Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 130 (всего у книги 145 страниц)

Рядом со мной госпожа Сюзанна заерзала на стуле.

Вскоре мы принялись обсуждать размер моего будущего дома.

– Как ни крути, а человек не предназначен для жизни в одиночестве, – многозначительно заметил Хадграфт. – Очень может быть, что наступит день, когда вам понадобится жилье побольше.

По левую руку от меня, где сидела госпожа Сюзанна, раздалось едва слышное фырканье. Я повернулся к ней, но бледный профиль компаньонки был точно изваян из мрамора. Она не сводила глаз с тарелки.

– Ты что-то сказала, Сюзанна? – резким тоном спросила Грейс.

– Нет, – ответила та. – Просто крошка не в то горло попала.

– Грейс, душенька, может быть, сыграешь для нас что-нибудь? – предложил Хадграфт. – А заодно и споешь?

– Сэр, боюсь, моя игра недостойна услаждать слух господина Марвуда.

Хадграфт поглядел на меня с улыбкой:

– Моя дочь чересчур скромна. Между прочим, ее учитель пения говорил, что пением она могла бы зарабатывать на жизнь, если бы пожелала. А учитель игры на лютне… Но не стану больше смущать Грейс. Давайте я все-таки попрошу ее спеть. Есть одна прелестная итальянская вещица, которую я просто обожаю.

– Да, будьте так любезны. – Я поглядел на Грейс, и она не отвела взгляд. – Разумеется, если госпожа Хадграфт не возражает.

– Слышала, милая? – обратился отец к дочери. – Ты ведь не откажешь господину Марвуду?

На секунду повисла пауза, за время которой я отыскал в словах Хадграфта иные, восхитительные смыслы.

– Нет, сэр. – Грейс посмотрела на меня с застенчивой улыбкой. – Не откажу.

Глава 20

В понедельник вечером, после ужина, Луиза коснулась локтя мадам де Борд:

– Можно поговорить с вами наедине?

В сиянии свечей немолодое лицо мадам де Борд казалось желтым, а морщины на щеках – особенно глубокими.

– Мне сказали, вы едете в поместье лорда Арлингтона под Ньюмаркетом.

– Да… Все говорят, что эта резиденция просто великолепна. Настоящая сокровищница для ценителей прекрасного.

Луиза рисковала, а впрочем, вся жизнь – азартная игра. В Юстоне она поставит на кон единственное, что у нее есть ценного, а исход партии будет зависеть от одной-единственной карты. А ведь Луиза участвовала в этой игре не по своей воле. Но в рукаве у нее припрятана еще одна карта, предназначенная для совсем другой игры. Возможно, ту партию уже не спасти. Но если не разыграть тайную карту сейчас, другого случая не представится, и Луиза никогда не узнает, был ли у нее шанс на выигрыш.

– Месье Кольбер уже объяснил вам ситуацию? Он сказал, что обратится к вам. Я поеду в его карете.

– Да. Месье Кольбер просил выбрать и приобрести для вас достойный гардероб. Мы уже обо всем договорились. Господин посол велел мне отправлять счета ему.

– Когда мы приступим? – спросила Луиза. – И как именно мы будем выбирать для меня гардероб?

– Начнем завтра утром. Нам понадобится два дня. Советую сразу послать за разными вариантами, чтобы потом вы спокойно выбрали все, что вам понравится.

– Только не здесь, мадам. Я не хочу готовиться к поездке у всех на глазах. Для меня это будет…

– Ах да, конечно.

Луиза силилась подобрать нужные слова, чтобы не показывать свою слабость.

– Другие придворные дамы будут нам мешать. Сами знаете, что это за народ. Не успокоятся, пока все не рассмотрят и не потрогают. А еще засыплют вопросами.

– Это уж как водится. – Мадам де Борд ухватилась за предложение Луизы с неожиданным энтузиазмом. – Но вы правы. Возьмем карету и отправимся в Сити, там нас никто не потревожит, да и выбор в городе намного богаче. Посетим сначала Новую Биржу, оттуда поедем в Чипсайд, а потом…

– Мадам, позвольте обратиться к вам с просьбой. Только никому о ней не рассказывайте, – после некоторых колебаний решилась Луиза.

