за спиной послышались шаги и тяжелое дыхание. Выходит, слуга дежурил у стены нужника. Он с силой ткнул меня в бок дулом пистолета. Охнув от боли, я отпрянул и врезался в дверной косяк.

Раздался щелчок взводимого курка.

– Механизм у этого пистолета чувствительный, сэр, – тихо и невозмутимо произнес Вил. – Весьма непредсказуемое оружие. Советую вам не делать резких движений. Да и за Роджером, к сожалению, водится привычка сначала делать, а потом думать. Мы же не хотим, чтобы наша встреча закончилась несчастным случаем.

– Убьете меня – пожалеете, – выговорил я хриплым голосом, мало похожим на мой собственный.

– Кто же на нас подумает, сэр? Да и вообще, с чего вдруг вы заговорили про убийство? Я всего лишь даю вам дружеский совет, желая уберечь вас от несчастья.

Дуло пистолета воткнулось мне в бок еще глубже.

– Прошу за мной, сэр. – Вил взялся за рукоятку шпаги. – Нас ожидает карета.

Слуга подтолкнул меня к переулку, ведущему со двора на улицу. Я попробовал оказать запоздалое сопротивление, но Вил и его слуга шагнули ближе, зажимая меня с двух сторон. Мою щеку обдало горячее дыхание толстяка. От него пахло пивом и луком.

– Будьте же благоразумны, сэр, – снова обратился ко мне Вил. – Нас двое, а вы один. Мы не желаем вам зла. Клянусь честью, в пределах часа привезем вас обратно.

Я хотел прошмыгнуть назад в таверну, но Роджер потянулся к моему парику, схватил меня за правое ухо и выкрутил его так, что я вскрикнул. Оба то тащили, то толкали меня, пока наконец не вытянули из переулка на улицу, где стояла карета. Я успел заметить, что экипаж не наемный. Маленькая, простая и неприметная карета явно была предназначена для городских улиц. Как только мы сели внутрь, экипаж дернулся и тронулся с места. Окованные железом колеса заскрежетали по мостовой. Изнутри кареты уличный шум казался мне стуком земли, падавшей на закрытый гроб. Должно быть, все это заняло не больше минуты.

Роджер взял веревку и связал мне руки за спиной. Действовал он быстро и умело, его пальцы двигались на удивление проворно: от такого неповоротливого увальня подобной ловкости не ожидаешь.

– Всего лишь мера предосторожности, сэр, – вполголоса заверил меня Вил. – Пожалуйста, не беспокойтесь.

– Заткнуть ему рот, хозяин? – спросил Роджер.

– Что скажете, господин Марвуд? Я бы с удовольствием с вами побеседовал, но только если пообещаете, что не станете делать глупостей.

– Вы в любом случае поступите так, как считаете нужным, и мои слова ничего не изменят.

Я пытался сообразить, куда мы едем. Может быть, к Стрэнду, в направлении Сити? Карета громыхала, к тому же она так часто петляла и поворачивала, останавливалась и снова продолжала путь, что невозможно было определить, где мы.

– Должно быть, наши манеры показались вам грубыми, – произнес Вил. – Как вы наверняка догадались, сэр, я родом из Йоркшира, а у нас не принято ходить вокруг да около. Единственное, чего от вас хочет мой хозяин, – перекинуться с вами парой слов наедине. Признайте, сэр, вы сильно осложнили мне задачу. Я уже в третий раз приглашаю вас к нему, а вы заставляете меня действовать жестче, чем мне хотелось бы.

– Избавьте меня от ваших упражнений в остроумии, – ответил я. – Мне известно, кто ваш хозяин. Знаю я и о том, что вы совершили по его приказу. Если ему так необходимо со мной встретиться, отчего же он не пригласил меня официально, как любой честный человек?

