Текст книги "Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Эндрю Тэйлор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 131 (всего у книги 145 страниц)

Глава 22

Попрощавшись с Кэт, я покинул Генриетта-стрит и зашагал к парку, а затем направился в Горинг-хаус. По дороге я размышлял о причине угрюмого настроения Кэт, а также о нападениях на Сэма и Фибса, в перерывах предаваясь мечтам о Грейс Хадграфт.

Расположившись за столом, я написал отчет, чтобы ввести лорда Арлингтона в курс дела. Остаток утра я провел, разбирая бумаги, накопившиеся за время моего отсутствия. Милорд поручил мне расследовать происшествие на Чард-лейн, но это не освобождало меня от обычной работы с документами, которые Арлингтон по-прежнему мне присылал. Стопка в моем ящике все росла и росла.

Было почти полдвенадцатого, когда с улицы донесся шум. Вошел лакей и объявил, что прибыл гонец, которому приказано вручить послание мне лично. Ну наконец-то милорд ответил на мои письма!

Вошел гонец с сумкой. Сломав печать на ее горловине, я вытряхнул содержимое на стол. Среди прочих бумаг я заметил адресованное мне письмо, подписанное рукой лорда Арлингтона. Я поспешил открыть послание. Оно отличалось суровой краткостью. Милорд велел мне продолжать расследование убийства, пропажи двух человек и должностных злоупотреблений в правительственной комиссии. Но при этом Арлингтон запрещал мне вникать в придворные дела или проводить дальнейшие изыскания относительно двух образцов почерка.

Уже одно это стало для меня неожиданностью. Но от последней фразы у меня и вовсе перехватило дух, а слова мгновенно впечатались в память.

По случайному совпадению это дело имеет касательство к государственной тайне. Если хоть кому-нибудь проболтаетесь, я Вас уничтожу.

Грубые угрозы подобного рода были совершенно не в стиле милорда. Однако я сразу узнал почерк Арлингтона, а внизу стояла его подпись. Возможно, я неправильно истолковал тон последней фразы, и на самом деле она выражает не гнев, а отчаянное желание с предельной ясностью донести до меня всю серьезность дела.

Немного успокоившись, я принялся ломать голову над тем, что заставило Арлингтона так писать. Может быть, причина не имеет ко мне отношения? Или его смутило что-то в моем последнем письме?

В конторе на Чард-лейн никого не оказалось, однако Бреннан командовал работниками, закладывавшими фундамент обращенного к дороге фасада новой богадельни. Заслышав шаги, Бреннан повернулся в мою сторону и обнажил длинные желтые зубы в улыбке, больше смахивающей на хищный оскал. Мы с Бреннаном недолюбливали друг друга, однако оба желали Кэт добра, и это обстоятельство нас в некоторой степени объединяло. Бреннан вежливо меня поприветствовал.

– Я ищу госпожу Хэксби, – сказал я.

– Я бы и сам хотел знать, куда она запропастилась, сэр. Я ждал ее утром, но госпожа Хэксби прислала Джоша с запиской, в которой сообщила, что придет завтра.

Я был весьма разочарован. Нельзя сказать, что мы с Кэт попрощались на дружеской ноте, и я надеялся, что уговорю ее сменить гнев на милость.

Работники уже начали перешептываться, и Бреннан зыркнул в их сторону:

– Сплетничать тут не о чем. Работайте!

– Раз госпожи Хэксби нет, может быть, вы сумеете помочь, – произнес я. – Меня интересует Ледвард. Он здесь?

– Наш сторож? – Бреннан снова обратил взгляд на меня. – Вернее, бывший сторож.

– Его рассчитали?

– Да, вчера господин Хадграфт его выгнал. А жаль. В общем и целом Ледвард человек неплохой. Господин Хадграфт временно возложил обязанности сторожа на своего кучера, и ручаюсь вам, что этот парень всю ночь дрыхнет без просыпу.

– Вам что-нибудь известно о Ледварде? Где он живет? Кто взял его на работу?