– Ну конечно.

– Когда поедем в Сити, я бы хотела нанести визит одному человеку. Другу из Парижа. Просто чтобы попрощаться или хотя бы оставить записку.

Мадам де Борд прищурилась, и темные морщины стали еще глубже.

– Может, и заедем. Если будет по дороге.

Часы Лондона били одновременно, каждые на свой лад, и над городом разносилась громкая какофония. Десять, подумал Фибс. Этим вечером было сухо, но прохладно. Однако в пивной в переулке Халф-Мун будет жарко натоплено, а если охота согреться изнутри, то есть глинтвейн.

Фибс пнул спящего Джоша по ноге. Парнишка задремал на скамье у двери. Джош тут же вскочил, потирая глаза.

– Я отлучусь, – сообщил Фибс. – Надо пройтись, чтоб желудок успокоить.

Джош кивнул: он уже знал, чего ожидать от таких прогулок.

– Все дома. – Привратник ткнул пальцем вверх, будто указывал сразу на всех обитателей дома под знаком розы. – Даже она.

Так Фибс называл госпожу Хэксби. Джош заметил, что Фибс ее побаивается. Язык у госпожи Хэксби такой острый, что того и гляди ухо отхватит.

– Кто-нибудь спросит – скажи, что я в нужнике. Мол, живот скрутило так, что спасу нет. Я мигом вернусь.

Завернувшись в плащ, Фибс взял свою палку. Джош выпустил его на улицу. Поднялся ветер. Свежевыкрашенный знак розы поскрипывал над дверью.

Фибс шагал по Генриетта-стрит. Вокруг била ключом ночная жизнь. Его путь озаряли тускло сияющие фонари и подрагивающие огни факелов, а между ними сгущались тени. В Ковент-Гардене и его окрестностях даже в самый поздний час не бывает глубокой темноты и полной тишины.

Свернув за угол на Бедфорд-стрит, Фибс ускорил шаг. Впереди его ждал переулок Халф-Мун, а за ним раскинулся Стрэнд. Вот Фибс заметил вывеску, на секунду озаренную светом факела шедшего мимо слуги.

Переходя Мейден-лейн, привратник твердо решил, что возьмет именно глинтвейна, да того, который делают на крепком эле. Этот напиток каждую осень варят в Саутуарке, чтобы осенние холода были не страшны.

Тут за спиной Фибса раздались быстрые шаги и тяжелое дыхание. Фибс и охнуть не успел, а по обе стороны от него уже стояли двое, и в шею впивалось что-то острое.

– Будешь орать – язык вырежу! – послышался возле его уха низкий бас.

Изображая приятелей Фибса, мужчины взяли его под руки и повели в неосвещенный переулок Мейден-лейн. Справа тянулся обветшалый ряд убогих домов и пристроек, между которыми тут и там змеились кривые проулки, ведущие к Стрэнду. Переулок заканчивался тупиком, упираясь в стену сада лорда Бедфорда.

– Я отдам вам кошелек, – шепотом пообещал Фибс. – Берите все, что угодно. Только умоляю, пощадите, господа хорошие!

Но похитители его не слушали. Фибс поскользнулся в грязи и непременно упал бы, если бы эти двое его не держали. Неизвестные утаскивали Фибса все дальше и дальше в темный переулок. Мужчина справа был настоящим великаном. Это он приставлял к горлу Фибса кинжал. А тот, что поменьше, сжимал руку привратника, точно клещами.

– Место подходящее, – произнес низкий голос. – Давай прижимай его.

Фибс не сопротивлялся, когда его спина уперлась в стену чьего-то сада.

– Как твоя фамилия? Фибс? – Великан разговаривал рокочущим басом, и его голос напоминал далекие раскаты грома. – Я тебя помню.

– Кто вы такие? – прошептал Фибс, под ворот рубашки по шее стекала то ли кровь, то ли пот. – Что вам от меня надо?

