Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 145 страниц)

– Филип, – сказал Громвель с тревогой. – Это та самая девка, которая подсматривала тогда.

Но Лимбери был занят разговором с женой.

– Я сыт по горло. Сыт вашей назойливостью, вашим притворством, вашим враньем, вашими интригами… – Он чуть повысил голос. – Но больше всего вашим проклятым уродством.

Внезапно он ее отпустил. Она сползла по стене, уронив голову. Лимбери схватил вуаль и дернул. Вуаль упала на пол вместе со шляпой, которая удерживала ее на месте. Его жена съежилась, закрыв лицо руками.

– Вы больше не будете прятаться. – Лимбери схватил ее за руки. – Пусть все видят, кто вы есть.

Кэт сама не поняла, как приняла решение. Если бы она мыслила рационально, она бы побежала прочь от Громвеля, который к ней приближался. Но расчету, даже раздумью, места не было, надо было действовать. Поэтому, помимо собственной воли, ее правая рука вытянулась и вонзила нож в бедро сэра Филипа. Лезвие прошло сквозь черный бархат его широких бриджей. Кончик ножа уперся в кожу. Кэт нажала сильнее.

Ранка была чуть глубже булавочного укола, не больше полудюйма. Но Лимбери взвыл от боли. Он отпустил жену и повернулся к Кэт. Одной рукой схватился за шпагу, другой зажал рану на ноге.

Кэт отпрянула. Леди Лимбери побежала к своей служанке. Дверь зала открылась. На пороге стоял Марвуд. За его спиной был зал суда, набитый людьми.

На короткий миг все замерли.

– Мистер Громвель! – сказал Марвуд. – Как поживаете?

Он медленно встал между Кэт и Громвелем.

– Вы меня помните, сэр, я надеюсь? Мы недавно встречались. Я постучал к вам в дверь спросить, не заходил ли к вам мой отец.

За хозяином из зала вышел Сэм.

– Простите, сэр. Я не загородил вам дорогу, нет? После того как проклятые голландцы отняли у меня ногу, я стал неуклюжим, как ребенок.

Заседание Пожарного суда завершилось. Выходящая из зала толпа стала наседать. Кэт увернулась от Громвеля и исчезла в узком дворе.

Леди и ее служанка уже ушли. Они подходили к воротам на Флит-стрит. Мальчик семенил за ними, нагруженный подушками и шалями своей хозяйки. Они прошли через арку, Кэт их догоняла.

Леди Лимбери обернулась. Руки в перчатках прижались к одной стороне лица. Но руки были слишком малы, чтобы скрыть уродство. Родимое пятно бордового цвета простиралось от линии роста волос до шеи, покрывая бóльшую часть лица с правой стороны. Левая сторона была чистой. Лицо обыкновенной, ничем не примечательной женщины с маленькими глазами и длинным тонким носом.

На Флит-стрит, рядом с книжными лотками у церкви, стояла запряженная четверкой карета, загораживая узкую проезжую часть перед Темпл-Бар. На дверце был нарисован фамильный герб. На козлах сидел массивный кучер с кнутом в руке.

Леди Лимбери взобралась в экипаж. Она села лицом к лошадям, представляя миру свою левую щеку. Ее взгляд был направлен мимо Мэри на Кэт, которая стояла на тротуаре в нерешительности.

– Поезжайте-ка лучше с нами. Бог знает, что они с вами сделают, если поймают.

Служанка села рядом с хозяйкой. Кэт забралась в карету и села напротив. Леди Лимбери накинула на голову индийскую шаль, закрыв бóльшую часть лица. Служанка смотрела на Кэт с отсутствующим выражением на лице. Мальчик закрыл дверцу.

Щелкнул кнут, и экипаж рывком тронулся. Застекленные окна были закрыты шторками. Все трое молчали. Вокруг слышался привычный гам Лондона.

Вдалеке кричал мужчина, но его голос стихал, по мере того как карета набирала скорость. Они ехали на восток, к руинам Сити.

