Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 142 (всего у книги 145 страниц)

– Я могла бы продать герцогу ваш пакет, – проговорила Сюзанна. – Я догадалась, что он ему нужен, когда человек Бекингема передал мне письмо для нее. – Она кивнула в сторону Грейс. – Но ты про это ничего не знала, племянница. – Пакет дрогнул в руке Сюзанны. – И как бы герцог тебя ни обхаживал, пользы ему от этого не было ни на грош.

– Ты знала, что в пакете? – повысил голос Раш. – С самого начала?

Сюзанна улыбнулась. От огня ее щеки раскраснелись, и она стала почти хорошенькой.

– Немножко догадывалась, сэр. Но сейчас нам с вами гадать некогда. – Она подняла пакет выше, чтобы нам всем было его видно; бумага уже темнела от жара. – Так вы согласны выполнить мой план или нет? Это единственное, что сейчас имеет значение.

Глава 44

– Ах, до чего же печальная новость! – воскликнула леди Арлингтон, складывая письмо и убирая его в карман. – Король пишет, что остается ночевать в Ньюмаркете. Но его величество обещает, что непременно посетит нас завтра.

Горничная, которая принесла письмо, удалилась. При мысли об отсрочке Луиза испытала облегчение, будто осужденный перед казнью. Они беседовали в кабинете леди Арлингтон. Хозяйка показывала Луизе всевозможные диковинки, которые выставляла в своем застекленном шкафу.

– Может быть, оно и к лучшему. По вашему лицу видно, что вы сегодня плакали.

Луиза с несчастным видом опустила взгляд на колени. На самом деле она ничуть не удивилась, когда эта странная женщина-архитектор сказала, что шевалье мертв. В глубине души Луиза с самого начала понимала, что так оно и есть. Да и в любом случае, даже будь шевалье жив, разве такой мужчина в состоянии предложить Луизе то, что ей нужно? Однако же она плакала по возлюбленному больше часа – и по нему, и по себе.

– Все проходит, даже печаль, – резко произнесла леди Арлингтон. – Вы, конечно же, тоскуете по Франции и скучаете по друзьям. Но скоро вы освоитесь в нашей стране, и у вас снова все будет хорошо, даже лучше прежнего.

Луиза подняла глаза и попыталась улыбнуться. Что еще ей оставалось, кроме как сделать хорошую мину при плохой игре?

– Вот теперь другое дело, – заметила леди Арлингтон. – Вы уже выглядите гораздо лучше. А насчет завтрашнего дня не тревожьтесь. Когда будете отходить ко сну, Мари принесет вам какое-нибудь снадобье для лица, и, выспавшись как следует, вы станете еще краше прежнего. Завтра мы будем веселиться, так зачем же нам грустная пастушка?

Когда Марвуд вернулся, Кэт ужинала. В дверях он остановился, высматривая ее. Марвуд выглядел уставшим, постаревшим и потрепанным. Казалось, все его силы были совершенно истощены. Он был одет в нелепый, старомодный камзол и бриджи, и то и другое было ему велико. Кэт захотелось обнять его, чтобы он снова помолодел.

Она помахала Марвуду рукой. Господин Бэнкс бросил на него вопросительный взгляд, поскольку в этот момент увлеченно излагал блестящий аргумент собственного авторства, доказывающий, что учение Церкви Англии о Воскресении Христовом полностью соответствует заповедям рационализма и недавним открытиям Королевского общества.

– Мадам, позвольте побеседовать с вами наедине, – произнес Марвуд и взглянул на Бэнкса; щеки священника порозовели, он открыл было рот, но ничего не сказал. – Прошу прощения, сэр, я ни в коем случае не стал бы вас прерывать, но дело касается поручения милорда. Должен еще раз поблагодарить вас за то, что одолжили мне свой плащ.

Вслед за Марвудом Кэт вышла из столовой в переднюю.

– Где вы пропадали так долго? – сердито осведомилась она.

Конечно, Кэт понимала, что ее это не касается, как и землистый цвет лица Марвуда, его бледность и круги под глазами.

– В Ньюмаркете. Лорд Арлингтон отправил меня туда вместе с господином и госпожой Раш. Я только что вернулся.

