Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 117 (всего у книги 145 страниц)

Глава 52

Мария проснулась вскоре после того, как рассвело. Лежа на спине, она прислушивалась к знакомым звукам фермы, доносившимся со двора, пока разыгравшийся аппетит не заставил ее вылезти из-под теплого одеяла.

При дневном свете ни в самом Сверинге, ни в его звуках не было ничего страшного. Мария встала, оделась и на цыпочках прокралась через комнату матери. Полог скрывал от нее спящую госпожу Фэншоу, однако по спальне разносился громкий размеренный храп, продолжавшийся как ни в чем не бывало даже после того, как Мария открыла дверь. Девочка тихонько прошла к лестнице и стала спускаться по скрипучим ступеням.

На кухне никого не оказалось, но дверь во двор была приоткрыта. Служанка ушла за свежим молоком. Огонь уже развели, на столе лежал кусок сливочного масла, а в кладовке Мария отыскала ломоть вчерашнего хлеба.

Усевшись на краю стола и болтая ногами, девочка принялась за еду. Ощущение, что она вкушает запретный плод, только разжигало аппетит. Есть в столь ранний час непозволительно, а уж восседая на столе – тем более. Но служанка в Сверинге была ее союзницей совсем как Ханна, когда они жили в доме на Флит-стрит. Мария слышала, как эта девушка разговаривала во дворе с пастухом. Служанка поделилась с хозяйской внучкой своими надеждами, что в один прекрасный день этот молодой человек станет ее возлюбленным («Дай-то Бог!»). Мария помалкивала про пастуха, а служанка – про тайные завтраки.

Девочка жевала хлеб и сыр, и тут до нее долетели неожиданные звуки. Со стороны большой дороги к поместью стремительной рысью скакали лошади. Во дворе стало тихо. На кухню вбежала служанка. Глаза у нее были круглые, а щеки раскраснелись.

– Сюда едут солдаты! – сообщила она новость.

Мария торопливо запихнула в рот последнюю корочку и спрыгнула со стола. Выйдя из кухни, она встала у подножия лестницы и вся обратилась в слух. Всадники были совсем близко. Девочка уже видела их через высокое окно за лестницей. Они въехали через ворота, ведущие к дому, и теперь приближались к парадному входу, которым в Сверинге пользовались редко, только когда в поместье бывали гости.

– Мария!

Вздрогнув от неожиданности, девочка вскинула голову. Возле лестницы стояла мать и жестом подзывала ее к себе. Госпожа Фэншоу вышла из спальни в одной ночной сорочке, даже не завернувшись в халат. Она стояла на полу босиком. Чепец свалился с ее головы, и спутанные после сна волосы с проседью спадали по плечам.

Тут забарабанили в дверь.

– Мария, скорее!

Девочка побежала наверх. Появление матери встревожило ее почти так же сильно, как и внезапно нагрянувшие солдаты.

– Зачем они приехали?

Громкий стук в дверь заглушил ее вопрос. Теперь к лестнице вышел и дед. Худой и жалкий, он с испуганным видом кутался в халат на меху.

– Возьми! – Мать сунула Марии в руки кожаный мешочек, оказавшийся неожиданно тяжелым.

Когда девочка взяла его, внутри что-то звякнуло.

– Спрячь на улице, – прошипела госпожа Фэншоу. Лицо у нее было белым как полотно и блестело от пота, несмотря на утреннюю прохладу. – На кухонном дворе тоже солдаты. Так что выходи через боковую дверь и со всех ног беги в лес. И ради всего святого, про дядю не говори ни слова. В последний раз ты видела его еще в Лондоне.

Мария кинулась вниз. Боковая дверь вела в маленький огород, где выращивали травы. Девочка вышла туда и, пригнувшись, побежала вдоль стены, от стоявшего на склоне дома к фруктовому саду наверху, из-за деревьев которого выглядывала крыша коттеджа управляющего. В саду свиньи с довольным видом копались в земле и даже не взглянули в сторону девочки. Мария перелезла через низкую калитку в дальнем конце стены и очутилась у полоски леса, тянувшейся вдоль проселочной дороги, ответвлявшейся от большой.

