Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 139 (всего у книги 145 страниц)

– Буду вам очень обязан, сэр.

Я последовал за шаркающим управляющим вниз. Раш мерил шагами многолюдную переднюю, где вместе с ним ждали другие посетители. Ножны Раша при каждом шаге раскачивались из стороны в сторону, из-за чего все остальные были вынуждены от него шарахаться.

Завидев в дверях нас, он воскликнул:

– Господин Марвуд, ну наконец-то! Я уж думал, меня тут весь день продержат. Я пришел к милорду по чрезвычайно важному делу, однако этот… человек утверждает, что меня не примут. Что за чепуха! Пожалуйста, отведите меня к лорду Арлингтону как можно быстрее!

Я впервые видел Раша в таком состоянии. Его лицо раскраснелось сильнее обычного, а речь звучала резко и отрывисто. Еще я заметил, что его движения чересчур порывисты. Я рассудил, что благоразумнее всего увести его в сад за домом, где мы сможем поговорить без посторонних ушей.

– У меня есть сведения для лорда Арлингтона, – сообщил Раш, когда мы с ним прогуливались по одной из дорожек. – Для милорда они представляют чрезвычайную важность. Вот почему я должен с ним поговорить. И срочно!

– Какого рода сведения?

– Предпочитаю об этом не говорить. Они предназначены лишь для ушей лорда Арлингтона. – Раш поглядел на меня исподлобья. – Уж поверьте, милорд не захотел бы, чтобы я их разглашал.

В речи Раша я уловил нотки бахвальства, свидетельствующие о том, что его уверенность напускная, по крайней мере отчасти. С другой стороны, насколько я успел его узнать, он не из тех, кто делает голословные заявления.

– Сегодня лорд Арлингтон не сможет вас принять, – произнес я. – Но…

– Не сможет? Что за чушь!

Будто не расслышав, я продолжил:

– …Я постараюсь передать милорду ваши слова, когда он освободится. Если лорд Арлингтон согласится вас принять, я напишу вам и сообщу время и место. Скорее всего, время у него появится только после возвращения в Юстон, то есть самое ранее завтра.

– До чего же неудобно! – посетовал Раш. – Лорд Арлингтон пожалеет, что не выслушал меня сразу.

– Тут я вам ничем помочь не могу. – Я уже начал терять терпение. – Где вы остановились?

– В «Белом льве». Пишите туда.

– Сегодня утром я видел вас с его милостью герцогом Бекингемом.

– Да, я тоже заметил вас на пороге этого дома. И что с того?

– Ваши сведения имеют какое-то отношение к герцогу?

– Доброго дня, сэр! – сердито бросил Раш и стремительным шагом поспешил обратно в дом.

Я последовал за ним. В другом конце коридора лакей уже распахнул перед ним дверь, ведущую на улицу. Раш оглянулся на меня:

– Его светлость будет горько раскаиваться, если не примет меня в ближайшее время. И вы, вероятно, тоже.

Глава 38

Вскоре после полудня перед домом Арлингтона в Ньюмаркете остановились две кареты, перегородив дорогу всем остальным участникам движения. Старый слуга в смятении заламывал руки, пытаясь рассадить всех по каретам так, чтобы соблюсти и требования иерархии, и правила хорошего тона, но, увы, совместить и то и другое оказалось практически невозможно.

Кэт отвели место во второй карете. Она надеялась встретить в Ньюмаркете Марвуда, однако их пути ни разу не пересеклись, а спрашивать, где он, таким образом афишируя их знакомство, Кэт не желала.

К тому времени как они свернули на подъездную аллею, ведущую к Юстон-холлу, день уже клонился к вечеру. Экипаж, покачиваясь, катил к дому, и Кэт отодвинула занавеску, чтобы поглядеть по сторонам. Она столько слышала о красотах Юстона, что реальность, как почти всегда бывает в подобных случаях, ее разочаровала. Вокруг тянулась лишь однообразная равнина, на которой не за что было зацепиться глазу. Вот они проехали жалкое подобие парка. Затем миновали обветшавшую церковь, находившуюся на большом расстоянии от деревни, для жителей которой ее построили. Казалось, церковь отнесло прочь ветром, как корабль во время шторма.