Марвуд повел Кэт во двор. Стемнело, шел дождь. Заметив, что Кэт зябко повела плечами, Марвуд набросил ей на плечи свой плащ, вернее, плащ господина Бэнкса. Кстати, почему он в чужом плаще?

– Как госпожа Раш? – ничего не выражающим тоном спросила Кэт. – Ее красота не пострадала?

– Я не заметил, да и вообще, какое это имеет значение? Она мне безразлична. – Марвуд отступил на шаг. – У меня мало времени, я должен кое-что передать Арлингтону. Но сначала хочу показать этот пакет вам. Однако мы должны поговорить без свидетелей. Если не возражаете, предлагаю побеседовать у меня в комнате. Она расположена на некотором отдалении от остальных, соседей у меня нет, и в этот час поблизости вряд ли кто-нибудь окажется.

Вместо ответа Кэт взяла его за руку. Они зашагали обратно к дому. Марвуд двигался скованно, словно у него болели и руки, и ноги. Через главный вход можно было попасть на первый этаж, где располагались комнаты мужчин и лестница, ведущая наверх, в спальни женщин. У подножия этой лестницы, в том числе и для соблюдения благопристойности, постоянно дежурил лакей. Но Марвуд и Кэт свернули на темную дорожку, ведущую к углу здания.

– Тут есть боковая дверь, и управляющий дал мне от нее ключ, – пояснил Марвуд. – А вон там мое окно. Бояться нечего. Никто не увидит, как мы заходим.

А если увидят, сплетни разлетятся по всему Юстону, подумала Кэт и содрогнулась.

Марвуд отпер входную дверь. Внутри на стене горела лампа, установленная на кронштейне. Марвуд взял огарок из стоявшей внизу шкатулки и зажег его от лампы. Он открыл свою дверь и вместе с Кэт вошел в комнату. Спальня была обставлена скудно: кровать на колесиках, стул и столик. Марвуд зажег вторую свечу от первой и поставил обе на стол.

– Что с вами стряслось вчера? – спросила Кэт.

– Даррелл обманом заманил жену Раша в дом, который герцог арендует в Элведене. Раш вообразил себя героем и кинулся ей на выручку, но вместо этого угодил в лапы Дарреллу, а из-за Раша туда попал и я.

– И где сейчас Даррелл?

– Мертв.

– Кто его убил? Раш? – Кэт сглотнула, однако в горле у нее вдруг пересохло. – Или вы?

– Госпожа Раш.

Кэт уставилась на Марвуда во все глаза:

– Шутите!

– Отнюдь. Это произошло на моих глазах. – Марвуда передернуло. – Кинулась на Даррелла как одержимая. Сначала ударила ножом, затем едва не разбила ему череп на мелкие кусочки. Может быть, сменим тему? Меня сейчас интересует другой вопрос. Мне нужна ваша помощь.

Кэт села на стул. Марвуд устроился на краю кровати, положил пакет на стол перед Кэт и пододвинул свечу ближе к ней.

– Что это? – спросила Кэт.

– Раш был вынужден его продать. Герцог пытался добыть его силой. Лорд Арлингтон оказался достаточно мудр, чтобы прибегнуть к другому средству – подкупу. Мне велено без промедления доставить Арлингтону этот пакет. Однако сначала я хочу показать его содержимое вам. Загляните внутрь.

– Вы уже сломали печать. Милорд заметит, что пакет вскрыт.

– Запечатаю его снова. На печати Раша не было герба. Он прижал воск задней стороной ложки, и я сделаю то же самое.

Кэт открыла пакет. Внутри лежали два письма, оба адресованные месье Фарамону в «Три короны» в Сноу-Хилле. И то и другое были написаны одним почерком – крупным, корявым. Печати на этих письмах сломали, но на их остатках виднелись фрагменты герба, однако теперь невозможно было разобрать, какого именно.

– Откуда у господина Раша эти письма? – спросила Кэт.

– От слуги. Ледвард сказал, что нашел пакет во дворе богадельни на Чард-лейн после того, как забрали тело, и до того, как Хадграфт уволил его с поста сторожа. – Марвуд пожал плечами. – Но это со слов Раша. А у Ледварда сейчас ничего не спросишь. Вчера утром его избили до полусмерти.

