Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 104 (всего у книги 145 страниц)

Я не верил ему. Игорный дом балансирует на грани закона, и для содержания подобного заведения требуются немалые средства, особенно в самом начале, не говоря уже о влиятельных друзьях, способных в случае чего защитить от неприятностей. Однако трудность заключалась в том, что у меня не было никаких рычагов давления на Коннолли, и он это прекрасно понимал. Одно мое слово – и тюремщик сделает его жизнь невыносимой, но лишь на ближайшие несколько дней. Мы не можем оставить его под арестом на более длительный срок, но даже если бы и смогли, это нам ничего не дало бы.

– Где Вульф сейчас?

Коннолли молча пожал плечами. Я стукнул в дверь и услышал, что с другой стороны помощник тюремщика стал поворачивать ключ в замочной скважине. Я обернулся на развалившегося на тюфяке арестанта.

– Кстати, у кого вы арендуете здание, в котором располагается «Синий куст»? – спросил я. – Кто обладает правом собственности на эту часть города?

Коннолли вздохнул с таким видом, будто слегка устал от моего навязчивого любопытства. Однако ирландец наверняка понимал, что ответ на этот вопрос я с легкостью могу получить из другого источника, а значит, отмалчиваться нет смысла.

– Господин Фэншоу, – ответил он.

– Тот, что живет на Слотер-стрит?

– Он самый, сэр. А вы, я вижу, знакомы с этим джентльменом? Вот так совпадение!

Глава 23

Вместе с новой загадкой у Марии появился еще один повод для страха.

Утром в воскресенье она услышала разговор матери с горничной. На Брокмора поступила жалоба. Ночью он, пьяный как свинья и едва державшийся на ногах, отвлекал патрульных от дела россказнями о своих бредовых видениях. Понизив голос до таинственного шепота, служанка поведала, что Брокмор заявил, будто на жертвенном камне, меньше чем в пятидесяти шагах от дома Фэншоу, лежит мертвец. Но когда дозорные осмотрели камень, то никого и ничего там не обнаружили. Видать, Брокмору с пьяных глаз померещилась какая-то чертовщина.

– А хозяин знает? – спросила мать Марии. – Господин Фэншоу ни за что не доверит своего льва горькому пьянице. Вдруг Брокомор не уследит за этим зверюгой и он сожрет нас всех? Когда это было?

– В ночь с пятницы на субботу, мадам.

Сердце Марии сжалось, будто его стиснул невидимый кулак. В пятницу вечером она подслушала, как ее дядя собирался бросить человека в вольер к Калибану.

* * *

– К сожалению, ван Рибику пришлось уехать, – произнес господин Фэншоу. – Деловой человек собой не располагает. – Он провел Кэт в зал, где ей сразу бросился в глаза огромный гобелен. – Но позвольте представить вам мою невестку, госпожу Эббот.

Кэтрин сделала книксен перед высокой угловатой женщиной, поднявшейся с кресла, чтобы поприветствовать гостью. Кэт постаралась не подать вида, что удивлена вдвойне. Разве эта женщина не вдова Эббота? Но тогда как же она может быть невесткой Фэншоу? Но второе удивительное обстоятельство, застигшее Кэт врасплох, когда она еще ломала голову над первым, и вовсе ошеломляло: почему госпожа Эббот и ван Рибик похожи как две капли воды?

– Лучшей заместительницы ван Рибика не найти, – прибавил Фэншоу. – Ведь госпожа Эббот его сестра…

– Он мой сводный брат, мадам, – без всякого выражения пояснила женщина: интонации у них с ван Рибиком тоже были очень похожи.

А Фэншоу продолжал говорить как ни в чем не бывало:

– …Многие обращают внимание, что они просто на одно лицо. Вот только… – Хозяин отвесил неловкий поклон. – Благодаря красоте черты госпожи Эббот выглядят гораздо более женственными и нежными.

