Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 138 (всего у книги 145 страниц)

Глава 36

Уиллоуби Раш сдержал слово. До рассвета они выехали из Лондона. Их сопровождал Томас Ледвард, человек, которому Раш до ссоры с Хадграфтом выхлопотал место сторожа на Чард-лейн. Ледвард скакал то вровень с каретой, то впереди и вел в поводу верховую лошадь хозяина.

В последний раз Кэт видела Ледварда ровно неделю назад, во время судебного разбирательства. Однако она заметила в облике сторожа едва уловимые изменения. Теперь Ледвард был одет лучше, его осанка стала прямее, поведение увереннее, а речь четче. С Кэт он держался отстраненно, однако уважительно – именно так хорошему слуге надлежит вести себя с хозяйскими гостями. Можно было подумать, что бывший сторож и вовсе с ней не знаком.

Господин Раш взял с собой бумаги, и в начале путешествия все его внимание было поглощено этими документами. Время от времени Раш, не поднимая глаз, похлопывал жену по ноге, будто собаку, нуждающуюся в хозяйском ободрении. Затем, устав сидеть в карете, он велел подать ему лошадь и, подняв облако пыли, галопом ускакал вперед.

День был погожий, и они быстро преодолевали милю за милей. Кучер свое дело знал, с поводьями управлялся ловко и не стеснялся пускать в дело кнут, когда другие путники загораживали дорогу. К тому же обошлось без неприятных происшествий. Раш взял с собой шпагу и два седельных пистолета, Ледвард и кучер тоже были вооружены.

Внутри кареты царила духота. Путешественники почти не разговаривали. Все три женщины опустили вуали, чтобы защититься от дорожной пыли, но раз или два вуаль Грейс отцеплялась. Ее покрасневшие глаза так опухли, что напоминали две щелки.

Сюзанна сидела рядом с госпожой, держа перед самым носом книгу. На компаньонке был красный плащ. Столь яркий цвет смотрелся непривычно. Раньше Кэт видела Сюзанну только в сером или коричневом. Плащ был сшит из качественного сукна, однако впечатление портила большая заплатка у ворота, к тому же местами ткань выцвела, отчего плащ выглядел пятнистым, а полы были запачканы грязью, напоминавшей деготь. Кэт предположила, что на компаньонке старый плащ Грейс. Эта благотворительность ярко демонстрировала всем вокруг, насколько бедная женщина зависима от своей госпожи.

Время от времени Сюзанна отвлекалась от чтения и бросала взгляд то на хозяйку, то на Кэт, словно проверяя, на месте ли попутчицы. Когда они остановились, Сюзанна оставила книгу в карете. Кэт, выходившая из экипажа последней, взяла том в руки. Оказалось, компаньонка читала сборник проповедей. Тут на книгу упала тень. Кэт вскинула голову. Сюзанна стояла возле кареты и пристально глядела на нее.

Смутившись, Кэт уронила книгу на сиденье:

– Как… как вам повезло, что вы можете читать в дороге. А меня быстро начинает укачивать.

Ни слова не говоря, Сюзанна отвернулась. С тех пор как разорился Хадграфт, она стала вести себя по-другому. Кэт трудно было сказать, в чем именно заключалась перемена. Сюзанна по-прежнему была неразговорчива, однако за ее молчанием как будто скрывалась новая уверенность.

Когда стемнело, Ледвард зажег лампы, и они продолжили путь, хотя скорость пришлось сбавить. Раш и Грейс что-то шепотом обсуждали, а Кэт и Сюзанна делали вид, будто не слушают. Кэт сумела уловить лишь около четверти сказанного, но похоже, что молодожены спорили из-за отца Грейс. Конфликт завершился тем, что Раш потерял терпение и громко объявил:

– Мне плевать, где он будет жить, – хоть в моем свинарнике!

По щекам Грейс покатились слезы. Раш взял ее за руку и назвал супругу лапушкой и своей милой птичкой, отчего та расплакалась еще горше, при этом поглядывая на мужа сквозь длинные ресницы, после чего Раш дал слово, что по возвращении в Лондон устроит все так, чтобы она осталась довольна. Плач тут же прекратился.