Бреннан покачал головой:

– Единственное, что мне известно: за то время, что Ледвард нас охранял, не пропало ни единой вещи и следов посторонних людей во дворе ни разу не замечали. С нами говорил вежливо, уж насколько умел. Пес, конечно, был свирепой зверюгой, но от сторожевой собаки именно это и требуется.

– Вы дали сторожу лестную рекомендацию, сэр.

Бреннан пожал плечами:

– Не более чем Ледвард того заслуживает. Однако не имею представления, где он живет.

– Как Ледвард получил должность сторожа?

– Он работал здесь еще до нас. Полагаю, господин Хадграфт нанял его, когда брал в аренду землю. Если хотите, могу спросить у нашего заказчика лично. Я как раз сегодня иду к нему.

– Не утруждайтесь. Может быть, я и сам загляну к господину Хадграфту.

Тут к Бреннану подошел подрядчик и замер со шляпой в руке, дожидаясь паузы в разговоре. Это был старший из работников – крепкий мужчина, явно проводивший много времени под открытым небом.

– В чем дело? – резко спросил его Бреннан.

– Прошу прощения, сэр, но разрешите нам сделать передышку. Уже пора.

– Хорошо, – бросил Бреннан. – Только пять минут, и не больше.

– Прошу прощения, сэр, – повторил этот человек, явно убедившийся, что лучший способ поладить с Бреннаном – выказывать ему уважение. – Я случайно услышал, что вы с этим джентльменом говорите про Ледварда. – (Бреннан нахмурился, но я жестом велел подрядчику продолжать.) – Сэр, я как-то встретил его в «Трех коронах». Еще в июне или, может, в июле. Мы по-приятельски распили кувшин эля и немного поболтали. Ледвард обмолвился, что на службу его взял господин Раш.

– Вот тебе еще на один кувшин эля, – объявил я, доставая кошелек. – Выпей и за мое здоровье, и за здоровье господина Бреннана.

Я прошел по Холборнскому мосту и через несколько минут стучал в дверь господина Раша в Хаттон-Гардене. Я застал его дома, хотя он старательно демонстрировал, что еле-еле выкроил для меня минутку, ссылаясь на огромное количество дел. Раш сидел за столом в гостиной, однако никаких свидетельств того, что он занят работой, я не заметил. В воздухе висело густое облако табачного дыма, рядом с мировым судьей на подставке лежала зажженная трубка, а возле нее стояли бокал и бутылка.

Раш даже не пытался изображать гостеприимного хозяина или обмениваться со мной дежурными любезностями. Он держался гораздо враждебнее, чем раньше, и я сразу догадался о причине. Грейс Хадграфт.

Я не стал терять время – ни его, ни свое.

– Лорд Арлингтон желает, чтобы я продолжил расследование обстоятельств гибели неизвестного мужчины.

– Это еще зачем? – Раш оттолкнул в сторону подставку с трубкой. – Коронер свой вердикт уже вынес.

– Его светлость хочет знать подробности.

Раш пожал плечами и уставился в потолок, всем своим видом давая понять, что он не в ответе за чужие сумасбродства и не желает в них участвовать.

– Пожалуйста, расскажите все, что вам известно о бывшем стороже в богадельне на Чард-лейн, – попросил я. – О Ледварде.

– А почему вы спрашиваете?

– Мне сказали, что на должность сторожа его назначили вы, причем до того, как начались строительные работы. Тогда вы с господином Хадграфтом еще были деловыми партнерами.

– Верно, – подтвердил Раш. – Ледвард попросил меня взять его на службу. Силой его Бог не обидел, и ничего дурного я о нем не слышал. Хадграфту нужен был сторож на стройку, вот я и посоветовал его.

– Вы его раньше знали?

– А вам какое дело, сэр? – Щеки Раша все ярче наливались румянцем. – Ваши расспросы чересчур назойливы. Джентльмены так себя не ведут.

Его бурная реакция застигла меня врасплох.

– Если бы не приказ лорда Арлингтона, я не стал бы вам докучать. – Я толковал распоряжения Арлингтона несколько вольно, однако Раш этого знать не мог. – Не получив от вас ответа, я вынужден буду доложить об этом ему. Выбор за вами.