Описывая госпожу Эббот, Кэт назвала бы ее лицо каким угодно, только не женственным или нежным. А уж красоту в нем, пожалуй, разглядела бы лишь родная мать. Как и подобает вдове, госпожа Эббот была во всем черном, однако ее траурное одеяние смотрелось сдержанно, подчеркивая, что эта женщина не выставляет свое горе напоказ. Она выглядела по меньшей мере на десять лет старше и на несколько дюймов выше, чем ее покойный муж.

– Разрешите представить вам мою дочь Марию, – произнесла госпожа Эббот.

У окна с рукоделием сидела девочка лет двенадцати, тоже одетая в черное. При появлении Кэт она встала. Выйдя вперед, Мария почтительно присела перед гостьей. Из-за широко расставленных карих глаз ее лицо казалось постоянно удивленным. Между четко очерченными бровями пролегали вертикальные морщинки.

– Моя внучка пошла в породу Фэншоу, – с нескрываемой гордостью сообщил дед. – Извините, что сразу не объяснил: мой покойный сын был первым мужем госпожи Эббот. Не далее как сегодня утром мы как раз говорили с невесткой о том, что теперь, когда бедняга Эббот скончался, ей следует вернуть себе фамилию Фэншоу, ведь они с Марией снова живут под моей крышей. – Хозяин указал на брошенное девочкой рукоделие. – Вижу, она опять трудится над вышивкой. Пусть Мария покажет вам свою работу, мадам. Уверен, для моей внучки это будет большая честь.

Судя по выражению лица Марии, она отнюдь не разделяла воодушевления деда. Из вежливости Кэт внимательно рассмотрела вышивку. Работа выглядела причудливо, к тому же Кэт ожидала большего мастерства. Ромбики и квадратики, вышитые шелком на льняной ткани, были раскиданы по ней вразнобой, девочка явно легкомысленно пренебрегала суровыми правилами, требовавшими прямых линий и строгой симметрии. Если вышивка предназначалась для того, чтобы продемонстрировать мастерство рукодельницы, то результат в данном случае получился прямо противоположным.

Кое-где геометрические узоры Марии перемежались изображениями цветов, насекомых или зверей. Хотя и довольно кривобокие, они, во всяком случае, смотрелись оригинально и несколько оживляли полотно. В верхнем левом углу гарцевал единорог. Снизу у него было нечто большое и заостренное, отдаленно напоминавшее детородный орган, а рог, формой больше похожий на морковку, венчал голову, расположенную под таким острым углом к туловищу, что, будь единорог живым, это причинило бы ему массу неудобств. На спине зверя красовались желтые крылья с синими кончиками. А рядом еще одно неведомое существо – паук? – сидело в ловушке из беспорядочно пересекавшихся черных ниток, видимо изображавших паутину. А вот это, кажется, русалка с широко раскинутыми руками и каким-то предметом на уровне пупка – что это? Драгоценный камень? Помпон? На голове русалки стояло некое черное животное: то ли овца, то ли собака.

– Боюсь, работы тут непочатый край, – заметила подошедшая к ним госпожа Эббот. – Если это единорог, то крылья лишние, а если Пегас, то у него не должно быть рога.

– Это крылатый единорог, – возразила девочка так тихо, что ее мать не расслышала.

– Очень интересно и необычно, – проявив чудеса дипломатии, похвалила Кэт. – Скажи, Мария, а это кто такой?

Справа от единорога, в противоположном углу, она заметила неровный четырехугольник, а внутри него желтый силуэт: четыре ноги, туловище в форме луковицы, голова примерно одного с ним размера и тонюсенький хвост. Однако заполнить контур мастерица пока не успела.

– Это дедушкин лев, – пояснила девочка.

Обед прошел не слишком весело. Мария и госпожа Эббот в беседе почти не участвовали. А господин Фэншоу пожелал обсудить королевский птичник и его будущую владелицу.

