Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 126 (всего у книги 145 страниц)

Глава 12

– Не могли бы вы представить меня мадемуазель де Керуаль? – поинтересовалась Кэт. – Хочу спросить ее про кошелек.

Мадам де Борд обернулась:

– Сейчас неподходящий момент. Она что-то обсуждает с послом.

Однако королевская костюмерша еще не успела договорить, а Кольбер уже отошел от фрейлины, приветствуя джентльмена средних лет с тонкогубым неулыбчивым ртом. Затем посол представил ему Луизу.

– Видите? – вполголоса спросила мадам де Борд. – Кольбер просто сама тактичность – едва знаком с месье Ивлином, однако же вцепился в него как клещ!

– Это Джон Ивлин? – Кэт посмотрела на джентльмена с интересом.

– Он тоже едет в Юстон. Лорд Арлингтон доверяет вкусу месье Ивлина. Не могу сказать, что разделяю мнение милорда, – довольно резко сказала мадам де Борд.

Кэт взглянула на нее:

– Вы недолюбливаете этого джентльмена?

– Между нами случались разногласия. Он не понимает важности качественно изготовленных туфель или правильно скроенного камзола. Вместо этого он предпочитает изображать из себя садовника. А еще делает вид, будто знает об искусстве все до мельчайших подробностей. Но увы, такой человек, как Ивлин, может быть весьма полезен. Вот почему Кольбер знакомит с ним мадемуазель де Керуаль.

Теперь у Кэт появилась возможность рассмотреть фрейлину как следует. Миниатюрная и пухленькая, она оказалась весьма хороша собой. Слушая Ивлина, мадемуазель де Керуаль взирала на него снизу вверх, чуть приоткрыв рот. Между тем к их компании присоединились еще двое мужчин.

– Она кажется такой… робкой.

– Не позволяйте ее детскому личику ввести вас в заблуждение, моя дорогая. Пусть на эту удочку ловятся джентльмены. Мадемуазель де Керуаль позарез нужно составить выгодную партию. За этим она и прибыла в Англию. Происхождения сия особа достаточно знатного, иначе ее не допустили бы ко двору королевы. Однако у семейства мадемуазель де Керуаль в карманах пусто. Не найдет богатого мужа – закончит дни в монастыре. Особенно если… Пойдемте обратно в комнату, холодает.

– Вы остановились на самом интересном месте, – укоризненно заметила Кэт. – «Особенно если» – что?

– Эта глупая девчонка сорит деньгами, словно богачка. К тому же она питает слабость к картам. – Мадам де Борд вздохнула, наклонилась к уху Кэт и понизила голос до шепота: – Ходили слухи, что во Франции она заводила неподходящие знакомства. Но у этой девицы на руках лишь один товар, и если на него не найдется хорошего покупателя, она пропала. – Тут мадам де Борд наклонилась еще ближе и зашептала в самое ухо Кэт: – Его величество оказывает мадемуазель де Керуаль знаки внимания самым непристойным образом. Король желает сделать ее своей любовницей.

Когда они вернулись в гостиную, Бекингем в первый раз заметил Кэт. Бросив на нее взгляд, полный иронии, герцог повернулся к ней спиной.

– Вы знакомы с его милостью? – спросила мадам де Борд.

– Можно и так сказать, – ответила Кэт. – Я не питаю к нему симпатии, и это взаимно.

– Между ними происходит что-то странное, – кивнув в сторону мадемуазель де Керуаль, произнесла мадам де Борд. – В прошлом году она должна была прибыть в Англию на яхте герцога. Однако Бекингем так ее и не забрал. По его милости она застряла в Дьеппе почти на две недели. У мадемуазель де Керуаль закончились деньги, и она уже считала себя брошенной на произвол судьбы. В конце концов за ней отправили одну из королевских яхт. Тогда мадемуазель де Керуаль решила, что Бекингем нарочно ее унизил. Однако теперь эти двое только и делают, что шепчутся по углам.

– Да это же госпожа Хэксби! – Мужчина средних лет, беседовавший с Ивлином, отошел от своего собеседника и с улыбкой направился к ней. – Какой приятный сюрприз! Помните меня?

