Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 145 страниц)

Глава 27

– Отчего такая меланхолия?

Джемайма бросила взгляд через стол. Они с мужем обедали вдвоем. Слуг в комнате не было. Дверь закрыта.

– Меланхолия? – Филип чуть приподнял голову, чтобы взглянуть на нее. – Вовсе нет. Я в прекрасном настроении.

– Не очень заметно.

– Простите. – Он неискренне улыбнулся. – Дела по поводу Драгон-Ярда все тянутся и тянутся. Все из-за этих старых болванов в Пожарном суде.

– Разве Браунинг не может все это уладить? Отец будет не против, если он станет посвящать больше времени вашим делам.

– Есть вещи, любовь моя, которые даже Браунинг не в состоянии уладить.

Он говорил шутливо, но ее трудно одурачить. В последнее время Филип потерял вкус к обществу. Никуда не выходил целыми днями – фактически, как она сейчас осознала, с тех пор, как вернулся домой рано утром в субботу, почти неделю назад. Она улыбнулась не столько Филипу, который сидел за столом напротив нее, сколько воспоминанию о том, как она пришла к нему в комнату той ночью и как он положил голову ей на грудь. Она вспомнила с особой нежностью мягкость его коротких темных волос. И никаких вшей. Он был щепетилен в отношении подобных вещей и практически каждое утро звал Мэри расчесывать его волосы гребнем.

Она сказала:

– Вы не должны так тревожиться. В конце концов это всего лишь деньги.

Улыбка исчезла, он пристально посмотрел на нее.

– Всего лишь деньги? Разве деньги – не главное.

– Нет, сэр. – Ее бросило в дрожь, когда нахлынули воспоминания. Что-то внутри треснуло, как глиняный горшок, который поставили слишком близко к очагу на кухне. – Вы скучаете по своей шлюхе, да? – сказала она. – Но теперь она мертва, и я этому рада.

– О чем вы?

– Я знаю, она встречалась с вами все это время. Не с Громвелем. Я была права с самого начала. Вы больны любовью к ней и никогда не излечитесь.

– Чертова глупая женщина! – вскричал Филип, как он кричал на слуг. – Какую чепуху вы несете! Попридержите свой язык, иначе выдеру вас так, что всю неделю будете истекать кровью.

Они впились друг в друга глазами. Он никогда прежде не говорил с ней так грубо. Закон и обычаи позволяли ему делать с ней что угодно, кроме убийства. Бог облекал его властью. Если Филип пожелает, он может ее бить и кричать на нее. Он может ее запереть. Но Джемайма всегда думала, что они другие, что они с Филипом были исключением из общего правила. Так оно и было до сих пор. Ее отец предусмотрел это, когда обговаривал с юристами условия брака.

– Но вы любите меня хоть немного, сэр? – спросила она шепотом.

– Любовь? – сказал он. Потом громче: – Любовь? – Он резко отодвинул кресло и вскочил. – Что вы знаете о любви? Что вы вообще знаете? Вы прячетесь в этом доме, как улитка в своей раковине.

Он вышел из комнаты. Джемайма слышала его шаги в холле, а минутой позже захлопнулась дверь в его кабинет. Минуты ползли медленно, как улитка, которой он ее только что назвал. По щекам потекли слезы, оставляя бороздки на ее коже, покрытой венецианскими белилами. Следы улитки.

Через какое-то время она услышала, как дверь кабинета открылась и Филип сердито позвал Ричарда. Затем послышались голоса в холле, бряцание и буханье засовов, цепочек и замков, когда отпирали и запирали входную дверь. Потом в доме воцарилась тишина, тяжелая, как покров на гробе знатной особы.

Спустя некоторое время Джемайма позвонила в колокольчик. Мэри вошла почти тотчас, словно ждала под дверью.

– Поправь мне это.

Джемайма дотронулась до щеки и рассмеялась. Сухой лающий смех поразил даже ее саму своей резкостью.

– То, что можно поправить.

Глава 28

Кэт удивилась, увидев, что Марвуд поднялся с постели. Что еще поразительнее, он стоял. В спальню принесли кресло, и он, держась за его спинку здоровой рукой, стоял у окна. Он был один.