До Ньюмаркета они доехали к ночи, однако на улицах города было многолюдно. Тут и там мелькали огни факелов. Где-то неподалеку группа скрипачей нестройно исполняла джигу. И высокие, и низкие ноты звучали визгливо и резали слух.

Грейс смотрела в окно, прижавшись носом к стеклу, словно любопытный ребенок:

– Пожалуйста, сэр, взгляните туда. Неужели это лорд Рочестер?

– Во время скачек в Ньюмаркет съезжается половина Лондона, – с кислой миной ответил Раш. – Причем худшая.

Они остановились у большого постоялого двора, над дверью которого покачивалась вывеска «Белый лев». В двадцати ярдах от них на этой же улице остановилась другая карета, из которой вышли два джентльмена. Они встретились на тротуаре с Рашем и его дамами. К удивлению Кэт, один из вновь прибывших сразу оживился и отвесил ей поклон:

– Госпожа Хэксби! Какая неожиданная встреча! Вы здесь надолго?

Кэт с опозданием узнала господина Ивлина – того самого чиновника, который защитил ее от нежелательного внимания со стороны герцога Бекингема в тот вечер, когда Кэт побывала в гостиной королевы. Кэт присела в реверансе, смущенная тем, что после долгой дороги ее вид оставляет желать лучшего. Впрочем, то же самое можно было сказать и о господине Ивлине.

– Всего на одну ночь, сэр. Завтра я еду в Юстон.

– Чтобы проконсультировать милорда? В таком случае мне, возможно, выпадет честь видеть вас и там тоже.

Пожелав всем доброй ночи, господин Ивлин зашагал прочь вместе с другим джентльменом.

Раш взял Кэт за локоть:

– Пойдемте внутрь. Это господин Ивлин?

– Да, сэр.

– У вас на удивление обширные связи при дворе. – Раш повел Кэт внутрь, в то время как другие две дамы грели руки у общего костра, и при этом крепко стиснул ее локоть. – А впрочем, я напрасно удивляюсь, мадам. Чем дольше длится наше знакомство, тем яснее я осознаю, сколь мало я о вас знаю.

* * *

Эту ночь все четверо провели в скромной комнате на третьем этаже постоялого двора.

Как уверял хозяин, им несказанно повезло получить отдельную комнату, причем с двумя кроватями на четверых. Многозначительным тоном он сообщил, что люди герцога дали ему понять: Бекингем не останется в долгу, если господина Уиллоуби Раша и его спутников разместят с комфортом.

Раш что-то буркнул в ответ с таким видом, словно воспринимал заступничество герцога Бекингема как должное, и распорядился, чтобы ужин им подали в отдельное помещение. За столом они сидели долго, покуда Раш не напился вдоволь.

Грейс спросила, выпадет ли им честь предстать перед герцогом, пока они в Ньюмаркете.

– Я с ним встречусь, мадам, – ответил Раш. – А вы, скорее всего, нет. Бекингем не пропускает ни одной красотки, и я не допущу, чтобы он на вас глазел.

Грейс надула губки:

– Ах, сэр, я уверена, что у его милости прекрасные манеры и он не позволит себе лишнего. Я так хочу с ним встретиться!

Раскрасневшийся от вина Раш едва не испепелил супругу взглядом:

– Это еще зачем? Или вы забыли, что вы моя жена?

– Ну конечно же нет, сэр. – Гнев мужа заставил Грейс съежиться. – Просто мне ни разу не доводилось разговаривать с герцогами.

– Надеюсь, что и не доведется. На самом деле они такие же простые смертные, как и все мы. – Раш отвернулся, давая понять, что разговор окончен. – Сюзанна! Вели слугам, чтобы как следует нагрели и постель, и мою ночную рубашку! Не выношу холодных, сырых простыней.

Буря улеглась так же быстро, как и разыгралась. После гневной вспышки Раша за столом воцарилось неловкое молчание. Он снова и снова подливал себе вина. Кэт взглянула на Грейс. Та сидела, отвернувшись от мужа и плотно сжав губы. Раш не сумел запугать свою молодую супругу, но ему определенно удалось ее разгневать.