– Говорят, ваш приятель господин Хэксби снова на свободе, – продолжил Вил, будто не расслышав моих слов. – Вы же не хотите, чтобы его постигли новые несчастья? А молодая женщина, его служанка – если она, конечно, действительно служанка? Должно быть, весьма любопытная штучка. Дочь цареубийцы… Яблоко от яблони недалеко падает? Скоро ее разыщут, и тогда я за ее жизнь гроша ломаного не дам – от палача ей не уйти. Но что, если… – Выдержав паузу, Епископ поглядел на меня. – Но что, если у нее найдется друг при дворе, готовый замолвить за нее словечко?

Я отвернулся и уставился на тяжелую занавеску, отделявшую меня от свободы. Старая кожа покрылась пятнами и растрескалась. За годы под ударами стихии она затвердела, точно дерево. Я устремил взгляд на пятно, в котором моему растревоженному разуму мерещились очертания кабаньей спины.

Кнут и пряник. Сначала Вил угрожал мне, затем попытался меня подкупить. Его дерзость просто не укладывалась в голове. Мое положение в Уайтхолле нельзя назвать высоким, но и мелкой сошкой я больше не был. У меня влиятельные покровители. Мое имя известно королю. Мой начальник – Уильямсон, заместитель лорда Арлингтона. Я секретарь в Совете красного сукна, где всем заправляет господин Чиффинч.

Однако хозяина Вила, то есть герцога Бекингема, все это нисколько не смущает. Он слишком богат, слишком уверен в своих силах, слишком заносчив, чтобы обращать внимание на такие пустяки. Если Эдварда Олдерли убили по его приказу, герцогу ничего не стоит избавиться и от меня тоже. А я ведь даже не знаю из-за чего.

Я подумывал о том, чтобы сбежать, пока мы не доехали до цели. Но Вил сидел ко мне так близко, что его колено задевало мое, к тому же вытянутые ноги Епископа преграждали путь к дверце справа. Мы ехали лицом к запряжке. Роджер сидел напротив, расположившись так, чтобы не дать мне подобраться к дверце слева. И у слуги, и у хозяина быстрые ноги и длинные шпаги. Мои руки были связаны за спиной так, что приходилось сидеть скособочившись, и в движениях я был ограничен. Мои похитители зажали меня со всех сторон, совсем как во дворе.

Некоторое время мы ехали в тишине – если можно считать тишиной звуки с улицы, хриплое дыхание Роджера и нетерпеливое постукивание пальцев Вила по гарде шпаги. Я рассудил, что они оба наверняка бывалые солдаты, по всей видимости служившие в армии Кромвеля, а впрочем, это еще ничего не говорит об их нынешней позиции, ведь после Реставрации почти вся страна перешла под знамена короля с той же легкостью, с какой человек сбрасывает один камзол и надевает другой. Однако я заметил в поведении Вила особенность, объяснить которую было сложнее.

Епископ явно был не из благородного сословия и даже не пытался изображать из себя джентльмена, однако обороты речи выдавали в нем образованного человека.

– Ну и урод, правда, сэр? – спросил Роджер так, будто меня в карете не было. – Видали его ухо? А шею?

– Замолчи, Роджер, – сухо произнес Вил. – Неприлично оскорблять гостя.

Во рту у меня пересохло, дыхание стало поверхностным и учащенным, несмотря на все мои старания его замедлить. Я уже не надеялся определить, где мы. Что, если мне предстоят пытки или даже смерть? За секунду перед моим мысленным взором промелькнули последствия, которыми моя гибель обернется для других: Маргарет и Сэм лишатся заработка и крыши над головой, а над Хэксби и, самое главное, над Кэт нависнет угроза еще страшнее. Незаметно для себя я обзавелся подопечными, хотя вряд ли госпоже Ловетт пришлось бы по душе подобное определение.

– Что-то вы совсем притихли, сэр, – заметил Вил. – А впрочем, любой мудрый человек знает, что молчание – золото. Позвольте дать вам совет, сэр. Когда предстанете перед нашим хозяином, говорите лишь тогда, когда он к вам обратится. – Епископ облизнул губы. – Хозяин – выдающийся человек во всех отношениях, однако склонен впадать в ярость при малейшем подозрении, что ему перечат.