Земля шла под уклон, а внизу протекал ручей. Мокрая земля чавкала под ногами. Легкие туфельки девочки мгновенно промокли. Она не без труда спустилась по узкой извилистой тропинке, протоптанной не то лисой, не то барсуком. Под молодыми березами и платанами, чахлыми ясенями и рябинами среди прошлогодней жухлой травы уже показалась свежая поросль. Споткнувшись о засохший боковой побег ежевичного куста, Мария растянулась на земле. От падения у нее вышибло дух, однако кошелек девочка из рук не выпустила.

Из разбитых костяшек пальцев сочилась кровь. Мария слизнула ее. Звуков погони слышно не было. В лесу царила тишина, если не считать доносившегося издали собачьего лая. Даже птицы перестали петь, словно бы затаив дыхание ждали, что же будет дальше.

Хлопанье крыльев заставило девочку вздрогнуть. На ветку рядом с ней села малиновка. Склонив голову набок, птица устремила взгляд на Марию. Эта ветка отломилась от березы, рядом с которой остальные деревья раньше наверняка выглядели крошечными. Но несколько лет назад в березу ударила молния, и теперь от нее остался лишь почерневший остов.

Мария поднялась на ноги и полезла на ветку, спугнув малиновку. Птица перелетела на соседнее дерево и стала наблюдать за девочкой оттуда. Ветка по-прежнему была частично соединена со стволом, а на том месте, где она отломилась, образовалась неглубокая выемка. Мария то карабкалась, то подтягивалась по ветке наверх. Встав на цыпочки и вытянув руку, она уронила кошелек в выемку, а потом съехала вниз.

Взяв прут, девочка стерла свои следы на мягкой земле вокруг березы и стала углубляться в лес. Она уже начала уставать, а мокрый грязный подол лип к ногам. Туфельки разваливались на ходу, не столько защищая ее ноги, сколько мешая идти. Мария сама не заметила, как и где порезала левую ступню.

Через некоторое время она сбросила обувь и продолжила путь босиком, морщась от боли при каждом шаге. Сделав большой круг, она захромала обратно к дому, делая вид, будто скрывать ей нечего.

Первым, кто ее заметил, был солдат, дежуривший у парадного входа. Он позвал кого-то в доме, и на крыльцо вышел второй солдат. Направившись к Марии, он схватил девочку за руку и потащил в дом.

– Отпустите ее, – резко приказал спускавшийся по лестнице мужчина. – Она больше не станет убегать.

Солдат разжал хватку. Мария сразу узнала мужчину – это был господин Марвуд, человек со шрамами на лице. Она дважды видела его на Слотер-стрит: в первый раз он приходил с чернокожим мальчиком, а во второй – один. Тогда господин Марвуд зашел на конюшню и смотрел, как господин Фэншоу показывал всем, как обедает Калибан. И мать, и дед недолюбливали этого человека и, пожалуй, даже побаивались его, но вот почему, Мария не знала. Он одно время был сослуживцем ее отчима, Эббота. Может быть, в этом все дело, ведь Эббота до сих пор все ненавидят, хоть он и умер.

– Мария Фэншоу? – строго спросил господин Марвуд.

– Да, сэр.

Девочка, насколько могла, попыталась исполнить хотя бы подобие книксена.

– Где ты была?

– На улице, сэр.

– Что ты там делала?

– Г-гуляла.

– Не шути со мной, дитя. Куда и зачем ты ходила с утра пораньше? И почему вернулась в таком виде?

Солдат, дежуривший у двери, шагнул вперед и доложил:

– Она вышла из леса, сэр.

Глядя исподлобья на Марвуда, девочка молчала. Ее все еще трясло от холода, и она сжалась в комок.

– Кто-нибудь, принесите ей одеяло или плащ!

– Девочка ни в чем не виновата, сэр, – дрожащим голосом произнес дед. – Клянусь честью. – По-прежнему одетый в халат на меху, он стоял наверху, возле лестницы. Его охранял еще один солдат. Казалось, будто за время отсутствия Марии дедушка съежился и стал меньше. – Прошу вас, сэр, не трогайте ее.

– Моя дочь испугалась солдат, – проговорила мать, подойдя к господину Фэншоу. Теперь вид у нее стал совсем безумный. – Немудрено, что бедняжка убежала. Чего еще вы ожидали, вламываясь в дом в такой ранний час?

– На вашем месте, мадам, я бы поискал для нее сухую одежду, – произнес Марвуд.

