Текст книги "Лучшее в Королевствах. Книга III"

Автор книги: Элейн Каннингем

сообщить о нарушении

Текущая страница: 191 (всего у книги 284 страниц)

Глава 18

— Стоп! Свои! — Рыжий как клещ вцепился в ставшего натуралом завуча, который, не обращая внимания на своё нынешнее увечие, собирался, похоже, начинать воевать с пятёркой эскадрона.

Здесь понятно: он их просто не знал в лицо.

— Сергей Сергеевич, это свои! Охрана и сопровождение, чтобы вас до нас довезти, — добавил Седьков по-русски.

Завуч мгновенно переключил фокус внимания на ученика, словно его имплант был на месте, и успокоился:

— У вас что, есть какой-то план?

— Хотел просить об одолжении. Я так понимаю, вы ближайшие трое суток полностью свободны? Ну, раз вы планировали только на полчаса вперёд во время нашего разговора? — братец явно не страдал ни избытком такта, ни излишней вежливостью.

Занятный, кстати, у них там разговор был. Трофимов видел, что ему в имплант впихнули — и всё равно сидел на попе ровно. Никуда из кабинета не дёргался, нейтрализовать конструкт не пытался; фатализм и только.

Миру предполагала причины и поэтому теперь смотрела на преподавателя совсем другими глазами.

Кстати, если бы он начал шевелиться в направлении своего спасения, мимо компании мамы это бы точно не прошло. Судя по крайне небольшому шоку у последней (после доклада дочери отсюда), Тика Хамасаки со своей стороны тоже что-то знала.

— Если думать быстро, то ты прав, — преподаватель непринуждённо ушёл в себя.

Да как он справляется без коррекции?! Или он и в натуральном виде настолько же непрошибаемый?

— Не сочтите, что это счёт за оказанные услуги. — Виктор выпрямил спину, заискрившись каким-то незнакомым пафосом. — Но я хотел бы попросить вас, раз всё так сложилось, на некоторое время ото всех исчезнуть. В качестве убежища вам предоставят дом Мартинес, мы там все сейчас живём, даже Тика Хамасаки даже временно перенесла офис и оттуда работает.

Миру не сдержалась и фыркнула: интересно, а сама Мартинес в курсе об этом предложении? Впрочем, с одноклассницы станется махнуть рукой и найти ещё какие-нибудь площади навроде персональных апартаментов пострадавшему педагогу.

Кстати, а не ради Рыжего ли Трофимов в это всё влез? Она с подозрением впилась в лицо завуча.

Уж больно брат активно суетится. Раньше он за Свина так не топил.

Хоть "Свин" теперь не сказать — будет совсем некстати.

Hermanos явно сбросили видеоотчёт по команде наверх со своих гаджетов и сейчас деловито разбирали носилки-трансформер, которые притащили с собой в сложенном состоянии.

— Что задумал? — Трофимов хмуро посмотрел на ученика. — Я ни на что не подпишусь, пока не буду знать всё в деталях.

— Завтра пойду подавать заявление и апелля...

— ПОМНЮ!

— Я более чем уверен, что там возникнут накладки. У меня сейчас на руках два козыря: пленные и вы. По первому пункту наверняка можно будет торговаться, но если не объявлять сразу о вас — это может оказаться весьма удачным аргументом в неожиданный момент. Вдруг там что-нибудь стопорнётся? — Рыжий требовательно сверлил взглядом соотечественника. — Или у вас есть другие соображения? Вам случайно воскреснуть не нужно срочно?

Миру совсем немного подумала и неожиданно для себя подключилась к разговору без спроса:

— Сэнсэй, загрузка вам ЭТОГО продукта — явное нарушение местного законодательства. Кроме того, у компании моей мамы есть чёткий профессиональный интерес к вам и к инциденту, поскольку за фильтрацию подобных, м-м-м, сюрпризов по магистралям мы, в том числе, отвечаем.

