Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 127 (всего у книги 145 страниц)

Глава 14

– Будете возмещать ущерб! – строго объявила мамаша Гриббин, когда замок сломался, потерпев поражение в неравной борьбе.

Дверь распахнулась с треском ломающегося дерева. Я обвел взглядом мансарду Фарамона, расположенную под самой крышей «Трех корон». А впрочем, в такой каморке было бы тесновато даже крупной собаке. Высота потолка в верхней точке едва достигала пяти футов. Крошечное окошко с треснутым стеклом выходило на голую стену соседнего с таверной дома.

У меня за спиной, в основной части чердака, раздался громкий голос мамаши Гриббин:

– Клянусь, заплатите сполна! И не забывайте про мои семь шиллингов! Ежели у него там отыщутся хоть какие-то ценности, они по праву мои!

Однако помешать мне старуха не могла. Хотя читать она не умела, для порядка я предъявил свои документы. Но гораздо больше пользы было не от бумажки, а от слуги лорда Арлингтона, здоровенного рыжего детины по имени Джоб, часто сопровождавшего леди Арлингтон в качестве телохранителя.

– Сейчас мирового судью позову, каланча рыжая! – между тем грозилась мамаша Гриббин. – Думаешь, тебе все с рук сойдет? Мировой судья посмотрит на твою рожу и мигом тебя в колодки посадит.

– Хватит кудахтать! – не оборачиваясь, велел я.

Потолок был таким низким, что мне пришлось согнуться. Постелью французу служил тюфяк, застеленный старым плащом. Одежда висела на деревянных колышках, вбитых в стену. Из мебели сюда влез только шкафчик рядом с тюфяком и полка, на которой стояло зеркало без рамы, глиняная миска и кувшин.

Сдернув с тюфяка плащ, я не обнаружил под ним ничего любопытного, кроме того, что постель давно не перестилали. В шкафчике лежало свежее белье, много раз чиненное, но аккуратно сложенное, колода карт, ящичек с игральными костями, письменные принадлежности и книга в роскошном кожаном переплете.

Я открыл том на титульном листе. Передо мной были «Oeuvres meslées»[71] месье де Сент-Эвремона. Я пролистал первые пустые страницы. Одна из них оказалась вырвана, и почти наверняка это был лист с экслибрисом герцога Орлеанского.

Я отложил книгу в сторону. Осматривая висевшую на колышках одежду, я вдруг обратил внимание, что снизу доносится шум, а затем на узкой лестнице послышались шаги – кто-то поднимался на чердак.

– Вот, сэр! – пронзительно возвестила мамаша Гриббин. – Вот они, воры проклятые!

– С дороги, парень! – приказал знакомый голос.

– Оглушить его, сэр? – обернувшись ко мне, спросил Джоб таким спокойным тоном, словно предлагал взять наемный экипаж.

– Не надо, – ответил я. – Пропусти этого джентльмена.

Джоб отошел в сторону. В мансарду вошел Раш вместе с трясущейся от злости мамашей Гриббин.

– Мне вас само Провидение послало, – громко шептала старуха ему на ухо. – Только вы мне понадобились – и вы тут как тут, идете через Ньюгейт.

Раш не удостоил ее ответом.

– Господин Марвуд, что вы затеяли на этот раз?

– Вот мои документы, сэр, – ответил я.

Просмотрев бумаги, Раш вернул их мне:

– Лорд Арлингтон оказывает вам большое доверие. Будем надеяться, что заслуженно. Так что за переполох вы тут устроили?

– Я занимаюсь все тем же делом.

Раш начал было что-то говорить, но потом осекся и обратился к мамаше Гриббин:

– Отойдите к дальней двери, госпожа. Мне нужно побеседовать с этим джентльменом с глазу на глаз.

– Мусье должен мне семь…

– Отойди, женщина! – рявкнул он так громко, что его наверняка услышали даже на улице.

Мамаша Гриббин торопливо отпрянула. Раш снова повернулся ко мне и, понизив голос, спросил:

– Вы про убийство на Чард-лейн? – Он оглядел мансарду поверх моего плеча и брезгливо сморщил нос. – Кто живет в этой конуре?

– Некий Фарамон, сэр. Француз. До недавнего времени он был учителем госпожи Грейс Хадграфт.