– Ну конечно, господин Горвин. – Кэт повернулась к мадам де Борд. – Господин Горвин служит в канцелярии лорда Арлингтона. Мы с ним общались, когда я проектировала птичники для милорда.

К Горвину Кэт относилась хорошо. Благодаря ему переговоры с Арлингтоном проходили быстро и эффективно. К тому же Кэт знала, что он друг Марвуда.

После церемонии представления Горвин произнес:

– Насколько мне известно, в следующем месяце вы едете в Юстон.

– Разве?

– Конечно же, после того, как уедут их величества. Леди Арлингтон вам напишет. С вами хотят посоветоваться относительно конюшен.

– А если я буду занята? – спросила Кэт, рассерженная тем, что Арлингтоны считают себя вправе распоряжаться ее временем.

Горвин чуть прищурился, а в остальном выражение его лица не изменилось.

– Полагаю, вы будете свободны. Господин Ивлин тоже приедет, чтобы дать рекомендации по обустройству садов. Вы с ним знакомы?

– Нет, но премного наслышана.

– В таком случае разрешите представить его вам.

Мадам де Борд громко прокашлялась. Ее лицо утратило привычное добродушное выражение.

Горвин подвел к ним Ивлина и стал знакомить его с Кэт:

– Госпожа Хэксби – архитектор.

Ивлин поклонился:

– Весьма подходящее увлечение для дамы – погружаться в мир красоты.

– Сэр, для меня архитектура не увлечение, а профессия, – возразила Кэт.

– После смерти мужа госпожа Хэксби продолжает его дело, – пояснил Горвин. – Она спроектировала птичник для лорда Арлингтона. Доктор Рен весьма хвалебно отзывается о ее работах.

– Вот как? – С невозмутимым видом Ивлин отвесил еще один поклон.

– Может быть, вы встретитесь в Юстоне.

– Буду ждать с нетерпением, – холодно-вежливым тоном ответил Ивлин. – А сейчас прошу меня извинить. Месье Кольбер уходит, я должен с ним попрощаться.

– Я тоже, – ответил Горвин и любезно добавил: – К сожалению.

Мадам де Борд некоторое время глядела в спину Ивлину.

– Вот, пожалуйста! – шепнула она Кэт. – Что я говорила? Не правда ли, неприятный человек?

Но Кэт ее не слушала. Компания расходилась, Бекингем же не двигался с места, и теперь он в открытую разглядывал Кэт. От этого она чувствовала себя не в своей тарелке. Кэт дотронулась до локтя мадам де Борд:

– Может быть, взглянете на туфлю сейчас?

Они вышли в переднюю, где находилась дверь, ведущая в гардеробную. В этой комнате трое слуг охраняли плащи дам, а также в случае необходимости выставляли ширмы и ночные горшки. Взяв сумку, Кэт расположилась в глубоком оконном проеме, чтобы за ними никто не наблюдал, и протянула мадам де Борд туфлю.

Костюмершу передернуло.

– Подумать страшно, что это туфля была на ноге несчастного, когда его убили.

– Наверняка мы этого не знаем, мадам. Может статься, туфля не имеет отношения к убийству.

Француженка повертела туфлю в руках, затем поставила ее на широкий подоконник.

– Года два назад этот фасон носил весь Париж. – Мадам де Борд потрогала пальцем кожу. – При дворе он был весьма популярен.

– Значит, туфля французская? – уточнила Кэт.

– Скорее всего. Или, во всяком случае, изготовлена французским сапожником – таким, как месье Жорж. Не хотите вернуться в гостиную?

– Извините, но я бы предпочла избежать встречи с герцогом Бекингемом.

Мадам де Борд вскинула брови, но вопросов задавать не стала.

– Как пожелаете, моя дорогая.

– Может быть, в другой раз представите меня мадемуазель де Керуаль? – медленно произнесла Кэт.

– Зачем? Или это очередной секрет? Вы полны тайн.

– Увы, не по своей воле, – шепотом ответила Кэт.

Расцеловавшись, подруги попрощались. Десятью минутами позже, когда Кэт спускалась по лестнице, мужской голос окликнул ее по имени. Кэт обернулась. Ее догонял герцог Бекингем.