Глава 38

– Где она? – спросил мистер Хэксби. – Бреннан говорит, что видел ее на галерее. – Он тяжело опирался на руку Бреннана. – Уверены, что это была она?

– Уверен, как в камзоле на моей спине.

– Она пошла в сторону Флит-стрит, сэр, – сказал я. – Она спешила. Вряд ли мы ее догоним.

– Почему она убежала? Она, должно быть, видела меня и слышала, как я выступал.

Вслед за ними из зала вышел мистер Пултон. Он улыбался и выглядел на десять лет моложе.

– Нашли свою кузину, Хэксби?

– Нет, сэр. Мистер Марвуд ее видел.

Их слова омывали меня, словно вода. Возможно, из-за опия, но я чувствовал себя совершенно отстраненным от того, что происходило. Пока Пултон с Хэксби говорили, единственным моим желанием было оставаться на месте, ничего не делать, только прислониться к стене коридора. Зал успел опустеть, остался лишь один клерк, который собирал бумаги и письменные принадлежности со стола судей.

Громвель с Лимбери тоже исчезли. Я послал Сэма расспросить привратника в воротах на Флит-стрит.

– Отлично, – говорил Пултон. – Хэксби, вы выступали по делу не хуже любого юриста. Получить такую долгосрочную аренду на таких выгодных условиях! Ничего не мешает нам начать завтра. Вам понадобятся наличные деньги, естественно, когда вы по-настоящему возьметесь за дело. Я этим займусь утром. – Он потер руки. – Не терпится рассказать все госпоже Ли.

Я обратил внимание, что все трое – Пултон, Хэксби и Бреннан – смотрят на меня удивленно.

– В чем дело? – спросил я.

Мистер Хэксби кашлянул:

– Ваш парик, сэр, я… ах…

Я поднял руку. В суматохе парик сдвинулся назад, обнажив рубцы от ожогов на левой стороне головы. Я поправил парик.

– Простите, сэр, – сказал Хэксби. – Я… я забыл. Жаль Челлинга. И вас.

– Есть разница, – сказал я угрюмо. – Челлинг мертв, а я жив.

– Да, но я не представлял, что… – Он оборвал фразу. – Бедняга.

Пултон задал Хэксби вопрос о дренажных канавах в Драгон-Ярде, возможно великодушно пытаясь увести разговор от темы моих ран.

Я напомнил себе, что должен быть благодарен за то, что выжил, в отличие от бедного Челлинга. Человека, который был кладезем сплетен. Моя нетвердая память сделала кульбит, и я вдруг вспомнил крупицу информации, которую он упомянул, когда в тот день напился до беспамятства в «Дьяволе».

– Марвуд? – сказал Хэксби. – Марвуд?

Крупица? Память сделала кульбит еще раз. Нет. Два.

Я услышал стук костыля Сэма до того, как его увидел.

– Что нового? – спросил я, отвернувшись от Хэксби и понизив голос.

– Помощник привратника проводил их до Флит-стрит в надежде, что ему что-нибудь перепадет, – сказал он тихо. – Но ему не повезло. Госпожа Хэксби уехала в карете с застекленными окнами вместе с леди.

– В какую сторону?

– На восток. В Сити. Найти экипаж, хозяин?

– Нет. Я хочу, чтобы ты кое-кого отыскал сначала.

– Нагруженная, – сказал Сэм. – Карета, я имею в виду. И четыре лошади. Парень говорит, похоже, они отправились в путешествие.

Это была женщина с кривыми зубами, веснушчатым лицом и бахромой сальных кудрей, выбивавшихся из-под чепца. Ей могло быть сколько угодно лет – от двадцати пяти до пятидесяти пяти. Она выпрямилась, сделав реверанс, расправляя грязными руками заштопанную коричневую юбку и бросив тоскующий взгляд на кружку пива на столе.

– Мириам, сэр, – сказал Сэм, указывая на нее с видом балаганщика. – Как ваша милость желала.

Мириам сощурилась, пытаясь рассмотреть мое лицо под полями шляпы. Мы были во дворе за «Полумесяцем», где менее состоятельные посетители могли купить напитки через окошко в стене.