— Я вам ничего рассказывать не буду. Со своей стороны предлагаю вызвать полицию и дать делу официальный ход. — Трофимов предсказуемо стал ещё более угрюмым.

— Так мы и это сделаем, — удивился реакции учителя Рыжий по-русски. — Помните темнокожего детектива? Полномочий как у бегемота, а рейтинг как у меня?

— Да. И?

— Я прямо сейчас с ним на связи. Он вкратце одобрил, что побеседует с вами на базе Мартинес. Сегодня, до полуночи. Только один деликатный нюанс: Сергей Сергеевич, я вас сейчас оформлю как утилизирующийся труп? Это на время, вы же понимаете.

Миру мысленно отметила, что иногда быть отбитым, как Седьков, совсем неплохо: если психологического дискомфорта в голове нет (умолчим о причинах), то и коммуникация выстраивается без ненужных расшаркиваний.

Как топором в лоб. Нахальство — второе счастье.

— На какое время? — педагог на удивление не стал спорить в принципе, прицепившись к деталям.

— По мне, на пару суток. Пока апелляция в посольстве, пока решение электронного правительства, — честно ответил старшеклассник. — Но с вами очень хочет разговаривать и Тика Хамасаки. Она не может обратиться к вам напрямую — вы сейчас без концентратора и имп...

— ПОНЯТНО!

— ... потому просит передать это вам меня.

— Почему латиносы? — завучу, кажется, неоткуда было знать о договорённостях мамы с матерью Мартинес. — Ты знаешь моё отношение к этому бизнесу и конкретно к этим людям.

Он с подозрением покосился на сопровождение, словно это был конвой.

— Тика и Дальхис заключили меморандум. Уже не первый день работают в тандеме, — походя сдал не предназначенную для публикации информацию братец.

Трофимов неожиданно сходу ухватил суть:

— Мужа нет — "рук" не осталось? — Он явно имел ввиду якудзу. — Только мозги и ноги... хм, логично. Тем более вы все тусуетесь одной компанией и вместе учитесь. А у Эскобаров наоборот: рук на среднюю армию, причём нездешнюю, а мозгов и доступа наверх... Окей, — перебил он сам себя. — Как делаем это технически? Меня что, прямо на этих носилках понесут через всю территорию? Я не обещаю, что убедительно изображу труп. Вот пиздец будет, если засыпемся.

— У нас есть чем вас накрыть, — от hermanos отделился невысокий парень. — Сверху и сбоку будет не видно, даже расширениями.

Говорил он по-английски, но было абсолютно очевидно, что русский переводчик у него тоже стоял.

Прикольно.

На короткое мгновение Миру даже врубила самой себе коррекцию мимики, потому что эмоция была сильной: пришёл целый пакет наставлений от мамы, местами нецензурно. На самом деле — полноценный скандал, истерика и крайне некуртуазные бабские вопли в обе стороны (прости, мама, за оценку). Хотя и по сети.

Хамасаки-старшая почему-то не допускала и мысли, что у её дочери может физически не получится приказать всем мужикам в этом помещении — а Трофимов, Виктор и hermanos откровенно изображали лебедя, рака и щуку из старинной сказки родного языка Рыжего.

Миру подошла к распоряжению мамы творчески. Вместо того, чтобы, подняв руку, начать заруливать мужиками (и утонуть в безуспешных попытках их синхронизировать), она дала им всем пообщаться между собой.

На выходе Сви... завуч, оборвала она себя, кое о чём догадываясь. На выходе завуч абсолютно спокойно принял предложение Седькова отправиться на базу. Минус один геморрой — этого уговаривать не нужно, справился брат.

Да, вслух не прозвучало и трети того, что наговорила по закрытому каналу дочери Хамасаки-старшая, но главное же результат.

Латинос (было непонятно, какие из них — присланные мамой или взятые Рыжим напрокат у Айи) взяли на себя техническую часть — снова минус головная боль.