– У Мадам весьма утонченный вкус, – сообщил он Кэт с таким видом, будто для нее это была новость. – Принцесса проявляет глубокий интерес ко всем видам изящных искусств. Без сомнения, в их число входит и архитектура. Но главное, ее супруг Месье – большой любитель архитектурных изысков. Возможно, птичник – именно его идея. Я слышал, Месье истратил целое состояние на перестройку дворца Пале-Рояль. Если представится возможность, постарайтесь разузнать подробности. Вреда от этого не будет, даже наоборот – поймете, как угодить Месье.

Фэншоу еще несколько минут объяснял Кэт азы ее ремесла. Сперва она только поддакивала, но, когда хозяин собрался рассказать ей о трех ордерах античной архитектуры, ее терпение закончилось. Это было все равно что учить придворного поэта алфавиту. Ну уж нет, с нее хватит. Кэтрин перевела разговор на самого господина Фэншоу: выяснилось, что в доме на Слотер-стрит жили три поколения его предков, а Сверингом, имением в Кенте, семейство Фэншоу владело еще дольше. Так они постепенно подобрались к невестке хозяина.

– Вам известно, что она знакома с леди Арлингтон? Они дружат почти с детства. Не так ли, Анна?

– Я была одной из камеристок ее матери, – ответила госпожа Эббот таким резким тоном, будто предъявляла кому-то обвинение. Она сидела, уставившись в пустое пространство между свекром и Кэт. – Ее светлость достаточно любезна, чтобы не забывать о былых временах.

– Можно сказать, Анна встретила Эббота благодаря ее светлости. Их знакомство состоялось, когда она пришла к леди Арлингтон, чтобы выразить свое почтение.

Госпожа Эббот промолчала. Кэт показалось, что ей этот разговор неприятен, и она снова отвлекла хозяина, задав вопрос о его знаменитой коллекции. Отвечая, господин Фэншоу так увлекся, что этой темы им хватило почти до конца обеда. Все это время Мария не поднимала взгляд от своей тарелки. Госпожа Эббот сидела с идеально прямой спиной, не сводя глаз с господина Фэншоу. Раз или два она украдкой зевнула, прикрыв рот салфеткой.

– Вы непременно должны увидеть пару моих любимых экспонатов, – объявил хозяин дома, медленно поднимаясь из-за стола. – А потом мы с вами выйдем в сад и полюбуемся Калибаном. Я велю перенести время его кормления, чтобы мы имели возможность наблюдать это зрелище. У всех моих гостей оно вызывает большой интерес. Мне самому оно никогда не надоедает.

После обеда они прошли в большой кабинет, и Фэншоу устроил для гостьи целую утомительную экскурсию, показав ей не пару, а великое множество предметов, большинство из которых выглядели оригинально, однако не представляли никакой ценности. К этому времени Кэт уже сожалела, что согласилась пообедать в этом доме. Как клиента Фэншоу можно было терпеть, но в качестве хозяина он оказался совершенно невыносим.

Кэтрин улыбалась и кивала, а ее раздражение между тем все росло. Коллекция, представлявшая собой всего лишь хаотичное собрание самых разных вещей, нимало не впечатлила Кэт, а дом Фэншоу так и вовсе ей не понравился. Никаких доказательств его хваленых познаний в архитектуре она не заметила. Все здесь свидетельствовало о богатстве владельца, однако дом был темным, мрачным, неудобным и старомодным. Пока хозяин разглагольствовал, госпожа Эббот погрузилась в полудрему, а Кэт развлекала себя тем, что в воображении сносила здесь все до основания и возводила на освободившемся месте нечто гораздо более привлекательное.

Наконец Фэншоу позвонил в колокольчик, тем самым разбудив невестку, и велел горничной повесить верхнюю одежду господ возле двери, ведущей в сад.

– Извините, сэр, но у меня болит голова, – произнесла госпожа Эббот. – Если позволите, я останусь дома. Отправлю вместо себя Марию.