Вместе с солдатами он пробыл в доме еще два часа. Заперев хозяев и слуг на кухне, они обыскали все поместье сверху донизу. Служанке разрешили подняться наверх в сопровождении солдат, чтобы она принесла одежду для Марии. Когда Марвуд и солдаты наконец ускакали, они увезли все вещи дяди ван Рибика и какие-то бумаги, принадлежавшие матери и деду.

Господин Фэншоу бессильно откинулся на спинку стула:

– Слава богу, уехали.

– Марвуд еще вернется. Или сюда, или на Слотер-стрит. – Схватив Марию за руку, Анна Фэншоу вполголоса спросила: – Где ты спрятала кошелек?

– В лесу, мадам.

В этот момент на вытянутом лице матери появилось точь-в-точь такое же выражение, как у ее брата.

– Отведи меня туда.

– Но, Анна, – промямлил господин Фэншоу, – девочка устала. К тому же ты нужна мне здесь. Мы должны привести дом в порядок. И от голода мне уже делается дурно.

– Все прочее подождет, сэр.

Мария в первый раз слышала, чтобы мать разговаривала с дедом таким резким тоном. Он остался сидеть, склонив голову над кухонным столом, а мать с дочерью надели плащи и шляпы, обулись и вышли через боковую дверь. Быстро шагая к лесу, госпожа Фэншоу тянула Марию за руку и требовала, чтобы та не отставала.

– Мадам, что нужно от нас этим людям?

– Их интересуем не мы, а твой дядя.

– Где он?

– Не знаю. – На лице матери появилось страдальческое выражение. – А жаль.

В лесу Мария огляделась, высматривая погибшую березу, от которой отвалилась ветка. А волнение матери все росло. Она без предупреждения влепила дочери оплеуху:

– Скорее, дуреха!

Когда Мария отыскала нужное дерево, у нее по щекам катились слезы. Достав из тайника кошелек, девочка бросила его в руки стоявшей внизу матери. Госпожа Фэншоу заглянула внутрь.

– Бог милостив, – тихо сказала она.

Не прибавив больше ни слова, мать развернулась и быстро зашагала к дому. Мария бегом кинулась вдогонку. Когда они шли по открытой местности между лесом и домом, у ворот, ведущих на проселочную дорогу, показались две фигуры – Марвуд и один из солдат. Оба шли пешком, а солдат на ходу снял с плеча карабин.

Мать затравленно оглядывалась, будто искала укрытие или надеялась убежать.

– Отпираться нет смысла, – устало произнес Марвуд, приближаясь к ним вместе с шагающим тяжелой поступью солдатом. – Отдайте то, что девочка спрятала в лесу, иначе я заберу этот предмет силой.

– Не притрагивайтесь ко мне, сэр. – Госпожа Фэншоу выпрямилась в полный рост и прижала кошелек к груди. – Вы не смеете.

– Поверьте, смею.

– Я не имею права распоряжаться имуществом брата.

– Оно ему больше не понадобится, – ответил Марвуд.

– Что? Почему?

– Потому что ван Рибик мертв.

Глава 53

В четверг, во второй половине дня, когда с момента гибели ван Рибика еще не прошло и суток, Марвуд пригласил госпожу Хэксби отужинать с ним в восемь часов. Он обещал прислать ей сопровождающего. После событий вчерашнего вечера тон записки показался Кэт настолько сухим, холодным и формальным, что на секунду она ощутила острую неприязнь к Марвуду. Мальчику, доставившему записку, Кэтрин велела передать, что будет ждать здесь.

Если не считать обеда в полдень – для нее эта трапеза была скорее необходимостью, чем удовольствием, – отвлечься Кэт было нечем. Покинуть замок она не могла – вдруг ее позовет Мадам? Госпожа Хэксби зависела от прихотей клиентки, а у последней хватало других дел.

Кэт пыталась читать, или делать наброски, или писать письма, но каждый раз перед мысленным взором ее вновь вставал умирающий голландец. Она будто снова и снова наблюдала за случившимся со стороны, однако при этом живо все чувствовала и осязала. Взяв в руки ножик, чтобы почистить грязь под ногтями, Кэтрин вспоминала, как вчера ее нож легко разрезал нежную кожу под подбородком ван Рибика, как тот ахнул, а шпага со звоном упала на голые доски пола… И как он потом схватился за горло… Но страшнее всего было смотреть, как между его пальцев сочилась кровь, в тусклом сиянии свечей выглядевшая почти черной.