Я взглянул на его фигуру, покачивавшуюся в полумраке кареты. Лицо Епископа было не более чем в восемнадцати дюймах от моего.

– Похоже, вы его боитесь, – заключил я.

Вил повернулся к слуге:

– Роджер, пора завязать ему глаза. Не забудь затянуть повязку потуже.

Глава 45

– Скорее, – повторяла Кэт, – скорее.

Ее беспокойство передалось Доркас. Обе женщины быстро удалялись от многолюдной набережной Темзы, торопясь укрыться в безопасном месте – в конюшне на Фенчерч-стрит.

– Что на тебя нашло? – шепотом спросила Доркас, когда они благополучно поднялись на чердак.

– Я должна кому-нибудь рассказать…

– Про мертвеца? Это еще зачем? К обеду молва разойдется по всему городу – а может, уже разошлась.

Но Кэт волновало другое. Безымянный раздетый догола человек, лежавший на пристани, – Мэтью Горс. Нужно поскорее рассказать об этом Марвуду. Судя по бобровой шляпе, накануне вечером Горс наносил визит в Савой, но в последний момент кто-то помешал ему встретиться с Марвудом.

Старый дворец выходил длинным фасадом на реку, а из-за прилива вода в Темзе вчера поднялась высоко. Кэт закусила губу, пытаясь сообразить, что это значит. Похоже, что Горса убили вскоре после того, как он постучал в дверь Марвуда. Затем слугу раздели – видимо, чтобы его труднее было узнать, – и скинули тело в реку.

Ночью Темза не подчиняется никаким законам, на реке властвуют лишь течения. Будь удача на стороне убийцы, тело Горса унесло бы в устье, к морю, где оно стало бы пищей для крыс, птиц и других ночных хищников. Но, очевидно, течение утащило труп под Лондонский мост. Отсюда и самые заметные повреждения – переломанные руки и ноги, рана на груди. Однако после того, как тело проплыло под мостом, фортуна отвернулась от душегуба. Когда начинается сильный отлив, обломки и мусор, проплывающие между опорами моста, иногда прибивает к северному берегу рядом с воротами Биллингсгейт, и они оказываются в укромной гавани у Ботольфской пристани и расположенной ниже по течению лестницы Таможни.

– Ты его знала? – шепотом спросила Доркас.

Кэт кивнула.

– Тогда лучше помалкивай. – Ее коричневая грязная рука дотронулась до локтя Кэт. – Не высовывайся, дорогуша. Твое дело сторона. Не буди лихо, пока оно тихо.

– Я должна повидаться с одним человеком и все ему рассказать.

Доркас отдернула руку и сжалась, будто стараясь казаться меньше.

– Не надо.

– Я не могу поступить иначе.

– С каким человеком? С господином Марвудом? С тем самым, который вчера утром тебя в сторонку отзывал?

– Да.

– Он твой?..

– Любовник? – сердито перебила Кэт. – Нет, конечно!

Доркас шарахнулась от разгневанной девушки.

– Тогда напиши ему письмо, раз уж ты иначе не угомонишься. Купим бумагу, а карандаш у тебя есть.

– Я бы предпочла поговорить с ним лично.

Кэт пришло в голову, что убийство Горса может повлиять и на расследование, которое ведет Марвуд, и на ее собственное положение. В Кларендон-хаусе кто-то знал, каким образом кузен Эдвард оказался в садовом павильоне в ночь убийства, – знал, но молчал. Теперь Кэт была почти уверена, что этот человек – Горс. Он ведь раньше был слугой Эдварда.

– Ох, с огнем играешь, – запричитала Доркас. – Из-за тебя к нам того и гляди констебли нагрянут. А там и до виселицы недалеко.

– Не знаю, где хозяин, – произнес Сэм, вешая один из нарядных плащей Марвуда на веревку в кухонном дворе. – Он перед нами отчет не держит.

– Как только вернется, сразу передай ему это письмо. – Кэт сунула ему в руку сложенный лист бумаги.