– Мне следовало бы самому догадаться, что тут не обошлось без Хадграфта.

Я не стал спрашивать почему.

– Вы знаете этого француза, сэр?

– Насколько припоминаю, нет. – Голубые глаза Раша глядели на меня сурово. – Что вы нашли? Письма? Документы?

– Ничего примечательного.

Некоторое время мы молча глядели друг на друга. Я понимал, что Раш хочет обыскать мансарду самолично. Однако у него связаны руки, ведь в моем кармане лежит документ от лорда Арлингтона, наделяющий меня соответствующими полномочиями, а Джоб готов выполнить любой мой приказ.

– Скоро прибудет епископский коронер, сэр, – нарушил я паузу, решив сыграть с Рашем в его же собственную игру. – Если обнаружу что-нибудь, имеющее отношение к убийству, будьте уверены, я передам ему все доказательства.

Раш нахмурился. Однако морщины на его лице почти сразу разгладились, и он спросил неожиданно веселым тоном:

– Думаете, этот француз – тот самый бедолага, который сейчас гниет в моем подвале? Эх, чем дальше, тем больше от него смраду!

Из «Трех корон» я ушел после полудня. Я приказал опечатать дверь, ведущую в мансарду. С собой я забрал книгу – по всей видимости, самый ценный предмет в комнате – и оставил мамаше Гриббин соответствующую расписку.

Все это время Раш стоял в дверях, наблюдая за мной, а Джоб маячил у него за спиной, точно гора. Я мог бы приказать Рашу уйти, однако сомневался, что тот послушается, к тому же я не был уверен, что мои бумаги дают мне право отдавать распоряжения королевскому судье.

После обыска мы трое спустились вниз и вышли на улицу. Отдав Джобу книгу, я отправил его в Горинг-хаус, а сам зашагал вниз по Сноу-Хиллу. К моему удивлению, Раш присоединился ко мне.

– Почему вы идете со мной, сэр? – потребовал я ответа.

– Так уж совпало, что нам с вами по пути, сэр, – миролюбиво ответил Раш. – Отличная возможность продолжить наше знакомство, не правда ли?

– Думаете?

Ничуть не обескураженный, Раш всю дорогу болтал без умолку, рассказывая о местах, мимо которых мы проходили, или делясь любопытными фактами о встреченных знакомых. До этого он производил впечатление человека молчаливого, но сейчас разговорился так, что мне не удавалось вставить ни словечка.

Когда Раш замолчал, переводя дух, я воспользовался короткой паузой и задал вопрос:

– Скажите, сэр, вы знаете человека по фамилии Айрдейл?

– В первый раз слышу. Кто он такой?

– Переписчик в Комиссии по зарубежным плантациям.

– Почему вы о нем спрашиваете?

– Среди его вещей я обнаружил список имен, – ответил я. – И в их числе – ваше. Однако оно зачеркнуто. Не знаете, что это за список?

– Нет. – Раш искоса взглянул на меня. – Почему вы не спросите у него самого?

– Потому что не могу его найти.

Раш вскинул кустистые брови:

– В таком случае советую его разыскать.

Я полагал, что путь мирового судьи лежит домой в Хаттон-Гарден. Но вот мы перешли через Холборнский мост, а он все шагал рядом со мной.

– Я собираюсь нанести визит господину Хадграфту, сэр, – сообщил я, прерывая Раша на полуслове. – Вряд ли вы желаете составить мне компанию.

– Отчего же? Надо думать, вы хотите расспросить его об учителе-французе. Считаю своим долгом присутствовать при этом разговоре. – Раш скромно опустил голову. – До прибытия человека епископа ответственность за это дело лежит на мне. – Он устремил на меня такой невинный взгляд, что стал похож на удивленного ребенка. – Таковы полномочия, данные мне королем.

Возможно, мне следовало бы ему возразить. Но я невольно улыбнулся. Оказалось, Раш – личность многогранная: то резок, суров и деспотичен, то находчив и остер на язык. Его речь свидетельствовала об остром уме, и время от времени он оживлял ее искрометными саркастичными комментариями.