Я кивнул в ту сторону:

– Выпей лучше хорошего крепкого эля. Я заплачу.

Неожиданно она улыбнулась:

– Кто ж откажется, господин?

– Тогда вперед. – Я обернулся к Сэму, нащупывая кошелек. – Добудь кувшин эля. – Я увидел его лицо и сжалился над ним. – И кружку для себя.

Он слился с толпой людей у окошка. Я прислонился к стене. Мириам смущенно переступала с ноги на ногу под моим взглядом.

– Пей пиво. Не пропадать же ему.

Она схватила кружку и выпила ее содержимое так быстро, как только смогла.

Я указал большим пальцем в сторону крыши нового здания.

– Я слышал, ты там работаешь.

– Да, господин. В Клиффордс-инн.

Сэм уже возвращался, мастерски справляясь с костылем, кувшином эля и кружкой.

Я спросил:

– На кого ты работаешь?

Она смотрела на Сэма.

– На джентльменов, сэр. На лестнице четырнадцать.

– Что ты делаешь?

– Убираю комнаты, стелю постели.

– Что еще?

– Помогала на соседней лестнице тоже. Тринадцать. Но это до Пожара.

Это навело меня на другую мысль.

– Есть проход между лестницами?

Она яростно закивала:

– На площадке мистера Громвеля есть служебная комната. Между его дверью и дверью мистера Горвина. – На ее замаранном лице появилось выражение тревоги. – Что-то не так? Я в жизни не украла…

– Все в порядке. А вот и эль. – Я дал знак Сэму, чтобы он налил. – Что еще ты там делаешь?

– Опорожняю горшки по утрам, разжигаю камины, приношу уголь. Я там только до обеда.

Я смотрел, как она уткнулась носом в кружку эля. Я спросил:

– А кто эти джентльмены?

Я уже знал ответы на этот и на предыдущие вопросы. Сэм за шестипенсовик раздобыл у пожилого и бесконечно жадного привратника у ворот на Феттер-лейн сведения о Мириам и о том, где ее найти.

– Мистер Моран, сэр, и мистер Друри, и мистер Бьюс. Мистер Громвель, мистер Горвин и мистер Харрисон.

– Джентльмены к тебе добры?

– Я их почти и не вижу, сэр. Они или спят, или их нет, когда я там. Всем прислуживает мужчина, следит за их одеждой и отдает мне приказы.

– Как насчет мистера Громвеля? Будь со мной откровенна. Ты не пожалеешь.

Она огляделась, будто боялась, что нас подслушивают. Понизила голос:

– Он груб в манерах, сэр. И он не щедрый джентльмен. Иногда неделями не платит. И он вздорный. Но он один из управляющих, поэтому нам нужно держать с ним ухо востро.

– Скажи мне, недели три назад, когда ты убиралась в его комнатах, ты не заметила ничего необычного? – Мириам непонимающе на меня посмотрела. – Я хочу сказать, не было ли там что-то не так, как всегда?

Она улыбнулась:

– А, вы о том дне, когда вся мебель была перевернута? Да?

Я улыбнулся и кивнул Сэму, который наполнил ее кружку и свою тоже.

– Когда это было?

– Три недели назад, может быть? – Мириам глянула на меня, склонившись над кружкой. – В тот день мне приказали прийти пораньше и прибраться хорошенько. Сказали, он ждет новую мебель. Но когда я пришла на следующее утро, ничего нового там не было. Все старые вещи, но не на своих местах. Сгружены у одной стены. Как я понимаю, он веселился с друзьями, хотели все поменять, потом решили распить еще бутылочку, когда полдела было сделано. Или играли в какую-нибудь игру, и им понадобилось больше места. Бог знает, что им взбредет, когда они под мухой.

– Был там яркий цветной ковер? Или диван?

– Не. У него ничего такого не было. – Лицо Мириам просветлело, и она причмокнула. – Но я нашла пару конфет в очаге в то утро. Выбросил, наверное. Ничего с ними не случилось. Я их ополоснула от пепла и съела за завтраком.