Он обернулся к ней, когда она вошла. Рубашка, в которую он был одет, почти полностью скрывала его тело, но теперь в его теле почти не осталось секретов для нее. Повязка покрывала бóльшую часть лица и делала его похожим на незнакомца или на труп, завернутый в саван для погребения. Но страннее всего было отсутствие волос. Прежний Марвуд не носил парика, свои волосы у него были длинными. На пожаре половина волос сгорела, и Маргарет состригла оставшуюся половину, пока он спал, чтобы он не выглядел таким чудовищем. Кэт гадала, вырастут ли новые волосы на левой стороне головы.

Он сказал:

– Мне нужно зеркало.

– Зачем?

– Когда Маргарет будет менять повязку, хочу посмотреть, что со мной сталось. Картина для нянек, которой можно пугать детей. Или: что можно увидеть на Варфоломеевской ярмарке, если заплатить пенни.

Она сказала:

– Дайте этому время. Все заживет. Но не уверена, что Маргарет оправится когда-нибудь.

Он нахмурился:

– Что?

– От потрясения, что увидела вас не в постели, а на своих ногах. Она мне сказала, что так рассердилась, что хотела вас отшлепать.

Проблема заключалась в том, что повязки настолько скрывали лицо Марвуда, что Кэт не могла ничего на нем прочитать. Он повернул голову, очень медленно, будто малейшее движение требовало строгого контроля, чтобы не вызвать боль, и выглянул в окно. Стоял ясный день, и небо было голубым над кляксами дыма, поднимающегося с южного берега Темзы. В комнату проникал запах реки, где он смешивался с тяжелым и еще менее приятным душком погоста Савоя.

– Вы что-нибудь слышали о том, что происходит? – спросил он. – Вас кто-нибудь ищет?

– Не думаю. Сэм говорит, что ничего не слышал. Мне кажется, Лимбери и Громвель не хотели бы, чтобы про их дела кто-то узнал.

– А частным образом? Они наводили справки?

– Не знаю. Возможно. Могли послать кого-то своего на Генриетта-стрит. Но там они ничего не узнают.

– Мне жаль, – сказал Марвуд. – Я втянул вас с Хэксби в это дело, и теперь вы расплачиваетесь за последствия. Они могут его запугать?

– Это возможно, – сказала она. – Но он не один в доме, и у него есть влиятельные друзья. И они, очевидно, боятся огласки.

– Если бы я знал, я бы…

– Что сделано, то сделано, – сказала Кэт. – Кроме того…

Кроме того, подумала она, Марвуд помог ей, когда умер ее отец. Она была у него в долгу, и всегда будет.

Помолчав, он спросил:

– Он знает, где вы?

– Хэксби? Нет. – Она представляла, какую тревогу он, должно быть, испытывал, но не разрешала себе думать об этом. – Не было времени. К тому же лучше, что он не знает. Слишком велик риск того, что Бреннан узнает, где я. Я не доверяю Бреннану. Он что-то замышляет.

«Бреннан, – подумала она. – От которого воняет, как от лиса. Который может оказаться еще хуже, чем кажется».

– Бреннан, – сказал Марвуд. – Чертежник… Я вам говорил, что видел его, когда уходил из вашего бюро? Не помню.

На миг мужество покинуло ее.

– Нет, – сказала она. – Когда это было?

– В прошлую пятницу. Я ушел от вас и направился в Клиффордс-инн. Он ждал снаружи «Барашка».

– Значит, он шел за нами, – нахмурилась Кэт. – Он видел нас вместе в тот вечер, когда вы пришли в чертежное бюро. И, естественно, он знает о деле в Пожарном суде, и о Драгон-Ярде, и о мистере Пултоне, и о сэре Филипе Лимбери. И бог его знает о чем еще. Он работает на…

– Лимбери, – сказал Марвуд. – Вероятно, он ключевая фигура во всем этом.

– Да, – кивнула она. – Кто еще? Любовник Селии… – Кэт замолчала. В ней вдруг закипел гнев и наполнил ее до краев так, что ей стало трудно дышать. – Мужчина, для которого она так приукрасилась.