– Кто это сделал?

– Напал на Ледварда? По всей вероятности, люди Даррелла. Они это сделали, чтобы напугать Раша. Картина та же, что и с нападениями на Фибса и Сэма: подручные Бекингема атакуют слуг, чтобы запугать хозяев. – Марвуд нетерпеливо отмахнулся. – Но у меня мало времени. Прошу вас, вы можете перевести эти письма?

Кэт поглядела Марвуду в глаза, потом развернула верхнее письмо:

– Этим же почерком написан адрес Айрдейла. На том самом обрывке, который мы нашли в туфле на Чард-лейн.

– Именно. И тот же человек составил список игорных долгов из шкатулки с золотом, принадлежавшей Айрдейлу. Помните цифры на обратной стороне экслибриса с гербом герцога Орлеанского? Это долги мадемуазель де Керуаль.

– Дьепп… – напрягая память, медленно произнесла Кэт. – Пятнадцатое сентября тысяча шестьсот семидесятого года.

Марвуд кивнул:

– Мадемуазель де Керуаль проигралась, пока ждала яхту Бекингема, которая так и не пришла. И Айрдейл, и шевалье де Вир тоже были в Дьеппе. Я написал Арлингтону из Лондона и приложил к письму и экслибрис, и адрес. А в ответном послании Арлингтон предупредил меня, что это дело касается государственной тайны и запретил мне продолжать расследование. – Охваченный волнением, Марвуд подался вперед и коснулся руки Кэт. – Вообразите, Арлингтон грозился меня уничтожить, если я проболтаюсь.

Кэт не убрала руку. По коже забегали мурашки. Она задалась вопросом: случайно Марвуд до нее дотронулся или нет?

– И что же в этих письмах?

– Я пытался их прочесть в карете, но мой французский изрядно хромает. Вы же переведете их? Оба без подписи.

Убрав руку со столешницы, Кэт развернула первое послание. К адресату обращались не по имени, а просто «месье». Je meurs d’amour.

– Она пишет, что умирает от любви. – Кэт подняла взгляд на Марвуда.

– Это я понял, – сухо произнес тот.

Кэт продолжила чтение.

– Бедная дурочка! – Она снова поглядела на Марвуда. – Луиза благодарит Господа за то, что в этом месяце у нее были регулы. А это может означать только одно…

– Мадемуазель де Керуаль боялась, что понесла. – Марвуд пришел в такое оживление, что затараторил с огромной скоростью. – Каким числом датировано письмо?

– Восьмым октября прошлого года.

В сиянии свечи лицо Марвуда выглядело напряженным, непроницаемым и застывшим, словно оно было отлито из воска.

– Из этого следует, что в Дьеппе они с де Виром были близки. А мадам де Борд говорила вам, что король высоко ценит девственность Луизы.

Кэт ответила:

– Да и в любом случае мысль о том, что она прибыла в Уайтхолл беременной, наверняка приводила Луизу в ужас. Позор, насмешки… Ее жизнь была бы загублена.

– О чем там еще говорится? Быстрее! Наверняка милорду уже доложили, что я приехал, а мне ведь еще пакет запечатывать.

– В первом письме? Луиза глубоко опечалена, что не может выслать месье денег, однако клянется могилой брата, что скоро их раздобудет. Она жаждет встречи с любимым. Молит шевалье увезти ее и взять в жены. – Кэт взяла второе письмо. – Это написано позже, девятого сентября нынешнего года. Упоминаний о долгах здесь больше. – Кэт закусила губу. – Да и тон совсем другой. Вот что она пишет. Айрдейл требует, чтобы Луиза с ним рассчиталась, в противном случае угрожает предать гласности ее скандальную связь с шевалье. Но Луиза просит де Вира поговорить с Айрдейлом, чтобы тот дал ей больше времени. Она также предупреждает шевалье, чтобы тот не вздумал и словом обмолвиться про «другие обстоятельства», иначе за последствия Луиза не отвечает. Она называет ситуацию «дуврской историей». – У Кэт пересохло в горле. – Эти два слова подчеркнуты.

Марвуд поглядел на Кэт круглыми глазами. В его зрачках плясали огоньки свечей.

– Тайный договор? Неужели этой дурочке о нем известно?