Ну и пусть, решила она про себя. Трофимова нужно перевести в подконтрольное HAMASAKI INCORPORATED место с соблюдением кое-каких процедур? Дом Мартинес, без вопросов. У нас там целый этаж, и даже официально.

У Рыжего есть собственные соображения на тему секретности мероприятия? Так и мама не предлагала объявлять по школьной громкой связи, что завуча эвакуируют они и к себе. И вообще что было покушение.

У Виктора, независимо от опекунши, есть какой-то свой план? Снова не её дело, пусть решают между собой.

Вслух же она сказала:

— Если вы непротив, предлагаю поторопиться.

Седьков и Трофимов скрестили на ней вопросительные взгляды.

— Ваша реанимация автоматически активировала кое-какие протоколы. — Японка поддалась порыву и плюнула на все виды моральных ограничений, уподобляясь брату. — В таких случаях дознание и расследование ведутся несколькими автономными структурами, в том числе — соответствующим подразделением HAMASAKI INCORPORATED.

Виктор, кстати, тоже нацелился в эту сторону.

— Понятно. Если такие подарки начнут слать по вашим сетям... — моментально ухватил суть завуч.

— Есть и другие участники процесса, с аналогичной мотивацией, — кивнула старшеклассница. — Я не в курсе планов Виктора, но если вы оба согласны друг с другом — давайте поторопимся? Если пункт назначения никаких возражений не вызывает.

Латинос перебросил из-за спины рюкзак и протянул преподавателю сложенный в несколько раз квадрат странной многослойной ткани, явно ненатурального происхождения:

— Ложитесь на носилки, сверху укроем этим.

Трофимов машинально взял покрывало. Его брови стремительно рванули вверх, а сам он удивлённо уставился на представителя эскадрона:

— Однако!

— У нас очень хорошее снаряжение, — твёрдо ответил тот на непрозвучавший вопрос. — Не переживайте за доставку. Это очень лёгкая и стандартная для нас задача, которую мы регулярно решаем в самых разнообразных местах.

— В многомиллионном городе тоже? — в интонациях преподавателя прозвучал непонятный эмоциональный оттенок.

— Ни единого срыва за всё время плюс негласное сопровождение от "своих" патрулей полиции, которые сейчас на смене, — латиноамериканец понял вопрос по-своему. — Вам нечего опасаться. Мы абсолютно официально вооружены и, если кто-то полезет, вначале умрём мы. Вы — последним. Машина защищена.

— Ещё меня картель не катал, — хмуро проворчал завуч по-русски, потом уточнил по-английски. — Как ложиться?

— Никогда не ездили подобным образом?

— Не приходилось.

— Главное, устройтесь поудобнее. Да, вот так.

Через несколько секунд hermanos с носилками в руках рысью покинули кабинет и этаж, а вскорости — и здание.

Брат задумчиво посмотрел в окно:

— А ведь реально на вынос тела похоже.

— Покрывало непростое. Даже через мой сканер, — она коснулась правого века ногтем, — определяется как труп. В эскадроне тоже всё не так просто, оказывается.

— А твой сканер типа крутой?

— Абсолютно все, встретившиеся по дороге, будут думать точно как же, как мой сканер. Только если физический осмотр, но на этот случай есть заряженные патрули, как я поняла.

— Да, слышал.

* * *

Трофимов не умирает. Во всяком случае, не окончательно — Миру его вытягивает. Вопреки моему первому впечатлению, оказавшемуся излишне эмоциональным.

Когда наше общение по приятному поводу заканчивается и завуча под видом безжизненного тела мартинесовская братва утаскивает на базу, мне с опозданием становится стыдно за свою истерику. Хорошо ещё, её внешние проявления за рамки приличий не вышли, а то хоть сквозь землю проваливайся.

— Что хотел делать дальше? — одноклассница, не мигая, без видимых эмоций смотрит мне в глаза.