Когда опустела вторая бутылка, Раш без всякого перехода решил, что им всем пора спать.

Кэт лежала бок о бок с Сюзанной на узкой, неудобной постели. В это время из-за полога на большой кровати доносились ритмичные звуки: бормотание, шорох, оханье и стоны, изредка сопровождаемые вскриками боли. Господин Раш исполнял супружеский долг с юношеским энтузиазмом. Звуки достигли крещендо, а потом быстро стихли. Несколько блаженных минут Кэт наслаждалась тишиной, но тут Раш захрапел, а Сюзанна пробормотала что-то, похожее на «мелкий хрен».

Коленки и локти у соседки Кэт оказались ужасно острые, и не обращать внимания на этот факт было весьма затруднительно, поскольку компаньонка долго ворочалась, пока наконец не погрузилась в глубокий сон. И тут выяснилось, что у Сюзанны есть неприятная привычка с удивительным пылом бормотать непонятные слова, будто во сне она с кем-то разговаривала.

А тем временем на улице, судя по звукам, веселье было в самом разгаре. Скрипки ныли то тише, то громче, и для ушей Кэт эта музыка ничем не отличалась от ночного кошачьего концерта – и то и другое моментально разгоняло сон.

* * *

В понедельник вечером ужин проходил в неформальной обстановке. Лорд Арлингтон оказал Луизе честь, сев рядом с ней. Он угощал гостью всеми поданными яствами и постоянно что-то рассказывал ей тихим, доверительным тоном.

Время от времени Луиза обводила взглядом стол. Один раз она заметила, что на нее смотрит леди Арлингтон. В сиянии свечей румянец на щеках ее светлости казался особенно ярким. Когда взгляды двух женщин встретились, хозяйка улыбнулась Луизе. В другой раз она заметила, что с нее не сводит глаз месье Кольбер. На его мясистом лице тут и там блестели островки пота, словно на неровно покрытой лаком мебели.

Слуги Арлингтонов были даже чересчур предупредительны. Луиза выпила гораздо больше, чем следовало. Но что ей оставалось делать, когда столько людей желали поднять бокал за нее? И каждый раз вежливость требовала предложить ответный тост за них, а стоило бокалу Луизы опустеть, как его тут же наполняли снова.

Все это время лорд Арлингтон разговаривал с ней мягким, но весьма убедительным тоном, который он с удивительной легкостью использовал в случае необходимости. Некоторое время милорд рассуждал о том, с какой стойкостью королева сносит многочисленные недуги, которые ее гложут, и как печально, что она до сих пор не подарила его величеству наследника.

Затем лорд Арлингтон постепенно и ненавязчиво направил беседу в другое русло, желая поподробнее узнать о том, как Луиза служила фрейлиной у покойной сестры короля, несчастной Мадам, герцогини Орлеанской. Далее разговор как-то сам собой перешел на семью Луизы, и особенно лорда Арлингтона интересовала точная степень родства бабушки Луизы с французской королевской семьей.

– Значит, вы можете обращаться к его католическому величеству просто mon cousin[82], – с приятной улыбкой произнес лорд Арлингтон.

– Что вы, милорд! – поспешила возразить Луиза, шокированная, что он позволяет себе шутить о столь серьезных вещах. – Я бы не посмела. Даже вообразить такое не могу.

Арлингтон понизил голос:

– И это притом, что в ваших жилах течет королевская кровь? Да вы избранница судьбы! Мадемуазель, вы можете взять в мужья любого, кого пожелаете.

Луиза опустила взгляд, уставившись в тарелку. Только сейчас она начала смутно догадываться о цели заранее продуманного разговора, хотя и не осмеливалась признаться в этом даже самой себе.

Королева Англии больна и к тому же бесплодна. Английскому королю нужен наследник. Если королеве суждено умереть, его величество должен будет жениться снова, и, конечно же, он пожелает, чтобы в жилах его новой супруги текла королевская кровь, пусть даже ее связь с королевской семьей так слаба, что едва различима.

– Его величество прибудет через день-два, – совсем другим тоном, будто обозначая переход к новой теме, сообщил хозяин. – Уезжая вчера, он сообщил, что, возможно, окажет нам честь, задержавшись у нас на пару дней.