Кэт шепотом уточнила:

– По которому Франция обязалась выплачивать содержание королю в обмен на его обещание стать католиком?

– Да. В прошлом году мадемуазель де Керуаль посетила Дувр в составе свиты герцогини Орлеанской, и во второй раз она побывала там, когда Мадам лежала на смертном одре. Возможно, мадемуазель де Керуаль что-то услышала.

– И рассказала шевалье? Вот почему от него решили избавиться?

– Тут не все сходится, – произнес Марвуд. – Да и вообще, наша фрейлина ведь не настолько глупа, чтобы выложить всю правду о Дувре Бекингему? Ведь тогда герцог понял бы, что из него с самого начала делали дурака и король, и Арлингтон, и прочие важные сановники. Но может быть, Арлингтон боялся, что Луиза… – Марвуд потер лоб. – Нет. Я думаю, она попросила герцога, чтобы тот избавил ее от Айрдейла и де Вира. К тому времени чувства мадемуазель де Керуаль к шевалье остыли. Прошел целый год с тех пор, как она покинула Дьепп, и все это время де Вир только и делал, что требовал с нее денег.

– Нет, – возразила Кэт. – Вы чересчур упрощаете. Любовь – не шахматная партия, и, возможно, Луизе границы между черным и белым представлялись не такими четкими, как вам. – Кэт помолчала, собираясь с мыслями. – Она хотела, чтобы эти двое перестали ей досаждать. Полагаю, Луиза с самого начала осознавала, что де Вир – проходимец, но гнала от себя эти мысли. Однако теперь Луизе страшно: что будет, когда она ляжет в постель с королем? Мадемуазель де Керуаль понимает: заставлять его величество томиться в ожидании ей не позволят. Поэтому шевалье снова стал для нее неотразимо притягательным.

– Все ради любви? – усмехнулся Марвуд, складывая письма. – Неужели мадемуазель де Керуаль желала именно этого?

– Вы не понимаете! – резко бросила Кэт. – Де Вир был единственным человеком на свете, который мог бы ей помочь. Кроме того, иногда люди действительно считают, что ради любви можно пожертвовать чем угодно, и ведут себя соответственно. А может быть, Луиза на самом деле толком не знает, чего хочет. Большинство людей этого не знает. Но чего она уж точно не хочет, так это быть любовницей короля.

– А ведь перспектива весьма неплохая, – зевнув, произнес Марвуд. – Король щедр к своим фавориткам.

Кэт испытующе поглядела на него:

– Вы стали удивительно циничны. Мне это не нравится.

Марвуд отвел взгляд.

Кэт пожала плечами и встала:

– Я пойду. Лучше разыщу господина Бэнкса и дослушаю про его открытия о Воскресении.

– Кэт, задержитесь еще чуть-чуть, – попросил Марвуд.

Кэт взглянула на него:

– Не хочу.

Подняв щеколду, она быстрой походкой дошла до боковой двери и шагнула в темноту ночи.

Мне сказали, что лорд Арлингтон в библиотеке. Стоявший у двери слуга велел мне постучать и сразу же заходить. За большим столом, накрытым турецким ковром, напротив милорда сидел господин Ивлин. На столе я заметил развернутый чертеж, по краям которого стояли подсвечники, одновременно служившие источниками освещения и прижимавшие углы.

Господин Ивлин как раз указывал на какую-то деталь плана длинной линейкой:

– А здесь, милорд, будет фонтан… – При моем появлении Ивлин осекся.

Арлингтон вполголоса извинился перед ним, сославшись на то, что, находясь на королевской службе, не располагает собой. Он прошел в смежный с библиотекой кабинет и жестом велел мне следовать за ним. На ходу я неловко поклонился Ивлину. Во время вчерашнего ночного побега из Прайорс-Холта я сильно натер ногу и теперь хромал. Я так устал, что готов был улечься на пол и моментально заснуть.

– Ну?.. – тихо спросил Арлингтон, как только за нами закрылась дверь.

– Бумаги у меня.

Достав повторно запечатанный пакет из кармана, я отдал его Арлингтону. Я чуть не сказал «письма», но вовремя спохватился; оговорка была бы равносильна признанию, что я открывал пакет.