– Слава богу, я нашел вас прежде, чем вы успели уйти, – тихо, вкрадчиво произнес он. – Клянусь, госпожа Хэксби, вы лесная нимфа, робко прячущаяся в чащах Уайтхолла! Я вижу вас так редко, будто вы и впрямь божественное создание, лишь изредка принимающее человеческий облик.

– Я должна идти, ваша милость, – сказала Кэт.

Она попыталась спастись бегством, но Бекингем дотронулся до ее руки. Они стояли на лестничной площадке, и так уж совпало, что поблизости никого не оказалось. Пальцы герцога обхватили запястье Кэт. Необходимость в притворстве отпала, и оба поглядели друг на друга с неприязнью.

– Отпустите меня!

– Вы и раньше выводили меня из равновесия, мадам, – заявил Бекингем, крепче сжимая ее руку. – А теперь снова нарушаете мой душевный покой.

– Не моя вина, что я вам не по нраву.

– Я бы посоветовал вам быть осторожнее. Одинокая леди так уязвима и беззащитна, не правда ли? А в нашем жестоком мире то и дело происходят несчастные случаи.

Кэт попыталась сдержать и страх, и гнев.

– Мадемуазель де Керуаль вы об этом же предупреждали?

Герцог Бекингем притянул Кэт ближе и наклонил к ней голову:

– Какое вам дело, о чем мы говорили? – Кэт щекой почувствовала отлетевшие капли его слюны; от герцога разило винным перегаром; вдруг он с неожиданной яростью встряхнул ее. – Что тебе о ней известно, бледная ты моль?

Сверху послышались шаги. Кэт высвободила руку. На площадку спустился господин Ивлин.

– Вот мы и снова встретились, сэр, – произнес Бекингем, мгновенно надевший свою любезную, благодушную маску. – Я только что говорил госпоже Хэксби, что по лестнице следует спускаться очень осторожно. Здесь так темно, что леди рискует оступиться. Дамам бы следовало ходить с фонарями.

– Сэр, до чего же я рада нашей встрече! – шагнув к Ивлину, объявила Кэт. – Наверху мне не представилось случая сказать вам, как я восхищаюсь вашим переводом работы Фреара «Parallèle de l’architecture antique et de la moderne». Мне досталась книга покойного мужа, и он часто говорил мне, что этот трактат полезнее, чем работы самого Витрувия.

Втроем они спустились вниз. Ивлин всю дорогу смущенно рассуждал о недостатках своего перевода. Герцог попрощался с ними в Тилт-Ярде.

– Прекрасный вечер, – заметил Ивлин и после недолгих колебаний добавил: – Извините, мадам, но мне показалось, что вы немного встревожены.

– Возможно. Я… я плохо знаю эту часть Уайтхолла.

Лицо у Ивлина было худым и неулыбчивым. Он протянул Кэт руку:

– В таком случае разрешите проводить вас до кареты.

– Благодарю, сэр, – ответила Кэт.

Когда носильщики доставили мой портшез на Стрэнд, была уже почти полночь. Я медленно побрел по идущей под уклон мостовой к воротам Савоя, над аркой которых тускло горел фонарь. Тьма была почти кромешная, ноги скользили на булыжниках. В нос ударил знакомый запах реки. Я пожалел, что не заплатил носильщикам побольше, чтобы те высадили меня у самых ворот.

Этим вечером я ходил в Театр герцога Йоркского с моим другом Горвином. Мы смотрели очень скучную трагедию, переведенную с французского. Горвин опоздал – его задержали в Уайтхолле, и в гостиной королевы он встретил Кэт. Однако Горвин был полон решимости попасть в театр, причем именно на этот спектакль, поскольку одну из главных ролей играла его любовница. Горвин аплодировал как безумный, когда в последнем акте ее окровавленная героиня испустила дух, произнеся несколько длинных речей и до, и после того, как ее ударили кинжалом.

После спектакля мы поужинали с ней и ее подругой, еще одной актрисой. При желании ничто не мешало мне продолжить знакомство с подругой в более приватной обстановке, но этим вечером рискованные амурные забавы меня не прельщали, и я отправился домой.