Но Луиза отметила, что на самом деле предмет разговора вовсе не изменился. Всех занимает лишь один-единственный вопрос.

Утром господин Раш встал рано и покинул постоялый двор, сказав, что вернется около полудня, а если вдруг задержится, пришлет записку.

Полог вокруг кровати, которую он делил с женой, остался задернутым. Сюзанна раздвинула занавески на дюйм и спросила, принести ли хозяйке горшок или горячей воды, в ответ на что Грейс сердито велела оставить ее в покое и дать ей поспать.

Кэт, вернувшаяся за плащом и перчатками, стала невольной свидетельницей этого разговора. Они с Сюзанной вышли из комнаты вместе.

– Когда госпожа Раш проснется, скажите ей, что я отправилась в резиденцию лорда Арлингтона в Ньюмаркете, – попросила Кэт на лестнице. – Мне нужно узнать, как добраться до Юстона.

– Даже не сомневаюсь, что там намного приятнее, – ничего не выражающим тоном произнесла Сюзанна.

Кэт искоса взглянула на компаньонку.

– Чем скорее разберусь с делами, тем скорее поеду обратно, – сказала она, сделав ударение на слове «дела». – Я нужна господину Рашу в Лондоне, на Чард-лейн.

– Вы увидитесь с господином Хадграфтом, когда вернетесь? – спросила Сюзанна, спускаясь по лестнице следом за Кэт.

Вопрос застал Кэт врасплох.

– Теперь у меня нет причин с ним видеться. Я даже не знаю, где он живет.

– Дом господина Хадграфта опечатан. Право на аренду будет продано. Пока господин Раш поселил моего бывшего хозяина в одном из коттеджей, расположенных за его собственным домом. – Сюзанна устремила на Кэт ничего не выражающий взгляд. – Вместе со слугой.

Слова компаньонки прозвучали так, будто этот человек – тюремщик Хадграфта или теперь несчастный банкрот сам низведен до положения слуги Раша. Возможно, Хадграфт обитал в том самом коттедже, где до прибытия коронера лежало тело убитого мужчины.

– Почему вы спросили, увижусь ли я с господином Хадграфтом?

– Потому что мне интересно, как он там. Если встретитесь с ним, пожалуйста, скажите, что я о нем спрашивала.

Они остановились на площадке второго этажа. Это был их первый обмен фразами, более или менее напоминавший разговор. Сделав реверанс, Сюзанна торопливо зашагала по коридору в общую гостиную постоялого двора.

Кэт же преодолела последний пролет лестницы и вышла на улицу. В словах компаньонки таился некий скрытый смысл. Они были тверды и неумолимы, словно подводные камни в тихих водах реки.

Глава 37

Утром во вторник леди Арлингтон вместе с избранными гостями отправилась на увеселительную прогулку в Ньюмаркет. Даже среди тех из нас, кого не пригласили, эта поездка вызвала немалый ажиотаж.

– Вот это будет зрелище! – с тоской вздыхал молодой священник, господин Бэнкс, которого я встретил, когда мы оба выходили из дома. – Там соберется весь свет.

– Ничего подобного, – возразил я. – В Ньюмаркет съедутся лишь глупцы, которым не жаль ни времени, ни денег на подобные забавы. – У бедняги был такой удрученный вид, что я почувствовал себя виноватым и добавил: – А впрочем, не сомневаюсь, что зрелище и впрямь будет интереснейшее и оно даст любому думающему человеку немало пищи для размышлений.

Господину Бэнксу подробно рассказал об увеселительной поездке мастер по изготовлению париков, наш попутчик. Не успело рассвести, как его срочно вызвали, чтобы привести в порядок парик лорда Арлингтона. Все сведения мастер получил непосредственно от камердинера милорда. Бэнкс поведал мне, что вся компания будет обедать в Ньюмаркете и что, вполне возможно, к ним присоединится сам король. Затем они будут смотреть большие скачки на лугу. Предполагали, что в этом году приз достанется либо его величеству, участвовавшему в соревнованиях на одной из своих лошадей по кличке Вальдшнеп, либо джентльмену из личных покоев короля, который скакал на Равниннике.