– Итак. – Марвуд так сильно сжал спинку кресла, что костяшки пальцев побелели. Однако, когда он вновь заговорил, его голос был ровным: – Лимбери нужно было заручиться поддержкой Селии Хэмпни, чтобы достигнуть своей цели в Драгон-Ярде. Он искал знакомства с ней у мадам Гров и ухаживал за ней. Она хотя бы знала, кто он такой? Что он женат? Возможно, она была так влюблена в него, что ей было все равно.

– Конечно, ей было не все равно, – возразила Кэт. – Вероятно, он заключил с ней устный контракт на обручение. Кто знает? Возможно…

Он молча смотрел на нее, и она знала, что пробудила в нем любопытство. Почему ей это было небезразлично? Она сама не знала. Но она точно знала, что ей это небезразлично.

– И затем, – продолжил Марвуд, – она отказалась сделать так, как хотел Лимбери в отношении ее прав на Драгон-Ярд?

Кэт смотрела на него во все глаза, почти радуясь охватившему ее гневу.

– И он потерял голову и зарезал ее.

– В этом случае, – сказал Марвуд, – кто другая женщина? Та, за которой шел мой отец? Он должен был умереть потому, что видел мертвую женщину или живую?

– Спросить не у кого, – вздохнула Кэт. – Никто нам ничего не скажет.

Когда она говорила это, ей пришло в голову, что есть человек, который может что-то сказать, если его отыскать.

– Не скажет нам? – Он потер повязку на левой руке. – Вы не должны ничего предпринимать. Я не потерплю возражений. Я и так достаточно вам навредил.

Она сделала книксен в насмешку над его тоном.

– Мне нужно зеркало, – сказал он.

Когда Кэт спустилась на кухню, она нашла Сэма за столом. Он чистил пистолет и насвистывал что-то почти беззвучно. Рядом с пистолетом лежал длинный тонкий кинжал, его клинок недавно заострили на точильном круге.

Он сидел на скамье спиной к стене. На расстоянии вытянутой руки – тяжелая трость. Маргарет готовила что-то на огне. Она стояла спиной. Спины не умеют говорить, но иногда могут выдать чувства: спина Маргарет выражала гнев.

Сэм поднял взгляд на Кэт:

– Как хозяин?

– Встал с кровати.

– Ну и дурак, – сказала Маргарет, не оборачиваясь.

– Просит зеркало, – сказала Кэт. – Хочет посмотреть, что с ним сталось.

– Лучше не видеть. Не сейчас. – Сэм склонился над дулом пистолета. – Берегись своих желаний. Вот что я скажу.

Маргарет бросила на него взгляд:

– Мое желание – чтобы ты убрал эту штуку. И кинжал тоже.

Кэт сказала:

– Я хочу выйти. Вы мне поможете?

Сэм положил пистолет.

– Как?

– Наймите мне лодочника, который будет ждать на Савойской пристани. И проверьте, чтобы никто за мной не следил. Мне нужно в Сити.

– Хозяин знает? – спросила Маргарет резко.

– Нет.

– Скажете ему?

Кэт подумала, какой предлог можно было бы придумать для человека в спальне наверху, который хочет и одновременно страшится увидеть собственное лицо.

– Нет, – сказала она.

Длинные тени танцевали среди руин. Скоро наступит летнее солнцестояние – и в воздухе будет еще больше безумства, чем теперь.

Лодочник высадил ее на пристани близ руин замка Байнард. Кэт дошла до собора Святого Павла, обошла забор вокруг него и повернула на Чипсайд. Она двинулась в восточном направлении, пробивая путь сквозь толпу.

На улице кипела жизнь, хотя всего лишь подобие прежней. Люди толпились у ларьков и палаток, следуя многовековым обычаям покупать и продавать, рассматривать и пускать слюни. Совсем другое дело – окружающие улицы и переулки. Там жизнь была скуднее, незаметнее, опаснее. Когда опускались сумерки, немногие отваживались отправиться туда, если только их не заставляла нужда.

Драгон-Ярду, находившемуся к северу от Чипсайда, повезло больше. После того как Кэт побывала здесь в последний раз, столбы на границе участка были заменены побеленным забором, который безоговорочно обозначил границы владения Пултона. Дорожки стали шире по сравнению с прошлым разом, а некоторые дымовые трубы, оставшиеся от сгоревших домов, разобрали.