Довольный собой, я рассудил, что ласки женщины, лишь немногим отличающейся от шлюхи, бледнеют в глазах мужчины, который, возможно, вот-вот испытает истинную страсть. Споткнувшись о булыжник, я хотя и с некоторым трудом, но все же удержал равновесие.

– Грейс, – прошептал я ее имя, будто заклинание. – Вот уж поистине благодать!

Я тщетно пытался нарисовать в своем воображении лицо этой девушки и в точности вспомнить те жалкие несколько слов, которые она мне сказала. Но вместо того перед моим мысленным взором предстала гораздо менее приятная, но очень живая картина: выражение лица Кэт, когда несколько часов назад она спрашивала меня, не видел ли я случайно госпожу Грейс. «Красавица, не правда ли? – произнесла Кэт, стараясь, чтобы ее тон звучал равнодушно. – Вам известно, что госпожа Грейс – единственная дочь Хадграфта? После смерти отца все имущество перейдет ей».

Между прочим, сегодня вечером Кэт и сама была чудо как хороша в голубом платье с кружевами, которые ей подарил я. Кэт воспитана как истинная леди и владеет искусством подать себя. Кружево было прямо-таки до смешного дорогим, однако я знал, что Кэт оно понравится, и она поверила в мою выдумку о том, что кружево якобы досталось мне случайно, в уплату долга. Хотя предаваться мыслям о Кэт не имеет смысла. В прошлом году я сделал ей предложение, но она решительно пресекла мои поползновения.

Но теперь это дело прошлое. А может, оно и к лучшему.

– Грейс, – снова прошептал я в темноту. – Благодать.

Эта девушка не только прекрасна, как заря. Составить такую партию – мечта любого мужчины. К тому же, сказал я себе, Господь явно не предназначил меня для полного воздержания, а жена поможет мне уберечься от соблазнов.

В нескольких ярдах от меня кашлянул какой-то мужчина. Я повернул голову на звук, но никого не увидел. Над дверями горело с полдюжины фонарей, но в непроглядной темноте между ними можно было спрятать целый кавалерийский взвод.

Я ускорил шаг, торопясь добраться до ворот и светящихся окон сторожки привратника. Стараясь себя подбодрить, я громко стучал по булыжникам своей окованной железом тростью.

Вдруг у меня за спиной послышались быстрые шаги. Я начал было оборачиваться, но не успел. Кто-то обхватил меня за шею и швырнул на мостовую. При падении я расцарапал костяшки пальцев и потерял трость. Шляпа и парик слетели. Перекатившись на бок, я свернулся калачиком, чтобы не подставлять под удар уязвимые места.

Однако нападавший вдруг кинулся прочь, вверх по склону, к многолюдному Стрэнду. Почему он не взял мой кошелек?

– Марвуд… – Голос доносился с противоположной стороны улицы.

Я поднялся на ноги.

– Кто вы?

– Сами знаете.

Конечно же я узнал его. Этот низкий, хриплый голос ни с чем не перепутаешь.

– Даррелл… – Я старался говорить спокойно, но прерывистое дыхание меня выдавало. – Так, значит, вы живы.

– И вы тоже. Пока.

– Что вам нужно?

Роджер Даррелл шагнул в мою сторону:

– Главное, что нужно герцогу. – Он приблизился ко мне еще на один шаг. – Будь моя воля, я бы сейчас перерезал вам горло и бросил вас истекать кровью. Но герцог против – он считает, что с этим пока следует обождать.

Я сглотнул.

– Какое великодушие!

– Герцог полагает, что мертвым вы доставите ему больше хлопот, чем живым. Однако его нынешнее мнение может измениться, если вы и дальше будете задавать вопросы. – Даррелл харкнул и сплюнул на мостовую прямо передо мной. – До сих пор здесь обитаете? Инфермари-клоуз, дом у кладбища Савоя. Как же, помню. Хотел убедиться, что вы до сих пор тут. На случай, если понадобитесь.

Меньше чем в пяти ярдах от меня Даррелл вынырнул из тени и медленно направился к Стрэнду. Впереди, в круге света от фонаря, горевшего ярче других, мелькнула его бесформенная тень.

Глава 13

Те же доводы, тот же спор, та же затаенная горечь.