– Хорошо, госпожа, как пожелаете.

Когда Кэт добралась до Савоя и вошла во двор Инфермари-клоуз, первым, кого она увидела, был опиравшийся на костыль Сэм. Маргарет на рынке, сказал он ей. Он был один, якобы чистил обувь и одежду.

– Вы зачем пришли? – спросил Сэм, понизив голос до хриплого шепота. – Маргарет говорит, это опасно. Когда вы вчера вечером объявились, ее с перепугу чуть удар не хватил.

– Чтобы довести Маргарет до такого состояния, нужно что-то посерьезнее, – дерзко возразила Кэт, про себя подумав, что Сэм наверняка опять пропустил за обедом кружечку крепкого эля. – Марвуд в Уайтхолле?

– Бог знает, где его носит целыми днями. Одно скажу – в кабинете он штаны не просиживает. Если желаете знать мое мнение, госпожа, дураком надо быть, чтобы вот так совать нос в дела, которые тебя не касаются.

– Я твоего мнения не спрашивала, – парировала Кэт.

– От благородных и толстосумов надо держаться подальше, – пустился в философские рассуждения Сэм, размахивая перед носом Кэт платяной щеткой. – Особенно таким, как он. Из своей среды лезть – против природы идти. – Сэм уставился на щетку. – Да и я не делом занят. Разве пристало взрослому мужчине хозяйскую одёжу чистить? Ему бы для такой работы горничную или мальчишку нанять. А я моряк, служил его величеству верой и правдой, а меня заставляют щеткой махать! Это, я вам скажу, прямое неуважение к монарху. Придет хозяин – так ему и заявлю!

– И потеряешь место.

– Может, хозяин в «Козе». – Сэм неожиданно вернулся к теме местонахождения Марвуда. – Знаете эту таверну на Чаринг-Кросс? Господин Милкот опять туда обедать пошел – я его видел, когда сам ходил… э-э… подкрепиться. А хозяин в последнее время с ним часто общается. Наверное, господин Милкот знает, где он. – Сэм бросил щетку в корзину с одеждой и обувью, которую принес из дома. – Вот что, госпожа, пойду-ка спрошу у него.

– Нет, – твердо возразила Кэт, живо представив, как пьяный Сэм, покачиваясь, вваливается в «Козу» с тайным посланием для чопорного господина Милкота. – Даже не думай.

К тому же втягивать в дело Милкота опасно. Девушка улыбнулась Сэму. Застигнутый врасплох, тот нахмурился и счел за лучшее улизнуть со двора.

Чем дольше Кэт размышляла, тем больше убеждалась, что начинать поиски следует с «Козы». Если Марвуд в таверне, она велит передать ему записку без подписи, сообщая, что тело Горса обнаружили в реке у ворот Биллингсгейт. Внутрь она, разумеется, заходить не станет: вдруг ее увидит Милкот?

В дверях таверны Кэт спросила у лакея, обедает ли у них сегодня господин Милкот и не с ним ли его друг Марвуд – ей надо передать ему записку. Лакей ответил, что не знает, но сейчас спросит. Однако по злой иронии судьбы, пока лакей звал мальчишку на побегушках, по лестнице спустился Милкот собственной персоной. Лакей отвесил ему поклон и отошел в сторону, давая посетителю дорогу.

– Эта молодая женщина справляется о вашем друге, господин, – доложил он, кивая в сторону Кэт. – Желает знать, обедали вы с ним сегодня или нет.

Встречи было не избежать. Кэт не успела и глазом моргнуть, а Милкот уже глядел на нее. Несмотря на то что девушка изменила внешность – замоталась в шаль, надела поношенный плащ, придала коже смуглый оттенок при помощи сока грецкого ореха, – Милкот сразу понял, кто перед ним: в его взгляде мелькнуло узнавание. В этот момент Кэт остро осознала, как легкомысленно себя вела. Винить некого – она угодила в беду по собственной глупости.