Ближе к дому показались огороженные участки и внушительных размеров конюшня. Сам особняк был большим, но без украшений. Три его крыла образовывали фигуру, напоминавшую квадрат без одной стороны. В каждом из четырех углов стоял приземистый павильон во французском стиле, как и обещал господин Ивлин, но по элегантности все они уступали королевскому павильону в Ньюмаркете. Главный вход с двух сторон обрамляли пилястры, служившие единственным украшением фасада. Ивлин рассказывал, что новый проект господина Сэмвелла искусно скрывает остатки старого дома, стоявшего на этом месте до того, как лорд Арлингтон приобрел Юстон-холл.

Кэт подумала, что милорду нужно было нанять архитектора с более смелым видением: Уэбба, или Пратта, или Рена, или даже ее.

Карета с грохотом миновала ворота и въехала на передний двор. Парадная дверь была открыта нараспашку, поглощая один поток людей и изрыгая другой. Прислуга сновала туда-сюда, а три маленьких мальчика с лопатами и ведрами перебегали от одной кучи навоза к другой.

Кэт и остальные пассажиры с трудом вышли из кареты. К ним тут же подбежали двое слуг, чтобы разобраться с их багажом. Всем, что принадлежало им, Арлингтоны управляли железной рукой, и ее светлость держала челядь на коротком поводке.

Гостей провели к двери поменьше в боковом крыле: с помощью некоего магического чутья, которым обладают все слуги, люди Арлингтонов определили, что пассажиры этой кареты недостаточно важные птицы, чтобы впускать их через главный вход.

Поблизости стоял молодой священник, наблюдавший за происходящим с открытым ртом, словно маленький мальчик, пришедший посмотреть кукольный спектакль на Варфоломеевской ярмарке. Когда Кэт поравнялась с ним, священник покраснел и отвесил ей неловкий поклон.

– Мадам, вы уронили перчатку! – выпалил он.

Молодой человек рванулся вперед, поднял ее и с еще одним поклоном отдал Кэт.

– Благодарю, сэр, – с улыбкой произнесла она.

Прежде чем войти в дом, она успела заметить, как щеки священника запылали еще ярче.

Те из них, кого разместили в другом здании, обедали в зале, который использовался прислугой, когда в Юстон-холле было меньше гостей. В свой первый вечер Кэт отправилась на ужин. Прежде чем она успела притронуться к еде, молодой священник поспешил занять свободное место рядом с ней на скамье. Представившись господином Бэнксом из Кембриджа, он попытался завести с Кэт беседу, однако без особого успеха.

Она сидела лицом к двери. Когда вошел Марвуд, при виде знакомого лица Кэт сразу приободрилась. Она сказала себе, что это вполне естественно, ведь в Юстоне у нее нет других знакомых. Марвуд ее не заметил. Сидевший в дальнем конце зала мужчина в тусклом коричневом камзоле и весьма замысловатом парике помахал Марвуду, показывая, что место рядом с ним свободно.

Однако после ужина Марвуд огляделся по сторонам и увидел Кэт. Когда он подошел к ней, она оборвала господина Бэнкса на полуслове:

– Пожалуйста, сэр, разрешите представить вам господина Марвуда, секретаря лорда Арлингтона.

– Я уже знаком с этим джентльменом, мадам, – произнес молодой человек с излишней напыщенностью, свойственной многим юнцам.

– Я полагаю, что господину Марвуду велено передать мне инструкции от милорда. Прошу меня извинить.

Когда они вышли из дома, Марвуд повел ее во фруктовый сад, разбитый рядом с огородом. На ясном небе сияла луна. Трава была мокрой от росы. Их шаги на травянистой дорожке были почти бесшумными. Постепенно глаза Кэт привыкли к темноте, и она стала различать очертания деревьев и стен.

– Вот это сюрприз, – сказал Марвуд. – Я не ждал вас так рано.

– Господин Раш отправился с женой в Ньюмаркет и предложил подвезти меня. Кто-то одолжил ему карету для дальних поездок.

– Как удобно, – произнес Марвуд подчеркнуто ровным тоном, будто госпожа Раш его ни в малейшей степени не интересовала.

– Спасибо, что спасли меня. Уверена, господин Бэнкс – весьма достойный молодой человек, но, на мой взгляд, он чересчур старается понравиться.