– Заткни ему рот!

Ко рту Фибса прижали складку какой-то грубой ткани. Плащ. Нож больше не давил ему на шею. «Даррелл», – пронеслось в голове Фибса. Тот самый человек, который убил старика Хэксби. Через секунду руку Фибса пронзила жгучая боль. Он закричал, забился, но все попытки высвободиться были тщетны.

– Экий он визгливый, – заметил Даррелл. – Ну-ка угомони его!

Боль, разом заполнившая голову, была внезапной, будто вспышка молнии. А потом – темнота.

Дом Хадграфтов я покинул незадолго до полуночи. Хозяин отправил слугу за наемным экипажем. В столь поздний час на дорогах было свободнее, и вскоре возница высадил меня на Стрэнде у входа в переулок, ведущий к Савою.

Мое состояние можно было описать как нечто среднее между опьянением и эйфорией. Но о предупреждении Сэма я не забыл. Я заплатил двум факельщикам, чтобы проводили меня до дома, хотя пройти нужно было всего несколько сотен ярдов.

Я шагал между двумя провожатыми, а мои мысли, как это часто бывает, когда разум утомлен, текли беспорядочно и вдруг повернули в неожиданном направлении. Я вспомнил человека, которого мельком видел в Холборне, когда тот вышел из переулка позади дома Раша. Вдруг я сообразил, почему тот мужчина показался мне знакомым, хотя я и не мог разглядеть его лица. Это был Ледвард, бывший сторож из Чардской богадельни, однако сегодня он был одет гораздо лучше, чем тогда, во дворе богадельни.

Привратник впустил нас на территорию Савоя. Обычно я расплачивался с факельщиками у ворот, но сегодня настоял, чтобы они сопровождали меня до самой двери. Савой представлял собой ветшающий лабиринт из построек, одни старше, другие новее. Считалось, что ночью здесь безопасно, однако существуют десятки способов проникнуть внутрь, главное – знать, где искать или кому заплатить.

Нас никто не потревожил. Чего-либо из ряда вон выходящего я не заметил. В Инфермари-клоуз царила тишина. Единственными источниками света были окна моего дома в конце узкого переулка.

Все еще погруженный в мечты о Грейс Хадграфт, я постучал в дверь. Створка отодвинулась. К моему удивлению, в окошке я увидел Маргарет, а не Сэма.

– Хозяин?

– Ясное дело, кто же еще?

Я расплатился с факельщиками под знакомое позвякивание цепочек и скрежет отодвигаемых задвижек и засовов по другую сторону двери. Зайдя в дом, я сбросил плащ на сундук. Маргарет снова заперла дверь.

– Где Сэм? – потребовал я ответа. – Неужели опять напился?

– Внизу, хозяин. И очень вам советую спуститься к нему.

Я мгновенно протрезвел. Вслед за Маргарет я сошел вниз по ступенькам и очутился на кухне. В очаге ярко пылал огонь, что для такого часа было необычно, не говоря уже о полудюжине горящих свечей. Я мимоходом отметил, что это мои лучшие свечи, сальные, и обычно их зажигают только в комнатах. На столе был разложен целый маленький арсенал: принадлежащие Сэму пистолет, кинжал и абордажная сабля, а также моя шпага, которой я пользовался весьма редко.

За столом, положив здоровую ногу на табурет, сидел мой слуга собственной персоной – голова перебинтована, второй бинт кое-как обмотан вокруг правой руки. Перед Сэмом стояла бутылка моего бренди. У Сэма нет ключа от шкафа, где я храню горячительные напитки, но Маргарет знает, где он лежит.

– Ты что, черт тебя подери, себе позволяешь?! – выпалил я.

– Он сам виноват, – взявшись за край размотавшегося бинта, объявила Маргарет. – Говорила этому остолопу – не надо. Но разве он меня слушает?

– Захотелось мне капельку эля госпожи Фоули, – принялся рассказывать Сэм. – Взял я кувшин и пошел в «Серебряный полумесяц». А потом вернулся в Савой, тут-то они меня и подстерегли. Пара громил.