Девушка повернулась, собираясь бежать, но было слишком поздно. Милкот схватил ее за руку. Кэт развернулась, нащупывая в кармане нож.

– Боже, сэр! Что такое? – вскричал слуга и схватил Кэт за вторую руку. – Она воровка?

– Не пугайтесь, – ответил Милкот и подтащил сопротивлявшуюся Кэт на дюйм-два ближе к себе. – Все в порядке. Мне просто нужно побеседовать с этой женщиной. – Поглядев на Кэт, он тихо прибавил, так чтобы лакей не услышал: – Я не причиню вам вреда.

Ее пальцы стиснули рукоятку лежавшего в кармане оружия. Можно попробовать ударить Милкота ножом, однако он наверняка увернется, а одолеть его силой нечего и надеяться. Но даже если Кэт сумеет его ранить, что ей это даст? И лакей, и мальчик на побегушках глаз с нее не сводят. Улица полна народу. У ворот Королевских конюшен солдаты. Переполох начнется мгновенно.

– Прошу вас, доверьтесь мне, – произнес Милкот.

Он бросил лакею монету, и тот с ухмылкой юркнул обратно в таверну. Кэт догадалась, как именно слуга истолковал происходящее.

Девушка почувствовала, как кровь приливает к лицу.

– Доверять вам? С какой стати?

Милкот пропустил ее вопрос мимо ушей. Он тащил ее по улице, вот они прошли Сент-Мэрис-лейн, потом вышли на маленькую безлюдную улочку к западу от Ковент-Гарден.

– С вашей стороны бродить по городу – несусветная глупость, госпожа Хэксби, – заметил Милкот, останавливаясь возле лавки с запертыми ставнями. – Выдан ордер на ваш арест. – Он нахмурился. – Что там говорил лакей? Вы спрашивали, обедаю ли я с другом. Кого вы имели в виду? – (Кэт молчала.) – Наверняка Марвуда. – Милкот взял ее за плечи и встряхнул. – Зачем вы его ищете? Вы с ним знакомы?

Кэт по-прежнему держала правую руку в кармане. Она потихоньку вытянула нож из самодельных ножен.

Девушка ответила:

– Я слышала, что король поручил ему расследовать убийство господина Олдерли.

Милкот отпустил руку Кэт. Похоже, ответ его озадачил.

– Не понимаю…

Кэт выхватила нож и ткнула им в середину левого бедра Милкота. Клинок вошел в плоть меньше чем на дюйм, но на секунду ее потрясенная жертва застыла как громом пораженная. Проскочив мимо Милкота, Кэт нырнула в переулок слева. У нее за спиной раздался крик боли. Кэт свернула направо и выскочила на улицу пошире.

Окрестности Ковент-Гарден она знала хорошо. Девушка не выпускала нож, лишь спрятала оружие под плащом. За спиной она услышала топот погони. Опрометью кинувшись во двор позади пекарни, Кэт распахнула дверь и стрелой пролетела через кухню, не обращая внимания на ошарашенных пекарей. Ворвавшись из кухни в лавку, Кэт выбежала на улицу с другой стороны здания.

Девушка мчалась во весь дух, пока не добралась до респектабельных окрестностей парка Линкольнс-Инн-Филдс. Остановившись возле одной из посыпанных гравием дорожек, Кэт с трудом переводила дух. У нее кололо в боку. В ее сторону направлялись две нарядно одетые леди, а по пятам за ними следовали лакеи. Вдруг Кэт согнулась пополам, и ее вырвало всего в десяти ярдах от этой группы.

– Опять пьяная шлюха! – визгливым голосом сказала та леди, что постарше. – Зачем сюда только пускают эту шваль?

Глава 46

Карета остановилась. Я услышал, как кучер спрыгнул с козел, а потом опустил для нас ступеньки. Дверца открылась. Когда Вил протискивался к выходу, его шпага задела мою ногу. А потом Роджер без предупреждения вытолкнул меня из кареты. Не видя, куда ставить ногу, я оступился и споткнулся. Вил поймал меня.