– Ума не приложу, с какой стати сюда пригласили именно его, – заметил Марвуд, неожиданно для Кэт демонстрируя готовность обсудить эту тему подробнее. – Человек он довольно приятный, однако здесь господин Бэнкс явно чувствует себя белой вороной, ведь его не назовешь важной шишкой.

– Кто он такой?

– Знакомый местного эсквайра. Говорит, только что принял сан и получил место в совете колледжа.

– В этом доме никто никого не знает, – поделилась наблюдением Кэт. – Зачем нас всех здесь собрали, известно одному Богу и лорду Арлингтону.

Но Марвуду не давал покоя господин Бэнкс.

– Он говорит, что в воскресенье будет читать проповедь, а если так, то очень возможно, что его будет слушать сам король. Но чтобы подобной чести удостоили кого-то вроде…

– Даррелл здесь, – перебила Кэт.

– В Юстоне?

– Нет, в Ньюмаркете. Я видела его сегодня утром, а он меня – нет.

– Где он остановился?

– Не знаю.

– Лорд Арлингтон желает, чтобы я разыскал Даррелла и, если возможно, добился его ареста, потому что ему наверняка известно, где письма.

– Я видела, как Даррелл разговаривал с компаньонкой госпожи Грейс. Помните госпожу Сюзанну? И она внимательно его слушала.

Под деревьями было слишком темно, чтобы разглядеть выражение лица Марвуда, однако ее собеседника передернуло.

– Раш не сказал, зачем приехал сюда? – спросил он.

– У него какое-то дело к Бекингему. Вчера нам предоставили комнату на постоялом дворе исключительно благодаря его милости.

– Когда Раш заседал в парламенте, он состоял в партии герцога.

Воцарилась тишина, нарушаемая только их тихими медленными шагами, далекими голосами и музыкой.

– Сегодня я видел Раша в обществе Бекингема, – наконец произнес Марвуд. – Они ехали верхом по улице, а группа скрипачей шла впереди, чтобы прохожие расступались перед герцогом. Его милость тоже меня заметил… – Повисла еще одна пауза, после которой Марвуд робко спросил: – Я вам говорил, какое прозвище дал мне герцог? Червяк.

– Выходит, он еще больший глупец, чем я думала, – дерзко ответила Кэт. – А вы ничуть не умнее, если всерьез переживаете из-за слов глупого человека.

Они продолжили прогулку и остановились возле дальней стены фруктового сада.

– Позже Раш посетил дом лорда Арлингтона в Ньюмаркете, – сообщил Марвуд. – Он желает говорить с милордом наедине, но скрывает, о чем именно. Раш был очень настойчив.

– Лорд Арлингтон примет его?

– Мне пока не представилось возможности рассказать ему о визите Раша.

– Странно, – заметила Кэт. – Раш только что вступил в брак и через день-два уже помчался в Ньюмаркет. И ведь это даже не увеселительная поездка – во всяком случае, не только увеселительная.

– Сначала Раш встретился с Бекингемом. А теперь ему срочно нужно поговорить с Арлингтоном. И с тем, и с другим? Зачем? Двум господам служить нельзя.

– Раш служит только самому себе.

С наступлением вечера в саду стало прохладно. Кэт зябко повела плечами. Она скорее почувствовала движение воздуха, чем услышала хлопанье крыльев, и над их головами пронесся бледный призрачный силуэт. Затем раздался пронзительный писк, оборвавшийся с неумолимой быстротой.

– Сипуха, – произнесла Кэт. – Ночные убийцы вышли на охоту.

В гардеробной Луизы царил приятный уют. На стенах висели гобелены, не пропускающие в комнату холод и сырость. Луиза часто сидела здесь: в этой комнате было теплее, чем в спальне. Как отметила Мари, люди благородных кровей мерзнут сильнее, чем простолюдины. Поэтому горничная предложила мадемуазель, чтобы та совершала свой туалет именно в этой комнате. Здесь даже стояла скамеечка для молитв. Луиза оценила чуткость леди Арлингтон, ведь хозяйка – протестантка.

Во вторник Луиза поднялась к себе рано. Поездка на скачки в Ньюмаркет утомила всех, и даже по обычному жизнерадостному фасаду леди Арлингтон к вечеру пошли трещины. Во второй половине дня поднялся холодный ветер. Он дул с востока с такой силой, что стекла дребезжали в рамах, а огоньки свечей танцевали, словно пламенные менады[84]84
  Менады – в древнегреческой мифологии спутницы и почитательницы бога виноделия Диониса.


