Текст книги "Лучшее в Королевствах. Книга III"

Автор книги: Элейн Каннингем

сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 284 страниц)

Глава 22

— Называется, на что только ни пойдёшь, чтобы подгадить соседу, — снова изобразил веселье подросток, глядя на мачеху. — Впрочем, давайте не отклоняться от процедуры.

— Я поддерживаю, — нейтрально сообщил маркетолог. — Бардак уносит наше общее время и не приносит никаких решений. Либо — давайте открыто заявим о нашем роспуске! И по домам.

— Теперь и я поддерживаю, — заметил юрист. — Роспуска не хотелось бы.

Его подчинённые промолчали, автоматически присоединяясь к сказанному.

— Бухгалтерия и финансы — за выборы модератора. Хаос есть хаос, — покивал главный бухгалтер. — Не то сейчас время.

— Не поняла, — нахмурилась Кога. — А за финансы почему ты расписываешься?

— Потому что в отсутствие главного финансиста его обязанности исполняю я, — любезно подсказал главбух. — А главный финансовый менеджер ещё не назначен после Ватару.

— Я претендую на участие в процессе принятия решений финансами. — Твёрдо заявила вдова. — Как будем решать?

— Ты можешь претендовать на что угодно, но твой муж тебя лично увольнял, — полноватый клерк неожиданно уперся. — Ты решила назначить на должность сама себя? Вернее, восстановиться? Смешно. Вначале устав холдинга переделай.

— Мивако, давай акционеры не будут лезть в дела департаментов? — миролюбиво предложил юрист. — Ты же сама на старте обозначила свой статус? Здесь присутствуешь, как акционер с правом голоса. К чему сейчас твои претензии на участие в операционной деятельности? Это абсолютно разные плоскости.

— Тем более что это всё равно не поможет, — мудро добавила Коюмэ. — А по модератору — поддерживаю. Обеими руками.

— Классное место, — блондин покосился на виртуальное табло умного офиса. — В общем, можно предлагать кандидатуры, да?

Документооборотом, включая совещания, в этом помещении управлял всё тот же искусственный интеллект.

Разные департаменты имели разный процент веса голоса на совете директоров. Приняв во внимание прозвучавшее, умный офис через голографическую проекцию оповестил, что большинство во мнении по последнему пункту сходится. Даже если кто-то из промолчавших будет против, на повестку это уже не влияет.

— Я предлагаю модератором Рейко, — молниеносно отреагировала менеджер по пиару.

— А почему её? — опешил Маса.

Было видно, что у него были какие-то свои мысли по этому поводу.

— А я не против Рейко, — равнодушно отозвался Рюсэй, глядя на подростка

— Хм. Ну пусть будет она, — переглянувшись с юристом, сказал за двоих главбух. — Мы своей кандидатуры выдвигать не будем.

— С другой стороны, а почему бы и нет, — что-то прикинул и Танабэ. — Модератор — это всего лишь модератор.

— Потому, что она — единственная нейтральная кандидатура, — пояснила волейболистка младшему Асаде. — Ну-у, относительно нейтральная. Кроме неё, никого из нас операционный департамент слушать не будет касательно регламента…

— …а никого из операционистов не дадим выбрать уже мы, — продолжая её мысль, закончил пояснение самому себе старшеклассник, кивая. — Потому что управлять повесткой дня им не позволю лично я.

Вадзима и Танабэ, прекратив теребить свои виртуальные клавиатуры, скрестили взгляды на маркетологе:

— Слушай, и вот что, всё вотттак просто и будет?!

— А вы чего хотели? — озадачился тот. — Есть предварительный список вопросов, которые подлежат срочному решению. Оно всё в наших общих интересах. Решаем общим голосованием, формат совещания — открытый и расширенный совет директоров. Что вам не так?

— И ты не будешь пытаться надавить на нас своими людьми? Которыми сейчас заблокировали наших?

— Вы совсем идиоты?! — Рюсэй на время утратил свою невозмутимость. — Это вам нужны плюшки! А остальным — легитимность! Если вы сейчас уйдёте недовольными, то лично мне любая ревизия этого собрания станет потерей времени! Да и за свою точку зрения я лучше соберу реальные голоса по компании, — он кивнул на юристов, финансистов. — Бывают моменты, когда реальное положение вещей дороже дутого рейтинга. Дающего власть калифа на час. Как говорится, предлагаю остаться в рамках действующего законодательства.