– Осторожнее, сэр.

Когда Епископ схватил меня, я почувствовал, что в его теле нет ни капли жира, одни кости и мускулы. На ощупь я определил, что его камзол, похоже, из добротного сукна, однако мой палец на секунду угодил в дырку.

– Роджер, нельзя ли поделикатнее? Идемте, сэр, я возьму вас за одну руку, а мой слуга – за другую.

Они потащили меня по двору – под ногами у меня были земля и камни, а в нос ударила смесь запаха свежего навоза и зловония выгребной ямы. Похоже, рядом конюшня. Щелкнул хлыст, звякнула сбруя, а затем раздался постепенно удалявшийся топот копыт. А после этого я слышал лишь наши шаги, далекий шум улиц и тяжелое дыхание Роджера. И вдруг до меня долетела песня дрозда-дерябы – что за неожиданная услада для слуха!

Судя по едкому запаху, мы были среди развалин, оставшихся после Пожара, – похоже, восстановительные работы здесь еще не начались, а временных жилищ погорельцев поблизости нет.

Щелкнула металлическая щеколда.

– Спускайтесь, сэр, – распорядился Вил. – Здесь узко, я пойду первым, а Роджер будет замыкать наше шествие.

Мы медленно спускались по лестнице, а запах сырости, сточных вод и старого пепелища все усиливался. Я насчитал шестнадцать ступенек, а внизу нас ждала еще одна дверь – ее Вил отпер ключом.

Когда мы зашли внутрь, я некоторое время стоял бок о бок с Роджером. Раздался скрежет кремня по металлу, затем Вил принялся осторожно дуть на трутницу, и вот наконец ему удалось разжечь огонь. В нос мне ударил неприятный запах сальной свечи.

– Роджер, скажи господину… э-э… господину Пирсону, что мы с радостью ждем, чтобы он почтил нас своим присутствием. А я останусь с господином Марвудом. Но сначала привяжи его к кольцу в стене – мало ли что?

Роджер особо не церемонился: когда он затягивал узлы у меня на запястьях и заламывал мои руки еще дальше за спину, я едва не вскрикнул от боли. Через некоторое время дверь за слугой закрылась, и мы с Вилом остались одни.

– Что ж, наконец-то у нас появилась возможность побеседовать наедине.

Он снял с моих глаз повязку, и при виде пляшущего огонька свечи я заморгал.

Во рту пересохло, и я судорожно сглотнул.

– Чего от меня хочет ваш хозяин?

– Пусть он расскажет вам об этом сам. Не могу передать, как же я рад, что вы наконец-то почтили нас своим присутствием! Что и говорить, вы заставили нас побегать, мой господин уже начал терять терпение. – Внезапно Епископ сменил тему. – А где девочка, которую вы привезли с Фенских болот? По-прежнему в доме леди Квинси?

– Не знаю. Зачем она вам так нужна?

Когда Вил не ответил, я счел, что терять мне нечего, и в свою очередь стал забрасывать его вопросами:

– Это вы убили Эдварда Олдерли? А кто сбросил доктора Бёрбро в мельничный пруд? Тоже вы?

– Разумеется, нет, – ответил Вил. Его резкий северный говор будто нарочно был создан для того, чтобы выражать негодование. – За кого вы меня принимаете?

– На похищение вы, во всяком случае, способны. Мало того, после смерти Олдерли вы проникли в его квартиру, и одному Господу ведомо, что вы оттуда украли. Вы…

– Я не взял ничего, что не принадлежало бы мне или другим людям. – В голосе Епископа зазвучал искренний пыл. – А что касается Неда Бёрбро, то этот человек мой друг. Вернее, был моим другом. Он пришел на мельницу, чтобы поговорить о моем… э-э… визите в Иерусалим, и не буду отрицать, между нами возникли разногласия, но это был обычный дружеский спор, не более того. Но потом Роджер рассказал, что, возвращаясь обратно в колледж, бедняга-доктор поскользнулся на камнях и упал под мельничное колесо. Роджер видел все своими глазами.