[Закрыть].

Когда Луиза желала хозяйке доброй ночи, ее светлость отложила вязание и вполголоса сказала гостье, что вовсе незачем каждый вечер так формально одеваться к ужину. Когда они трапезничают в узком кругу, как, например, сегодня, и за столом только хозяева и их близкие друзья, Луиза может, если пожелает, выйти к столу хоть в домашней одежде, словно она у себя дома, в кругу родных. Луиза понимала, что для нее это большая честь, ведь из этого следует, что отныне она тоже входит в круг близких друзей семьи. Но отчего-то предложение леди Арлингтон оставило неприятный осадок.

В спальне огонь в камине еле теплился. Луиза переутомилась настолько, что на смену вялости пришли беспокойство и раздражительность. Она отправила Мари за поссетом[85]85
  Поссет – горячий напиток из молока, вина и пряностей.


[Закрыть], желая успокоить расстроившийся желудок. При обычных обстоятельствах горничная послала бы на кухню пажа, однако в столь поздний час у двери приемной никто не дежурил. Мари дала понять, что такого рода поручения ниже ее достоинства, однако Луиза топнула ногой и приказала горничной делать, что велят.

Оставшись одна, Луиза вернулась в гардеробную. Свечи горели и в бра по бокам зеркала туалетного столика, и в канделябре на письменном столе. К ее удивлению, у камина на кресле лежало темно-зеленое домашнее платье с горностаевым воротником. Раньше Луиза его не видела. Она провела по платью рукой, оценивая качество меха и шелка, и обнаружила, что оно весьма достойное.

Откуда взялось платье? Может быть, это подарок от леди Арлингтон? Или от кого-то другого? Сев за туалетный столик, Луиза устремила взгляд на свое отражение в зеркале; вид у нее был болезненный. Зеленое платье вполне соответствовало пожеланию хозяйки, чтобы в семейном кругу Луиза одевалась по-домашнему.

Вдруг краем глаза она уловила какое-то движение в самом темном углу комнаты. Луиза ахнула и стремительно обернулась, задев локтем канделябр и чуть его не опрокинув.

Однако ничего из ряда вон выходящего она не заметила. Наверное, крыса пробежала, передернувшись от отвращения, подумала Луиза. Или мышь. Фрейлина уже поворачивалась обратно к зеркалу, как вдруг заметила то же, что и в первый раз: край гобелена, касавшийся пола, чуть шевельнулся, как будто изображенные на нем фигуры ожили.

Луиза быстро успокоилась. Гобелен просто плохо закрепили снизу. Взяв канделябр, она зашла в угол и сразу почувствовала, что воздух здесь свежее и прохладнее, а сквозняк ощущается сильнее.

Она поставила канделябр на пол. Тяжелая материя свисала с потолка, словно занавес. Отдернув гобелен, Луиза увидела угол филенчатой двери. Проведя пальцем по краю, она нащупала щеколду, затем подняла ее, но дверь не открывалась. Снова опустив гобелен, Луиза вернулась за туалетный столик.

Послышались шаги. Луизу охватила паника. Она дышала так бурно и тяжело, словно у нее в горле что-то застряло. Она посмотрела сначала в угол, откуда дул сквозняк, потом на закрытую дверь спальни. Раздался стук, и вошла Мари с поссетом на подносе.

– Здесь ужасно дует, – пожаловалась Луиза, не сводя глаз со своего отражения в зеркале. – Гобелен в углу отстает от стены, утром скажи кому-нибудь, чтобы его прибили. И как сюда попало это платье?

– Это подарок для вас, мадемуазель. Его доставили сегодня во второй половине дня, но не сказали от кого.

Глава 39

– Ну что, нашли вчера Даррелла? – Арлингтон выпалил этот вопрос, не дожидаясь, пока я закрою дверь.

– Нет, милорд. Я приступил к поискам после обеда, но не смог напасть на его след. В городе столько народу! К тому же я старался не привлекать внимания к своим действиям.