Хадграфт принял нас в своем кабинете – в той самой комнате, куда привел меня в прошлый раз. Хадграфт вел себя так, будто я пришел один. Раша подобная манера нисколько не смущала. Он встал у стены и посмотрел сначала на меня, потом на хозяина, будто зритель в театре: вот занавес поднялся, и сейчас актеры произнесут первые реплики. Я бросил взгляд в окно. Садовая беседка была пуста.

– Рад снова вас видеть, – обратился ко мне Хадграфт. – Полагаю, вас ко мне привел все тот же неприятный повод?

– Да, сэр. А конкретнее, я хотел бы задать несколько вопросов о вашем бывшем учителе. Сегодня утром я побывал на квартире месье Фарамона. В последний раз он появлялся там в субботу. Позвольте узнать, когда и где вы видели его в последний раз.

– Здесь, в субботу вечером. Во второй половине дня он давал урок моей дочери, и эта глупая девица пригласила его на ужин. А потом я застиг Фарамона на месте преступления, когда он пытался украсть серебряную ложку. – Нахмурившись, Хадграфт пожевал губу. – Выйдя из столовой, мы поднялись в гостиную. Фарамон ненадолго отлучился. Я последовал за ним – видите ли, у меня уже были подозрения на его счет. Фарамон вернулся в столовую. Слуги еще не убрали со стола. Я своими глазами видел, как этот воришка сунул ложку к себе в карман. Заслышав мои шаги, он попытался выкрутиться – сказал, что оставил на стуле платок. Что за чепуха!

– И как же вы поступили?

– Позвал слугу и приказал Фарамону вывернуть карманы. Француз, конечно, принялся изображать благородное негодование, но я велел слуге дать ему затрещину, если он и дальше будет противиться. Тут Фарамон быстро образумился.

– Но почему вы не позвали констебля и не отдали вора под суд?

– Так было бы правильнее всего. Но Фарамон взмолился о пощаде. Я считаю себя человеком справедливым, однако мне не чуждо сострадание. К тому же я должен заботиться о репутации дочери, да и о своей собственной.

«А вот и настоящая причина», – отметил я.

– Вместо этого я приказал вышвырнуть француза из моего дома, – продолжил Хадграфт. – С тех пор я не видел его.

– Во сколько это было? – уточнил я.

– После одиннадцати, точнее не скажу. Может быть, дочь помнит. Хотите, я позову ее?

– Буду весьма признателен, сэр.

Внезапно у меня пересохло в горле, и я пожалел, что отказался от предложенного хозяином вина. Раш резко, хрипло прокашлялся.

Стоило Грейс Хадграфт переступить порог, и в комнате будто прибавилось света. Скромно опустив взгляд, она сделала передо мной глубокий реверанс, перед Рашем же присела чисто условно. Из солидарности с отцом она явно разделяла его неприязнь к мировому судье.

Господин Хадграфт передал ей мой вопрос, и Грейс тихо ответила, что Фарамон покинул дом после половины двенадцатого, ближе к полуночи. Вскоре после его ухода она слышала бой часов. Делясь воспоминаниями, госпожа Хадграфт глядела на меня. Казалось, я мог бы до скончания века слушать этот мелодичный голос и любоваться прекрасным лицом его обладательницы. И в этом я был не одинок. Раш тоже не сводил с девушки глаз.

Хадграфт это заметил и в первый раз обратился к Рашу:

– Надеюсь, вы видели и слышали достаточно? Не смеем больше задерживать. Откровенно говоря, не понимаю, зачем вы вообще пришли в наш дом. Через день-два приедет епископский коронер, и этой неприятной историей будет заниматься он, а не вы.

Раш побагровел и схватился за рукоять шпаги, однако вовремя взял себя в руки. Отвесив формальный поклон, он покинул комнату. Мы трое молчали. Из коридора до нас доносилась его решительная поступь, затем раздался голос слуги, и дверь дома открылась, а потом закрылась.

– Наконец-то, – произнес Хадграфт; его глаза так и бегали, он то и дело переводил взгляд с моего лица на лицо дочери и обратно. – А теперь давайте выпьем по бокалу вина с печеньем и побеседуем в более приятной обстановке.

Глава 15

Кэт зашла к господину Хадграфту, надеясь застать его дома. Она хотела обсудить с ним изменения в графике строительных работ, когда они возобновятся после расследования, и, если повезет, получить от Хадграфта оплату по счету.