«Воистину, нет на свете большей глупости, чем святая наивность», – подумал я. Неужели Вилу не приходило в голову, что Роджер столкнул Бёрбро под мельничное колесо, чтобы тот их не выдал? Доктор спасся чудом. Роджер – один из великого множества слуг, действующих не по хозяйским правилам, а по своим собственным.

Черты Вила исказила гримаса гнева, возмущение он сдержал лишь огромным усилием воли.

– Сэр, как у вас язык повернулся обвинять меня в покушении на его жизнь! – продолжил он уже тише. – Ваши подозрения неоправданны. Я не из тех, кто бездумно отнимает чужую жизнь. Да будет вам известно, я служитель церкви, а не наемный убийца.

Я уставился на него во все глаза:

– Вы – священник? Не может быть! Вы носите оружие, да и в пасторской рясе я вас ни разу не видел, и…

Вил гордо выпрямился:

– Сэр, нынешний род занятий я избрал не по собственной воле. На эту стезю меня толкнули обстоятельства. – Епископ нахмурился и отошел от меня на пару шагов, яростно отбросив ногой валявшуюся на пути палку. Однако его потребность оправдаться была слишком велика, и он разразился пламенной речью: – Между прочим, в юности я даже не думал о святых обетах. Я изучал право. Но после университета я вступил в ряды Армии нового образца. Там я научился фехтовать и встретил бедолагу Роджера. Он служил под моим началом, и, когда много лет назад его ранили при Марстон-Муре, я молился вместе с ним. А потом сам Господь призвал меня к себе на службу. После рукоположения я стал армейским капелланом. Во времена Кромвеля мне дали приход в Йоркшире, и я ни в чем не нуждался. Но после возвращения короля у меня несправедливо отняли все нажитое.

– Ах вот оно что. Теперь начинаю понимать. Так вот почему вы ненавидите лорда Кларендона.

В стране были сотни таких обездоленных священников. После Реставрации парламент, не слушая никаких возражений, принял целый сонм карательных религиозных законов, целью которых было усилить влияние в стране англиканской церкви и лишить влияния служителей Римско-католической церкви и всевозможных раскольников – считалось, что все они являются политическими врагами. В результате многих англиканских священников, приверженных старым пуританским традициям, лишили приходов. В совокупности все эти карательные законы стали известны как Кодекс Кларендона, поскольку считалось, что за их принятием стоял именно он.

– Ненавижу? Вы напрасно приписываете мне столь дурные побуждения, сэр, – возразил Вил. – Как христианин, я обязан бороться против лорда Кларендона и всего, что он воплощает. Не буду скрывать, его смерть принесла бы мне радость, ведь она стала бы благом для Англии. Однако ненависти к этому несчастному я не испытываю. Более того, я молюсь за его бессмертную душу, хоть и сомневаюсь, что мои молитвы будут услышаны.

Я пожал плечами, не желая вступать в спор. Я почувствовал, что потребность Вила оправдать свои поступки – его слабое место, и я опять ударил по больному:

– Значит, вот почему вас прозвали Епископом. Вы священник – точнее, были им.

Вил устремил на меня суровый взгляд:

– Мое прозвище следует понимать в сатирическом смысле, сэр. Я не особо жалую епископов.

Несмотря на свое незавидное положение, я подавил улыбку. Я встречал многих людей, похожих на Вила: несгибаемых, безукоризненно честных – во всяком случае, с точки зрения их собственных представлений о чести, – убежденных в своей правоте и в том, что они служат своему Богу именно так, как Он того желает, и при этом начисто лишенных даже малой толики самоиронии.

– Мы с Бёрбро одновременно поступили в колледж Сидни-Сассекс, – продолжил рассказ Вил. – Мы были не разлей вода. Он принял сан намного раньше, чем я, однако Бёрбро предпочел стать членом совета колледжа Иерусалим и остаться в университете – в те времена это было богоугодное место. Он бы уже мог дослужиться до вице-канцлера, если бы не все эти люди с их суровыми законами и папистскими методами. Но Бёрбро понимал, что его дни в Кембридже сочтены. Уорли и его союзники делали все, чтобы от него избавиться. Вот почему Бёрбро с радостью согласился мне помочь.