– Пустыми угрозами меня не запугать, сэр. Если Уиллоуби Рашу понадобятся друзья при дворе, у него их вполне достаточно. Во времена негодяя Кромвеля я служил на корабле самого принца Руперта, и его высочество будет на моей стороне, кто бы против меня ни выступил. А герцог Бекингем только на днях сказал мне…

– Сэр, я не сомневаюсь, что у вас есть друзья, – перебил я.

Я вспомнил, как милорд не хотел конфликтовать с Рашем. У мирового судьи влиятельные союзники. Несомненно, в случае необходимости Арлингтон способен обойти кого угодно, однако он не станет утруждаться из-за такой безделицы.

Я торопливо продолжил:

– С другой стороны, отвечая на мои вопросы, вы ведь ничем не рискуете. Ни у кого даже в мыслях нет обвинять вас в чем-либо. Прошу меня извинить, если моя манера показалась вам излишне резкой. Признаюсь, это поручение дается мне тяжело.

Раш откинулся на спинку кресла. Похоже, мне удалось его задобрить.

– Так уж получилось, что я и впрямь немного знал Ледварда. Раз или два мы вместе ходили в море, и мне известно, что позже, во время кампании во Фландрии, он служил в полку герцога Йоркского.

– Вчера я видел Ледварда, – сообщил я.

– Где?

– В Холборне. Он выходил со двора, смежного с вашим садом. Ледвард там живет? – (Раш коротко кивнул.) – Могу я с ним поговорить?

На пару секунд Раш задумался.

– Почему бы и нет? Мне скрывать нечего, да и ему, наверное, тоже. Будьте любезны, позвоните в колокольчик.

Я исполнил распоряжение, но меня отнюдь не радовало, что Раш командует мной, будто слугой. Когда пришел лакей, Раш отправил его за Ледвардом и сказал мне, что сторож живет в том самом доме, где хранилось тело человека без лица.

– Ждите здесь, сэр, – после небольшой паузы велел Раш.

Его слова прозвучали как приказ.

Он вышел из гостиной и закрыл за собой дверь. Из коридора донеслись шаги, потом стало тихо. А несколько минут спустя Раш вернулся в комнату с Ледвардом. Я понимал, что Раш наверняка рассказал сторожу, зачем я пришел, и на то, чтобы застать Ледварда врасплох, нечего было и надеяться.

Сторож стоял передо мной, склонив голову и сжимая в руках шляпу. Я по порядку расспросил Ледварда обо всем, что произошло в ночь убийства, но он не сообщил мне ничего нового. Я упомянул о том, что вчера днем нашли его пса. Ледвард лишь отмахнулся, сказав, что так и знал: рано или поздно кобель должен был отыскаться, а как это произошло, не имеет значения.

За пять лет я допросил немало людей и освоил всякие уловки, помогающие докопаться до истины. Но Ледвард не поддавался ни на какие ухищрения. Признаюсь честно, его стойкость произвела на меня впечатление. Сторож напомнил мне друзей моего отца, пуритан, абсолютно уверенных в своей правоте. Эта убежденность, словно броня, защищала их от всех несчастий и превратностей судьбы.

По окончании допроса Раш отослал Ледварда прочь.

– Боюсь, ваш визит оказался напрасным. – Раш провел меня в коридор, где его слуга отпер входную дверь, и тут тихо, чтобы его человек не услышал, добавил: – С Хадграфтом будьте начеку.

Я пристально посмотрел на Раша:

– Почему?

– Потому что он хитер как лис и заботится лишь о собственных интересах.

Слуга распахнул дверь и отошел в сторону, пропуская меня к выходу.

На крыльце я обернулся и поглядел на хозяина дома. Раш улыбался, однако эту улыбку трудно было назвать доброжелательной, она скорее выражала насмешку и презрение. Вдруг самообладание изменило мне.

– А госпожа Грейс? Она из того же теста?

Улыбка исчезла. Лицо Раша исказила гримаса. Оттолкнув слугу с такой силой, что тот врезался в стену, Раш захлопнул дверь у меня перед носом.