– Читать умеешь?

Мириам покачала головой:

– Это для джентльменов.

– Видишь ли, мне нужен образчик руки мистера Громвеля. Все равно какой.

На ее лице промелькнуло сомнение.

– Я не могу ничего брать из его комнаты, господин. Мне это будет стоить работы… И потом это нехорошо, так?

– Ну что ты! – Я улыбнулся, хотя мне нестерпимо хотелось почесать заживающую кожу под париком. – Я вовсе не хочу, чтобы ты что-то взяла. Мне просто нужно видеть, как выглядит его почерк. Может, позаимствуешь что-то на время. Или дашь мне бумагу, которую он выбросил или оставил для розжига огня. Мне все равно что, лишь бы было им написано. – Я достал шиллинг из кошелька. – Совсем небольшая услуга. И ты за нее получишь вот это.

– Зачем вам это, господин?

– Пари, – сказал я. – И только. Мы с товарищем поспорили, кто написал одну вещь. Когда я узнаю, как выглядит почерк мистера Громвеля, я выиграю.

Ее лицо прояснилось.

– Это подойдет? – Она сунула руку в карман юбки и извлекла скомканный лист бумаги. На лице отразилась паника. – Но забирать нельзя.

– Конечно, я отдам его тебе. Я хочу только взглянуть. На секунду.

Мои слова ее успокоили. Она разгладила листок и протянула мне:

– Слуга мистера Громвеля дал мне это, чтобы привратники меня впускали и выпускали. Здесь сказано, что я работаю на него и на других джентльменов. Как я говорила, он один из управляющих, и, если у тебя нет бумаги от кого-то из них, тебя на пропустят.

Я изучал пропуск, пока она пила. Она следила за каждым моим движением, склонив лицо над кружкой. Пропуск разрешал ей входить в Клиффордс-инн и выходить оттуда, когда она обслуживала жильцов лестницы XIV. Подписано Люциусом Громвелем, управляющим, одним из тех, кто руководил делами Клиффордс-инн.

Громвель. Люциус Громвель.

Я внимательно смотрел на написанное. На миг я забыл о боли, о зуде и об усталости. Записка сэра Филипа Лимбери, обращенная к Хэксби, и стихотворение, которое мы с Кэт нашли в вещах Табиты, служанки госпожи Хэмпни, были по-прежнему у мистера Уильямсона. Но я хорошо запомнил, как они выглядели. Три бумаги были написаны в разное время и при разных обстоятельствах. Тем не менее они выглядели так, будто их написал один человек, хоть я и знал, что это не так: Лимбери написал записку Хэксби, а Громвель выписал пропуск для Мириам.

Разве удивительно, что их почерки схожи? Оба учились у тех же учителей с детства: они росли вместе и были закадычными друзьями в школе и в университете. Возможно, они научились писать под руководством одного учителя.

В таком случае почерк, каким было написано стихотворение, украденное у Геррика – «Когда в шелках моя Селия ходит», – может принадлежать как одному, так и другому. Что касается буквы «Л» под стихотворением, она может обозначать Лимбери, как мы считали до сих пор, так и с такой же вероятностью – Люциус.

Я вернул пропуск Мириам. Сэм налил ей остатки эля. Это был крепкий напиток – ее лицо раскраснелось, а дыхание участилось. Я поднес шиллинг к ее лицу. Она уставилась на него, как кошка на мышку.

– Я бы предпочел, чтобы мистер Громвель не узнал, о чем мы говорили.

Она яростно затрясла головой:

– Я не скажу, клянусь. Он такой вспыльчивый, сэр. Он готов побить служанку, едва взглянув на нее. Представьте, вчера он ударил человека, который ему прислуживает, выбил ему зуб. А все из-за того, что был не в духе, потому что рука болит и из-за этой бешеной собаки, так он…

– Что? – резко сказал я.

От резкого тона она сама сжалась, как собака.

Я смягчил голос:

– Мириам, у меня случайно получилось так громко. Так что за собака? Расскажи мне.