Тут мне в голову пришла кощунственная мысль. Прошедшие двадцать пять лет снова и снова доказывали, что церковь отравляет нашу политику. Разве работа правительства не стала бы проще и приятнее, если очистить страну от религии? Кто знает, вдруг Англия стала бы таким земным раем, что обещания блаженства на небесах нам бы больше не понадобились?

– Не надо отчаиваться, – провозгласил Вил. Его голос зазвучал громче, будто он вещал с кафедры. – Господь не бросает своих слуг и посылает им новые орудия взамен утраченных. Праведники одержат верх.

– А я? – Я ощущал стреляющую боль в руках, а веревки впивались в запястья. – Я, стало быть, тоже орудие, сэр?

– Придет время – узнаете. – Вил склонил голову набок – видимо, заслышал приближавшиеся шаги. А затем он дал мне совет, который меня весьма озадачил: – Вам стоит вспомнить притчу о блудном сыне. Если жизнь дает нам второй шанс, нужно воспользоваться им сполна. Ведь это такая редкая удача!

Вернулся Роджер. Я взмолился, чтобы мне принесли горшок и чего-нибудь попить. Вил согласился исполнить обе просьбы и даже приказал Роджеру развязать мне руки, чтобы мне проще было справить естественную надобность. Затем Роджер принес мне горшок и кувшин слабого пива. Когда я справлял нужду, Вил отвернулся, однако Роджер не сводил с меня глаз, поглаживая рукоятку пистолета. Я растер затекшие плечи и руки.

Вил приказал слуге снова привязать меня к кольцу. Они с Роджером о чем-то шепотом посовещались, а после этого велели мне набраться терпения и сказали, что сейчас оставят меня одного, но свечу забирать не станут.

– А впрочем… – произнес Вил, уже собиравшийся открыть дверь. – Может быть, сначала хотите помолиться вместе со мной?

– Нет, спасибо, сэр, – ответил я. – Сейчас я не в том настроении, чтобы молиться.

Вил удрученно покачал головой:

– В час беды человеку всегда надлежит открыть сердце Господу.

Отвернувшись к стене, я ждал, когда он уйдет.

Мужчина, спустившийся в подвал, отличался высоким ростом и ладной фигурой. На нем была мантия законника. Лицо скрывал черный капюшон с прорезями для глаз и рта. В левой руке он нес свечу. Незнакомец пришел один.

Наряд этого человека напоминал маскарадный костюм Смерти, для полного сходства недоставало только косы. Этот образ выглядел бы скорее театрально, чем зловеще, если бы не шпага в его правой руке.

Он нацелил клинок на меня. Я пятился, пока не уперся в стену. Человек в маске сделал выпад, и наконечник шпаги оцарапал мне шею – справа, прямо под подбородком. Движение было таким стремительным, что я даже вздрогнуть не успел.

Я вскрикнул. Неизвестный медленно опустил шпагу. Маленькую ранку защипало. По шее потекла струйка крови. Меня всего трясло. Я в буквальном смысле слова только что побывал на волосок от смерти.

«Должно быть, это Бекингем или кто-то из его ближнего круга», – подумал я. Ведь Епископ и Роджер – его слуги. Но скорее всего, передо мной герцог собственной персоной. Рост подходит, к тому же говорят, что Бекингем гордится своим мастерством фехтовальщика. Более того, в Уайтхолле часто рассказывают, с каким удовольствием герцог переодевался, дабы не быть узнанным, когда в начале года его обвинили в государственной измене и он подался в бега.

– Может быть, мне сразу же приказать слугам убить вас? – произнес человек в капюшоне, снова направляя шпагу на меня, затем вскидывая ее вверх, – похоже, он салютовал сам себе. – Так было бы проще. Вы доставили мне много неприятностей.