Лорд Арлингтон сел и придвинул свечу поближе, затем велел мне:

– Встаньте у двери. Не люблю, когда стоят над душой. – (Пробормотав извинения, я подчинился.) – Как бумаги попали к Рашу?

Я рассказал о Томасе Ледварде.

Арлингтон хмыкнул. Сломав новую печать, он разорвал пакет, затем внимательно изучил оба письма, поднеся их к огню свечи, а потом аккуратно сложил их и убрал во внутренний карман камзола.

– Хорошо, – произнес Арлингтон и на некоторое время замолчал; он дотронулся до черного пластыря на носу – это был его неизменный атрибут, – словно хотел убедиться, что тот на месте. – Осталось только разобраться с неприятной историей в Прайорс-Холте.

– Что? – Я разинул рот, будто деревенский дурачок. – Прошу прощения, милорд, я не понимаю, о чем вы.

– Сегодня во второй половине дня ко мне прибыл посетитель, – медленно, невозмутимым тоном начал лорд Арлингтон. – Личный секретарь герцога Бекингема. Возвращение его милости из Кембриджа было омрачено трагическим происшествием. По словам секретаря, ночью доверенного слугу герцога, некоего господина Даррелла, жестоко убили в Прайорс-Холте, где Бекингем держит лошадей. У герцога есть множество свидетелей, готовых поклясться, что вы с господином Рашем вчера вечером нанесли Дарреллу визит, в ходе которого проявили по отношению к нему агрессию. Дарреллу и другим слугам даже пришлось запереть вас ради вашей же безопасности. Однако ночью вы, Марвуд, сбежали и в припадке безумной ярости напали на Даррелла, ударили беднягу ножом и проломили ему голову. Затем вы освободили Раша и оставили бездыханного Даррелла лежать в луже собственной крови. Вы сбежали через поля, бросив лошадей, безмолвных свидетелей вашего душегубства.

– Но… но… милорд… – промямлил я. – Вы же знаете, что все было совсем не так. Эти обвинения – ложь чистой воды.

– Ну конечно знаю, Марвуд. И герцог тоже знает. Но суть не в том, правда это или нет, а в том, что герцог может предъявить тело убитого, а также многочисленных свидетелей, готовых поклясться, что это ваших рук дело. Кроме того, у герцога есть доказательства: лошади, предметы вашей одежды. Господин Раш признает, что между ним и Дарреллом существовал давний конфликт из-за игорных долгов, но утверждает, что именно вы уговорили его отправиться в Прайорс-Холт, чтобы вступить с Дарреллом в прямую конфронтацию. А потом вы сбежали и в кровавом угаре учинили расправу над этим человеком.

Казалось, под ногами у меня не пол, а зыбучие пески.

– Вы же понимаете, милорд, что я невиновен.

Арлингтон отмахнулся, будто речь шла о ничего не значащей мелочи.

– Господин Раш готов изложить все обстоятельства вашего нападения на Даррелла в письменном виде и представить отчет мне и герцогу. Документ будет должным образом подписан и засвидетельствован. И все это вместе практически неопровержимые доказательства вашей виновности.

Глава 45

В пятницу утром управляющий Юстон-холлом прислал лакея, чтобы тот проводил Кэт до его кабинета. Когда Кэт вошла, управляющий предложил ей стул и осведомился, как она поживает. Это был тучный пожилой мужчина, перенявший величавые манеры у хозяина.

– Насколько я понял, вы завершили обследование территории поместья?

– Да, сэр. Я также набросала кое-какие варианты для лорда Арлингтона. Но показывать их милорду еще рано, они нуждаются в доработке. Однако этим мне удобнее будет заняться в Лондоне, чем здесь.

– Лорду Арлингтону известно, что вы торопитесь обратно в город.

– Я сейчас работаю над большим проектом.

– Вы о богадельне на Чард-лейн? – Управляющий вскинул кустистые брови. – До чего страшное там произошло убийство! Для вас, надо думать, это стало ужасным потрясением.

– Да, сэр. – За время пребывания в Юстон-холле Кэт часто задавали вопросы об убийстве, но она всегда уходила от ответа и сейчас не имела желания обсуждать эту тему. – К тому же сложившаяся ситуация причинила нам большие неудобства. До зимы нужно многое успеть.