– А тем временем нам не остается ничего другого, кроме как заняться нашими скучными делами. – Тут господин Бэнкс взглянул на меня, и я прочел в его взгляде смесь трепета и гордости. – Однако мне предстоит важная работа. В воскресенье я буду читать проповедь перед всеми домочадцами и гостями лорда Арлингтона, и я должен подготовиться. За основу я возьму текст из Притчей, глава шестнадцать, стих десять: «В устах царя – вещее слово, не ошибется он в своем приговоре». Надеюсь, его величество будет доволен. Но все-таки жаль, что сегодня мне не доведется побывать в Ньюмаркете.

Мы расстались на вполне дружеской ноте. Вернувшись в домашнюю канцелярию милорда, я обнаружил адресованное мне послание. Лорд Арлингтон требовал, чтобы я поехал в Ньюмаркет вместе с ним в его карете и по дороге писал под его диктовку.

Мы собрались на переднем дворе: три кареты были отведены для дам, пары пожилых джентльменов и их слуг, а сопровождать экипажи должна была кавалькада джентльменов. Мадемуазель де Керуаль ехала с леди Арлингтон.

А четвертая карета, легче и меньше других, была предназначена для лорда Арлингтона и меня. По дороге в Ньюмаркет он диктовал мне письма и докладные записки, причем тараторил так, словно за нами гнались.

В прошлом году я, следуя примеру Кэт, овладел искусством скорописи по системе, описанной в труде господина Шелтона «Тахиграфия». К его методу я добавил собственные полезные сокращения и приемы. У лорда Арлингтона служили несколько секретарей, однако я был единственным, кто поспевал за темпами его диктовки, благодаря чему мои услуги пользовались спросом. Иногда собственные умения казались мне не даром, а проклятием.

Диктовка заняла всю дорогу, и вот наконец мы добрались до пригородов Ньюмаркета. Из-за тамошних заторов мы с таким же успехом могли бы идти пешком – вперед мы продвигались ненамного быстрее. Люди милорда прокладывали дорогу для нашей процессии.

– Когда приедем в мои апартаменты, перепишите все на чистовую и принесите мне на подпись, – повысив голос, чтобы заглушить уличный шум, велел лорд Арлингтон. – Кстати, герцог Бекингем сейчас в Ньюмаркете. Постарайтесь узнать, у него ли письма и привез ли он с собой этого головореза Даррелла. Однако не привлекайте к себе внимания.

Я тут же погрузился в глубочайшее уныние и решил корпеть над документами как можно дольше.

– Кстати, если Даррелл нарушит закон, тем лучше, – добавил милорд. – Буду очень рад возможности прищучить его за какую-нибудь мелочь. Если возьмем Даррелла под арест, из него легче будет вытянуть правду о письмах.

Карета остановилась перед домом на Хай-стрит, который лорд Арлингтон арендовал на весь сезон. Милорд медленно вышел из экипажа, а слуги тем временем отгоняли попрошаек и просителей, отчаянно пробивавшихся к нему. На улице играли скрипачи, кто-то бил в барабан, и вся эта какофония заглушала даже уличный гвалт.

Арлингтон направился к двери дома. Выходя из кареты, я услышал его слова:

– Нет-нет, пропустите леди. Как быстро вы добрались! Я ждал вас только в конце недели.

На секунду я, ошеломленный царившей вокруг сутолокой, замер, моргая на ярком солнце. А в нескольких ярдах от меня лорд Арлингтон заходил в дом вместе с Кэт Хэксби.

Тут барабанщик и скрипачи поравнялись с каретой. Оркестр маршировал прямо по проезжей части, весьма осложняя и без того затрудненное движение. За ними на великолепном коне ехал разодетый в пух и прах герцог Бекингем. Помянешь черта – и он тут как тут. Казалось, стоило произнести имя этого человека, и он перенесся на эту улицу, как по волшебству. Рядом с герцогом я заметил другого всадника, но высокая фигура Бекингема его загораживала.

К моему ужасу, Бекингем заметил меня у двери дома.

– Глазам не верю! – воскликнул он. – Неужели сюда пожаловал червяк Марвуд?