Времени для раздумий у Кэт было более чем достаточно. Действительно ли ван Рибик хотел на ней жениться, или любовные признания – часть плана, целью которого было заручиться ее поддержкой? А вдруг это и вовсе изощренная издевка?

Ради Марвуда Кэтрин убила человека, и теперь это будет неотступно ее преследовать. А хуже всего было то, что она расправилась не с кем-нибудь, а с мужчиной, которого вожделела, хотя одному Богу известно, чем ван Рибик ее прельстил. Теперь предмета ее желаний нет, однако сами они не исчезли, только остались неудовлетворенными, как зуд, который нельзя унять. А еще Кэт не давала покоя мысль: что, если ван Рибик был прав и в долгосрочной перспективе для Англии было бы лучше, если бы правда о договоре стала достоянием гласности? А для самой Кэт было бы лучше, если бы голландец остался жить?

Но теперь правды уже не узнать. И во всем виноват Марвуд. Он заставил ее выбирать между ним и ван Рибиком. Ну что за человек!

И все же Кэт недооценила предупредительность Марвуда. Он прислал за ней не мальчишку с факелом, а двух носильщиков с портшезом, да еще двух провожатых, чтобы освещали дорогу. Марвуду наверняка пришлось изрядно постараться, чтобы получить в свое распоряжение и портшез, и людей: из-за королевского визита и то и другое было в Дувре нарасхват, да и цены взлетели до небес.

Марвуду выделили комнату рядом с башней Констебля. За время пути Кэт ничуть не промокла, и настроение у нее улучшилось. Остановившись на крыльце, она сняла галоши и переобулась в свои лучшие туфли с заостренными носами, подкладкой из зеленого шелка и трехдюймовыми каблуками. Кэтрин сказала себе, что надела их не для того, чтобы впечатлить Марвуда, а для собственного удовольствия, к тому же эта пара обошлась ей так дорого, что теперь туфли следует носить как можно чаще.

Марвуд ждал Кэт, стоя спиной к огню. Когда ему доложили о прибытии гостьи, он с поклоном шагнул ей навстречу. Лицо у Марвуда было бледное, уставшее.

Госпожа Хэксби отдала плащ слуге.

– Вас разместили с большим комфортом, чем меня, – заметила она, оглядываясь. Комната была просторной, квадратной формы, с низким потолком. – Вы явно в фаворе.

– Я здесь ни при чем, – ответил Марвуд, подводя ее к столу и отодвигая стул возле камина. – Эти комнаты я делю с бедолагой Нонтоном. Он человек лорд-стюарда. Нонтон отвечает за размещение всех гостей, включая меня.

– Нонтон? Тот самый, с которым?..

– С которым я пришел вчера? Да.

– Как он себя чувствует?

– Чтобы перенести Нонтона в его комнату, позвали врача. На случай, если вдруг возникнут осложнения.

– Он будет жить?

Марвуд сел напротив Кэт.

– Я заходил к Нонтону час назад, и он потребовал бутылку хереса.

Немного помолчав, Кэтрин произнесла:

– Спасибо, что прислали за мной портшез. Очень любезно с вашей стороны, особенно в такой вечер.

– Кажется, здесь все вечера одинаковые. Дождь, ветер, холод. Желаете вина? Ужин подадут через полчаса.

Кэт смотрела, как Марвуд наполнял бокалы. В комнате было тепло, и на нее накатила сильнейшая усталость.

– Для начала я должен вас поблагодарить, – проговорил Марвуд. – Вы спасли мне жизнь! – Подняв бокал, он выпил за Кэт. – Вы знали, что ван Рибик шпион?

– Он мне сказал. Объяснил, что король собирается заключить альянс с французами против голландцев. И…

– Продолжайте.

Кэт запнулась в нерешительности.

– Ван Рибик добавил еще кое-что. В договоре будет секретный пункт. Французы назначат королю содержание, а в обмен его величество обязуется принять католичество и обратить Англию в прежнюю веру.