— Ты сейчас на инопланетянина похожа, — ворчу. — Какая-то потусторонняя и мимика мумии.

Параллельно через интерфейс набираю одного знакомого темнокожего. Без него вряд ли получится что-то путное.

— Специально, — отмахивается "сестра". — Когда напускаю на себя такой вид, абсолютно всех без исключения прибивает. С тобой — по инерции. Снять расширение, раз тебе некомфортно?

— Да не нужно, даже прикольно где-то.

Коули сбрасывает мой вызов. Я успеваю удивиться, разозлиться — и буквально через десяток секунд он перезванивает сам.

Просмотрев параметры соединения (да, именно оно, это я затупил, когда звонил ему в лоб), без лишних разговоров сбрасываю детективу запись происходившего начиная с того момента, когда Трофимов рухнул лицом в пол.

Полицейский отлично владеет лицом: ничего не отвечая, он лишь вопросительно поднимает бровь.

Следом отправляю "вырванный с мясом" конструкт, который перенёс по возможности без изменений и сохранил в виде фотографий.

— Куда повезли пострадавшего? — лицо темнокожего далеко от радушия.

— Это и есть предмет моего звонка, детектив. Я бы очень хотел кое о чём с вами договориться перед тем, как мы оба начнём действовать. В рамках закона, — тороплюсь добавить до того, как он раскроет рот.

Статус владельца HamQualCon в рамках законодательства даёт кое-какие полномочия, в том числе в процессуальном плане. Особенно если техногенная опасность имеет ярко выраженный характер и относится к сфере деятельности компании-монополиста.

— Не отключайтесь. — Коули, не выходя из кадра, примерно половину минуты осуществляет некие манипуляции. — Так, я сейчас не один, говорить по ряду причин неудобно. Иносказательно и кратко: как вы с этим справились?

— Детектив, — вздыхаю. — Вы сейчас заставляете меня жалеть о своём звонке вам. Я по-товарищески собирался согласовать действия, причём по горизонтали. А вы сейчас ставите себя сверху, как будто я обязан вам отчитываться. Ничего, что откровенно?

— Вам ссылки на законодательство отправить на почту или сказать устно? — холодно бросает он в ответ. — Ситуация имеет однозначную трактовку и я бы советовал придержать свои амбиции.

— Вы будете смеяться, но это вы сейчас противоречите собственному начальству. — Специально формулирую размыто.

Коули ожидаемо выходит из равновесия и напрягается:

— Конкретнее?

— Как только ключевой акционер HamQualCon стал свидетелем нарушения... параграф лицензии... этот акционер поступил чётко в соответствии со своим Соглашением с Федеральным Правительством. — Ну, если он так, то и я тоже. — Поскольку применение статьи носит обусловленный характер, а акционер сейчас я, у меня не было времени идти длинным путём: задействовать исполнительные органы как внутри компании, так и у вас. Поражённое тело я утилизировал по процедуре.

Каждую свою фразу подкрепляю небольшим файлом, отправляемым собеседнику.

— У меня нет доступа к этому вашему соглашению с правительством, — нехотя сообщает темнокожий.

Упс. Я почему-то думал, что есть.

— Детектив, я звонил не ругаться и не повесить на вас обезьяну.

— Это что значит?

— Э-э-э, фразеологизм из моего родного языка. Означает, подставить вас, заставляя делать мою задачу, хотя вам она и не нужна.

— Продолжайте.

— А всё, закончил почти. Первое, я звонил продублировать свою заявку вашему центральному искину: когда отправлял туда файл с конструктом, в качестве личных пожеланий указал ваш айди в качестве контактёра.

— Так вот почему мне уведомление пришло...

— Вы уже получили директиву? Тогда к чему этот концерт?! — я и правда не понимаю.