Арлингтон забарабанил пальцами по столу. Поверх его плеча я поглядел в окно у него за спиной. Низкое осеннее солнце озаряло парк, до сих пор серебрившийся от ночного инея. Недавно рассвело. Сегодня Арлингтон вызвал меня раньше обычного. Он желал разобраться с текущими делами до прибытия гостей. Король и его свита будут обедать в Юстон-холле и, возможно, останутся здесь на весь вечер.

– Однако у меня есть новости, касающиеся этого человека, – сказал я. – Прошлым вечером за ужином я видел госпожу Хэксби. Она прибыла в Ньюмаркет вчера в карете господина Раша вместе с его женой и ее компаньонкой. Госпожа Хэксби сообщила мне, что в Ньюмаркете компаньонка, некая госпожа Сюзанна, беседовала с Дарреллом и они явно не желали быть замеченными. Это было вчера утром. Госпожа Хэксби видела их в переулке напротив дворца.

– Зачем Дарреллу разговаривать с компаньонкой? Чтобы через нее передать господину Рашу вести от герцога? Или наоборот?

– Вряд ли, милорд. Герцог не скрывает знакомства с господином Рашем, и Раш тоже. Утром я видел их на улице, они ехали верхом бок о бок.

– Тогда в чем же причина?

– Возможно, Бекингем не вполне доверяет господину Рашу, и ему нужен свой человек в его доме. Разумеется, сразу возникает вопрос…

Арлингтон фыркнул и договорил за меня:

– Почему герцога интересуют дела господина Раша?

– Это еще не все. Позже в тот же день господин Раш пожаловал в ваш дом в Ньюмаркете. Я сам с ним говорил. Он просит вас предоставить ему аудиенцию.

– Раш пришел уже после того, как вы видели его с герцогом?

– Да, милорд. Господин Раш утверждал, что дело не терпит отлагательств.

– Что ему нужно?

– Отказался говорить. Сказал, что эти сведения предназначены только для ваших ушей. – Я прокашлялся. – А еще заявил, что вы пожалеете, если не примете его.

Арлингтон нахмурился:

– Весьма дерзко с его стороны.

– Да, милорд.

– Зато из его настойчивости, возможно, удастся извлечь пользу. Сообщите Рашу, что завтра в одиннадцать утра я предоставлю ему короткую аудиенцию. Здесь. Где он остановился?

– В «Белом льве». Скорее всего, письмо он получит еще до полудня.

– Нет. – Губы Арлингтона растянулись в полуулыбке. – Приглашение ему нужно передать устно. И это сделаете вы.

Однажды Кэт сказала мне, что в седле я изрядно смахиваю на мешок картошки. Действительно, ездить верхом я никогда не любил и не умел, но волей-неволей иногда приходится путешествовать таким способом.

Так уж совпало, что по пути в конюшню я встретил Кэт. Ее сопровождали двое слуг лорда Арлингтона. Они изучали ландшафт между домом и конюшней. Мужчины делали замеры, а Кэт заносила цифры в записную книжку. Меня она не заметила, и я счел за лучшее не афишировать наше знакомство, а значит, вступать с ней в разговор без особого повода вовсе незачем.

Грум выбрал для меня тихую, покладистую кобылу, и я отправился в путь. К моему несказанному облегчению, день выдался погожим, дорога была ровной, а кобыла – добродушной. Однако Ньюмаркет отделяло от Юстона больше двадцати миль, и к тому времени, как я подъехал к дому лорда Арлингтона, все мое тело затекло и болело от долгого сидения в седле.

Прежде всего я должен был передать Рашу приглашение от лорда Арлингтона. Кроме того, в городе у меня было еще два дела: разыскать Даррелла и по возможности добиться его ареста, используя пустой ордер, которым лорд Арлингтон снабдил меня специально для этой цели. Оба задания были одинаково неприятными и, как я надеялся, окажутся невыполнимыми.

Я пешком дошел до «Белого льва», однако господина Раша не застал. Привратник доложил, что здесь супруга этого джентльмена. Если мне угодно, он сейчас пошлет слугу к ней, чтобы тот узнал, готова ли госпожа Раш меня принять. Нехотя согласившись, я уронил пенни в его протянутую руку.