— А так, если вы представите вашу позицию в законном формате совещания, но она не пройдет голосования, то у вас технически не будет оснований для негатива, — мягко улыбнулась айдол, продолжая недосказанную мысль маркетолога. — Во всяком случае, лично я очень хотела бы на это надеяться.

***

Там же, через некоторое время.

Мивако рассеянно кивнула Танабэ и Вадзиме, когда те попрощались, поднялись и ушли.

Она продолжила сидеть, глядя невидящими глазами в стену: случившееся не укладывалось в голове.

Только что абсолютно необъяснимой причудой судьбы её пасынок был избран… нет, не оябуном. Подобное стало бы никому не нужной профанацией.

Он был избран стажирующимся исполнительным старшим менеджером. Сама должность тоже была создана прямо сейчас, квалифицированным большинством присутствовавших.

Юридический казус, совпадение — возникшее волей случая, но использованное блондином на все сто.

Поскольку доли акций Гэнки и Ватару по инерции на ближайшее будущее являлись единым пакетом (слишком мало времени прошло с момента смерти обоих), то, на время действия сегодняшней схемы управления, этот блок был автоматически засчитан в пользу белобрысого проныры. Типа, он тоже акционер — по праву наследования.

Юристы и финансисты, пиар и маркетинг неожиданно проявили редкое единодушие.

Начать с того, что присутствовавшие сотрудники имели право голосовать против точки зрения своих непосредственных начальников — в таком случае искусственный интеллект офиса снижал процент веса мнения подразделения.

Голосовать против о6и-то, может, и могли. Но не стали.

Собственный акционерный пакет Мивако оказался очень неудачно (или удачно — но для кое-кого другого) заблокирован пакетом Рейко. Последняя так и сказала:

— Извини. Ничего не имею против тебя лично, даже при случае помогу. Но здесь наши интересы расходятся.

Не верится! Неужели айдол затеяла это всё, чтобы поддержать нескладного пацана?! И не побоялась ведь вбухать миллионы!

Кога, не прощаясь с пасынком и бывшими коллегами, наконец поднялась и вышла в коридор.

За дверями офиса, не выказывая видимых признаков депрессии, переговаривались Вадзима и Танабэ.

— Прокатили нас троих? — невесело ухмыльнулся женщине последний. — Я, кстати, немало удивлён.

— Чем? — машинально спросила бывшая секретарша, продолжая думать о своём.

— Тем, что вы поддержали нас. Хотя этого и не хватило, чтобы продавить нашу точку зрения.

— Я не вас поддерживала, — неожиданно откровенно ответила она. — Я против белобрысого мудака голосовала. То, что лила воду на вашу мельницу, не цель, а инструмент. Вот же скотина лупоглазая…

— Не стоит так, — неодобрительно вздохнул Вадзима. — Как бы ни было, его права поддержали практически все.

— Он меня из дома вышвыривает, — уронила Кога достаточно прохладно. — Дом, кстати, частично в корпоративной собственности. Да, ненамного, но…

Мужчины деликатно помолчали, опуская взгляд: обсуждать семейные проблемы других людей было неприлично, даже и собственных коллег, местами бывших. Тем более что это были только её проблемы, никому другому не интересные.

— Ладно. Что-то я и правда увлеклась, — сдала назад Кога. — Удачи.

— Спасибо за вашу попытку поддержать нашу позицию, — мгновенно отозвался начальник операционного департамента.

Очень возможно, что в самом ближайшем времени — бывший.

— Присоединяюсь! — вежливо поклонился его заместитель.

***

— Хм. Она не ожидала, — констатирует Рейко, когда двери офиса закрываются за Мивако.

— Кроме нас, никто не ожидал, — думая о чём-то своём, краем рта улыбается Рюсэй. — Но прошло как по маслу. Даже тот этаж не разнесли.

— Где твои люди бодались с командой операционистов? — вскидывается волейболистка.

— Да. Ну-у, бодания там не было. Только поорали друг на друга, потолкались, а в целом — без эксцессов.

— Тс-с! — Вака зачем-то цыкает на нас, а затем выводит в виде голограммы изображение коридора.

Там Вадзима, Танабэ и Мивако, думая каждый о своём, источают взаимные реверансы в адрес друг друга.