Во время предыдущих визитов Кэт принимали в хозяйском кабинете. Но в тот день слуга повел ее наверх. С каждым шагом звук голосов становился все громче. Первым, что услышала Кэт, войдя в гостиную, был смех Грейс Хадграфт, манерный, похожий на звон колокольчика. Кэт терпеть не могла, когда так смеются.

А при виде Марвуда, сидящего на диване рядом с дочерью Хадграфта, Кэт пришла в ужас. При ее появлении он вскочил и, не донеся до рта печенье, поспешил навстречу:

– Госпожа Хэксби, добрый день.

Поклон с печеньем в руке выглядел нелепо, а виноватое выражение лица только усиливало комический эффект.

Грейс Хадграфт тоже встала. С дивана она поднялась намного изящнее Марвуда. Только в этот момент Кэт заметила, что в комнате есть третья женщина – компаньонка Грейс, сидевшая у окна с рукоделием.

– Отец сейчас придет, – сказала госпожа Хадграфт. – Прошу вас, садитесь в это кресло, оно ближе к огню. Сюзанна, подай госпоже Хэксби вина.

От вина Кэт отказалась, но в кресло села: стоя столбом посреди комнаты, она бы чувствовала себя неловко.

– Господин Хадграфт надолго отлучился?

– Отец вот-вот придет. Господин Марвуд как раз говорил мне, что в ближайшее время вы с отцом сможете продолжить строительство новой богадельни. Наверняка для вас это большая радость.

Кэт раздражали даже не слова Грейс, а то, как мелодично они слетали с ее безупречных губ. При этом Грейс наклонилась к Марвуду так, будто между ними существовала незримая связь, воплощением которой в материальном мире стал тесный диван: они с Марвудом сидели так близко друг к другу, что их разделяло самое большее дюйм или два.

– Епископский коронер уже назначил день осмотра места преступления? – уточнила Кэт.

– Боюсь, нет, – ответил Марвуд. – Похоже, возникнут новые задержки.

– Ах, сэр, вы же только сейчас говорили, что снова напишете лорду Арлингтону. – Грейс с улыбкой повернулась к Марвуду. – Даже не сомневаюсь, после вашего ходатайства коронер сразу станет расторопнее. Воля милорда – закон, а к мнению господина Марвуда лорд Арлингтон прислушивается.

Марвуд и сам засмущался от такой высокой оценки, но возражать не стал. К облегчению Кэт – и, пожалуй, других присутствующих, – из коридора послышались шаги. Дверь распахнулась, и в комнату быстрыми шагами вошел Хадграфт.

Хозяин был в хорошем настроении и Кэт приветствовал тепло. Она сразу поняла, что сегодня у него нет настроения говорить о работе. Более того, если Кэт будет настаивать, хозяин пойдет с ней в кабинет, а Марвуд и Грейс Хадграфт останутся практически наедине. Бедный дурачок будет совершенно беззащитен против ее богатого арсенала томных взглядов и сладких речей, не говоря уже о легких вздохах, от которых грудь Грейс вздымается и опадает так, что мужчины по не понятной Кэт причине не могут оторвать от этого зрелища глаз.

– Я зайду в другой раз, в более удобное время, – произнесла Кэт, вставая с кресла.

Присутствие в гостиной Хадграфта, без сомнения, помешает этой парочке ворковать друг с другом.

К удивлению Кэт, Марвуд встал вслед за ней:

– Мне тоже пора. Дела милорда откладывать нельзя. – Марвуд посмотрел на Грейс, которая не сводила с него глаз. – Жаль, что не могу задержаться дольше, мадам.

– В таком случае обязательно приходите к ужину! – воскликнул Хадграфт. – И поскорее, к чему тянуть? Вы свободны в понедельник, сэр? Отказ мы не принимаем, верно, милая?

Грейс перевела взгляд больших карих глаз с Марвуда на отца:

– Совершенно верно, сэр.

– В Холборне можно взять наемный экипаж, – холодно произнесла Кэт, как только они вышли из дома Хадграфта. – Раз уж милорд так срочно нуждается в услугах своего незаменимого помощника.

– Разрешите проводить вас до Чард-лейн, мадам, – попросил Марвуд. – Милорд подождет.