– Милорду это известно. Он велел передать, что не возражает, если вы сядете в завтрашнюю утреннюю карету до Горинг-хауса.

Кэт склонила голову:

– Весьма признательна ему.

Узнав, что Арлингтон с такой легкостью дал ей разрешение уехать, Кэт вздохнула с облегчением. Она боялась, что ей придется обращаться к нему с ходатайством. Но теперь, когда ее ничто здесь не удерживало, Кэт, как ни парадоксально, готова была сама отложить отъезд, лишь бы узнать, как там Марвуд.

Она за него тревожилась: испытания, пережитые в Прайорс-Холте, явно оставили на нем свой отпечаток, да и вся эта история, начавшаяся с убийства на Чард-лейн, до сих пор не закончена. Но была у Кэт и еще одна причина для беспокойства. С тех пор как лорд Арлингтон взял его на службу, Марвуд изменился, и не в лучшую сторону. Иногда он рассуждал как уставший от жизни циник, и Кэт эта манера была не по вкусу. А может быть, и самому Марвуду она тоже не нравилась. Он сделал карьеру, но счастья ему это не принесло.

– Только милорд просит, чтобы перед отъездом вы осмотрели церковь, – сказал управляющий. – Вы наверняка ее видели, когда проезжали через парк. Боюсь, на землях поместья она как бельмо на глазу.

– И что же именно я должна сделать?

– Осмотрите церковь и составьте подробный план первого этажа. – Управляющий улыбнулся. – Она совсем обветшала, да и удобной ее не назовешь. Лорд Арлингтон желает построить на месте нынешней церкви новое здание, лучше сочетающееся с Юстон-холлом. Ну и разумеется, оно должно соответствовать нынешним правилам богослужения. Перенести церковь на другое место нельзя, поэтому особенно важно, чтобы она гармонировала с окружением.

Кэт быстро произвела в уме подсчеты. Работа займет все утро или даже целый день – в зависимости от того, насколько подробный отчет потребуется лорду Арлингтону.

Однако управляющий еще не закончил.

– Милорду будет интересно послушать ваши идеи и узнать, какие возможности дает нам место строительства, – сказал он и, откинувшись на спинку стула, с нежностью погладил свой живот. – Покровительство милорда не так легко заслужить, госпожа Хэксби, и, поверьте, оно стоит того, чтобы его сохранить.

Управляющий предоставил в распоряжение Кэт двух слуг – тех самых, которые помогали ей осматривать конюшни. Втроем они шагали по дорожке. Кэт видела церковь издали, но до сих пор ей не представлялось случая изучить это здание поподробнее. От поместья его отделяло всего около трехсот ярдов.

Это строение ни на что не претендовало. Стены, как и у большинства окрестных церквей, были выложены кремнем. Западное окно низкой башни пересекала длинная трещина. Сразу было видно, что крыльцо едва ли выдержит зиму, с крыши нефа обвалилась черепица, а отвисшие желоба треснули в трех местах только с той стороны, которую было видно Кэт. Внутри церковь выглядела не лучше. Крыша над северным проходом сильно протекала. Штукатурка в алтаре гнила и осыпалась, отчего на каменных плитах пола тут и там виднелись островки сырой крошки со стен. Мемориальные доски потемнели от грязи и прошедших лет.

В целом Кэт была согласна с лордом Арлингтоном и его управляющим. Церковь и впрямь ничуть не красила парк знатного вельможи. И самому Господу вряд ли приятно наблюдать за тем, как она постепенно приходит в упадок.

Кэт и слуги взялись за дело. Удивительно, как быстро она ушла в работу с головой, записывая результаты измерений и высчитывая углы. После этого Кэт сделала несколько записей о состоянии здания и расположенного возле него кладбища. А мужчины тем временем болтали и курили, сидя на стене у прохода для вноса гробов.