На самом деле при одной мысли о том, что сейчас я увижу Грейс, все мои внутренности сжимались в бурном протесте. Возможно, я был к ней несправедлив. Грейс не виновата, что ее отец – плут, своими махинациями погубивший и себя, и дочь. А осуждать ее за то, что она пала жертвой столь искусного и бессердечного соблазнителя, как шевалье де Вир, я и вовсе не в праве. Кто я такой, чтобы судить Грейс и тем более клеймить ее позором? Она оказалась в отчаянном положении, требующем таких же отчаянных мер. Выбор у нее был невелик: либо брак с Рашем, либо нищета. Но, даже понимая все это, я не желал ее больше видеть.

Пока мальчишка бегал наверх, я ждал. На лестнице послышались шаги – сначала легкие и быстрые, детские, затем более степенная поступь.

– Вам повезло, господин, – сказал привратник.

Вот показался мальчик, перепрыгивавший через две ступеньки. За ним следовала женщина, но не Грейс, а Сюзанна. У меня гора с плеч свалилась. В глаза мне компаньонка не смотрела. Казалось, со дня нашей последней встречи она стала еще бледнее и тоньше. Сюзанна больше напоминала призрак, чем женщину из плоти и крови.

– Госпожи сейчас нет, – без всякого выражения произнесла она, как ребенок, отвечающий заученный наизусть урок.

– Вообще-то, мне нужен господин Раш. Твой новый хозяин.

– Он ушел. Куда – не знаю.

– Господин Раш вернется к обеду?

– Он не сказал.

Я поманил Сюзанну в сторону, подальше от ушей привратника.

– На самом деле госпожа Раш отдыхает?

– Не знаю, сэр. – Сюзанна искоса взглянула на меня. – Наверху ее нет.

Если бы Грейс отправилась за покупками или решила прогуляться по городу, то непременно взяла бы с собой провожатую.

– Где госпожа Раш? – потребовал я ответа. – И с кем она?

Сюзанна улыбнулась и снова хитро взглянула на меня искоса:

– Об этом мне тоже ничего не известно. Госпожа ушла около получаса назад. Сказала, скоро придет.

– Может быть, она где-нибудь здесь, на постоялом дворе?

– Госпожа надела плащ и башмаки.

– Неужели тебе не пришло в голову спросить, куда она идет?

– Мне не пристало лезть в хозяйские дела, сэр.

– Можешь идти! – резко произнес я.

Дождавшись, когда Сюзанна начнет подниматься по лестнице и скроется из виду, я снова направился к привратнику:

– Похоже, леди ушла около получаса назад. Вы уверены, что она не выходила через главную дверь? Может быть, вы ее проглядели?

– Нет, сэр. – Он обиженно выпятил нижнюю губу, точно ребенок, несправедливо обвиненный в шалости. – Такую красивую леди я бы непременно заметил.

– Можно ли покинуть постоялый двор другим путем?

– Только через черный ход, но он ведет во двор. Леди бы туда не пошла.

– Думаете? – произнес я. – Что ж, проверим.

Мальчишка показал мне дорогу. Пройдя мимо кладовых и кухни, мы вышли в небольшую прихожую с кирпичным полом. Отсюда каменные ступени вели во двор, к нужнику, прачечной, курятнику и сараям, где хранились уголь и дрова. Две свиньи с бурным энтузиазмом рылись в грязи.

Во дворе было безлюдно, если не считать старика, медленно коловшего лучину маленьким топором. Завидев на лестнице меня и мальчишку, он отвлекся от работы. Осторожно переступая через мусор, я направился к старику. Тот не спеша снял шляпу и кивнул мне.

– Сегодня утром здесь не проходила леди? – спросил я.

– Проходила, господин, – ответил старик, глядя на меня слезящимися глазами. – Дамы сюда редко заглядывают. А эта вдобавок очень спешила.

– В какую сторону она пошла?

Он указал на калитку в дальней части двора:

– Туда. В переулок.

Я открыл калитку. В узком пространстве между стенами из кирпича и кремня пролегал извилистый переулок. В домике у ворот на окне сидел одноглазый кот. Он устремил на меня пристальный взгляд, каким умеют смотреть только кошки. Больше здесь не было ни души.

Старик с топориком в руке вышел в переулок следом за мной.

– Но сейчас ее тут нет, – услужливо сказал он.