Его спутник придержал коня и взглянул в мою сторону. Я узнал грубое, неулыбчивое лицо Уиллоуби Раша.

В гостиной на втором этаже дома лорда Арлингтона Кэт встретилась с господином Ивлином, и тот сразу же вспомнил об их знакомстве.

– Ближе к вечеру я еду в Юстон, мадам. Даже не сомневаюсь, что вы направляетесь туда же. Какое поручение вам дал милорд?

– Лорд Арлингтон собирается перестраивать конюшни, сэр.

– Надеюсь, там у нас будет возможность продолжить беседу. Всегда приятно обсуждать красоты архитектуры с тем, кто разбирается в предмете. Кстати, по моей просьбе лорд Арлингтон показал мне птичник, который вы для него построили. Весьма элегантный домик.

В тоне Ивлина Кэт уловила добродушную снисходительность: оценивая ее работу, он делал скидку на ее пол, так же как тетушка Кэт когда-то хвалила ее рукоделие, делая скидку на юный возраст племянницы.

– А какие у вас планы на сегодня? – поинтересовался Ивлин.

– В половине первого за мной приедет карета, она и отвезет меня в Юстон. А пока я распоряжусь, чтобы мой багаж доставили с постоялого двора, и буду ждать здесь.

Повисла короткая пауза. Кэт с удовольствием осмотрела бы достопримечательности Ньюмаркета, но отправляться на прогулку без сопровождения неприлично, особенно в незнакомом городе, где кишмя кишат придворные хлыщи и проходимцы всех мастей, и все как один с весьма сомнительными намерениями. От постоялого двора до дома Арлингтона она шла пешком, и даже за это короткое время успела наслушаться непристойных окриков и стать объектом прочих разновидностей нежелательного внимания.

Господин Ивлин прокашлялся.

– Хотите взглянуть на дворец? – Он смотрел на Кэт с унылым видом и даже как будто бы с осуждением, словно не желая давать ей ни малейшего повода обвинить его в приставаниях. – Я как раз туда собираюсь. И если вам угодно, с радостью буду вашим сопровождающим.

Ничто не порадовало бы Кэт больше, чем это приглашение. Через несколько минут они с Ивлином уже шли по Хай-стрит. Ивлин остановился напротив фасада дворца, выходившего на улицу. Здание стояло всего в паре ярдов от дороги, огражденное простым белым деревянным забором.

– Увы, этот дворец едва ли заслуживает столь громкого звания, – прокомментировал Ивлин. – Новую часть спроектировал господин Сэмвелл, и обычно он свое дело знает, однако я нахожу, что здание чересчур низкое и маленькое, да и к тому же невзрачное. Немногим лучше охотничьего домика. Где это видано, чтобы дворец выходил фасадом на улицу, будто дом простого горожанина? Ни проблеска королевского величия. Да что там, перед дворцом даже подъездной аллеи нет. Он ничем не отличается от всех прочих домов.

– Два разных стиля вместе смотрятся весьма причудливо, – заметила Кэт. – Жаль, что, когда строили новую часть, не снесли старую.

– Вы правы. Они совсем друг с другом не сочетаются. Думаю, помешала нехватка средств – в Уайтхолле это обычное дело. В наши тяжелые времена все сводится к деньгам.

Попасть во дворец не составило труда: при дворе господина Ивлина знали в лицо. Главная часть нового строения находилась в стороне от дороги. Парадные покои, если их можно было так назвать, а также королевские спальни и кабинеты располагались на втором этаже.

– Как видите, павильон королевы построен перпендикулярно зданию, а павильон его величества дальше, в конце. Вполне во французском стиле. К проекту дворца у меня никаких претензий, а вот исполнение оставляет желать лучшего.

Они медленно шли через анфиладу комнат, и господин Ивлин объяснял Кэт, на что именно ей следует обратить внимание и какого мнения она должна придерживаться об увиденном. Он говорил так весомо, словно наставлял дочь, и его тон не допускал ни возражений, ни даже обсуждения. Поначалу манера Ивлина выводила Кэт из себя, и все же его речи оказались небезынтересными. Ивлин был прекрасно осведомлен, пусть и не всегда прав. И хотя его нельзя было назвать искрометным собеседником, с ним Кэт чувствовала себя спокойно, а спокойствие – редкая роскошь для молодой вдовы, лишенной покровительства родных.