Глава 23

После фиаско в Хаттон-Гардене ноги сами понесли меня к дому господина Хадграфта. Я выдумал сразу два благовидных предлога, объясняющих мой визит: во-первых, мне нужно узнать, имеет ли герцог Бекингем какое-то отношение к торговой экспедиции и другим делам Хадграфта в Комиссии по зарубежным плантациям, а во-вторых, правила хорошего тона требуют поблагодарить хозяина и госпожу Грейс за оказанное мне вчера гостеприимство. На самом деле единственным моим желанием было снова увидеть Грейс, и ради этой цели я готов был на все, даже выставить себя дураком.

Привратник впустил меня в дом. Я сразу услышал повышенные голоса, доносившиеся из кабинета. По лестнице спускалась Сюзанна, компаньонка Грейс. При виде меня в ее взгляде мелькнуло любопытство. Вежливо присев в реверансе, она спросила, чем может быть мне полезна.

– Я пришел к господину Хадграфту, – ответил я; игнорировать громкие голоса было невозможно. – Но похоже, он занят.

– Да, сэр. Ему что-нибудь передать?

– Э-э-э… А госпожа Грейс может меня принять? Если она свободна, я могу задать ей те же вопросы, что и ее отцу.

Но в этот момент дверь распахнулась, и передо мной предстал господин Хадграфт собственной персоной. Однако меня он не заметил, потому что глядел на человека, оставшегося в кабинете:

– Да чтоб вас дьявол забрал и в преисподней изжарил!

К моему удивлению, из кабинета вышел Бреннан.

– Вы разорены, – прошипел он, из-за злобного оскала больше, чем обычно, напоминая сердитого лиса. – И более того, будь у вас такая возможность, вы бы утянули за собой в пропасть и нас!

– Убирайтесь из моего дома! – прорычал Хадграфт.

– Охотно!

Я не думал, что Бреннан способен впадать в такую ярость и к тому же разговаривать с заказчиком в подобном тоне. Я сразу проникся к нему уважением. Бреннан ринулся к двери, и тут они с Хадграфтом оба заметили меня и обнаружили, что за ними наблюдают трое, если считать привратника и Сюзанну.

Тем же свирепым тоном Бреннан сообщил мне:

– Судно этого идиота пошло ко дну, даже не успев доплыть до Африки. Затонуло вместе со всей командой и грузом. Господин Хадграфт лишился всего состояния, и теперь он не может с нами рассчитаться, а богадельня никогда не будет построена. Чтоб от него даже дьявол отвернулся! – И Бреннан торопливо протолкался к выходу.

На лестнице послышались стремительные шаги. Грейс со всех ног неслась вниз по ступенькам: волосы не причесаны, одежда в беспорядке, лицо красное и опухшее, щеки блестят от слез.

– Сэр! – воскликнула она. – Это правда? Я все слышала. Мы разорены?

– Тихо! – рявкнул Хадграфт. – Придержи язык, девчонка!

При виде меня Грейс встала как вкопанная. Выдавив улыбку, больше напоминавшую оскал мертвеца, она опустилась передо мной в реверансе:

– Извините, сэр, я не заметила вас здесь, в тени. Как поживаете?

– Хорошо, мадам. Но боюсь, я не вовремя. – Я обратился к отцу Грейс: – Простите за беспокойство, сэр. Если не возражаете, зайду в другой раз.

Краешком глаза я заметил, что лицо Сюзанны выражает живой интерес. Компаньонка поворачивала голову то в одну сторону, то в другую, словно боясь пропустить хотя бы одну подробность разворачивающейся перед ней драмы.

Заметным усилием воли взволнованный Хадграфт взял себя в руки. Его кадык при этом выполнял свои обычные маневры.

– Не слушайте бредни этого человека, сэр. Мне очень жаль, что вам пришлось стать свидетелем подобной сцены. – Хадграфт поморщился. – Да, «Принцесса Мария» действительно затонула. Не буду скрывать, это тяжелый удар и для меня, и для других пайщиков. Но я не настолько глуп, чтобы складывать все яйца в одну корзину.