Кэт издала совершенно немелодичный смешок. Пусть Марвуд любезничает с Грейс Хадграфт, а не с ней.

– Я в состоянии найти дорогу до нашей конторы самостоятельно.

– Я хочу с вами поговорить.

– А я думала, вам больше по вкусу разговоры с Грейс Хадграфт.

– Я просто поддерживал светскую беседу с леди. Отмалчиваться было бы грубо. Вы же не хотите, чтобы я вел себя как невежа.

– Знаю я эти беседы, – отмахнулась Кэт. – А ваши манеры меня глубоко впечатлили.

– Госпожа Хадграфт поделилась со мной секретом, – произнес Марвуд.

– Полагаю, она использует этот прием со всеми джентльменами. Тогда каждый думает, что покорил ее сердце. Неужели вы не видите, что это всего лишь уловки? Как же вы наивны, сэр!

Кэт не подала виду, но ощутила удовлетворение, когда обращенную к ней щеку Марвуда быстро залил бледно-розовый румянец. Марвуд не ответил. Когда они перешли через мост, он взял Кэт под руку и повел ее к мостовой на восточном берегу реки Флит, которую недавно превратили в канал. Здесь было тише, чем на шумной улице.

– Грейс рассказала, отчего между Рашем и Хадграфтом произошла ссора, – начал Марвуд.

– Разве не из-за денег?

– Нет. Раш ухаживал за Грейс и просил ее руки.

– Он же ей в деды годится.

– И что с того? Раш – джентльмен, и по статусу он выше отца Грейс. При дворе он не последняя фигура, и денег у него более чем достаточно, чтобы содержать семью.

Они остановились возле здания конторы. Марвуд постучал в дверь, чтобы Ледвард впустил Кэт.

– И что на это сказал отец Грейс?

– Она отказала, и господин Хадграфт поддержал ее. Тогда Раш пришел в ярость и забрал свои деньги, вложенные в строительство богадельни. Хадграфт не мог бросить проект, потому что уже подписал соглашение с попечителями.

Кэт сразу все стало ясно: так вот почему Раш воспользовался расследованием, чтобы как можно сильнее осложнить Хадграфту жизнь. Кэт нехотя вынуждена была признать, что Грейс ни в чем не виновата. Без сомнения, она из тех женщин, которые любят опутывать кавалеров двойными чарами – своей красоты и отцовских денег. А мужчины настолько глупы, что ходят за ней по пятам, не понимая, что они жертвенные агнцы, идущие на заклание.

– Вы спросили Хадграфта, почему его имя в списке Айрдейла? – поинтересовалась Кэт.

– Нет. Не хотелось заводить этот разговор при Раше, да и при госпоже Грейс тоже. Ничего, этот вопрос подождет.

– Можете задать его, когда будете ужинать с Хадграфтами. Очень удобно.

Кэт понимала, что ведет себя как мегера, но ее это не смущало. Марвуд еще раз постучал в дверь. Из дома не доносилось ни звука.

– Совсем забыла, – произнесла Кэт. – Я же сегодня отпустила Ледварда на час. Но у меня есть ключ.

Она протянула ключ Марвуду, и тот отпер дверь.

– Зайду-ка я в дом с вами, – вдруг решил он.

– Зачем?

– Хочу убедиться, что все в порядке.

– В этом нет нужды.

Но было поздно. Марвуд уже открыл дверь и первым переступил порог. Кэт последовала за ним. Откровенно говоря, она была рада, что у нее есть сопровождающий. В нос ударили знакомые запахи сырости, золы и свежих опилок. Кэт и Марвуд быстрыми шагами переходили из комнаты в комнату, но ничего из ряда вон выходящего не заметили. Наконец Марвуд поднял засов, отпирая дверь, ведущую во двор.

– Вот бездельник! – покачала головой Кэт. – Я же велела Ледварду перед уходом убрать отсюда парусину и вывесить ее сушиться.

Гора холстины валялась у стены, отделявшей двор от бывшей богадельни. Кэт купила эти разрозненные куски оптом у Министерства военно-морского флота. Полинявшие и залатанные, они больше не годились для той цели, для которой были предназначены. Однако паруса помогали защитить от непогоды слои свежего раствора и штабеля леса.