Возле двери в опочивальню короля Ивлин остановился и указал на камин в смежном кабинете:

– Только взгляните, мадам! Камин в углу комнаты. Когда дело касается деталей, господин Сэмвелл, увы, желает, чтобы все было à la mode[83]. Трудно вообразить менее практичное решение! Без сомнения, это все его голландские причуды, как и двойные ряды слуховых окон в Буши-хаусе. Обратите внимание на это окно: петель на нем нет, поскольку такие окна называются подъемными. Верхняя и нижняя половины скользят параллельно друг другу с помощью невидимой системы блоков и грузов. К чему такие сложности? Это глупое новшество надолго не приживется. Чем плохи обыкновенные створчатые окна? Наши предки были ими вполне довольны, а значит, нам и нашим потомкам ничего лучшего и желать не надо, верно?

Пройдя через королевскую гостиную и внутренние покои короля, они наконец вышли в приемный зал, самое просторное помещение, окна которого выходили на улицу. И везде камины были расположены в углу, и каждый раз господин Ивлин выражал неодобрение.

– Угловой камин в кабинете – это еще куда ни шло. Но в приемном зале? – Ивлин укоризненно поцокал языком. – Нет, нет и еще раз нет!

Уставшая от его тирад, Кэт подошла к окну, как будто бы затем, чтобы полюбоваться видом, хотя он не особенно отличался от того, что открывался из окон их спальни на постоялом дворе. Улица внизу напоминала бурную реку, люди и повозки шумно сновали туда-сюда. Прямо напротив приемного зала короля располагался еще один постоялый двор. Справа от него стоял большой дом с мастерской шорника на первом этаже, окна которой выходили на улицу. А между мастерской и постоялым двором Кэт заметила узкий проход, ведущий в расположенные дальше от дороги дворы и сады.

У входа в этот переулок стоял высокий мужчина. Что-то в его фигуре показалось Кэт знакомым. Она потерла стекло, чтобы разглядеть этого человека получше. Он стоял, прислонившись к стене, будто его огромный живот требовал дополнительной поддержки. На его правом боку висела шпага, а лицо скрывала широкополая шляпа, низко надвинутая на глаза.

– Когда спустимся, покажу вам нижние покои, – говорил у нее за спиной Ивлин. – Я осматривал их в прошлом году, тогда еще шли строительные работы…

У стены стоял Роджер Даррелл, наемник герцога. Кэт узнала бы его из тысячи – и при дневном свете, и в собственных ночных кошмарах.

– …По крайней мере, там господина Сэмвелла упрекнуть не в чем. Арки, поддерживающие потолок, выше всяких похвал.

По мостовой быстрыми шагами шла женщина. Кутаясь в плащ, она старалась держаться в тени домов. Внимание Кэт сразу привлекла выцветшая красная ткань плаща. Совсем недавно она видела точно такой же. В следующую секунду Кэт узнала Сюзанну.

Даррелл повернул голову и взглянул на компаньонку. Его губы зашевелились. Сюзанна застыла как вкопанная. Шедший позади мужчина едва не врезался в нее. Даже издалека было видно, что он рассержен. Но стоило ему заметить, как Даррелл взялся за рукоять шпаги, – недовольного прохожего и след простыл.

Даррелл зашел в проход, Сюзанна за ним. Они встали лицом друг к другу, и Кэт были видны только их профили. Даррелл склонился над маленькой, сгорбленной фигуркой женщины, будто отец над ребенком.

– В Юстоне вы увидите другие творения господина Сэмвелла, – между тем разглагольствовал Ивлин. – Там они не так режут глаз, хотя не могу сказать, что разделяю всеобщее восхищение его стилем, особенно в том, что касается внешней отделки. Однако некоторые части внутреннего убранства весьма хороши.

Даррелл нацелил на Сюзанну свой штырь и несколько раз ткнул им в ее сторону, подчеркивая таким образом важность своих слов.