Четверо работников, разбившись на пары, грузили лопатами строительный мусор на тележки и увозили в северо-западный угол участка, где уже образовалась огромная свалка из камней, пепла, обломков черепицы и древесины, а также битого кирпича. И среди всего этого – пучки зелени, поскольку сорняки захватили руины.

Костлявая фигура мистера Пултона опиралась о бортик кормушки для лошадей. На нем по-прежнему был облегающий голову колпак, а его одежда казалась еще более потрепанной, чем прежде. Он возбужденно разговаривал с одним из работников, который был старше по возрасту и лучше одет, чем остальные четверо. Увидев Кэт, Пултон отпустил работника и знаком подозвал ее.

– Утром я получил письмо от мистера Хэксби, – сказал он безо всякого вступления. У него горели щеки. Лицо еще больше осунулось. Он говорил торопливо. – Он считает, что мне следует остановить работы, пока Пожарный суд не соберется снова. Скажите ему, что я не намерен ждать. С какой стати?

– Сэр, я не…

Пултон перебил ее:

– С какой стати мне терять время из-за того, что Лимбери решил сделать из себя посмешище? Мой бригадир не может держать работников в ожидании бесконечно. Если, конечно, я не стану оплачивать их безделье. Хороших работников нынче не сыскать, они везде требуются. Нет, чем раньше мы начнем, тем лучше для всех. А строить нельзя, пока участок не расчищен.

– А если Пожарный суд примет решение в пользу сэра Филипа?

– Не примет. Там люди со здравым смыслом. Конечно, у него связи в суде, и это вызывает беспокойство, не скрою. Но у меня есть друзья здесь, в Сити, и я позаботился о том, чтобы они замолвили за меня словечко кому надо. Даже в Уайтхолле.

Если содержание завещания госпожи Хэмпни будет против Пултона, все его расходы, все его усилия окажутся напрасными. Но в упрямстве Пултона было что-то, что вызывало восхищение. И что-то глупое тоже.

– Поблагодари своего господина за его совет, – продолжил он, – но скажи, что я не позволю своим работникам бездельничать. Он для этого тебя прислал? Чтобы убедиться, что я прислушался к совету?

– Он меня не присылал, сэр.

Пултон не принял во внимание ее слова, его ум лихорадочно работал.

– Он обещал мне копию планов для одного из моих субарендаторов, и я ему сказал, что буду здесь. Планы у тебя? – Казалось, он только сейчас посмотрел на нее внимательно и увидел, что у нее пустые руки. Он нахмурился. – Где они?

– У меня их нет. Мистер Хэксби меня сюда не посылал.

Наконец он обратил внимание на ее слова. Он бросил взгляд на Кэт, и кожа у него на лице натянулась.

– Что все это значит? Что-то неладно? Ты сбежала от своего господина?

– Нет, сэр, – сказала Кэт без особой уверенности, поскольку фактически так оно и было. – Могу я задать вам вопрос? О госпоже Хэмпни.

Он хмуро взглянул на нее, и она увидела себя его глазами: служанка, которая проявляет глупое и необъяснимое любопытство. Она сказала торопливо:

– Простите меня, сэр, я ищу служанку вашей племянницы. Табиту.

Губы Пултона перекосились, а лицо сморщилось, будто он съел что-то горькое.

– Если вашему господину нужна служанка, пусть лучше не смотрит в эту сторону. Она беспутная лгунья.

– Это не для мистера Хэксби.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Ради репутации вашей племянницы, сэр. – «Отдал пенс, – подумала Кэт, – придется отдать и фунт». – И чтобы оказать вам услугу.

– Как теперь поможешь бедной Селии?

– Как вы сами сказали, господин, Табита – беспутная лгунья. Что, если она лгала госпоже Ли?

– Если она не сказала правду госпоже Ли, – сказал Пултон, – с какой стати она станет разговаривать с тобой? С незнакомкой.

– Именно поэтому. Я для нее незнакомка. У нее нет причин меня бояться. Более того, я всего лишь служанка, как и она сама, а слуги больше всего на свете любят хвастаться, как они провели своих хозяев.

Пултон хмыкнул:

– Это правда.