— Будешь их убирать с должностей? — спрашивает пиар-менеджер маркетолога.

Рюсэя, с учётом одобрения основных держателей капитала, назначили оябуном.

Я не до конца вник в сложности местной системы, но вариант получился действительно красивый.

Формальное признание меня держателем активов, упавших в общий котёл по причине смерти Томиясу и отца, полностью законно: мало ли какие бывают обстоятельства? Владеть собственностью несовершеннолетним никто не запрещает, это как раз нормально.

Собственность Гэнки, как товарища отца, в свою очередь, находилась у того в доверительном управлении, в том числе из-за смерти Томиясу. Это — тоже норма, особенно если прямые наследники не возражают.

Те не возражали: кандидатура старшего Асады нареканий не вызывала ни в каком приближении

Да и не было, если честно, у покойного первого оябуна лучшего друга и более преданного блюстителя интересов, чем Ватару Асада.

Конечно, сейчас наследники Томиясу сориентируются: моего отца больше нет, я — не он.

Причитающуюся им долю акций тут же отдам, не торгуясь (закон и это предусматривает — как пояснил наш главный юрист). Сразу, как только они об этом попросят.

Но вот на сегодня пока никто из них ни о чём подобном не просил.

Час назад, на момент такого деликатного голосования, доли бати и Гэнки по процедуре были приплюсованы мне, кстати, автоматической системой подсчета голосов и ещё чего-то там, в исполнении искусственного интеллекта этого умного офиса.

Такая вот правовая коллизия.

— Мне хватит недели, чтобы навести порядок в Джи-ти, — задумчиво говорит Рюсэй, словно думает со мной в унисон. — А там можно и наследникам Томиясу всё быстро вернуть. По нашей собственной инициативе, не дожидаясь их заявлений либо иска.

— А я бы прямо сейчас им позвонил, — пожимаю плечами. — Вот именно в эту секунду.

— Почему? — Маркетолог с любопытством поворачивается и смотрит на меня.

— Не с точки зрения бизнес эффективности, — качаю головой. — С точки зрения простой человеческой порядочности.

— Хм. Рискованно, — что-то взвешивает он. — Лучше б потянуть. Пусть хоть пару суток всё устаканится?

— Решать тебе, — пожимаю плечами. — Это ты теперь босс. Просто уведомляю о своей точки зрения.

— А вообще, типа регентства получилось. — Выдаёт вслух Рейко, ни к кому не обращаясь.

Видимо, варила свои мысли в голове.

— Какая разница? — замечает Коюмэ, поднимаясь. — Маса — вроде самого толстого акционера на момент. Пусть и временно. Длинный — типа опекуна его интересов, на должности фактического управляющего.

— Это была хорошая идея — разделить портфели, — маркетолог тоже встаёт. — Раньше хозяева и управляющие были в одном лице. А сейчас мы с Масой вроде как разделились — но курс-то единый.

***

— И что это всё значит? — Сяо пришёл в себя в каком-то хмуром бункере.

Сама атмосфера на нервы давила, чего уж.

Однако, руки и ноги его были не связаны, а сам он полусидел-полулежал на каком-то мягком диване с поднятой спинкой, явно не японского стиля.

Сёгун, сидевший за высоким европейским столом метрах в трёх, беззаботно подтягивал явно что-то горячительное через соломинку из низкого и широкого стакана.

— Да просто поговорить с тобой решил, — ответил японец. — Я теперь, когда мне что-то неясно, стараюсь больше разговаривать: помогает лучше понять и себя, и противную сторону.

Глава 23

— У тебя остались ещё какие-то тёмные и неясные моменты? — сострил китаец. — Я так понял, ты наоборот во всём отлично разобрался, нет?

— А в чём я, по-твоему, разобрался хорошо? — абсолютно спокойно уточнил здоровяк.

С сожалением взглянул сквозь пустой стакан на светильник, он решительно отставил его в сторону:

— Поболтаем — продолжу потом. Чтобы сейчас не нарезаться.

Сяо нейтрально поводил подбородком влево-вправо, дескать, твоё дело. Вслух же ответил:

— Ты очень неплохо разобрался с нашими ролями, декларируемыемыми и не очень. Судя по тому результату, который мы на сейчас имеем, — он задумчиво огляделся по сторонам, заодно пробуя спиной на упругость диван.