Когда все остальные выходили на улицу, Фэншоу подозвал слугу:

– Возможно, господин Алинк тоже придет посмотреть, как обедает Калибан. Я пригласил его и еще двоих джентльменов. Если они пожалуют, скажи им, чтобы сразу шли на конюшню, иначе пропустят главное зрелище.

Хозяин предложил Кэт руку, и они вдвоем зашагали по садовой дорожке. Мария брела позади.

– Не обращайте внимания на моего смотрителя. Он всего лишь неотесанный мужлан, но главное, что зверь боится его и полностью ему подчиняется.

Они приблизились к арке, ведущей на конюшню. Стоило им войти в конюшенный двор, и лев сразу издал оглушительный рев. Этот громкий звук раздался так близко и, главное, столь неожиданно, что Кэт вцепилась в локоть Фэншоу.

Радостно улыбнувшись, хозяин погладил ее по руке:

– Учуяв запах крови, лев всегда приходит в неистовство.

Им навстречу вышел смотритель. На нем была грязная и рваная туника из кожи, затянутая на поясе ремнем. В одной руке этот человек держал тесак для разделки мяса. На лезвии Кэт заметила кровавую кайму.

– Ну-с, Брокмор? – сказал Фэншоу. – Вы готовы?

– Да, сэр. И Калибан тоже, вы ведь сами слышали. Желаете войти на конюшню сейчас?

Фэншоу заглянул через арку в сад:

– К нам должны были присоединиться несколько джентльменов. Но мы не можем ждать их весь день. Если опоздают – пусть приходят в другой раз. – Хозяин улыбнулся Кэтрин и Марии. – Не лишать же Калибана обеда, верно?

– Кто-то идет, хозяин, – заметил Брокмор.

На дорожке возле павильона показались двое мужчин. Слуга Фэншоу сопровождал гостя.

– Пришел один из ваших друзей, сэр, и как раз вовремя, – доложил слуга. – Господин Марвуд.

Заметив Кэт, Марвуд с улыбкой взглянул на нее и поклонился всем присутствующим.

– Боюсь, сэр, я проник сюда как самозванец, – обратился он к Фэншоу. – Я бы хотел обсудить с вами одно дело. Я представляю интересы лорда Арлингтона.

– У меня сейчас гостья. – Старик чуть поклонился Кэт. – К тому же мои друзья должны прийти с минуты на минуту.

Слуга приуныл.

– Прошу прощения, хозяин, я думал, что господин Марвуд и есть тот джентльмен из Остин-Фрайерс. Он ведь приходил к вам на днях, и я…

– Вина целиком лежит на мне, – без тени раскаяния прервал слугу Марвуд. – Но раз уж я здесь, позвольте узнать, господин Фэншоу: скоро ли вы освободитесь? Дело его светлости не терпит отлагательств.

Калибан взревел снова. Не сумев скрыть испуга, Марвуд отступил на шаг.

Фэншоу снова оживился:

– Мой лев дает понять, что его терпение на исходе. Стоит ему учуять кровь, и он уже не в состоянии считаться с чьим-либо удобством. Его следует накормить без промедления.

– Может быть, господин Марвуд составит нам компанию? – предложила Кэтрин. – Уверена, ему будет очень интересно.

– Ну разумеется, – просиял Фэншоу, немало гордившийся своим приобретением: чем больше зрителей, тем лучше. – Обещаю, это зрелище вы забудете не скоро. К тому же надолго мы не задержимся. Калибан ест не слишком изящно, зато быстро.

Лев взревел в третий раз, громче и протяжнее.

Тут в разговор вмешался Брокмор:

– Хозяин, незачем заставлять хищника ждать. От запаха крови он становится неуправляемым.

– Ведите нас, – взмахнул рукой Фэншоу. – Представление начинается.