– Тогда где я могу ее найти, сэр?

Он замолчал. Один из работников с грохотом уронил лопату. Кэт обернулась на шум. Вдалеке в сторону Драгон-Ярда шел человек, не от Чипсайда, а с запада, через руины. Он был слишком далеко, чтобы Кэт могла рассмотреть его лицо, но она была почти уверена в том, кто это был. Она узнала походку – смотрит вниз, вертит головой из стороны в сторону, будто принюхивается.

Бреннан. Вечный лис. Он что-то нес под мышкой – возможно, папку с чертежами Драгон-Ярда.

– Простите, сэр, – поспешно сказала Кэт. – Табита?

– А, да. У своей матери, я полагаю. Так она попала к Селии. Ее мать была у нас прачкой, пока не вышла замуж.

– Где живет ее мать?

– На стороне Суррея. Кажется, в Ламбете. Помню, госпожа Ли говорила, что там есть таверна неподалеку, называется «Шляпа кардинала». Мы еще гадали, не принадлежала ли она когда-то кардиналу Уолси или какому-то другому паписту. Не удивлюсь, если девка сама тайная папистка. Она бы зарезала нас всех в наших постелях, дай ей малейшую возможность.

Бреннан ускорил шаг. Он смотрел в их сторону, заслонив глаза ладонью.

Пултон хмуро взглянул на нее:

– Что тебя беспокоит, девочка?

Бреннан выкрикнул что-то, возможно имя Кэт, но ветер с реки отнес звук. Она повернулась и бросилась наутек.

Бреннан поймал ее в разрушенной пекарне где-то между Уолбруком и Сент-Суизин-лейн. Кэт пыталась сбить его со следа, ныряя между руинами, полагая, что знает Лондон лучше человека из Оксфорда. Но она не учла его решительность, длинные ноги и, главное, тот факт, что Лондон, который она знала до Пожара, исчез навсегда. На этом пустыре, среди куч пепла и разрушенных домов, она была таким же чужаком, как и он.

Больше поблизости никого не было видно. Они были одни в сердце Сити. Пол пекарни находился на три фута ниже уровня земли, а ее кирпичные стены были достаточно высоки, чтобы можно было быстро взобраться. Бреннан остановился в пустом дверном проеме. Он тяжело дышал. Лицо было красным от бега. В спешке он потерял папку и шляпу тоже. Его бледные глаза бегали туда-сюда, оценивая ловушку, в которую он ее заманил.

Рука Кэт скользнула по юбке в карман. Ее сердце бешено билось. Она сжала рукоятку ножа. Оперлась спиной об изогнутую кладку печи. Вынула нож и держала его так, чтобы он видел. Она приготовилась увернуться, нырнуть, броситься наутек.

– Не надо. Прошу, не надо, Джейн. Прошу тебя.

– Уходите, – сказала она, задыхаясь, как и он. – Я… я вас убью.

– Ты не понимаешь, – сказал он жалобно. – Ты не понимаешь.

Она еще сильнее сжала нож.

– Не понимаю чего?

– Я не хочу причинить тебе зло. Клянусь могилой матери.

– Лжец.

– Пожалуйста, – сказал он. – У меня нет опыта с женщинами. Я думал, тебе понравится мужчина искушенный…

– Вы? Искушенный?

– Я не умею говорить сладкие слова, ухаживать за девушкой. Но я… я восхищаюсь тобой. Всем сердцем. А теперь ты меня возненавидишь навсегда.

Кэт вытаращила глаза и временно лишилась дара речи. Она была миниатюрной и ничего из себя не представляла. Она знала, что, слава богу, лишена чувственной привлекательности, которая заставляет мужчин вожделеть женщину. Она не улыбалась мужчинам и не кокетничала, стремясь привлечь их внимание. И все же Бреннан пытался за ней ухаживать. Это было выше ее понимания.

И это вызывало у нее отвращение. Откуда он мог знать, что в любом случае она бы его возненавидела только за то, что он пытался за ней ухаживать. В последний раз, когда мужчина говорил ей такие слова, он закончил тем, что изнасиловал ее. Поэтому, естественно, она была готова пустить нож в ход против Бреннана. Или, если говорить напрямую, она хотела пустить свой нож в ход.