Интересно, насколько от этой спинки удастся оттолкнуться и встать резко. Ну мало ли, а вдруг.

— Наши роли — не предмет моего интереса, — ухмыльнулся японец.

— Я в недоумении. — Признал Сяо через две секунды молчания. — Ты сейчас выступаешь как частное лицо: действия государства выглядят иначе. Да и знаю я тебя весьма неплохо…

— Я всегда выступаю как частное лицо, — подтвердил толстяк. — И за государство не топлю принципиально — у него есть свои защитники. Зря, что ли, кабинету министров налоги плачу.

— Как у частного лица, твои претензии носят очень урезанный характер, в сравнении с государственными. Если брать потенциально, — продолжил рассуждать вслух хань. — Ты не побоялся явиться ко мне. Вытащил меня с применением силы, притащил в подвал. Зачем?

— А ты угадай? — Сё ухмыльнулся и, крикнув, вернул стакан к себе.

После чего всё же наполнил его наполовину.

— Я в недоумении. Искренне не предполагаю, что такого ты хочешь у меня выяснить. Ещё и в подобном антураже, — сейчас Сяо был полностью искренним, а его недоумение — неподдельным и основательным.

Он отлично понимал: абсолютно те же действия на его родине, но в адрес японца, выглядели бы совсем иначе.

— Знаешь, а у меня отпала часть вопросов. Причём, львиная часть, — вздохнул оябун. — Выпить хочешь?

Хань не на шутку задумался.

С одной стороны, на давление и опасность ну никак не было похоже. Что и пугало.

С другой стороны, глотать сейчас алкоголь… Мало ли.

— Давай. Но что-нибудь полегче или со льдом, — принял нетривиальное решение китаец.

Через пару минут, с точно таким же стаканом, как и у хозяина, только забитым льдом до самых краёв, он задумчиво спросил:

— Так а дальше-то что?

— В смысле? — японец с усилием вынырнул из каких-то собственных размышлений.

— Ты хотел меня о чём-то спросить, даже приволок сюда. Здесь развязал, присутствуешь один, вдобавок бухаем.

— Когда из вашего офиса тебя забирал, были одни мысли. Если честно, просто разозлился. Ну и ты первый драться полез — я только поговорить хотел.

— Почему тогда сейчас не спрашиваешь?

— Знаешь, а я уже всё и сам понял. — Сёгун нейтрально поглядел на собеседника, отрывая взгляд от бутылки. — Пока ты в себя приходил, я, по совету психологов, задал себе два самых важных вопроса ти сам смог на них ответить. Получается, тебя больше спрашивать не о чем.

— Могу идти? — вроде бы в шутку спросил Сяо.

Японец молча кивнул в сторону двери.

Китаец поднялся с дивана, поставил свой стакан на стол, сделал несколько шагов и открыл дверь.

В коридоре никого не было, на вид до выхода дорога была свободна.

Хань прокачался на носках на пороге, решительно закрыл дверь и вернулся на диван:

— Неожиданно. Что, действительно вот так на ровном месте отпустишь?

— Почему нет? — слабенько удивился хозяин. — Вопросы были, но их больше не осталось. Шагай.

— Необычно, — вынужден был признать то ли пленник, то ли гость. — Я думал в ближайший перспективе ожидать занятия физкультурой или прикладной медициной.

— Зачем? — лениво потянулся борец.

— Ну, хотя бы даже затем, что твоя стройная система взглядов разрушилась под влиянием нехорошего меня.

— Система на месте. Ты — говно, система — норм.

Сяо непроизвольно покраснел: его нейро-концентратор лежал на углу стола, вместе с кое-какими другими гаджетами (включая смартфон). Контролировать кровеносные сосуды без техники было невозможно.

— Ты и моё добро прихватил оттуда, — он кивнул на своё имущество.

— Забирай. И вали, если хочешь.

Китаец быстро рассовал всё по карманам, после чего, неожиданно для себя, вернулся на диван:

— Так и каковы твои мотивы? Нет, ну правда. Пропускать меня через мясорубку ты не будешь, я уже понял. Государству тоже не сдаёшь. Не дико ли?

— Сильные ж не мстят, — снисходительно уронил японец. — Я во всех случаях стараюсь прокачиваться. "Из любой плохой ситуации всегда надо делать хорошее выводы", слыхал такое?