Марвуд запрокинул голову и расхохотался:

– Ван Рибик хотел вас одурачить. – Он с улыбкой подлил в бокалы еще вина. – Эти сведения должны остаться строго между нами, но относительно союза голландец не лгал. Договор подпишут здесь, в замке. Однако секретный пункт – выдумка. У нашего короля много недостатков, но глупость не из их числа. Он ни за что бы не согласился на подобные условия. Альянс с французами и без того весьма непопулярное решение. Но стать папистом в обмен на французское золото – это же безумие! Да он сразу бы лишился трона.

Марвуд отмел эту идею так решительно, что у Кэт гора с плеч свалилась. Он прав. Сама мысль о таком пункте нелепа. Вчера ван Рибик совсем ее околдовал, и она утратила способность соображать здраво.

– О шпионаже я ничего не знала вплоть до вчерашнего вечера, – пояснила Кэт и потянулась за бокалом. – Слово чести. В Лондоне ван Рибик сказал мне, что якобы скрывается от кредиторов и поэтому ему нужно прятаться.

– Ван Рибик хуже, чем просто шпион. – В голосе Марвуда вдруг зазвучали суровые нотки. Огонь осветил шрамы на левой стороне его лица, отчего они стали казаться более свежими.

– Вы тогда назвали ван Рибика убийцей. Кого он убил?

– Насколько мне известно, троих. Эббота – помните его? Он служил клерком у лорда Арлингтона и добывал для ван Рибика тайные сведения. Полагаю, голландец отравил его мышьяком. Вторая жертва – человек по фамилии Джонсон, профессиональный игрок, он обчистил Эббота до нитки, чтобы сделать его уязвимым для шантажа ван Рибика. Джонсона убили, чтобы он не смог мне ничего рассказать. Судя по всему, беднягу напугали до смерти, притащив его ко льву Фэншоу. Тело Джонсона закопали в Остин-Фрайерс.

Марвуд замолчал. Осушив бокал до дна и аккуратно поставив его на стол, он налил себе еще вина. Часть пролилась на стол, и он стер капли кончиком пальца.

– Вы назвали двоих, – заметила Кэт. – Кто же третий?

Марвуд поднял голову:

– Стивен.

– Стивен? Стивен?! Ваш лакей?

Некоторое время оба молчали. Затем Марвуд поерзал на стуле.

– Мы с ним нашли дом в Остин-Фрайерс, где прятался ван Рибик. Я оставил Стивена там, чтобы он наблюдал за голландцем. К сожалению, я задержался дольше, чем планировал. А когда вернулся, Стивен был мертв. Лежал на земле с пробитым черепом.

Кэт ахнула. Ее рука взлетела к губам. Она сама не заметила, как опрокинула бокал. Вино залило стол, струйки стекали на пол.

– Теперь я у вас в долгу, мадам, – проговорил Марвуд. – Представься мне такая возможность, я бы расправился с ван Рибиком самолично.

Глава 54

Той ночью Кэт спала беспокойно, ей снились мертвые дети. Время от времени она просыпалась и лежала, слушая сопение и храп соседок.

При жизни Стивен был для нее почти невидимкой, маленькой тенью, неотступно следовавшей за Марвудом по пятам. Но Маргарет Уизердин, хоть и была резка на язык, нежно заботилась об этом мальчике, и Сэм тоже был сильно к нему привязан. Ну а что касается Марвуда, то вечером, когда он рассказывал Кэт об убийстве Стивена, на его лице появилось выражение, которое ее напугало.

Утром лакей в ливрее герцога Орлеанского принес Кэт записку от мадам де Борд. Госпоже Хэксби надлежало явиться к Мадам в одиннадцать. Возможно, сам король снизойдет до того, чтобы лично изучить планы нового поместья. Кэт готовилась машинально. Раньше она с нетерпением ждала этого приглашения, предвкушая возможность показать августейшей клиентке, на что она способна. Но теперь, когда ей наконец-то представился этот шанс, он вдруг утратил свою прелесть, будто золото, обратившееся в черепки.

Мадам приняла Кэт в той же комнате, что и в прошлый раз. Король уже пришел, вальяжно развалившись в кресле у огня. Рядом с ним лежал спаниель, собака положила голову на ногу хозяина. У окна поставили большой стол. Мадам де Борд стояла в стороне, почти не сводя глаз с лица госпожи.