– Ты их узнал?

Я был уверен, что Даррелла Сэм узнал бы и по наружности, и по голосу.

– Нет. Клянусь Святым Духом и Девой Марией, понятия не имею, кто они такие! Хотя, конечно, в темноте поди разбери.

Отсюда до Эльзасии всего несколько сотен ярдов, а там и громил, и воров пруд пруди. И все же я должен был убедиться наверняка.

– Эти двое на твой кошелек позарились?

– Может, и на кошелек. Но поживиться у них не вышло. Да только сдается мне, что я был нужен им больше, чем мои деньги.

– Ну и болван же ты! – пробормотала Маргарет, затягивая бинт потуже. – Своими руками тебя бы прикончила!

– Я упал, – продолжил Сэм, облизнув губы, и только сейчас я заметил, как они распухли. – Эти гады меня врасплох застали. – Он похлопал себя по культе. – Да и деревяшка ловкости не прибавляет. А кувшин-то разбился. Сколько эля даром пропало!

– Вижу, эту потерю ты возместил моим бренди. – Я старался не показывать своей радости оттого, что Сэм жив. – А потом что случилось?

– Одного я ткнул костылем в глаз. – Сэм дотронулся до кинжала. – А второму вонзил эту штуку в живот… ну… или рядом с животом. – Сэм ухмыльнулся. – Тут разбойники и дали деру.

– Выпей-ка еще бренди.

– С него хватит, – возразила Маргарет. – И он это сам понимает.

– Ты уверен, что громилы подкарауливали именно тебя? – уточнил я. – Кому ты нужен, Сэм Уизердин? Верно, те двое увязались за тобой на улице или приметили тебя в «Серебряном полумесяце». Думали, что нашли очередного пьяного раззяву, которому грех не обчистить карманы.

– Ничего подобного, сэр. Они знали, кто я такой. Я слышал, как один мерзавец спросил другого: «Это точно он? Калека Марвуда?»

Глава 21

Кэт спала плохо и во вторник утром проснулась с головной болью. Она послала Джейн за булочками в том числе и для того, чтобы эта бестолковая девица не попала под горячую руку своей пребывающей в дурном расположении духа хозяйки. Треволнения из-за истории с Чард-лейн давали о себе знать. Только теперь, когда можно было продолжать работу, Кэт почувствовала, как была напряжена.

Она доедала завтрак, когда на лестнице послышались шаги, а затем в дверь гостиной постучали. На пороге стоял Марвуд. Велев горничной уйти, Кэт ледяным тоном сказала своему гостю:

– Прежде чем пускать визитеров наверх, Фибсу следовало бы послать мальчишку, чтобы тот справился, удобно ли хозяевам их принять.

– Меня впустил Джош, – возразил Марвуд. – Фибса нигде не видно. Да и вообще, оба меня давно знают.

Кэт едва не испепелила меня взглядом:

– Фибс и Джош боятся, что их вышвырнут на улицу, если они посмеют хоть в чем-нибудь вам отказать. К тому же их хорошее отношение вы покупаете за подачки.

Марвуд даже не стал возражать, однако Кэт устыдилась своих злобных выпадов. Марвуд приглядывал за привратником и его мальчишкой отнюдь не без причины, и Кэт была ему за это благодарна. Опыт показывал, что надежностью Фибс не отличается: если бы не его корысть, покойный муж Кэт, возможно, до сих пор был бы жив.

Но честность не позволяла Кэт отрицать истинную причину своего негодования, а она заключалась в том, что Марвуд провел вчерашний вечер в качестве почетного гостя в доме Хадграфта, а госпожа Грейс усердно строила ему глазки. А ведь Кэт считала Марвуда здравомыслящим человеком! Тогда почему же он ведет себя так глупо из-за какой-то избалованной девчонки, у которой ума не больше, чем у курицы? Единственные ее достоинства – хорошенькое личико и богатый отец.