Все друг за другом вошли на конюшню. Наружная дверь была уже открыта. Лев подозрительно глядел на них через решетку во внутренней двери. Брокмор взял шест примерно шести футов в длину с вытянутым острием на одном конце и крюком на другом.

– Вам наверняка любопытно, каким образом Калибану подают кушанья, – обратился Фэншоу к своей аудитории.

Лев снова заревел. В замкнутом пространстве от громового голоса зверя закладывало уши, и рев звучал здесь гораздо более устрашающе, чем снаружи.

Старик заговорил громче:

– Я проявил изобретательность и придумал весьма оригинальный способ, который вы сейчас увидите в действии. Подойдите ближе, но только не к самой решетке. Охваченный жаждой крови, Калибан ведет себя непредсказуемо.

Люди смотрели на льва, а он – на них. Зверь выглядел тощим и запаршивевшим, его шкуру покрывали незаживающие язвы. Грива свалялась колтунами.

Затем, рассекая воздух взмахами хвоста, Калибан медленно направился к зрителям. Несмотря на преклонный возраст и жалкое состояние хищника, от него исходила явная угроза. Гости попятились, боясь, что Калибан достанет их когтями.

Лев разинул пасть, и, когда зверь в очередной раз взревел, они как следует рассмотрели его розовую пасть и острые зубы.

Фэншоу обратился к смотрителю:

– Подайте мальчику сигнал.

Брокмор два раза стукнул по дощатому потолку над головой. На чердаке сразу зашевелились.

– Смотрите вверх! – велел Фэншоу гостям, указывая на вольер за решеткой. – Вверх!

Раздался шум: это мальчик поднимал люк в потолке. Сын Брокмора оставался невидимым, в проеме показались лишь его руки, бросавшие льву одно угощение за другим. В вольер падали кости, хрящи, потроха; вокруг разлетались брызги крови. Калибан пришел в неистовство: хватая пищу, он вгрызался в нее с лютой свирепостью и рвал «добычу» на куски.

– Что это там? – вдруг спросила Мария. – Платок?

Девочка указала на скомканный кусок ткани, лежавший на каменной плите пола в нескольких футах от них, по ту сторону решетки. Кэт сразу поняла, что Мария права: это и впрямь был платок, выкрашенный в бордовый оттенок и отделанный кружевом.

– В чем дело, милая? Что ты сказала?

Девочка повернулась к деду:

– В вольере лежит платок, сэр. Его кто-то обронил.

– Не может быть. Откуда у нашего Брокмора платок?

Тут Фэншоу и сам заметил необычный предмет и озадаченно нахмурился.

– Должно быть, кто-то из гостей потерял. – Он повернулся к смотрителю. – Достаньте-ка эту штуку. Что за неряшливость с вашей стороны! Почему вы не заметили платок, когда убирали в вольере?

«Неряшливость». В подобной ситуации это обвинение звучало довольно странно. В вольере царили грязь и смрад, повсюду виднелись следы крови, пол был покрыт испражнениями и усеян остатками костей. Непохоже было, что здесь недавно наводили порядок. Кэт случайно встретилась взглядом с Марвудом и увидела у него на лице ту же реакцию – смесь насмешки и отвращения.

Смотритель повернул шест крюком вперед и просунул его между прутьями. Лев был все еще занят трапезой, склонившись над пищей спиной к зрителям. Подцепив крюком платок, Брокмор медленно подтащил его к металлической решетке. Когда предмет оказался в пределах досягаемости, смотритель наклонился и схватил его. Брокмор хотел было вручить добытый платок Фэншоу, но хозяин сморщил нос и отмахнулся:

– Зачем мне эта гадость?

– Можно взглянуть? – спросил Марвуд.

Его вопрос застиг всех врасплох. Секунду присутствующие молча глядели на него.

Фэншоу нарушил молчание первым:

– Пожалуйста, сэр, если хотите. Но он же грязный.