Поскольку HAMASAKI INCORPORATED и некоторые аффилированные структуры являются так называемыми "исторически сложившимися монополистами", их компетенция в некоторых моментах выше, чем у государства. В частности, в каких-то процессах, связанных с фильтрацией определённых (и ходящих по магистральным сетям к получателям) пакетов.

Если такая структура замечает угрозу, она имеет полное право реагировать по собственному усмотрению, немедленно и ни с кем ничего не согласовывая: это прямо оговорено приложением к лицензии, часть которого имеет форму закрытого соглашения компании и правительства.

Что интересно, местный суд рассматривать такой инцидент не имеет полномочий, вернее, должен получить на это разрешение компании.

Моё разрешение.

Также, если опасность носит комплексный характер либо до конца не устранена (например, если имеет место не внутренний сбой, а внешний импорт — как говорит Миру, процесс не эндогенный, а индуктивный), я могу просить содействия у любых государственных служащих и органов без ограничений. Правда, их обязанность меня обслуживать никак не оговорена формально.

Считается, что здравого смысла в случае резкого пожара в общем доме достаточно, чтоб ни одна из сторон не тянула на себя одеяло. Вначале — устранить, потом отчитываться друг другу и разбираться. Арбитражный либо иной, не дай бог, суд по итогам — только из метрополии, никак не отсюда.

Примерно это я и вываливаю в следующую минуту детективу, добавляя:

— ... я гораздо младше и не имею вашего опыта. В данных обстоятельствах счёл, что действую корректно. Хотел пригласить вас лично сюда, согласовать, что дальше. Ну, в случае, если в этой теме у нас возможен совместный интерес. Я сильно ошибся?

* * *

Следующая глава сейчас. Исправляю орфографию😑

Глава 19 Под впечатлением удалил 20ю главу, напишется заново

— То, как вы трактуете обстоятельства, иными кругами может быть интерпретировано радикально иным способом.

— С этими гипотетическими иными кругами буду разбираться по мере поступления проблем. Между нами, я могу рассчитывать на ваше джентльменское соглашение?

— Куда я денусь... Вы не представляете, какой объём информации я сейчас провернул за время нашего разговора. У меня на связи ваша опекунша, кстати.

— И-и-и?

— Это была посылка снаружи, моего интереса нет. Вы были правы: исключительно ваша компетенция. Ну, ещё метрополии — но это уже не интересно мне, если с профессиональной точки зрения.

Вот это засада.

А я уже с ним, говоря иносказательно, и денег вместе заработал — и прибыль поделил.

И свою часть уже даже потратил. Мысленно.

— Подождите. — Он действительно общается с кем-то в параллель (наверняка с Тикой, если верить предчувствию). — Есть подтверждение вашей опекунши. Так, еду к вам. Ждите на месте.

Его лицо вдруг меняется и он становится похож на человека, а не на робота-эгоиста.

_______

Там же, через некоторое время

Глава 20 (новая, старая ликвидирована 😑)

Старой 20й главы больше нет 😑

***

В отличие от большей части времени входы и на этаж Тики, и во все её четыре кабинета на нём оказываются открытыми. На мою биометрию здешние сканеры настроены положительно, но сейчас электронные замки вообще деактивированы и даже доводчики на дверях отключены.

К чему бы это.

— Приветствую. — Быстро прохожу в ту часть офиса, где сквозь частично прозрачные стены вижу Хамасаки-старшую. — Поговорить бы? Срочно, — как могу красноречиво двигаю бровями и с намёком кошусь в сторону выхода.

Поскольку кроме опекунши в помещении в разных углах в креслах находятся ещё и мать Айи, и завуч.

Трофимов, кстати, выглядит наредкость благостно и даже потягивает какой-то крепкий алкоголь из высокого софита (запах чувствую отсюда).

— Вообще-то мы разговаривали, — вроде бы мягко, но на самом деле достаточно твёрдо обозначает Дальхис Эскобар в мою сторону.

Сказать ей, что ли, что тёща всегда тёща? Или лучше промолчать?