– Я ненадолго, – произнес Марвуд, не глядя на Кэт. – Меньше чем через час меня ждут в Уайтхолле. Но я счел нужным известить вас, что вчера узнал кое-что новое и об Айрдейле, и о Хадграфте.

Теперь Кэт была вся внимание.

– Что именно?

– Помните список имен, обнаруженный в шкатулке Айрдейла? Все это инвесторы, решившие заработать на работорговле. Воспользовавшись сведениями, полученными на службе, Айрдейл выступил в качестве посредника и помог Хадграфту заключить сделку с карибским плантатором. Судя по количеству золотых монет в шкатулке, Айрдейл оказывал услуги подобного рода далеко не в первый раз.

– Имя Раша зачеркнуто, – вспомнила Кэт.

– В последний момент он забрал свои деньги, так же как вывел средства из проекта на Чард-лейн.

– После того как Грейс ему отказала?

– Может быть. – Марвуд по-прежнему не смотрел Кэт в глаза. – Впрочем, об этом Хадграфт не говорил.

Тут Кэт пришло в голову, что, если Хадграфт не успел в последний момент подыскать Рашу замену, неудачливому инвестору, видимо, пришлось брать на себя долю бывшего друга, причем это касалось и судна, и богадельни. Так вот почему у Хадграфта так мало свободных денег!

– Он сказал мне, что работы на месте богадельни начались снова, – между тем продолжил Марвуд. – А еще вы нашли собаку сторожа.

– Пса зарезали, – ответила Кэт, поморщившись при одном воспоминании о разлагающемся трупе. – Точно так же, как и мужчину без лица.

– Полагаю, убийца не мог допустить, чтобы пес залаял, и это был самый легкий способ заставить его молчать. И кстати, о вашем бывшем стороже: я видел его вчера вечером. Он выходил из переулка за домом Раша.

– Что Ледвард там забыл?

Марвуд пожал плечами. Кэт показалось, что вид у него скучающий, будто он мечтает оказаться в другом месте – надо думать, с Грейс Хадграфт. Кэт злилась на Марвуда все сильнее и сильнее.

– Пейшенс Нун ждет ребенка, – объявила Кэт, надеясь застать его врасплох. – Хозяйка выгнала ее из дома.

– Откуда вы знаете?

– Вчера вечером мы с Бреннаном заходили в Свон-Ярд, хотели с ней поговорить. Но служанки и след простыл. Я видела Пейшенс Нун на дознании. Потом я собиралась к ней подойти, но она не просто ушла, а прямо-таки сбежала. Нищий в Свон-Ярде сказал мне, что Пейшенс договорилась с возчиком и уехала на его телеге в Честер.

– В Честер?! Она родом из тех краев? А от кого ребенок?

– Откуда мне знать? Но одно могу сказать точно: Хадграфт что-то скрывает. Пора платить по счетам, однако он откладывает платежи. У него не хватает денег. Конечно, по его образу жизни этого не скажешь. – Не удержавшись, Кэт добавила: – Надеюсь, у Хадграфта все-таки хватит средств на достойное приданое для дочери.

Пока она говорила, Марвуд подошел к окну и застыл, глядя на улицу.

– Я должен кое-что сказать вам.

Неужели о Грейс? Кэт почувствовала во рту неприятный вкус, будто глотнула скисшего молока.

– Что?

Марвуд повернулся к ней:

– Вчера вечером Сэм шел домой и на него напали.

Кэт перевела дух. У нее едва колени не подогнулись от облегчения.

– Надеюсь, он не сильно пострадал?

– Все заживет как на собаке. Если верить его рассказу, нападавшим досталось больше. Но Сэм уверен, что это были не простые воры. Они следили за ним, потому что Сэм – мой слуга. Готов поспорить, их подослал Даррелл. Я предупредил о нем Сэма и Маргарет и велел им держать ухо востро. Полагаю, Даррелл хочет запугать меня, организовывая нападение на моих слуг.

– И что же, Дарреллу удалось? Я имею в виду, запугать вас?

– А сами как думаете?