Хозяин жестом велел Брокмору отдать платок Марвуду. Тот, не снимая перчатки, двумя пальцами взял ткань за самый кончик и принялся рассматривать ее с разных сторон.

– Кружево тонкой работы, – медленно произнес он. – Однако сильно порвано.

– Ткань необычного цвета, – заметил Фэншоу. – Как называется этот оттенок? Багровый?

Марвуд поднял голову. Его лицо было непроницаемо, однако он явно о чем-то напряженно размышлял.

– Один мой знакомый говорил, что это бордовый. – Отвернувшись от Калибана, рвавшего пищу когтями и зубами, Марвуд осведомился: – Надеюсь, сэр, сейчас подходящий момент, чтобы покинуть конюшню и побеседовать о делах?

Глава 24

Слотер-стрит Кэт покинула в портшезе, и в дом под знаком розы она вернулась гораздо позже, чем рассчитывала. Когда госпожа Хэксби расплатилась с носильщиками, дверь ей открыл мальчик, состоявший на побегушках у привратника. Самого сторожа видно не было.

– А где Фибс? – спросила Кэт, войдя в дом.

Мальчишка покраснел – верный признак, что сейчас он будет врать.

– В нужнике, госпожа. У него живот скрутило.

Кэт не поверила подобному объяснению. Либо Фибс спит в темном чулане под лестницей, либо сидит в пивной на Бедфорд-стрит с трубкой во рту и полным кувшином эля на столе.

Когда госпожа Хэксби стала подниматься по лестнице, паренек многозначительно кашлянул.

Она обернулась:

– В чем дело?

– Наверху вас ждет джентльмен, госпожа.

Кэтрин нахмурилась:

– Какой еще джентльмен?

– Не знаю, я его не видел. Но он уже у вас бывал, и Фибс решил, что его можно пропустить.

Кэт кивнула и продолжила подъем. Ей не нравилось, когда в ее отсутствие в дом впускали неизвестно кого. По воскресеньям клиенты приходили редко, однако из этого правила были исключения: некоторые думали только о собственном удобстве, не считаясь с планами Кэтрин, и могли нагрянуть без предупреждения. Чертежное бюро она заперла, а значит, гость ждал хозяйку в гостиной этажом ниже.

Оставив грязные сабо на лестничной площадке, госпожа Хэксби переобулась в туфли, в которых была в доме Фэншоу, и открыла дверь. В камин подбросили угля, и огонь пылал вовсю. Из соображений экономии Кэт обычно не позволяла топить так жарко. Огонь заполнял комнату оранжевым сиянием, тусклым и подрагивающим. Джейн стояла и глядела на человека, расположившегося на стуле с подлокотниками и высокой спинкой, на котором любил сидеть покойный муж Кэтрин, господин Хэксби. Вид у служанки был испуганный, отчего она еще больше обычного походила на кролика.

Стул был повернут спинкой к двери, к подлокотнику неизвестный гость прислонил шпагу. Когда Кэт вошла в комнату, Джейн сделала перед ней книксен. На лице служанки было написано облегчение.

– Госпожа… – Голос Джейн звучал чуть громче шепота.

Тут со стула поднялась высокая фигура в темно-сером камзоле. Ван Рибик. Даже не улыбнувшись, он приветствовал хозяйку сдержанным поклоном.

– Простите за вторжение, мадам, – произнес голландец: будь у его сестры голос пониже и погуще, они разговаривали бы совершенно одинаково. От такого сходства Кэт даже стало не по себе. – Однако меня к вам привело само Провидение, а кто я такой, чтобы противиться его воле?

– Добро пожаловать, сэр. Очень рада вас видеть. – Вежливый ответ сорвался с губ сам собой.

Кэт расстегнула плащ и отдала его Джейн. После чего прибавила:

– Сегодня я имела удовольствие обедать с вашей сестрой на Слотер-стрит.

Ван Рибик хмыкнул:

– Я надеялся встретиться с вами там.