Не удерживаюсь в итоге и промолчать не получается:

— Извините, я в данный момент обращаюсь не к вам, а к своей матери. Ещё раз прошу меня извинить, — изображаю средний японский поклон, кланяясь латиноамериканке и разворачиваюсь обратно в сторону опекунши.

Сергеич с любопытством бросает взгляд на меня поверх бокала, но ничего не произносит.

— Это так срочно? — невозмутимо уточняет уже Тика, вопросительно изгибая бровь.

— Более чем. Потому что у меня в багажнике Айиной машины лежит Чень.

— Ваш...?!

— Да, лидер китайцев у нас в школе. Я взял его на горячем, когда он пытался подвесить повторную соплю на Миру. Обещал вернуть его в школу в течение часа, но сделал это ровно затем, чтобы его оттуда свободно вытащить: было много свидетелей. Айя говорит, в худшем сценарии могут вообще инкриминировать похищение.

По мере моего сообщения лицо японки постепенно вытягивается.

— Есть кое-какие нюансы, пока только внутри семьи, — продолжаю сверлить её взглядом. — Но если вы буквально настаиваете, могу рубануть и здесь, при всех.

Интересно, а на самом ли деле хорошо Тика Хамасаки понимает намёки?

По счастью, в следующий момент оказывается, что японке не надо пояснять, какая разновидность "насморка" имелась ввиду применительно к хань (в отличие от остальных присутствующих).

— Ты не ошибаешься?! — мать Миру наконец оживает и перестаёт изображать Снежную Королеву.

— Ловите. — В её интерфейс отправляю пакет, взятый из собственных записей вплоть до того момента, как я бью соученика-азиата по голове. — У меня были сомнения, но ровно до последнего эпизода. Фиксацию осуществлял с подключением сервера вашей компании. — Вообще-то, формально моей, но не суть. — Не очень разобрался, что это за искусственный интеллект в настройках записи был, понял только, что его свидетельство автоматически принимается судом без оговорок. Надеюсь, процедуры смог соблюсти правильно?

Тика несколько раз подряд прокручивает видео в своём внутреннем пространстве, не голограммой.

Дальхис, нахмурившись, раздражённо смотрит на меня, то и дело удерживая себя от того, чтобы что-нибудь сказать.

Трофимов, лучезарно улыбаясь и прикрыв глаза, делает один за одним глотки из высокого стакана.

— Птичку в настройках напротив вашего искина поставил верно? — спрашиваю для очистки совести.

"Принёс вам на проверку", — добавляю в личном чате, поскольку здешняя беседа на троих и текущая реакция японки в сумме подсказывают, что с обнародованием подробностей лучше бы не торопиться.

Хотя вроде все свои.

"Я думаю", — приходит в ответ. — "Момент".

Можно было бы написать всё в закрытый чат, но издалека у меня не вышло бы. А подойти вплотную, чтобы при двух присутствующих откровенно тихариться и говорить с опекуншей в закрытом канале — ну, не знаю, насколько это приемлемо.

Не отважился, в большей степени из-за Дальхис.

Вижу, как мышление японки ускоряется под влиянием расширения, а моя запись крутится на автоповторе ещё несколько раз.

— Ты прав, нам действительно нужно поговорить вдвоём. — Мать Миру (хм, и не только Миру, но на большее язык почему-то тормозит) решительно поднимается со своего места.

Она проходит пару шагов, на автомате касается моего лба губами, бросает ладонь мне на плечо и сообщает стальным:

— Виктор прав. Мои извинения, вынуждена прерваться. — Меня подталкивают к дверям в коридор. — Пошли.

Далеко, впрочем, не уходим: шагаем мимо пары комнат и заходим в третью, замки которой тут же срабатывают за спиной, как надо.