– У нас ведь и другие заказы есть, – заметил Бреннан. – Попомните мои слова: если вовремя не отойдем в сторону, Чард-лейн нас разорит.

– Но, отказавшись сейчас, мы потеряем все, что уже вложили в проект, – возразила Кэт. – Если немножко подождем, дела, может быть, еще наладятся.

Утро субботы выдалось ясным, однако из-за удручающих перспектив атмосфера в комнате царила мрачная. Кэт и Бреннан разговаривали в чертежном бюро в доме под знаком розы на Генриетта-стрит. Они сидели бок о бок на табуретах перед чертежными досками. На столе было разложено все необходимое: бумага, перья, чернильницы, карандаши, чертежные инструменты, линейки. На полках сверху стояли папки и книги. Непременные атрибуты их ремесла, с помощью которых они воплощают в жизнь свои грезы. «Но в этот раз мечта обернулась кошмаром», – мысленно добавила Кэт.

– Вчера я встретила господина Горвина, – сообщила она Бреннану. – Он сказал, что леди Арлингтон собирается послать за мной.

– Сами знаете, какого я мнения о важных шишках. Хлопот от них больше, чем выгоды. Половина счетов так и остается неоплаченной.

– За птичник лорд Арлингтон рассчитался сполна.

– Чудеса случаются, – пожал плечами Бреннан.

– Меня приглашают в Саффолк. Всего на день-два, вряд ли больше, и мой отказ вызовет недовольство. – Кэт понимала, что рано или поздно должна сказать Бреннану правду, так почему бы не признаться сейчас, когда они уже и так почти поссорились? – Арлингтоны желают, чтобы я проконсультировала их относительно конюшен в Юстон-холле. Они и раньше об этом говорили. Заказ обещает быть крупным.

– Гораздо вероятнее, что вы зря потратите время и ваши труды пропадут даром.

– И все же стоит туда съездить, – возразила Кэт.

Уже не в первый раз она пожалела о том, что взяла Бреннана в партнеры, однако доля в чертежном бюро теперь принадлежит ему, и он вполне справедливо полагает, что это дает ему право не только на часть прибыли, но и на участие в решении организационных вопросов. От осознания того, что порой Бреннан оказывался прав, легче не становилось. Даже понимая, что Бреннана не переубедить, она упрямо заявила:

– Юстон-холл – одно из обширнейших поместий Англии. Оно расположено недалеко от Ньюмаркета, поэтому осенью все съезжаются туда, и король с королевой в том числе.

– Королевская чета тоже по счетам не платит, – отметил Бреннан и вдруг произнес: – Кто-то идет.

Они оба услышали шаги на лестнице. В дверь постучали, и в чертежное бюро вошел Марвуд. Отвесив поклон Кэт, он кивнул Бреннану, а тот лишь что-то пробормотал себе под нос.

– Решил узнать, как прошел вчерашний вечер, мадам.

Кэт медлила с ответом.

– Не обращайте на меня внимания, – произнес Бреннан голосом человека, который, напротив, желает привлечь внимание к своему недовольству. – Я сейчас уйду. Кто-то же должен заняться водостоками в Драгон-Ярде. Я же говорил, что нам не хватит материалов для последнего дома.

Бреннан схватил записную книжку, трость и плащ, а потом с оглушительным топотом ринулся вниз по лестнице.

– Какая муха его укусила? – спросил Марвуд.

– Бреннан думает, что нам пора поставить крест на проекте Чардской богадельни. Может быть, он и прав, но я пока не хочу сдаваться. Да и ваш приход его отнюдь не обрадовал. Вы же знаете, он вас недолюбливает.

Марвуд лишь пожал плечами:

– Утром мне принесли записку от господина Хадграфта. Раш получил срочное письмо из Или. Епископ назначил коронера.

– Слава Всевышнему! – с нехарактерной для нее набожностью произнесла Кэт. – Когда он приедет?

– Пока не знаю. А как прошел вчерашний вечер?

Кэт рассказала Марвуду все то немногое, что ей удалось выяснить в Уайтхолле.