— А ты прокачался именно в нашей с тобой ситуации? — Сяо чувствовал, что от него ускользает что-то очень важное.

Но он пока не мог схватить нужную идею за хвост.

— Ещё как, — кивнул Сёгун. — Хорошо, объясню подробнее. Вначале я был очень на тебя зол, поэтому и приехал, подготовившись. Потом я успокоился и понял: мои принципы стоят чего-то только тогда, когда я готов их отстаивать.

— Если ты думаешь, что ты что-то объясняешь, то нет. Ещё больше запутываешь, — констатировал хань.

— Чёрт. Ну ты — просто человек дерьмовый. Неискренний, непорядочный, нечестный. С моей субъективной точки зрения. Но главная причина конфликта — разница государственных интересов — в моей системе ценностей отсутствует.

— Это как? — Сяо был более чем обескуражен.

— Вот ты тугой. Или это я напился? Я по-прежнему считаю, что прогресс региона лежит только на стыке межгосударственного сотрудничества!

— Ух ты.

— Да! Но, как говорит наш гайдзин, самую хорошую идею может легко пересрать единственный дубовый исполнитель!

— Э-э-э.

— Вот! Я до сих пор считаю, что глобальная обстановка просто требует сотрудничества между нами и вами. Просто с вашей стороны, надеюсь, временно, политику определяют козлы типо тебя. — Оябун перевёл дух. — Понимаешь, я действительно верю, что следующий логичный шаг в регионе — это стыковка наших с вами потенциалов. Просто мы обогнали вас! Там, где мы ждём впереди, вы до сих пор плетётесь на сто шагов сзади. Даже ты в отношениях со мной, заметь, оперируешь исключительно категориями игр с нулевой суммой.

— В моём бизнесе это пока правило, — подумав, уронил Сяо.

— На вашей стороне моря! — тут же парировал японец. — Мы, хотя бы в моём лице, думаем иначе!

— Так у меня поэтому развязаны руки? — китаец отказывался верить услышанному.

— Ну хочешь, свяжи себя сам, — затрясся от смеха спортсмен. — И пойди сдай себя в кабмин, нужную службу там дневник сам разыщешь.

— Ты заводил разговор о твоей стране, моей стране… Хочу понимать, как ты решаешь конфликт своего патриотизма, с одной стороны — и этого широкого жеста в адрес нашей дружбы, пусть и бывшей, с другой. — Сяо понял, что не сможет выйти, пока не ответить себе на вопросы.

Пусть и с помощью здоровяка.

— Да очень просто решаю, — отмахнулся японец. — Потому что нет никакого конфликта. Разница менталитетов, ты её просто не улавливаешь. Мне тут одна красноволосая девчонка шикарные вещи показала, я и не знал! — оябун осекся, словно упомянул о чём-то неправильном. — Ладно… В общем, для примера: какое главное отличие на учениях между вашей армией и нашей? На уровне, э-э-э, тактического звена?

В этом месте Сяо настолько неподдельно изумился (хотя сильнее, оказалось, некуда), что Сёгун в нетерпении добавил:

— Ну пусть от сотни до четырёх сотен человек! Не знаю, как это по-военному называется. Рота, что ли? Или батальон?

— Я бы, даже если бы владел этим вопросом, сейчас бы промолчал в любом случае, — осторожно взвешивая каждое слово, пробормотал китаец. — Даже если бы наши с тобой отношения… даже если бы между нами ничего не случилось.

— Почему?! — непосредственно расстроился сумоист. — Вот ты занудный! Ты веришь, что в моих силах было сделать тебе ну очень неприятно? — Он не сказал "больно", но это было понятно и так. — Я тебя что, прошу продать родину?! На школьный вопрос ответь! Мне это вообще наша долбаная школьница показала! Какие здесь секреты?!

— Да не по военной я части, — нехотя признался хань, справедливо рассудив, что хуже уже некуда. Слов "политическая разведка" он говорить вслух не стал. — Я, конечно, понимаю, что такое ротные и батальонные учения, но… Стоп. Даже не так. Я знаю, что бывают ротные и батальонные учения; но понятия не имею, какая разница между вашими и нашими схемами. Просто потому что двигаюсь чуть по иной линии, — он саркастически улыбнулся. — Так какая там разница?