— Я не ожидала. — Тика проходит к подоконнику и решительно усаживается на него, после чего отворачивается в окно. — Я не лезла в твои дела, ничего тебе не указывала и даже не пыталась тобой руководить. В том числе в HamQualCon, когда ты отключил прокурора от обслуживания.

— Я оценил, спасибо большое. Большей свободы действий не видел даже от родных родителей, к-хм.

Судя по тому, как она дёргается от последних слов, я сейчас брякнул что-то не то. И дело явно не в тавтологии.

— Извините, не хотел вас обидеть. — Решительно подхожу и обнимаю её за плечи.

— У меня сейчас пару минут будут неадекват и истерика, — сообщает Хамасаки-мать глухо.

А в следующую секунду она начинает навзрыд реветь в два ручья, вздрагивая и сотрясаясь, время от времени прижимаясь ко мне спиной.

Бля. И чё с этим делать? У девчонок тоже не спросишь — не тот момент. Должны же быть какие-то понятия личного пространства, наверное.

Её реакция плюс-минус понятна и где-то даже предсказуема, но до чего же она невовремя.

Ч-ч-чёрт, что же делать, что же делать.

* * *

— Так-с. — Виктор увеличил через концентратор мощность сигнала в синапсах, усиливая таким образом себе мышцы.

Он вдруг поднял её в воздух и, слегка напрягаясь, отнёс к ближайшему стулу:

— Две минуты. Ревите, пока не успокоитесь, потом продолжим. Сто двадцать секунд я засёк.

— Ты потрясающе обходителен, — съязвила она между всхлипами.

— Можете, пока тратим время, объяснить, сейчас-то что? Всё же закончилось относительно нормально, козыри в наших руках.

— То, что ты принёс, могло убить Миру. Могло убить и тебя. У меня больше нет детей, других, пока что! — Тика опять не удержалась от язвительности. — Я, конечно, понимаю природу твоей невозмутимости, но объяснять ничего не буду: сам поймёшь, когда свои дети появятся...

— Сморкайтесь! — порыскав по сторонам, он без затей оторвал от направляющих реек хлопковую ширму, скрывавшую в этой комнате мини-бар в нише с бутылкой саке и парой маленьких глиняных рюмочек. — Ё-ё-ё, и здесь у вас бухло. Какая-то нездоровая атмосфера, э.

Безропотно высморкавшись в предложенную ей аппликацию с родины (не самую дешёвую, чтобы сказать очень мягко), она честно сообщила:

— Ощущение тоски и безнадёги. Когда всё касалось только меня, я вообще не парилась!

— А сейчас чего?

— А сейчас всё чаще и чаще начинает лететь в сторону детей. Я уже просто боюсь утром просыпаться, потому что приятных сюрпризов гораздо меньше, чем таких...!

— Дети взрослеют, — пожал плечами Виктор. — По мере этого возросления и ваши проблемы начинают нас касаться. Всё закономерно, удивляет скорее ваше детство в заднице м такие вот капризы. К-хм, сорри. Моё приложение врёт или вы сейчас себе добавили гормонов?

— Не врёт. Я уже в норме. — Тика решительно изгадила миниатюрную картину на ткани ещё раз, прочищая нос. — Ты молодец. Всё, говорим по делу.

Рыжий нахально поймал её взгляд, порассматривал что-то около секунды в зрачках, затем выдал:

— Не пойдёт. Давайте сперва власть поделим.

— Чего-о-о?! — от удивления она даже в самом деле успокоилась. — Чего ты там со мной делить собрался?!

А ведь умеет зацепить, подумала она про себя. Не отнимешь. И сразу даже не скажешь, хорошо это или плохо.

— Между нами есть нестыковки иерархии. Каждый считает, что в каких-то моментах главный он.

— Да. — Японка взглянула в окно. — Я в глубине души считаю, что таким образом поощряю твою свободу и самостоятельность, но втихаря присматриваю за тобой. Рассчитываю, что в большинстве случаев в сложный момент успею и смогу вмешаться.