По приказу Мадам Кэт разложила чертежи на столе. Брат и сестра принялись их рассматривать. Король склонился над бумагами так низко, что его голова почти касалась головы сестры. Оба, не поднимая глаз, задавали госпоже Хэксби вопросы. Та отвечала уверенно, ведь этот предмет был ей хорошо знаком.

Но при этом Кэтрин тайком размышляла о том, слушала ли Мадам сегодня утром мессу в маленькой часовне в башенном дворе и не вставал ли ее брат на колени рядом с ней, чтобы принять гостию[61]61
  Гостия – плоский круглый пресный хлебец, используемый при совершении католической мессы.


[Закрыть]. Может быть, ван Рибик сказал правду и король уже стал католиком, хотя официально закон провозглашает его величество верховным главой Англиканской церкви. Что, если монарх уже строит секретные планы, чтобы вернуть государство под власть Святого престола? Но трудно представить, что сидящий перед ней человек способен на подобное коварство: добродушный, предупредительный и горячо обожаемый как сестрой, так и собакой.

– Впечатляюще, – произнес король. – Поздравляю вас, госпожа Хэксби. Это не мелкая работа вроде птичника, пусть даже и роскошного, тут совсем другой масштаб. Доктор Рен говорит, что всегда вас поддерживал, и сейчас я вижу почему. Вы оказались способной ученицей.

Кэт присела в реверансе. Король хотел ей польстить, но госпожа Хэксби едва не прибавила, что она и сама заслуживает признания за собственный талант и усердную работу.

Вскоре после этого его величество оставил их, собака ушла следом за хозяином. Кэт принялась собирать бумаги. Мадам заняла кресло у огня, в котором сидел ее брат.

– Вскоре я возвращаюсь во Францию, – сообщила она. – Будьте любезны, пришлите мне копии ваших планов, как только они будут готовы.

– Да, Мадам.

Над копиями Кэт будет трудиться не меньше недели. Она задалась вопросом, когда ей заплатят за работу и что на это скажет Бреннан.

– Подойдите ближе, чтобы я вас видела.

Положив альбом на стол, Кэт повиновалась.

– Вы приплывете во Францию снова, чтобы осмотреть место строительства? Скажем, в конце лета?

Кэтрин сделала реверанс:

– Как вам будет угодно.

Собеседница устремила на нее внимательный взгляд:

– Вы не здоровы? У вас бледный вид.

– Простите. – Помимо воли Кэт была тронута заботой принцессы. Ее вопрос звучал не дежурно, а вполне искренне. – У меня много забот. Но мне не следовало этого показывать.

– Легко сказать, да трудно исполнить. – Мадам чуть нахмурилась. – Что вас беспокоит?

«Убитый человек, – мысленно ответила Кэт. – Мужчина, которого я любила, или так мне казалось. И другой мужчина – что у него на уме, я не понимаю, но именно ради него я совершила убийство».

Вместо этого она сказала:

– Я уехала из Лондона так надолго. Я тревожусь из-за денег.

– Жаль, что не все наши печали так просто утолить. – Принцесса взглянула на мадам де Борд. – Велите, чтобы выписали чек на… скажем, на сто фунтов на имя госпожи Хэксби, и во второй половине дня принесите его мне на подпись.

Кэт сделала реверанс, надеясь, что на этот раз получит не только обещания, но и деньги.

– Вы очень добры. – Она набрала полную грудь воздуха. – Прошу вас, позвольте мне покинуть Дувр. В Лондоне я смогу работать над вашим проектом, здесь у меня никаких условий.

Мадам улыбнулась ей:

– Такое положение дел недопустимо. Разрешаю вам вернуться в Лондон. Я отдам соответствующие распоряжения. Можете идти, госпожа Хэксби.

Мадам де Борд встала со стула. На этом аудиенция закончилась.

* * *

Лорд Арлингтон принял меня в комнате для собраний на верхнем этаже Артурс-холла. Скромный размер этого помещения удивил меня – оно оказалось не больше спальни ван Рибика, расположенной в другом конце коридора с нужником, соединявшего обе комнаты. Перегородку в дверном проеме убрали и вернули дверь на место.

Однако в отличие от спальни ван Рибика здесь был камин. Возле него сидел Арлингтон, разбирая стопку лежавших перед ним на столике бумаг и делая заметки на полях.