Работа вытеснила из головы Кэт все мысли об убийстве, Раше, Даррелле и герцоге Бекингеме. Она не думала ни о Чард-лейн, ни о Бреннане. Кэт забыла даже про Марвуда. Вместо этого ею овладело радостное оживление. Она уже предвкушала возможности, которые откроет перед ней этот заказ. Выстроить свою первую церковь в таком месте, в парке одного из самых влиятельных сановников Англии, будет настоящим достижением. Если Арлингтон даст ей полную свободу действий, если она сделает все по собственному усмотрению, ее репутация значительно укрепится. Может быть, даже сам доктор Рен сочтет ее детище достойным восхищения.

Записав в книжку почти все, что нужно, Кэт остановилась у алтаря и устремила взгляд вверх на фронтон. Там она разглядела еще одно сырое пятно, формой напоминавшее огромное сердце. Под самым потолком Кэт заметила крошечный треугольный витраж. Его было видно только из той точки, где она стояла. Окошко было настолько маленьким и располагалось так высоко, что реформаторы наверняка пропустили его, когда разбивали все остальные окна в церкви. Прищурившись, Кэт разглядела на синем фоне грубый контур. Кажется, это была женская голова, а за ней, похоже, виднелся нимб. А обескураживающее сходство с Грейс Раш, видимо, просто померещилось.

Тут щеколда на южной двери со скрипом поднялась. Кэт обернулась, ожидая увидеть одного из слуг. Но в церковь, оставив дверь приоткрытой, бочком зашел господин Бэнкс. Этот человек обладал удивительной способностью делать все украдкой, словно думал, что не имеет права здесь находиться, и надеялся, что никто не обратит на него внимания.

– Ах, госпожа Хэксби! – заглянув в неф и заметив Кэт у алтаря, воскликнул он. – Я и не знал, что вы здесь.

Кэт ему не поверила. В компании Бэнкс чувствует себя неловко, однако он отнюдь не глуп. Даже если он пришел не для того, чтобы с ней встретиться, то наверняка заметил на улице слуг с вехами. Кэт надеялась, что Бэнкс не станет признаваться ей в любви и тем более рассказывать о том, что содержать семью ему по силам. Тщеславием она не отличалась, однако томные взгляды распознавать умела.

– Готовитесь к воскресной проповеди, сэр?

– Нет, управляющий сказал мне, что в этой церкви редко проводят службы. Здание считают слишком запущенным.

– Что верно, то верно, – ответила Кэт. – Того и гляди обрушится прихожанам на голову.

– Похоже, проповедь я буду читать в доме. У лорда Арлингтона есть семейная часовня. – Бэнкс вздрогнул. – Я предстану перед самим королем. Но вам об этом уже известно.

– Как бы то ни было, король всего лишь человек, сэр.

Он избегал смотреть Кэт в глаза.

– Мало того, его величество ждет меня уже сегодня вечером.

– Вы точно знаете, что король прибудет сегодня и примет участие в вечернем спектакле – или что там за увеселение готовит леди Арлингтон?

– Не знаю. – Бэнкс нервно сглотнул. – Но король наверняка будет в Юстон-холле… Миледи велела мне взять с собой молитвенник и прийти в полном облачении. Сильные мира сего предстанут в образах пастухов и пастушек.

– А овцы будут, сэр? – не удержавшись, поинтересовалась Кэт.

Бэнкс воспринял вопрос всерьез.

– Об этом мне не говорили. Но у меня и сейчас неспокойно на душе. Я трепещу при одной мысли о воскресной проповеди, однако я знаю, что Господь даст мне сил, ведь я буду служить Ему, а в богоугодном деле греха быть не может. Но сегодняшний прием – совсем другая история. Понимаю, это всего лишь безобидная шутка… невинная забава, как говорит леди Арлингтон. Веселый вечер в узком кругу не нанесет никакого ущерба чести моего сана…. Да и кто я такой, чтобы ставить под сомнение слова тех, кто стоит выше меня? Тем более самого короля. И конечно же, мне пойдет на пользу общение с подобными людьми, особенно в камерной обстановке. Но… иногда меня посещают мысли о том, что развлечения такого рода… можно сказать, антирелигиозны. Мадам, совесть не дает мне покоя.

С несчастным видом он глядел на Кэт. От его искренности она даже почувствовала себя не в своей тарелке.

Через открытую дверь до них долетел далекий бой часов на конюшне, ровно в полдень созывавший всех обитателей и гостей поместья на обед.

Кэт обнаружила, что проникается к господину Бэнксу симпатией.