– Позвольте выразить вам мое искреннее сочувствие, сэр. Но мне пора. Я… я зашел лишь для того, чтобы поблагодарить вас за теплый прием, а госпожу Хадграфт – за приятное общество и чудесную песню.

Каким-то непостижимым образом Грейс снова превратилась в красавицу. Да, ее лицо по-прежнему было залито ярким румянцем, а глаза блестели от слез. Но улыбка, с которой Грейс на меня смотрела, придавала ей неизъяснимую прелесть. Небрежно одетая, с растрепанными волосами, она должна была выглядеть неряшливо, но ей все это даже шло. Да и какое значение имеет одна неудачная инвестиция ее отца? Богатство – лишь прислужница любви, а кто же выбирает служанку вместо госпожи?

– Вы сама любезность, сэр, – выговорил Хадграфт чересчур тонким, прерывающимся голосом. – Но если вас не затруднит, пожалуйста, нанесите нам визит завтра. Уверен, моя любимая дочурка будет считать минуты до вашего возвращения.

Слушая Хадграфта, я не сводил глаз с Грейс и заметил, как она вздрогнула и ее улыбка исчезла. На секунду она сбросила маску. Ее лицо выражало отвращение. Грейс вовсе не любила меня. Она не испытывала ко мне даже симпатии. Карточный домик моей мечты рассыпался.

Грейс резко шагнула вперед и споткнулась. Я машинально подхватил Грейс, не дав ей упасть. Она обхватила меня за шею, а ее залитое слезами лицо уткнулось в мое плечо. Подобная близость вывела меня из равновесия, но совсем не в том смысле, в каком я ожидал. Грейс оказалась совсем не такой невесомой, как я думал, ее кожа была влажной, а горячее дыхание несвежим, но сильнее всего я ощутил исходившее от Грейс отчаяние.

– Видите, как ей не терпится прижать вас к груди, сэр?! – воскликнул Хадграфт, будто сводник с Друри-лейн. – Вы разожгли пламя в ее сердце!

В дальнем конце коридора Сюзанна облизнула губы. Она не сводила с меня глаз.

Высвободившись, я оттолкнул от себя Грейс, и она сползла по стене на пол и закрыла лицо руками.

– Мадам, мне пора. – Казалось, будто слова срываются с языка безо всякого моего участия. – Простите, меня ждут. Прошу извинить…

Тут Хадграфт утратил остатки самообладания. Он прервал мой жалкий лепет, накинувшись на Грейс:

– Иди к себе в комнату. Сейчас же!

Я переводил взгляд с отца на дочь:

– Не понимаю…

– И немудрено! – прорычал побагровевший Хадграфт и так изменился в лице, что я едва узнавал его, но, когда он наконец заговорил, его голос звучал глухо и устало: – Идите, сэр. Здесь вам делать нечего.

Глава 24

До Генриетта-стрит Кэт добралась только в начале седьмого. Прежде чем сделать последние несколько шагов, отделявшие ее от дома под знаком розы, она настороженно огляделась по сторонам. На ее стук ответил Джош, мальчишка привратника, а не сам бедняга Фибс.

– Какие новости? – спросила Кэт, зайдя в дом.

– Сказали, Фибс жить будет, госпожа. Он сейчас у своей тетки. Она готова его принять, но только если он будет платить за проживание.

– А у него есть средства? – усомнилась Кэт.

– Еще какие! – Парень выразительно округлил глаза. – У него под тюфяком нашли серебро и даже одну золотую монету.

Кэт не удивилась. Трудно было найти человека продажнее Фибса. Но если примириться со множеством его недостатков, им легко управлять, чередуя подачки с угрозами.

Она медленно, устало взбиралась по лестнице. В этот день удача была не на ее стороне. Кэт ходила в Сити, пытаясь разыскать бывшего клиента, до сих пор не рассчитавшегося с ними за работу, выполненную еще в прошлом году.

В гостиной Кэт ждала служанка.

– Вам письмо, хозяйка, – доложила Джейн. – Откроете его сразу?