– Встаньте так, чтобы мне было вас видно, – велел он, указывая на окно с другой стороны стола. И отложил перо. – Как прошел ваш визит в поместье Фэншоу?

– Ван Рибик отсиживался там несколько недель, ваша светлость. Господину Фэншоу он сказал, что его якобы преследуют кредиторы.

– Вы уверены, что так и было? И если да, то поверил ли ему Фэншоу?

Я пожал плечами:

– Полагаю, Фэншоу верил тому, чему хотел верить.

– То есть он не изменник, а всего лишь старый дуралей?

– Именно. Еще там была сводная сестра ван Рибика.

– Вдова Эббота?

– Да. Она изо всех сил пыталась спрятать доказательства. Но скрыть, что в доме жил ее брат, оказалось невозможно. В одной из спален мы обнаружили множество его вещей. Когда мы подъезжали к дому, госпожа Фэншоу дала своей дочери вот этот кошелек. Девочка отнесла его в лес.

Лорд Арлингтон устремил на меня испытующий взгляд:

– Этой женщине известно о смерти брата?

– Теперь да, ваша светлость. Она просто обезумела.

– Жаль. Но тут уж ничего не поделаешь.

Во взгляде милорда отразилась легкая досада. Поскольку госпожа Фэншоу, как себя теперь называла вдова Эббота, до замужества служила у леди Арлингтон, вопрос о ее роли в этой истории был деликатнее, чем хотелось бы.

Я положил кошелек на стол, но мой начальник не спешил его брать.

– Что внутри? – спросил он.

– Я счел за лучшее не открывать кошелек, ваша светлость.

Трудно было сказать, поверил мне Арлингтон или нет.

– Тогда откройте его сейчас.

Распутав завязки, я снова опустил кошелек на стол, пододвинув его ближе к начальнику. Тот взял кошелек и перевернул его. На стол со звоном посыпались золотые монеты. Большинство образовали сверкающую горку, несколько штук отскочили в разные стороны. Одна скатилась со стола и упала на пол.

Я поднял монету. Голландский дукат – изображение этого рыцаря в старинных доспехах я уже видел прежде. Я перевернул монету и нашел знак утрехтского монетного двора. Точно такие же деньги я обнаружил и в доме Коннолли на Паддл-Уорф, и в кошельке ван Рибика в среду вечером. Я положил их в общую кучку.

Запустив руку в кошелек, Арлингтон вытащил связку документов. Он просмотрел все, держа бумаги под таким углом, чтобы я не мог в них заглянуть. А впрочем, мне это вовсе не было нужно. Я уже изучил их вчера вечером, до прихода Кэт. Бумаги были на голландском, французском и английском. Документы, написанные почерком Эббота, представляли собой копии писем и меморандумов, проходивших через канцелярию лорда Арлингтона. В некоторых буквы перемежались цифрами, – видимо, текст зашифровали при помощи того же кода, что я видел на обгоревших обрывках, которые бедняга Джонсон успел прислать мне, прежде чем исчез.

Раздался стук в дверь, и в комнату проскользнул Горвин. Поклонившись и шепнув что-то на ухо патрону, он вручил его светлости письмо. Арлингтон открыл его, быстро прочел текст и встал:

– Меня желает видеть король. – Милорд повернулся к Горвину спиной, чтобы тот набросил плащ ему на плечи. – И вас тоже, Марвуд.

* * *

Над северной башенкой, расположенной на вершине большой башни, развевался на ветру королевский штандарт. Было холодно, зато ливень наконец-то закончился, и сквозь облака пробивался тусклый солнечный свет. Свинцовая черепица на крыше блестела после недавнего дождя.

Король и Мадам укрылись от непогоды в южной башенке. Перед ними раскинулась серая, слегка волнистая поверхность моря, отделявшего нас от Франции. Возле башенки стояла свита. Среди них я заметил господина Чиффинча, хранителя не только личных покоев короля, но также и многочисленных секретов государя. При виде Арлингтона и меня он зашагал в нашу сторону.

Поклонившись милорду, он лишь мельком взглянул на меня.

– Ваша светлость, сейчас его величество будет говорить с вами.