– Прошу вас, садитесь. – Кэтрин опустилась на стул в другом конце комнаты. – Желаете вина? Или, может быть…

– Нет, – перебил ван Рибик, зыркнув на служанку. – Я бы хотел побеседовать с вами наедине.

– Разумеется. – Хозяйка кивнула Джейн. – Зажги свечу и оставь нас.

Ван Рибик сел и развернул стул так резко, что ножки скрипнули, проехав по дощатому полу. Видимо, он хотел видеть лицо собеседницы. Голландец по-прежнему не улыбался. От его пристального взгляда сердце Кэтрин забилось быстрее. Ей стало труднее дышать, к тому же каждый вдох и выдох, казалось, раздавался громче, чем обычно. Пока Джейн не вышла из комнаты, и Кэт, и ван Рибик молчали.

– О чем вы хотите поговорить, сэр?

– В последнее время меня преследуют неудачи, – произнес гость таким будничным тоном, будто они беседовали о погоде. – Иногда я балуюсь игрой в карты или в кости. На днях фортуна от меня отвернулась, и я проиграл намного больше, чем мог себе позволить. Мы играли в омбре, и, если вам знакома эта забава, вы поймете, как легко увлечься и потерять бдительность. – Это наблюдение ван Рибик проиллюстрировал, взмахнув длинными пальцами. – Особенно если садишься за стол с шулерами, которые используют крапленые карты.

– И какое же отношение это имеет ко мне? – спросила Кэт. Это прозвучало резче, чем она хотела.

Ван Рибик снова посмотрел на нее:

– Меня хотят арестовать за долги. Я шел через Ковент-Гарден, как вдруг случайно заметил у церкви своего главного кредитора. Он тоже меня увидел. Естественно, я поспешил скрыться. Повернул на Генриетта-стрит – и что же я увидел? С другой стороны заходили двое слуг этого человека. – Голландец еще раз взмахнул рукой. – Можете себе представить, в какое затруднительное положение я угодил. Люди, которым я должен, – настоящие плуты и разбойники. И признаюсь честно, проблема не только в деньгах. Карточную игру с самого начала использовали как способ заманить меня в ловушку. Мой конкурент нанял этого человека, чтобы разорить меня. Ведь тогда он достигнет своей цели – мое дело перейдет к нему.

Кэтрин кивнула. Она не отрываясь следила за пальцами собеседника. Теперь, опустившись на подлокотник, они двигались по дереву так, будто гладили его.

– К счастью, в этот момент ваш привратник как раз открыл дверь, выпуская кого-то на улицу, – продолжил голландец. – Решив воспользоваться нашим знакомством, я прошмыгнул внутрь. – Ван Рибик улыбнулся Кэт. – Привратник пришел к выводу, что я снова пожаловал к вам с визитом, и разрешил мне подождать вас. – На этот раз гость широко раскинул руки, и его пальцы затрепетали, будто порхающие птицы. – Вот и вся моя история, мадам. От начала и до конца.

– До наступления темноты осталось недолго, и под ее покровом вы сумеете скрыться незамеченным. Пройдите через задний двор, тогда вам не нужно будет выходить на Генриетта-стрит. В дальней стене есть калитка, через нее вы попадете на Мейден-лейн, а оттуда до Стрэнда рукой подать.

Ван Рибик покачал головой:

– Нет. Что, если мои враги предусмотрели этот вариант? Вдруг они подстерегают меня и там тоже?

– Думаю, вы о них чересчур высокого мнения, сэр…

– В отличие от меня, мадам, вы не знаете этих людей. На собственном опыте я убедился, как опасно их недооценивать. Мои недруги обладают дьявольской хитростью, а подручных у них достаточно, чтобы подкарауливать меня в десятке мест сразу. Утром я заметил одного возле своего дома и ничуть не сомневаюсь, что кто-нибудь наверняка дежурил и на Слотер-стрит. Им известно, что я хорошо знаком с господином Фэншоу. Про мою сестру они тоже знают.