Повисла тишина, поэтому шум на улице Марвуд и Кэт услышали сразу. Марвуд распахнул окно и высунулся наружу.

– Черт побери! – Он повернулся к Кэт. – Тут какие-то люди несут на двери Фибса. Он лежит в луже крови.

Вчерашнее приключение ничуть не испугало Сэма Уизердина, а, наоборот, взбодрило его.

Позже Кэт отправилась в Инфермари-клоуз, не беспокоясь о том, что о ее визите узнает хозяин, ведь ей было известно, что Марвуд в Уайтхолле. Сэм, как всегда, открыл дверь и отвесил ей некое подобие поклона. Кэт сразу бросились в глаза синяки и ссадины на его лице. Вокруг головы Сэма был криво обвязан бинт, придававший ему залихватский вид. Сэм не стал надевать ни камзол, ни куртку, на нем был только жилет поверх рубашки, левый рукав которой он разорвал, поскольку тот не налезал на еще одну повязку, на этот раз на плече.

Сэм встретил Кэт широкой улыбкой:

– Доброго денечка, госпожа.

– Ты что, нарочно в передряги попадаешь? – строго спросила Кэт, но тут же испортила весь эффект, добавив: – Я за тебя волновалась. Послушать твоего хозяина, так ты опасно ранен.

– Ну ранен, не без этого. Что же мне теперь целый день в постели валяться?

Тем временем по лестнице с кухни поднялась Маргарет.

– Уж как я уговаривала этого болвана полежать, госпожа! – пожаловалась она. – Но это все равно что учить щенка справлять нужду на улице – как ни трудись, а по всему дому будут лужи. Ну, я и махнула рукой.

– На Фибса вчера вечером тоже напали, – сообщила Кэт.

– И поделом ему, – ответил Сэм; эти двое друг друга недолюбливали. – Вечно он пялится на Маргарет.

– Не мели чепуху! – строго велела ему жена, однако невольно расплылась в улыбке.

– Сама знаешь, что я правду говорю.

– Так что с ним стряслось? – спросила Маргарет.

Кэт стянула перчатки.

– Джош рассказывает, что около десяти часов вечера Фибс отправился в пивную в переулке Халф-Мун, но так до нее и не дошел. Его нашли утром на Мейден-лейн.

– Что говорит Фибс? – заинтересовался Сэм. – Кто на него напал?

– Ничего не говорит, – ответила Кэт. – Когда я уходила из дома, он еще не пришел в сознание. Его ударили по голове, а еще у него ножевые раны на руках и ногах. Кошелек воры забрали, но одежду не тронули.

– Вот бедняга, – обеспокоенно хмурясь, произнесла Маргарет.

Сэм дотронулся до бинта на руке и задумчиво нахмурил лоб:

– Говорите, раны только на руках и ногах? – (Кэт кивнула.) – И нас обоих подстерегли в один вечер?

– Верно, – подтвердила Кэт.

– На меня напали, потому что я слуга господина Марвуда. До моего кошелька им не было дела.

– К чему ты клонишь?

– Когда человека хотят убить, нож вонзают в живот или в сердце, – принялся рассуждать Сэм. – Ну, или в горло. А если надо, чтобы он без чувств свалился, достаточно по голове его стукнуть. Зачем же втыкать нож в руки и ноги?

– Сядь! – велела Маргарет, внимательно вглядываясь в лицо мужа. – Ты никак бредишь. Надо бы тебе кровопускание сделать.

Сэм проигнорировал слова жены. Он не сводил глаз с Кэт:

– Зачем?

– Потому что злоумышленники не хотели убивать Фибса. Их цель – предостеречь меня. А на тебя напали, чтобы запугать твоего хозяина. – Кэт на секунду запнулась. – В истории с Фибсом есть еще одна странность. У него на лбу вырезали букву «Д». Прямо на коже.

– «Д»? И как это понимать?

Маргарет, владеющая грамотой лучше Сэма, шумно выдохнула:

– Этот дьявол оставил свою роспись. «Д» значит «Даррелл».