Я последовал за Арлингтоном. Чиффинч не окликнул меня, из чего я сделал вывод, что королевское приглашение распространяется и на меня тоже. Когда мы приблизились к монарху, его верная собака с лаем выбежала нам навстречу.

– Тихо, Дидо! – рявкнул король. – Место!

Исполнив свой долг, виляющая хвостом Дидо вернулась к хозяину. Мадам наклонилась и погладила собаку по голове.

Мы с Арлингтоном отвесили поклоны.

– Я хочу кое-что показать сестре, – объявил король. – А теперь и вы тоже это увидите.

– Прошу прощения, сэр. – В кои-то веки Арлингтон растерялся. – Я не вполне понимаю…

– Глядите.

Король отошел в сторону, указывая на черепичную крышу. На ней были грубо вырезаны некие знаки – похоже, что острием кинжала. В свете солнца черточки особенно бросались в глаза. Стоя рядом с Арлингтоном, я пригляделся повнимательнее и насчитал около дюжины контуров, внутри каждого из которых было что-то написано.

– Похоже на отпечатки сапог, сэр, – рискнул предположить Арлингтон. – А внутри вроде бы имена.

Я кашлянул, указывая на самый крупный след, расположенный выше остальных:

– Посмотрите сюда, ваша светлость.

На этом отпечатке имени не было, там значилось лишь: «CR»[62].

– Десять лет назад, когда я вернулся, чтобы занять свой законный трон, мы высадились в Дувре, – произнес король. – Некоторые из нас оставили здесь свой след. – Улыбнувшись сестре, его величество повернулся к нам. – Я не намерен снова покидать эту страну. Что бы ни случилось. Что бы я ни делал.

Мадам и Арлингтон не сводили с него глаз. Я почувствовал, что для них слова Карла II имеют некий скрытый смысл, недоступный мне.

– Итак. – Голос короля вдруг зазвучал суровее. – Ван Рибик. Была ли у него возможность передать кому-то сведения, собранные здесь?

– Нет, ваше величество, – ответил Арлингтон. – Мы убедились, что это исключено. Прежде чем приехать в Дувр, ван Рибик скрывался в доме господина Фэншоу неподалеку от Кентербери. Вчера Марвуд выехал туда с рассветом и привез все бумаги мне. Он обыскал дом сверху донизу.

– Может быть, ван Рибик посвятил в свои дела кого-нибудь из домочадцев? Сестру? Старика Фэншоу?

– Насколько нам известно, нет. Марвуд считает, что господин Фэншоу ничего не знал об этой истории, и я с ним согласен. Мы думаем, что сестра помогала ван Рибику, но, по всей вероятности, она имела слабое представление о том, чем занимается ее младший брат.

Король взглянул на Мадам:

– Но они ведь были очень близки, разве нет? Вы должны убедиться наверняка, что ей ничего не известно о… о том, что мы обсуждали. А вдруг ван Рибик что-то спрятал в лондонском доме? Прикажите обыскать его тоже. И как можно скорее. Даже если ничего не найдете, совсем не помешает лишний раз напомнить этому семейству, что с нами шутки плохи.

Арлингтон поклонился.

Карл II устремил взгляд на море:

– А что насчет голландцев?

– По нашим сведениям, ван Рибик служил одному лишь великому пенсионарию. Их связывали родственные узы, и ван Рибик отчитывался перед ним напрямую. Господину Алинку, голландскому торговцу, было приказано оказывать ван Рибику в Лондоне всяческое содействие. Он снабжал шпиона средствами и предоставлял ему любую необходимую помощь. Когда я выдал ордер на арест злоумышленника, Алинк укрывал его в Остин-Фрайерс. Но похоже, что торговца ван Рибик в свои тайны не посвящал. Кроме того, господин Марвуд напал на след ирландца, управляющего игорным домом «Синий куст» и наемника ван Рибика. Но этот человек ни о чем не подозревал и оказался лишь орудием.

– Не понимаю. – Мадам нахмурилась. – Каким образом ван Рибик проник сюда, в Башенный двор? Как ему удалось выдать себя за француза?

Арлингтон бросил взгляд на меня.

– Ваше королевское высочество, – произнес я, – мне сообщили, что ван Рибик наполовину француз. А верительные грамоты на имя месье Жолье составили в Амстердаме. К тому же данные им объяснения выглядели… достаточно правдоподобными.