Рассерженная на Ледварда, Марвуда и особенно на Грейс Хадграфт, Кэт взялась за угол ближайшего паруса и потащила его к навесу сарая, в котором раньше держали домашнюю птицу.

– Дайте я, – вызвался Марвуд.

Его голос тоже звучал сердито, и это вывело Кэт из себя еще больше.

Не удостоив Марвуда вниманием, Кэт продолжала тащить парус. Швырнув трость на землю, Марвуд взялся за второй угол.

Кэт взглянула на него:

– Вам вовсе незачем…

– Стойте! Замрите!

Кэт выпустила угол паруса:

– Это еще почему?

– Что там такое? – произнес Марвуд, указывая на землю.

Когда Кэт стянула парус, лежавший наверху кучи, стал виден и тот, что лежал под ним, и участок земли вокруг. Холстина и почва оказались сухими – верхний парус защитил их от дождя. Ткань была покрыта пятнами, похожими на ржавчину, их окружали кляксы поменьше, а на голой утоптанной земле виднелись темные разводы.

Кэт прокашлялась.

– Это… это может быть что угодно.

Марвуд присел на корточки, послюнил кончик пальца, потер одно из пятен и стал внимательно разглядывать свой палец.

– Нет, это не что-нибудь, а именно кровь.

Как заповедовал наш Господь, на седьмой день я отдыхал.

Тело человека без лица обнаружили на месте сгоревшей богадельни в понедельник утром, а сегодня воскресенье, первый день октября. Проснувшись, я сразу подумал о пятнах крови, которые мы с Кэт обнаружили вчера во дворе перед конторой. Никаких доказательств, что это кровь убитого мужчины, мы не заметили. Ничто не указывало на то, что он был зарезан и забит дубинкой именно там. Но я практически не сомневался, что так оно и есть. Стоило мне увидеть кровь, и произошедшее отчего-то стало для меня реальнее и страшнее; подобного я не испытывал даже после того, как увидел тело в подвале Раша.

Усилием воли я выбросил эти воспоминания из головы. Я попытался дать себе несколько драгоценных часов отдыха от этого безрадостного, не приносящего плодов труда – расследования убийства на Чард-лейн. Противоречивые результаты моих изысканий перепутались в голове, не желая выстраиваться в четкую логическую цепочку и больше напоминая гору осенних листьев, трепещущих на ветру. Я призвал на помощь всю свою силу воли, чтобы избавиться от этих мыслей, а также не думать об угрозах Даррелла и о злобе и коварстве его хозяина Бекингема.

Я пролежал в кровати до начала двенадцатого, слушая нестройный перезвон лондонских колоколов и шум в доме, – снизу доносились звуки пилы и молотка. Вчера, после ночной встречи с Дарреллом, я велел Сэму укрепить замки и засовы, чтобы в дом не проник ни один злоумышленник.

Вместо того чтобы думать об убийстве, я стал размышлять о Грейс Хадграфт: вспоминал ее нежный голос, прекрасные сияющие глаза, вчера то и дело поглядывавшие в мою сторону, манеру говорить с придыханием. Я подумал о состоянии отца Грейс и о том, как приятно обзавестись женой, которая создаст для меня уютный домашний очаг в новом опрятном доме, будет следить, чтобы я питался как следует, сидеть рядом за столом, когда я ем, ложиться со мной в постель и, даст Бог, подарит мне детей.

Но разве эта мечта так уж несбыточна? Ведь я молод, честолюбив, служу в канцелярии лорда Арлингтона. А господина Хадграфта впечатлило даже то, что я внучатый племянник покойного и не очень-то оплакиваемого олдермена Марвуда.

На некоторое время эти грезы сделали меня почти счастливым. Вот только вчерашние воспоминания о Кэт не шли из головы: ее презрительный взгляд, когда она обвиняла меня в наивности, и – что еще хуже, гораздо хуже, – выражение ее лица, когда она вошла в гостиную Хадграфта и обнаружила меня на диване с Грейс.

Она смотрела на нас взглядом раненого зверя, и казалось, будто нож вонзил именно я.