– Да. У огня.

Первой мыслью Кэт было, что послание от Марвуда, хотя ему незачем было ей писать, ведь они виделись только утром. Но когда Джейн вручила ей письмо, Кэт с разочарованием поняла, что оно от мадам де Борд. Сев в кресло, Кэт сломала печать.

В пятницу Вы сказали мне, что хотели бы познакомиться с мадемуазель де Керуаль. Завтра утром около одиннадцати часов мы с ней будем в Новой Бирже. Я посоветую ей посетить лавку месье Жоржа. Там побеседовать с ней с глазу на глаз будет проще, чем при дворе. Если сможете к нам присоединиться, я представлю Вас мадемуазель де Керуаль. В конце недели эта юная дама едет в поместье лорда Арлингтона и, по всей видимости, вернется не скоро. Она сейчас пользуется большой популярностью.

– Принеси коробку с письменными принадлежностями, – велела Кэт Джейн.

Такой шанс упускать нельзя, хотя Кэт и смущало одно щекотливое обстоятельство: она до сих пор не расплатилась с месье Жоржем за новые туфли. Но подчеркнутая последняя фраза содержала в себе множество дополнительных смыслов. Мадам де Борд всю жизнь провела при дворе и в совершенстве освоила искусство тонких намеков: костюмерша напоминала, что особой популярностью мадемуазель де Керуаль пользуется у короля.

Кэт стала писать ответ, но успела вывести на бумаге всего несколько слов, когда снизу донесся громкий стук в дверь. Джейн испуганно пискнула.

– Тише, – сказала ей Кэт. – Бояться вовсе нечего.

И все же она нащупала в кармане маленький нож, который всегда носила с собой, и на всякий случай положила свое оружие на колени.

Хозяйка и служанка прислушивались к медленным шагам на лестнице: похоже, неизвестный посетитель еле волочил ноги. Через полминуты стало ясно, что он поднимается на их этаж. Затем в дверь гостиной постучали. Кэт кивнула Джейн. Если сюда нагрянул Даррелл или еще кто-нибудь из наемников Бекингема, он войдет, что бы они ни говорили и ни делали, и замок его не остановит.

Когда Джейн открыла дверь, в комнату ввалился Бреннан.

– Плохие новости, – объявил он. – Хуже и вообразить нельзя.

В первую секунду, прежде чем страх Кэт успел принять четкие очертания, у нее в голове пронеслась одна мысль: «Только не он, ради бога, только не он!» А между тем слова вырывались из уст Бреннана бессвязным потоком; и когда до Кэт начал доходить их смысл, она забыла про Марвуда.

– Всё? – переспросила она. – Хадграфт потерял все?

– Так говорят на Бирже. Его судно затонуло, и теперь у нашего заказчика за душой ни пенни. Он уже заложил все, что мог. У Хадграфта не осталось ничего, кроме долгов.

– Иди к себе! – велела Кэт Джейн и, когда дверь за служанкой закрылась, тихонько спросила: – И денег, чтобы с нами рассчитаться, у Хадграфта тоже нет?

– Именно. За все, что мы купили от его имени, теперь должны платить мы. Все расходы легли на нас: кирпичи, гвозди, жалованье для работников. Само собой разумеется, что о строительстве богадельни не может быть и речи, если только попечители не отыщут кого-нибудь, кто готов будет выступить гарантом. А с таким же успехом можно дожидаться, что жители Луны спустятся к нам поужинать.

– Мне нужно подумать, – произнесла Кэт.

– О чем? – Бреннан уставился на нее огромными несчастными глазами. – Дело безнадежное. Хадграфт разорился сам и разорил нас.

Я бесцельно бродил по улицам – куда меня несли ноги, туда я и шел. А в тот вечер они несли меня в юго-западном направлении. Вяло петляя по улицам, я тащился куда-то в сторону Савоя. Каждые несколько сотен ярдов я, покачиваясь, заходил в пивную или таверну, чтобы утолить жажду.