– Мужская туфля, скорее всего, французская, этот фасон несколько лет назад носили при дворе. Однако больше я про нее ничего не узнала. Зато кошелек очень похож на те, которые герцогиня Орлеанская в прошлом году дарила своим фрейлинам. После смерти сестры король предложил ее придворным дамам места в Уайтхолле. Некоторые из них теперь служат королеве. Похоже, король испытывает к одной из этих фрейлин особый интерес. Ее зовут мадемуазель де Керуаль.

– Что значит – интерес?

– А сами как думаете? – сердито бросила Кэт. – Его величество желает взять эту девушку в любовницы. Мужчины любят таких нежных красавиц. Им кажется, будто подобные женщины не выживут в нашем жестоком мире без их покровительства. Полагаю, когда мадемуазель де Керуаль строит королю глазки, у его величества нет шансов устоять.

– А как она относится к королю?

Кэт скривила губы:

– Рискну предположить, что наш монарх раза в два старше ее и к тому же наверняка успел подцепить сифилис. А впрочем, король есть король: если его величеству будет угодно, он может дать ей практически все, о чем она мечтает. Кроме законного брака. Взамен мадемуазель де Керуаль должна будет отдать королю лишь одно – свою невинность. И конечно, томную красоту. Как, по-вашему, сэр, это справедливый обмен? Для которой из сторон он более выгоден?

Некоторое время Марвуд молчал, затем произнес:

– Справедливость здесь ни при чем. Так уж устроен свет.

– Тогда свет сам не замечает, что устроен неправильно, – тихо ответила Кэт.

– Может быть. – Марвуду хватило ума не вступать с ней в спор. – Вы разузнали еще что-нибудь? Эта женщина имеет какое-нибудь отношение к Чард-лейн?

Кэт снова опустилась на табурет. Ее гнев погас так же быстро и неожиданно, как и вспыхнул, и теперь она чувствовала лишь опустошение и грусть.

– Не знаю, Марвуд. Не знаю.

– А страница с экслибрисом герцога Орлеанского, которую я обнаружил среди золота в шкатулке Айрдейла? Возможно, эта находка указывает на то, что мадемуазель де Керуаль как-то связана с убийством.

– По пути в Англию эта девушка на некоторое время застряла в Дьеппе. Под цифрами на обратной стороне листа указаны дата и название города – Дьепп. Мадемуазель де Керуаль должна была переплыть Канал на яхте Бекингема. Однако судно так и не прибыло. Сначала фрейлина была на него зла, но затем они, судя по всему, подружились.

– Бекингем… – медленно произнес Марвуд. – Мы знаем, что именно благодаря его протекции Айрдейл устроился в Комиссию по зарубежным плантациям.

– Я видела герцога в гостиной, а когда уходила, он пугал меня завуалированными угрозами.

– Зачем?

– Бекингем не сказал.

– Зато Роджер Даррелл оказался более разговорчивым. Этой ночью он подстерег меня возле Савоя. Даррелл напал на меня, и с ним еще был сообщник.

– Боже мой! – Кэт сама не заметила, как положила руку Марвуду на плечо. – Вы пострадали?

– Нет. Отделался парой синяков. В задачу Даррелла не входило причинять мне вред. Он лишь хотел напомнить, что знает, где я живу.

Кэт убрала руку с плеча Марвуда:

– Для чего?

– Это было предупреждение. – Марвуд примостился на табурете Бреннана. – Смысл предельно ясен: я не должен вмешиваться в его дела и дела его хозяина.

– Но почему именно сейчас?

Повисла долгая многозначительная пауза.

Марвуд вздохнул:

– Потому что мы наступили на больную мозоль Бекингема. Готов поспорить, герцог каким-то образом связан с этим убийством. И по всей вероятности, без французской фрейлины здесь тоже не обошлось.

– Опять этот дьявол взялся за старое, – заметила Кэт.

– А мы опять стоим у него на пути.

Час спустя я был в Скотленд-Ярде, этом огромном лабиринте из канцелярий, жилых покоев, складов, конюшен и многого другого, который раскинулся на берегу реки к северу от Уайтхолла.

Господин Уильямсон, заместитель лорда Арлингтона, занимал несколько кабинетов в одном из тихих дворов. Здесь он со своими клерками выпускал «Газетт» и рассылал письма, призванные распространить по всему королевству новости о государственной политике и ее достижениях. Они также добывали сведения из различных источников, в том числе секретные, и представляли собранные материалы королю, лорду Арлингтону и некоторым избранным членам Тайного совета.