– Укусила его за руку. Прокусила до кости, как сказал его слуга. И кровь текла, как из резаного поросенка.

– Когда это было?

– Позавчера. Мистер Громвель боялся, что собака бешеная и он сам взбесится и будет бегать по улицам с пеной изо рта. – Она поежилась, испытывая видимое удовольствие. – Будет выкрикивать ругательства уважаемым людям и кусать их, и те тоже станут бешеными… – Удовольствие сошло с лица Мириам. – Но он пока еще не стал бешеным. Может, и собака-то бешеной не была. Может, просто его возненавидела.

Благоразумие лучше бессмысленного самоотречения, решил я, для всеобщего блага, а не только моего.

Поэтому на всякий случай я зашел в аптеку на Флит-стрит и принял умеренную, тщательно рассчитанную дозу лауданума. Сэм косо на меня посмотрел, или мне так показалось. Я обругал его, велев держать свои взгляды и мысли при себе, и вышел из лавки, полный праведного негодования.

Я отыскал Уильямсона в Мидл-Темпл. Он обедал с мистером Робартсом, человеком, с которым нередко встречался по частным делам. Он извинился перед хозяином и вышел в коридор.

Уильямсон подвел меня к глубокой оконной нише, где мы могли разговаривать так, чтобы нас не услышали и не увидели. Мне кажется, мой отчет был вполне вменяем. Я рассчитал дозу с большой осторожностью: я верил, что в умеренном количестве аптекарское снадобье обостряло мои умственные способности и притупляло боль до уровня, когда она была почти выносима.

– Сэр, сегодня утром я вспомнил два факта, которые ускользнули из моей памяти. Во-первых, имя Громвеля – Люциус. Во-вторых, Челлинг сказал мне, что один из его одноклассников – камергер королевской спальни. Наверняка это Лимбери.

Уильямсон нахмурился:

– И что?

– Мы полагали, что буква «Л» под стихотворением, обращенным к Селии, означает Лимбери. Но, возможно, это первая буква имени Люциус. А два человека, которые учились в одной школе, вполне могут иметь схожий почерк. В случае с Громвелем и Лимбери это так и есть – я только что проверил. И еще сегодня я узнал, что Громвеля укусила в руку собака, что может его связывать с раненым псом у дома мертвой служанки в Ламбете. Собака с колотой раной в боку.

– Что вы хотите этим сказать? – промолвил Уильямсон. – Что это Громвель преступник в этом деле? Что это он был любовником госпожи Хэмпни?

– Почему бы и нет, сэр? Он лучше подходит для этой роли. Волне разумно для Лимбери держаться подальше от госпожи Хэмпни. Конечно, Громвель действовал по его указке, хотя, думаю, он был не прочь на ней жениться, если бы у него вышло. Убить сразу двух зайцев. Как-никак у нее были деньги, а ему они были нужны.

– А потом убил ее, когда она отказалась делать, как он велел, а потом убил Челлинга, когда тот стал угрожать, что разоблачит его. И служанку в Ламбете тоже, – возможно, она пыталась выудить у него деньги, так как знала, что он любовник ее хозяйки. Стихотворение может служить доказательством этого. – Уильямсон замолчал, задумавшись. – Возможно, вы правы, но какой толк мне от этого? Вы не предоставили ничего такого, что милорд Арлингтон мог бы предъявить королю. У Чиффинча сильное положение, сильнее, чем у кого бы то ни было, поскольку он посвящен в секреты короля. Если я хочу ему навредить, свидетельства против него должны быть прочными как сталь.

Я ожидал похвалы от Уильямсона. Мне следовало знать, что подобные надежды почти всегда напрасны. Кроме того, люди, которые посвящают свою жизнь этому странному, извращенному миру Уайтхолла, не такие, как мы, обыкновенные люди. Они живут по иным правилам. Уильямсону не так важно было найти убийцу, как собрать боеприпасы для нападения на Чиффинча.

Я попробовал зайти с другой стороны:

– Леди Лимбери была в суде, когда слушалось дело.

– Я думал, она почти не выходит из дома.