Меня неотступно преследовала сцена в доме Хадграфта: то, что я там услышал, увидел и почувствовал. Я рассматривал произошедшее со всех возможных сторон. Искал скрытые смыслы. Раз за разом прокручивал воспоминания в голове, строя догадки о причинах и следствиях. Каким же глупцом я выставил себя из-за девушки! Я не мог возложить ответственность за свое поведение ни на Грейс, ни на ее отца. Я сам во всем виноват.

Между тем вечерело, и тени Лондона, казалось, обступали меня со всех сторон. Тут я понял, что мне нужно – пропустить кружечку эля в светлой, наполненной смехом пивной. Но, похлопав себя по карману, я обнаружил, что у меня украли кошелек. В моем нынешнем состоянии подобная мелочь едва ли стоила внимания, и единственная неприятность, которую она мне доставила, – поиски забвения на дне кружки или бокала придется отложить.

Я огляделся. До Линкольнс-Инн-Филдс было рукой подать. Еще несколько ярдов – и я окажусь у Театра герцога Йоркского в дальней части Португал-роу. Окутавший меня мрак чуть-чуть рассеялся, и в моем затуманенном разуме возник вопрос: в театре ли сейчас Горвин? Должно быть, преданно аплодирует каждый раз, когда его любовница выходит на сцену. Я напомнил себе, что Горвин – парень неплохой, а значит, охотно одолжит мне сумму, которой будет более чем достаточно для достижения моей цели.

В театре я спросил Мег Даунт, любовницу Горвина. Капельдинер ответил, что сегодня у нее спектакля нет, и я побрел на Вир-стрит, где Горвин недавно снял для госпожи Даунт баснословно дорогую квартиру. Даже если его там не окажется, Мег достаточно хорошо меня знает, чтобы посочувствовать моей беде.

Дойдя до конца Португал-роу, я выглянул из-за угла и окинул взглядом Арч-роуз. Не далее как вчера этим путем я покидал Комиссию по зарубежным плантациям. Новые дома на западной стороне улицы были ярко освещены, а люди и кареты так и сновали туда-сюда.

Высокая женщина грузной походкой шагала по мостовой с корзиной на локте. Возле арки она остановилась, будто соображая, куда идти дальше. В ее фигуре было что-то знакомое: узкие сгорбленные плечи, широкие бедра, шея вытянута вперед, будто у черепахи, высунувшей голову из панциря. Женщина прошла под аркой, и в последнюю секунду, перед тем как она скрылась из виду, факел осветил ее профиль.

Я видел его лишь мельком, но сразу понял, кто передо мной: Пейшенс Нун, пропавшая служанка из дома, где снимал квартиру Айрдейл. Но разве Кэт сегодня утром не сказала, что беременная Пейшенс уехала в Честер?

Удивление меня слегка отрезвило. Я последовал за ней. У моих хождений по городу наконец-то появилась конкретная цель. Пройдя через арку, я вышел на Дьюк-стрит и на пару секунд прислонился к стене, чтобы вновь обрести равновесие.

По сравнению с Арч-роуз освещение здесь оставляло желать лучшего, но даже нескольких источников света было достаточно, чтобы разглядеть шагавшую впереди Пейшенс. И вдруг она исчезла.

Я не сразу сообразил, что она, должно быть, свернула в переулок, ведущий к черному ходу резиденции лорда Бристоля и Комиссии по зарубежным плантациям. Я поспешил за служанкой.

Пары вина и крепкого эля затуманивали мою голову. Сворачивая в переулок, я споткнулся и чуть не врезался в угол. Впереди маячил темный, быстро удаляющийся силуэт Пейшенс Нун. Она почти дошла до задней двери, той самой, которую вчера утром показал мне Дэвис.

– Стой! Немедленно! – закричал я. – Это приказ!

Вдруг я заметил справа какое-то стремительное движение, и моя голова затрещала от внезапного удара. Выронив трость, я и сам чуть не упал, но каким-то чудом сумел устоять на ногах. Я лишился и шляпы, и парика. Об этом я догадался, потому что моя обнаженная голова почувствовала ночной холод.

Ну а потом я уже не чувствовал ровным счетом ничего.