— Угу, — сын Виктора покладисто кивнул. — И за Миру вы присматриваете.

Повеяло нехорошим. Тика напряглась.

— Вот как полчаса назад, с Ченем. Кстати, вот та сопля. — Он потянулся к её интерфейсу и самовольно сгрузил слепок продукта в нужный отстойник.

— Хам, — проворчала она из детского желания оставить последнее слово за собой. — Блин, жопа, — вздохнула Тика гораздо более беспомощно чуть позже. — Вот это я и называю тоской и безнадёгой. Когда такая херня летает в воздухе перед носом моих детей, а я даже ничего не могу сделать ЗАРАНЕЕ, чтобы устранить сам риск — хочется усесться на пол, обнять колени и завыть. Я понимаю и принимаю, что лично мне предстоит идти до конца. Но то, что оказались втянуты и вы...

— СТОП! Вот поэтому я и говорю — давайте власть поделим? — Рыжий флегматично подвесил в воздухе кубик с их взаимными эмоциональными тонами. — Тика, посмотрите на себя и на меня. Потом скажите себе мысленно, у вас такое редко или часто? Потом давайте вместе решим: насколько адекватно будет оставить истеричке, даже мудрой, руль в руках? Хотя она и сорокалетняя, и местами дальновидная, хладнокровная и опытная.

Хамасаки-мать возмущённо набрала воздух, чтобы ответить раз и навсегда.

Уже в конце вдоха пришло понимание, что ребёнок её осознано спровоцировал.

— Стоп-стоп-стоп! — замахал руками в воздухе старшеклассник. — Я ж сделаю, как вы скажете. Просто скажите, я не прав сейчас?

— Бл*. Не скажу! — и как ему постоянно удаётся делать её инфантильной? — Ты в курсе, что девять раз из десяти я чувствую себя малолетней дурой только с тобой?

— Это из-за вашего чувства вины, — мгновенно отбил мяч пацан. — Тика, а давайте я вам тоже кое в чём признаюсь? — здесь глаза Виктора загорелись нехорошим энтузиазмом. — Чтоб обнулить, так сказать, счётчик и начать с чистого листа?

— Может, ну его нахер? — абсолютно искренне предложила она. — Может, не надо ничего обнулять и начинать?

— Надо, надо. Этому телу вы биологическая мать, — он похлопал себя по животу. — С точки зрения нравственных императивов и вы в душе считаете меня сыном, а я не отрицаю вашей роли.

— Спасибо и на том!..

— ...Но кроме физики есть ещё психика. И вот наш с вами психологический контакт весьма далёк от родительского и, гм, детского. — Он выжидающе уставился, словно хотел что-то слышать от неё.

— Наверное. Это ещё один момент, в котором я чувствую себя виноватой перед тобой, к слову.

— А я постоянно боюсь вас задеть! Вы из себя только изображаете неприступную скалу, а на самом деле — хрупкая, почище родной дочери! — его словно прорвало. — Сейчас такие дела заворачиваются, что ваши мозги и опыт нихрена не рулят! А вот олимпийское спокойствие и хладнокровие весьма бы пригодились, блин, — Виктор резко выдохся и опустил плечи. — Знаете, в боксе побеждает далеко не всегда лучше подготовленный технически. А у вас огромный внутренний конфликт, точнее разрыв, между нынешней эмоциональной склонностью и внешними требованиями. Ещё у вас заниженная самооценка, хотя вы стараетесь этого не показывать... Фуф, наконец я это сказал.

— А кто побеждает в этом твоём боксе? — ну и чёрт с ним, с самомнением.

В конце-концов, биологически — родной сын.

— Часто — более крепкий психологический. Да, техническая подготовка очень здорово рулит, но только где-то до уровня мастера спорта или на ступеньку пониже. Потом, если офэпэ в паритете или рядом, психика бьёт технику.

— Какая-то натянутая картина, точнее, аналогия.