– Между ней и ее супругом разлад. Она явилась, чтобы высмеять его, когда он проиграет дело. Потом они встретились, выйдя из зала, и разразился немыслимый скандал.

– Его чувства берут верх как над его разумом, так и его манерами.

Сам Уильямсон был человеком, которой никогда не позволял своим чувствам брать верх хоть над чем-нибудь. Что до манер, они знали свое место в его планах и, как хорошие слуги, появлялись только когда требовалось.

– И вот что еще, – сказал я. – У миледи на щеке огромное родимое пятно. Она скрывает его под вуалью, но сэр Филип был так зол, что сорвал вуаль. – Мне стало не по себе даже от воспоминания об этой сцене.

– Родимое пятно? Так вот оно что! Я слышал, что она страшна, как грех. Лимбери не женился бы на ней, если бы она не была наследницей своего отца. Сказать по правде, если бы она была безупречна, сэр Джордж Сайр не позволил бы ей выйти за человека без средств, как Лимбери, особенно учитывая его репутацию. Но нищие не выбирают. Она вернулась на Пэлл-Мэлл после этого?

– Я точно не знаю. Она уехала со своими слугами. Привратник на воротах из Клиффордс-инн на Флит-стрит говорит, что ее ожидал экипаж с застекленными окнами и они уехали очень быстро. Экипаж был запряжен четверкой и нагружен багажом. Направились на восток. К руинам.

– Если они с Лимбери поссорились, вероятно, она поехала к отцу. Куда еще ей деваться? Он живет в Кенте – в Сайр-плейс, за Севеноуксом, по дороге в Танбридж-Уэллс.

Уильямсон задумался и замолчал. Я наблюдал за тем, как юристы внизу шли по дорожкам в разных направлениях. Я проделал долгий и неясный путь от смерти отца до неприглядных придворных интриг Уильямсона и Чиффинча.

– Поговорите с ней, Марвуд, – наконец сказал он. – Лучшее, что можно сделать. И поскорее, пока гнев леди относительно ее мужа не остыл. Скажите, что лорд Арлингтон хочет ей помочь. Раздувайте пламя, как сумеете, и она, возможно, разболтает что-нибудь, что ей известно об этом деле. Она в курсе интриги между Чиффинчем и ее мужем? Попытайтесь убедить ее поговорить со мной. Я могу быть ее другом в этом деле.

– Она, вероятно, уже за много миль отсюда.

– Я так не думаю. Если она едет в своей карете, они где-то у моста. Движение через руины очень медленное, и пройдет уйма времени, пока они доберутся до моста. А потом не меньше часа – чтобы переехать на другой берег в Саутуарк в это время дня. Возможно, еще дольше. Если не нагоните ее на мосту, наймите лошадь в «Медведе» на другом берегу и следуйте за ней.

– Сэр, мы не можем быть уверены, что она едет к отцу. Мы должны…

Он махнул рукой, отметая мои возражения:

– Не теряйте времени. Это наш шанс. Отправляйтесь немедленно. – Он достал кошелек. – Вот пять фунтов авансом, если придется ехать за ней в Кент. Не жалейте денег, чтобы найти ее. – Он моргнул, и привычная осторожность взяла верх. – Естественно, мне понадобится отчет о ваших расходах, кому и где вы заплатили.

Я кивнул, гадая, где купить лауданум на Лондонском мосту. Там должна быть аптека. Или поблизости. В данное время мне не нужна была доза, но, если поеду верхом в Кент, снадобье мне понадобится.

Уильямсон сделал знак подойти ближе.

– Если удастся склонить ее на нашу сторону, – прошептал он, – и если она знает, что муж плетет интриги вместе с Громвелем и Чиффинчем, мы, возможно, сумеем убедить ее обратиться к королю. Если убедим написать письмо ему – с изложением дела и просьбой вмешаться, – такое письмо будет иметь реальный вес. Пусть напишет, как Лимбери был с ней жесток. У короля нежное сердце. Ему не по нраву, когда с женщиной обращаются жестоко. – Он улыбнулся. – Даже c некрасивой.