– Звонят к обеду, сэр. Пойдете со мной в столовую?

На секунду в его глазах мелькнул чересчур яркий для служителя церкви блеск, но искра тут же погасла, и Бэнкс ответил:

– Если не возражаете, я лучше останусь. Я… я пришел сюда помолиться.

Одеваясь, Луиза слышала, как скрипачи внизу настраивают инструменты. К ее удивлению, вечер решили провести в просторных апартаментах в том же павильоне, где располагались отведенные ей комнаты. Луиза спросила Мари, известно ли той о причине такого решения.

– Говорят, так будет удобнее, – потупив глаза, ответила горничная. – Если дамы устанут или им нужно будет поправить одежду, они смогут уединиться в отдельных комнатах, тут их много. К тому же рядом расположены покои короля, и его величеству не придется далеко идти.

Приготовленный для Луизы костюм уже ждал ее на кровати. На платье пастушки он походил не больше, чем парик джентльмена на сальные волосы крестьянина. Шелковый наряд с изящной вышивкой украшали многочисленные ленты и кружева. Подол был несколько короче, чем требовали правила хорошего тона, и в определенных положениях даже позволял мельком увидеть щиколотку. Когда Луиза указала на это обстоятельство во время примерки, Мари ответила, что пастушки вынуждены ходить в коротких юбках, иначе, приглядывая за овцами, они рискуют испачкать подол.

Соломенная шляпка была украшена цветами, тоже сделанными из шелка, а в корзине из той же соломки лежали сладости. Довершали ансамбль белые перчатки с жемчужными пуговками на запястьях и розовые туфли на невероятно высоком каблуке.

Когда Мари причесывала Луизу, в гардеробную зашла леди Арлингтон.

– Дитя мое, вы просто очаровательны! Ваши овечки пойдут за вами на край света, и то же самое касается пастуха. – Отослав Мари, леди Арлингтон села. – Хочу сообщить вам, что на сегодняшний вечер я пригласила настоящего священника. Того самого, который будет читать нам проповедь в воскресенье.

– Не понимаю. Зачем вам понадобился священник?

– Он, конечно, протестант, но вы же не станете возражать? Видите ли, лорду Арлингтону пришло в голову, что даже шуточное венчание не должен проводить мирянин, это кощунственно. Ничего не поделаешь, милорд – человек щепетильный. Больше всего на свете его волнует собственная репутация.

По спине Луизы пробежал холодок, будто ее коснулась ледяная рука.

– Кто будет венчаться, миледи?

– Ну конечно вы, моя дорогая, кто же еще? Я разве не говорила? Какая же веселая пасторальная сценка без свадьбы? Пастухам и пастушкам нужен повод, чтобы устроить танцы. Кстати, после спектакля прошу вас переодеться в зеленое платье. Король наверняка захочет увидеть вас в нем. Было бы весьма нелюбезно лишить его величество столь безобидного удовольствия.

Когда пришло время, явился месье Кольбер, чтобы сопроводить Луизу вниз. Он был в костюме, включавшем длинную седую бороду и пастушеский посох.

– Выглядите прелестно, мадемуазель! Для меня большая честь сыграть роль вашего пасторального отца.

По пути вниз посол остановился на лестничной площадке. Убедившись, что их никто не подслушает, Кольбер вполголоса напомнил:

– Не забывайте о долге перед королем. Я про нашего короля. Возможность послужить ему – большая честь. И я искренне убежден, что, будь у его кузена, английского короля, такая возможность, он сделал бы вам предложение. В том, какую сильную страсть он к вам питает, нет никаких сомнений.

– Король не может на мне жениться, – ответила Луиза, которой отчаяние придало смелости. – И больше тут говорить не о чем.

– Ошибаетесь. Спектакль, пасторальная свадьба – все это, конечно, игра, но не совсем. Посудите сами. Для венчания лорд Арлингтон пригласил настоящего священника, ужасно застенчивого молодого человека, только что давшего святые обеты и принятого в лоно Церкви Англии. Да, разумеется, юноша – еретик, и все же он священник, а это что-нибудь да значит. Как ни крути, а король сочетается с вами браком, да еще и под эгидой Церкви, верховным главой которой он является.