* * *

Десятки голубей клевали что-то с земли. Часы на конюшне Юстон-холла пробили полдень, возвещая о том, что пора обедать. Кэт, шедшая вдоль фасада дома, чуть ускорила шаг – она опаздывала. Компания леди и джентльменов шла к воротам из кованого железа, ведущим во двор. Кэт отошла в сторону, давая им дорогу. К ее удивлению, одна из дам отделилась от группы и поспешила к ней.

Под широкими полями шляпы скрывалось знакомое лицо. Кэт сделала реверанс:

– Добрый день, мадемуазель де Керуаль.

– Госпожа Хэксби, не ожидала встретить вас здесь.

– Я сама еще несколько дней назад не знала, что приеду, – ответила Кэт.

От ходьбы щеки Луизы разрумянились. Сейчас она выглядела совсем юной и к тому же очень хорошенькой. Хотя их прошлую встречу, подстроенную мадам де Борд и завершившуюся в «Синем дельфине», трудно было назвать приятной, Луиза, похоже, была рада видеть Кэт.

– И какова же цель вашего визита?

– Проконсультировать милорда относительно строительства новых конюшен.

Луиза взяла Кэт за локоть и шепотом спросила:

– Скажите, есть ли какие-нибудь новости? О нем?

– О шевалье? К сожалению, его до сих пор не нашли, но…

– Мадемуазель! – окликнула Луизу одна из дам.

– Значит, надежда есть, – прошептала Луиза. – Может статься, он жив.

Кэт открыла было рот, чтобы возразить. Она хотела сказать, что, несмотря на отсутствие доказательств гибели шевалье де Вира, есть все основания полагать, что он мертв, но опоздала.

– Пожалуйста, поторопитесь! Мы опаздываем. Леди Арлингтон будет ужасно нами недовольна.

Луиза заскользила к ним по усыпанной гравием дорожке, у нее за спиной развевался плащ. Голуби испуганно вспархивали из-под ее ног, хлопая белоснежными крыльями.

К середине дня я невыносимо устал от Ньюмаркета. Мои конечности, не привыкшие к поездкам верхом, болезненно ныли, к тому же я совсем пал духом. Моя поездка не принесла почти никаких результатов.

И Грейс, и Раш будто исчезли с лица земли. Пару часов я толкался на запруженном народом ипподроме, потом обошел все таверны и пивные в поисках Даррелла. Я даже осторожно расспросил слуг из резиденции герцога и дома его любовницы, леди Шрусбери. Однако все тщетно. В обоих домах люди так и сновали туда-сюда. Вряд ли Грейс могла бы остаться там незамеченной.

Единственное, что мне удалось выяснить в тот день, я узнал случайно, и даже этот факт, по всей вероятности, не имел ни малейшего значения. Возле церкви я разговорился с хозяином таверны. Я упомянул, что Даррелл – человек Бекингема и вместо руки у него острый штырь.

– Штырь?! Нет, сэр, таких я здесь не видал. На штырь я бы уж точно обратил внимание.

– Такого человека вообще трудно не заметить.

– В том-то и беда, сэр, что народу в городе пруд пруди, искать в Ньюмаркете одного человека – все равно что иголку в стоге сена. А если этот ваш знакомец – человек герцога, его, может быть, и вовсе здесь нет. Что, если он живет под Ньюмаркетом в другом доме его милости?

– В каком?

– В том, что неподалеку от Элведена. Знаете, где это?

– Где Элведен, мне известно, – ответил я. – Но про загородную резиденцию Бекингема не слышал.

– Герцог арендовал охотничий домик в окрестностях деревни. Надо думать, Бекингем слишком поздно спохватился, и все дома рядом с городом уже заняли. В этом году народу съехалось больше, чем обычно.

– Герцог живет там один?

– Нет, сэр, ни один джентльмен не пожелает жить в таком доме, ежели у него есть выбор. Во время недавних войн его разграбили, и он до сих пор больше похож на развалины. Зато там можно держать лошадей, да и для слуг его милости такое жилье вполне сгодится.

Поблагодарив хозяина таверны, я осушил кружку и покинул заведение. По дороге в Ньюмаркет я проезжал через Элведен. По моим прикидкам, от Юстона эту деревню отделяли миль пять-шесть, не больше.

Прежде чем отправиться в обратный путь, я снова заглянул на постоялый двор «Белый лев». Ни Раш, ни его супруга до сих пор не вернулись. Я нацарапал короткую записку с приглашением на аудиенцию к лорду Арлингтону и оставил ее привратнику, строго наказав передать послание лично в руки господину Рашу, как только тот придет. Я подчеркнул, что ни жена Раша, ни ее компаньонка эту записку видеть не должны.