– Вижу, вы так напуганы, что боитесь собственной тени. Вам следует хотя бы допустить, что ваши опасения…

– Никаких допущений! Я придерживаюсь лишь фактов. – Ван Рибик подался вперед, упершись рукой в колено. – Хочу обратиться к вам с просьбой, – продолжил он мягко, почти ласково. – Да, мы с вами знакомы совсем недавно. Однако будьте так добры, не откажите мне в помощи.

Кэтрин понимала, что сейчас самое время выставить его за дверь. Ван Рибик отнюдь не беззащитен, у него при себе шпага, и, несмотря на отсутствие доказательств, Кэт была убеждена, что голландец умелый фехтовальщик, а значит, легко расправится с любым, кто встанет у него на пути.

– Ну же, мадам. Прошу вас, не томите, дайте ответ.

– Я согласна. – Слова сорвались с языка сами собой. – Что нужно делать?

Джейн отправили вниз с наказом послать мальчишку за наемным экипажем. Кэт дала ван Рибику длинный плащ и старомодную кожаную шляпу с широкими полями, когда-то принадлежавшую покойному господину Хэксби. Длинный плащ хорошо скрывал шпагу – ван Рибик спрятал ее под мышкой.

Голландец рассудил, что в таком наряде ему достаточно лишь изменить манеру держаться и он будет выглядеть точь-в-точь как слуга, сопровождающий госпожу. Когда Кэтрин заметила, что его рост скрыть не так-то просто, ван Рибик с мрачной усмешкой ответил, что, как и все божьи создания, он располагает лишь теми благами, которыми наделил его Господь.

– Но за меня не тревожьтесь. Люди видят только то, что ожидают увидеть.

– Вы говорите загадками, сэр.

– В нашем случае преследователь высматривает конкретного джентльмена. Заметьте, именно джентльмена. И вот он видит, как из дома выходит леди в сопровождении слуги. На мужчину наш соглядатай внимания не обращает. Да и зачем? Он ведь подстерегает джентльмена, а прислуга ему неинтересна. Когда лакей ведет себя соответственно положению, он почти что невидимка.

Из дома они вышли в начале восьмого. Насколько могла судить Кэт, за ними никто не наблюдал. Ван Рибик сыграл свою роль на удивление правдоподобно. Сгорбившись и вытянув шею, он подсадил Кэтрин в карету так ловко, будто прислуживать господам для него дело привычное. Затем он объяснил кучеру, куда ехать, и договорился о цене.

– Моя госпожа желает, чтобы вы остановились возле Сомерсет-хауса.

В карете ван Рибик сел напротив Кэт, и его длинные ноги на секунду задели ее колени. Нарушать молчание никто не спешил. До Сомерсет-хауса на Стрэнде они доехали быстро. Расплатившись с извозчиком, голландец взял Кэт под руку и повел ее через дорогу, к стоянке для наемных экипажей возле Майского шеста.

– Я глубоко признателен вам за доброту, мадам, – произнес ван Рибик, с неожиданной теплотой глядя на Кэтрин с высоты своего роста. – Теперь отправлюсь в Остин-Фрайерс. Там я буду в полной безопасности, господин Алинк мне поможет. По пути высажу вас на Генриетта-стрит.

– Надеюсь, ваши затруднения скоро разрешатся.

Ван Рибик пожал плечами:

– Могу я просить вас никому о них не рассказывать?

– Ну конечно.

Голландец сжал ее руку сильнее, и его голос зазвучал гуще и бархатистее:

– Окажите мне еще одну услугу. Смею ли я в ближайшее время надеяться на новую встречу? Может быть, отужинаем вместе?

Она нервно сглотнула.

– Полагаю, сэр… Полагаю, ваши надежды небеспочвенны.

Поцеловав Кэтрин руку, ван Рибик с поклоном подсадил свою спутницу в карету.