Тем временем Ивлин приблизился к своей собеседнице:

– Не желаете осмотреть сады, если их, конечно, можно так назвать?

Сюзанна кивнула, и Даррелл протянул ей какой-то небольшой предмет. Компаньонка тут же спрятала его под плащом. Встреча закончилась так же внезапно, как и началась. Повернувшись спиной, Даррелл зашагал прочь по проходу, а Сюзанна выскользнула на улицу и продолжила свой путь.

– Сады? – Кэт улыбнулась Ивлину. – Если у вас найдется время, чтобы показать их мне, буду очень рада, сэр.

За домом, который Арлингтон арендовал в Ньюмаркете, присматривал угрюмый человек, всегда ходивший робко, бочком, словно боясь, что господа посчитают более решительную поступь оскорбительной. Несколько минут ушло на то, чтобы объяснить, кто я такой и что мне нужно, однако, разобравшись в ситуации, управляющий быстро нашел для меня каморку в дальней части дома, где мне никто не помешает расшифровывать мою скоропись.

Управляющий задержался в дверях, наблюдая, как я выкладываю на стол взятые с собой письменные принадлежности. Пальцы у этого человека были длинные и кривые, и он все время потирал их, будто они причиняли ему беспокойство.

– Если что-нибудь понадобится, сэр, подойдите к лестнице и кликните мальчишку, – сказал управляющий.

– Очень вам благодарен, – ответил я, поворачивая стол под таким углом, чтобы на него падал свет из окна.

– Надеюсь, звуки внизу не будут мешать вам работать. Когда господин приезжает с гостями в город, в доме всегда царят шум и суета.

Управляющий сообщил об этом с такой тревогой, что мне стало жаль беднягу.

– За меня не беспокойтесь, – ответил я. – К шуму я привык.

– Увы, не могу сказать того же о себе. – Он потер лоб. – Видите ли, меня мучают головные боли; и когда дом забит до отказа, мне всегда становится хуже.

Он бочком вышел из комнаты, оставив меня один на один с бумагами. Целый час я усердно строчил, лишь время от времени прохаживаясь по комнате, чтобы размяться. За дверью моего кабинета постоянно раздавались то приближающиеся, то удаляющиеся шаги, однако меня никто не беспокоил. Снизу и впрямь доносился оживленный гомон – и с первого этажа, и со двора. Уж не знаю почему, но придворные щеголи считают делом чести наделать как можно больше шума, где бы они ни появились.

К полудню я почти закончил работу, как вдруг в дверь постучали и в комнату бочком зашел управляющий.

– Простите за беспокойство, сэр, но внизу вас ожидает джентльмен, – сообщил он. – Этот человек желает говорить с лордом Арлингтоном, но у него нет рекомендательного письма. Я не хотел его пускать, однако он назвал ваше имя и заверил, что вы за него поручитесь. Джентльмен весьма настойчив, но сегодня милорд никак не сможет его принять. Весь день он будет сопровождать короля. К тому же, как вам известно, лорд Арлингтон никого не принимает без предварительной договоренности.

– Как фамилия этого джентльмена?

– Раш, господин Уиллоуби Раш. – Управляющий опять принялся разминать пальцы. – Осмелюсь предположить, что он обладатель холерического темперамента.

Я нахмурился, озадаченный этой новостью. Неверно истолковав выражение моего лица, управляющий снова принялся извиняться. Я перебил его:

– Я немного знаком с этим джентльменом. Но вы правы: о том, чтобы лорд Арлингтон принял его сегодня, не может быть и речи. Возможно, милорд и вовсе не пожелает разговаривать с господином Рашем.

– И вот еще что, сэр. Около часа назад я случайно выглянул в окно и заметил на улице этого же джентльмена, хотя тогда не знал его имени. Господин Раш беседовал с его милостью герцогом Бекингемом. Я бы даже сказал, не беседовал, а спорил. Их перепалка даже привлекла нескромное внимание прохожих. Я уж боялся, что дело закончится дуэлью…

Еще удивительнее. Незадолго до этого я видел, как Бекингем и Раш ехали верхом бок о бок, и тогда они производили впечатление лучших друзей. Я предложил спуститься и узнать, по какому именно делу пришел господин Раш.