– Слыхали про его прислугу, сэр? – спросил привратник, когда я уже уходил. – Жуткая история!

Застыв на пороге, я обернулся:

– Что-то случилось с госпожой Сюзанной?

– Нет, я про слугу-мужчину. Его, кажется, Том зовут, а фамилию запамятовал.

– Ледвард. Так что с ним стряслось?

– Хозяин отпустил его на скачки. Уж не знаю, что да как, но там он с кем-то подрался. Примерно час назад его нашли в канаве без чувств.

– Ледвард сильно пострадал?

– Его ножом ударили. Я слыхал, у него рана на голове и из нее кровь идет. А еще у бедняги рука сломана. Говорят, от него перегаром сильно несет.

– Где Ледвард сейчас? – уточнил я.

– В пивной. Далеко его переносить не хотят, а господина Раша найти не могут. Он ведь хозяин этого малого, ему и решать, что делать.

Я задумался. В такие совпадения я не верил. Очевидно, нападение на Томаса Ледварда – дело рук Даррелла, ведь в Лондоне схожие повреждения получили Сэм Уизердин и Фибс. Бекингем запугивает людей, организовывая нападения на их слуг. Если бы Даррелл поднял руку непосредственно на меня или на Кэт, возникло бы слишком много вопросов.

– Госпожа Сюзанна все еще здесь? – спросил я.

Привратник кивнул. Я послал за ней. Через несколько минут она медленно спустилась по лестнице, сцепив руки перед собой и опустив взгляд: ни дать ни взять кроткая монахиня.

Я жестом указал на нишу возле двери, ведущей на улицу. Там мы могли побеседовать без посторонних ушей.

– А теперь, будьте любезны, расскажите мне всю правду! – потребовал я.

Сюзанна подняла глаза:

– О чем, сэр?

– О том, где ваша хозяйка.

– Я уже сказала, сэр: не знаю.

В тоне Сюзанны не было ни капли дерзости, но и малейшего проблеска каких-либо чувств я не уловил. Казалось, передо мной ученица, отвечающая скучный урок.

– Где вы были вчера утром?

Этот вопрос вывел Сюзанну из равновесия. Ее глаза сразу забегали, но она быстро взяла себя в руки.

– Здесь, сэр.

– Все утро?

– Почти все.

– Значит, вы отлучались, – сделал я вывод. – Куда?

– Госпожа Раш послала меня в аптеку за щенячьей водой[86]86
  Щенячья вода – старинное средство, которое использовали для ухода за кожей.


[Закрыть].

– А как насчет мужчины, с которым вы разговаривали по дороге?

– Какого мужчины?

– Не пытайтесь мне лгать. Вас видели с ним.

Она снова опустила глаза. Меня поразила ее выдержка.

– Ну?.. – поторопил я.

– А-а-а… – с задумчивым видом протянула Сюзанна. – Вы, наверное, про того израненного старого солдата? Вот бедняга! Стоял, торговал балладами. Я пожалела его и купила одну.

– Покажите мне.

– Я бросила ее в огонь, сэр. Зачем такую глупость хранить? Балладу я купила, только чтобы солдату помочь, а просто так деньги взять ему бы гордость не позволила.

Врала Сюзанна весьма ловко. Доказательствами, опровергающими ее слова, я не располагал. Не мог же я заставить ее открыть мне правду силой! Сказав Сюзанне, что она может идти, я пешком зашагал обратно к резиденции лорда Арлингтона. На конюшне возле дома мне дали другую лошадь, тоже кобылу, однако я вскоре убедился, что нрав у нее отнюдь не такой спокойный, как у той, на которой я приехал утром. Для того чтобы выехать за пределы города, я вынужден был приложить много труда. Наконец добравшись до большой дороги, я вздохнул с облегчением: здесь мою кобылу вряд ли что-то будет отвлекать.

Мой медленный, мучительный путь, казалось, длился целую вечность. Я был вынужден неустанно следить за лошадью, чтобы та не вышла из повиновения. По левую руку от меня солнце опускалось ниже и ниже, а тени деревьев, пересекавшие поля, становились все длиннее.