Как и у покойного господина Хэксби, у Кэт было свое место в церкви Святого Павла в Ковент-Гардене. Проповеди – самый удобный повод и на других посмотреть, и себя показать. Это была скромная церковь, созданная Иниго Джонсом еще до гражданской войны как часть площади, спроектированной им по заказу лорда Бедфорда. Кэт ходила туда раза два-три в месяц и вносила тщательно высчитанные суммы пожертвований для приходских бедняков.

Иногда Кэт сидела на скамье одна, если не считать сопровождавшей ее Джейн Эш. Время от времени компанию ей составляли новоиспеченные господин и госпожа Бреннан. Бывало, что к ней присоединялся Джеймс Марвуд, если потом они договаривались вместе пообедать или собирались отправиться на воскресную прогулку. Однако Марвуду сейчас не до того, и, возможно, общество Кэт ему больше неинтересно.

В первый день октября Кэт сидела на скамье вместе с Джейн Эш. После окончания службы она заметила в толпе в дальней части церкви знакомое лицо. По воскресеньям Маргарет Уизердин часто приходила в церковь Святого Павла, но не ради проповеди, а для того, чтобы взглянуть на памятную доску в честь Стивена. После смерти этого мальчика Маргарет и ее муж дали ему свою фамилию.

На улице шел дождь. Кэт вернулась в дом под знаком розы, велев Джейн привести Маргарет. Позже, когда две служанки вошли в гостиную, Кэт послала за вином и уговорила Маргарет выпить бокал, чтобы согреться. Та пила стоя, отказываясь садиться и явно чувствуя себя не в своей тарелке из-за того, что Кэт вот так снизошла до нее.

– Надолго задерживаться не могу, – предупредила Маргарет. – Надо приглядывать за Сэмом. Вчера утром хозяин велел ему превратить дом в неприступную крепость. Когда я уходила, Сэм крепил на ставни новые засовы. – От вина Маргарет раскраснелась. – Хозяин также приказал, чтобы Сэм запасался оружием. А я еще с прошлого раза стол от пороха не отскребла.

Роджер Даррелл, подумала Кэт, и по ее коже пробежал холодок. Бекингем. Вот из-за кого Марвуд отдал эти распоряжения. Кэт понимала, что на самом деле безопасность Сэма волнует Маргарет больше, чем кухонный стол.

Вслух Кэт сказала:

– Разумные меры предосторожности – это правильно. Ваш хозяин весьма дальновиден.

Раздался стук в дверь, и вошел мальчишка привратника с письмом. Сломав печать, Кэт жестом велела Джейн подлить Маргарет в бокал еще вина.

Письмо было от господина Хадграфта, а к нему прилагалось еще одно послание, на котором незнакомой рукой было выведено имя Кэт.

Наконец-то назначили дату. Епископскому коронеру господину Осмунду не терпится как можно скорее разобраться с этим делом. Заседание состоится завтра утром, в одиннадцать, в общем зале таверны «Три короны» в Сноу-Хилле. Прилагаю Вашу повестку. Вас вызывают в качестве свидетельницы.

– Передашь своему хозяину записку? – спросила Кэт у Маргарет. – Сейчас я напишу ее.

В нескольких словах Кэт сообщила Марвуду время и место. Ее так и тянуло добавить язвительный постскриптум с пожеланием приятно отужинать в компании Хадграфтов, но Кэт сумела удержаться. Дела Марвуда ее не касаются. Пусть Грейс Хадграфт из тех, кто мягко стелет, да жестко спать, но, может быть, ему понравится лежать бок о бок с этой бесстыжей кокеткой.

Когда Маргарет ушла, Кэт отправила Джейн за ужином в кухмистерскую. Шли минуты, и тревога окутывала Кэт, будто постепенно сгущающийся туман. Джейн все не шла. В это время дня девушке-служанке, которую в округе знают, на улицах ничто угрожать не должно, особенно в воскресенье, но в Лондоне случается всякое.

Марвуд боялся неприятностей. Кэт понимала, что ей тоже следует обезопасить себя. Единственное, что защищает ее от Даррелла, – дверь, охраняемая падким на деньги привратником и мальчишкой-подростком. Но она не желала просить Марвуда о помощи, равно как и о чем-либо другом.

Четверть часа спустя на лестнице раздались шаги Джейн. Однако тревожный туман не рассеялся.