Оба не двигались. Свет смягчался и угасал. Она медленно опустила лезвие.

– Почему ты сбежала? – спросил он. – Старик Хэксби вне себя от тревоги. Кое-кто спрашивал о тебе в чертежном бюро сегодня утром.

– Кто?

– Мужчина. Сказал, что он знал тебя раньше.

Кэт нахмурилась:

– Как он выглядел?

– Средних лет.

– Наверняка вы заметили не только это.

Бреннан передернул плечами.

– Высокий, – сказал он. – Одни кости, тощий как жердь. – Замолчал и задумался. – Почти нет зубов во рту.

Неужели это тот человек, которого Марвуд видел, когда он наблюдал за ними на Феттер-лейн, на руинах у тела Селии Хэмпни? Кислая Мина, как назвал его Сэм.

– Выглядел, будто набрал полный рот уксуса?

– Да. Сказал, что спешит. Имени не назвал.

– Сословие?

– Уважаемое. Даже хорошо одет. Какой-нибудь клерк или хозяин лавки. Или даже слуга. Не простой, а как ты.

Он снова покраснел, румянец на лице скрыл все его веснушки. Это был своего рода комплимент, то, что Бреннан считал ее не простой служанкой, а служанкой с достоинствами.

– Вы с ним говорили?

Бреннан кивнул.

– Что вы ему обо мне сказали?

– Сказал, что тебя нет и что не знаю, когда ты вернешься. – Он сделал шаг вперед. – Что случилось? Почему ты сбежала? Я не понимаю. И хозяин тоже.

– Есть люди, которые хотят мне зла, – сказала она. – Это все, что вам нужно знать.

– Ты с тем мужчиной? – запальчиво спросил Бреннан, приближаясь к ней. Его голос звучал сердито. – Ты туда сбежала? К нему?

Теперь она покраснела.

– Какой мужчина?

– С которым я видел тебя в прошлую пятницу. Он приходил в бюро, а потом вы с Хэксби отправились в «Барашек» на Уич-стрит с ним. Кто он тебе?

– Вы следили за нами, – сказала она резко. – Как вы посмели?

Он отступил на шаг:

– Я хотел узнать, есть ли у меня соперник.

– Соперник? Боже правый! Да за кого вы себя принимаете! Вы мне никто. – Она увидела, что Бреннан поморщился. – Этот человек встречался с мистером Хэксби по делу, а я просто присутствовала там.

– Я следил за ним, – сказал Бреннан. – Я все про него знаю. Выйдя из «Барашка», он направился в Клиффордс-инн, где Пожарный суд. Ты знала об этом? Той ночью случился пожар, и он сильно пострадал. Я там был – на Флит-стрит звали волонтеров помочь потушить огонь. Другой человек погиб, сгорел заживо. Это связано с Пожарным судом, да? Дело Драгон-Ярда? А Марвуд одолжил хозяину деньги, так?

Ее старые подозрения вспыхнули с новой силой.

– Как вы узнали его имя?

– Марвуд, – произнес Бреннан, будто это было не имя, а ругательство. – Марвуд. Подметальщик у Темпл-Бар узнал его. Я навел справки. Мелкий клерк в Уайтхолле, так? Все эти льготы, и привилегии, и вознаграждения, бьюсь об заклад, и работа не бей лежачего. Как ему эта должность досталось? Его отец кому-то заплатил? Зуб даю, он может позволить жену, если захочет. Ожоги и все такое. Ты знаешь, что его тоже ищут?

Она уловила в его голосе удовольствие.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду.

– Я отправился следом, когда его несли той ночью домой, в Савой. Сперва я подумал, что он мертв. Но я был не один, кто следил. Тот человек тоже шел следом. Я его видел той ночью.

– Кто?

– Как ты его назвала? Кислая Мина? Тот, кто пытался тебя найти.

Кэт сжала рукоятку ножа.

– Мне нужно идти.

– Послушай, Джейн. Мы теперь друзья. Покатайся со мной на лодке в воскресенье. – Лицо Бреннана озарила надежда. – Теперь, когда все иначе, разве мы не можем…

– Нет, – сказала Кэт. – Нет, нет, нет.