Несмотря на ранний час, я был почти уверен, что Уильямсон на рабочем месте. К своим обязанностям он относился со всей серьезностью и требовал такой же самоотдачи от подчиненных. Привратник приветливо кивнул мне, и я поднялся наверх в канцелярию, где клерки усердно работали, переписывая бесконечные тексты. Судя по тому, что все трудились в полной тишине, Уильямсон уже прибыл на службу. Пара человек улыбнулись и помахали мне, но никто не произнес ни слова. Набрав полную грудь воздуха, я постучал в дверь кабинета своего бывшего начальника.

Изнутри донеслось знакомое ворчанье, и я переступил порог, а потом закрыл за собой дверь. Уильямсон сидел, склонившись с пером над каким-то документом. Его тяжелый парик нависал над листом бумаги, будто нарочно скрывая его от посторонних глаз. Не поднимая головы, Уильямсон продолжал писать, пока в его пере не закончились чернила.

– Марвуд… – наконец поглядев на меня, произнес он. – Так и думал, что это вы.

– У меня к вам деликатное дело. Буду очень признателен, если согласитесь меня выслушать, сэр.

– Ладно, – не слишком-то любезно ответил Уильямсон, а из-за камберлендского выговора его речь прозвучала еще грубее. – Что за дело?

– Роджер Даррелл, человек герцога Бекингема, в Лондоне.

– Знаю. – Уильямсон резко обмакнул перо в чернильницу. – Если вы пришли, чтобы сообщить об этом, то, боюсь, зря потратили время.

– Он один?

– Вас интересует, служит ли Даррелл прежнему хозяину? Проповеднику, лишившемуся прихода?

– Да, сэр.

Раньше я видел Даррелла исключительно вместе с человеком по фамилии Вил, строптивым йоркширским священником, оставшимся без средств к существованию из-за нежелания признавать Тридцать девять статей англиканской церкви.

– Вил мертв, – произнес Уильямсон. – В прошлом году упал с лошади в Скиптоне.

Неожиданно мне стало его жаль. Таков уж мой принцип: чем лучше я знаю человека, тем менее я склонен судить его строго. Вил действовал жестко и не гнушался никакими средствами, лишь бы достигнуть цели. И все же он обладал своеобразными представлениями о чести. Бывший священник верил, что так он служит Богу, хотя иногда служба не доставляла ему удовольствия.

Уильямсон со вздохом отложил перо:

– С чего вдруг вы заговорили о Даррелле? Он опять мутит воду?

Из каждого правила есть исключения, и на Даррелла мой принцип не распространялся. Чем лучше я его узнавал, тем сильнее ненавидел и боялся этого человека.

Я проигнорировал вопрос Уильямсона.

– Даррелл по-прежнему во всем подчиняется герцогу, сэр?

– После смерти Вила другого хозяина у него не осталось. Только герцог. К тому же его милость хорошо платит Дарреллу, и тому незачем искать себе другую службу. – Тут Уильямсон, повысив голос, потребовал: – А теперь ответьте на мой вопрос!

Я запнулся лишь на секунду.

– Полагаю, Даррелл имеет отношение к случившемуся на Чард-лейн.

– Вы про убийство на территории богадельни? Значит, это его работа?

– Возможно. Наверняка сказать не могу. Однако сегодня ночью Даррелл напал на меня и потребовал, чтобы я не совал нос не в свое дело.

– Любопытно, каким образом это дело касается герцога? – произнес Уильямсон.

– Хотел бы я знать.

– Будьте осторожны, Марвуд. Сомневаюсь, что герцог осознает, насколько опасен Даррелл. Рассказывают, он был еще совсем мальчишкой, когда у него на глазах королевские солдаты изнасиловали мать и выпустили кишки отцу. Такие вещи отравляют душу. А после того как он потерял руку и лишился хозяина, Даррелл стал еще свирепее. Вил – негодяй и изменник, однако в большинстве случаев ему удавалось держать своего слугу на коротком поводке. Если у вас есть выбор, не связывайтесь с Дарреллом.

– Вы не знаете, чем сейчас занят герцог Бекингем?

– Ходят слухи, что он плетет интриги, в которых как-то задействованы французы. Наши новые союзники. – Уильямсон пожал плечами. – Однако никаких связей с Чард-лейн я там не вижу. И больше ничего сказать вам не могу.

Я взялся за дверную щеколду:

– Спасибо, что приняли меня, сэр.

– Держитесь от Даррелла подальше. Но, разумеется, вы сами во всем виноваты.

Я растерянно уставился на своего бывшего начальника:

– Что?..

– Тот безумец отрубил Дарреллу руку на ваших глазах. Лучше бы вы бросили его истекать кровью. Сейчас всем было бы проще. А вместо этого вы, по моим сведениям, спасли Дарреллу жизнь. И о чем вы только думали?

Меня заинтересовало, откуда Уильямсон об этом узнал. Глупо поступают те, кто недооценивает степень и глубину его осведомленности.

Уильямсон снова взялся за перо и взглянул на меня со знакомой хмурой гримасой:

– Между прочим, я не делюсь сведениями просто так, и вам это прекрасно известно.

Отчего-то мне вдруг стало веселее.

– Я сообщу вам все, что смогу, сэр. Разумеется, когда сам что-нибудь выясню.

Уильямсон фыркнул. Что он хотел выразить – отвращение, насмешку или даже искреннее веселье?

– Уходите. У меня много работы.

В Горинг-хаусе меня ждало письмо от лорда Арлингтона. Милорд наконец нашел время, чтобы ответить на послание, отправленное мной в среду. Арлингтон писал коротко и по существу.

Новость об убийстве в богадельне на Чард-лейн он получил сразу из нескольких источников. Арлингтон приказывал мне установить личность убитого, а также собрать все возможные сведения об Айрдейле, переписчике из Комиссии по зарубежным плантациям, и об иностранце в маске, который к нему приходил. Беспокоить господина Раша из-за просьбы Кэт Арлингтон отказывался, пока обо всех аспектах дела не будет известно больше.

Спорить не имело смысла. Придется Кэт дожидаться прибытия епископского коронера.

Взяв перо и чернильницу, я тут же написал ответ. Иностранец – почти наверняка месье Фарамон, учитель-француз, и с ночи убийства его никто не видел. Я рассказал Арлингтону о кошельке, спрятанном на квартире у Айрдейла, о визите в дом его родителей и обнаруженной там шкатулке. Я упомянул, что кошелек, возможно, принадлежал одной из фрейлин королевы. Упомянул я и Бекингема с Дарреллом. На том, что они угрожали и Кэт, и мне, я заострять внимания не стал, однако пересказал все, что узнал от господина Уильямсона, включая слухи о новых интригах герцога.

Наконец я написал о двух образцах почерка. Арлингтон уже знал о клочке бумаги с адресом Айрдейла, найденном Кэт в носке французской туфли на Чард-лейн. Но теперь обнаружился еще один: столбец цифр под заголовком «Дьепп, 15 сентября 1670 года», к тому же на другой стороне этой вырванной из книги страницы, хранившейся в шкатулке Айрдейла, отпечатан герб герцога Орлеанского.

Эти сведения уже сами по себе представляли интерес, но не меньшее значение имел тот факт, что и в том, и в другом случае слова и цифры почти наверняка были написаны рукой одного и того же человека. Я уже переписал оба текста, поэтому приложил к ответу оригиналы.

Мне улыбнулась удача: курьер уже собирался уходить, и я успел положить письмо к нему в сумку, прежде чем он ее запечатал.

Затем я шел через залитый солнцем Сент-Джеймсский парк, наблюдая за потешными повадками уток, плававших по каналу. Ни с того ни с сего я подумал, что Грейс Хадграфт утки наверняка позабавят так же, как и меня. Я видел эту юную леди всего однажды, но мысли о ней не шли у меня из головы. Мое воображение не знало удержу: возможно, в один прекрасный день я приведу сюда Грейс и мы будем резвиться среди королевских птиц и зверей, словно Адам и Ева, нашедшие свой райский сад, не омраченный тенями Лондона.