— На учениях всегда валят командира. Не взаправду, разумеется, — лицо борца было серьёзным, как-будто он что-то вспоминал, напрягаясь. — Дают порулить его заму. Потом валят зама — чтобы понимать уровень командования ниже. И так далее.

— Занятно. Разница между нами и вами в чём?

— Вас очень часто парализует после потери самого первого командира. Вы — народ без инициативы. — Твёрдо припечатал якудза. — Ваши рота или батальон, не знаю, как правильно, тут же замирает. Не всегда, но очень часто: вы ждёте, чтобы вами руководили. Вроде бы, кое-как ещё способны решать задачи обороны, но не наступления либо штурмовые. Это мне кое-кто из военного учебного заведения нахлобучил, — зачем-то добавил он.

— А вы, стало быть, другие? — Сяо даже не мог придумать, что сказать в этом месте и как себя сейчас вести.

— А у нас даже на нижнем уровне генерируется либо новая под задача — на основании сложившейся тактической обстановки. Либо — задействуются новые инструменты решения старой. Потому что мы не боимся думать и жить своей головой. Не боимся пробовать новое.

— Ух ты, — китаец хлопнул в ладоши несколько раз.

— Это был ответ на твой вопрос, почему я тебя отпускаю. Кстати, ты сказал, ты не по военной линии. А по какой? — уже с другим, простодушным выражением лица выдал здоровяк.

— Да уж не по той, где войска маршируют стройными рядами! И где с моря, при поддержке судовой артиллерии, жизнерадостно прёт десант! — съязвил хань. — Или сейчас ракетная поддержка, а не артиллерийская?.. Тебе что, открытыми словами? Мой навальный толстый товарищ.

— А ты не язви. — Спокойно попросил японец. — Ты, кажется, слишком рано оперился и успокоился. Ты не забыл, где находишься? Товарищами нам, в лучшем случае, только предстоит стать. Заново. И то не факт, что получится: невидимое всегда оставляет очень болезненный след.

— А ты совсем не опасаешься моих расширений? — повинуясь детскому импульсу, изогнул бровь китаец. — Например, добровольно оставаясь со мной один на один?

— Не-а, — глумливо хмыкнул Сё. — Как бы тебе поделикатнее… В общем, мои расширения не хуже твоих, это первое. Просто установлены они не государством и без соблюдения кое-каких лицензионных процедур. Но по производительности он твоим точно не уступают. Хотя это и не главное.

— А что главное?

— Да тут пацан один надоумил… Если у тебя четвертый дан, если ты разбиваешь гранитный валун обоими кулаками и обеими пятками в полёте, — бывший борец со значением поднял в воздух толстый указательный палец, — то можешь себе позволить расширения на порядок ниже качеством, чем у противника. Или даже вообще обойтись без них — если индивидуальное мастерство позволяет.

— Путь старых мастеров? — китаец неожиданно почувствовал, что ему сейчас не хочется общаться в штыки, что-то доказывать, трястись за шкуру и опасаться.

Он поймал себя на том, что неконтролируемо соскальзывает в состояние, более характерное для дружеских посиделок.

Сяо с усилием встряхнулся. Тут же натянул концентратор, без стеснения активировал пару ментальных блоков. Дальше прогнал простенький тест и убедился в отсутствии внешней стимуляции.

И олько потом спросил:

— Ты сейчас не применял по мне ничего из ментального арсенала? А то что-то на откровенность потянуло.

— Даже если бы да, неужели я бы признался? — заржал бывший спортсмен. — Нет, — добавил он уже серьёзно. — Так, по мелочи. Получил от бывшей, через одного шустрого мальчугана, блок рекомендаций по прокачке имиджа.

— Чисто на внешнем впечатлении, получается, работаешь? — искренне заинтересовался Сяо.

— Угу. Со вчерашних суток — никакой нейростимуляции ментала. — Подтвердил толстяк. — Только внутренний ресурс интеллекта и психики.

— Ничего себе, тебя жизнь покрутила.

— Мозг — единственный орган организма, который можно прокачивать до самой смерти. Всё прочее, в отличие от мозгов, так или иначе деградирует, — пожал плечами Сё. — А ещё, не бывает безвыходных ситуаций в коммуникации. Просто есть люди, которые не умеют находить общий язык. Даже с теми, кто к ним и так лоялен.

Сяо весело присвистнул:

— Ничего себе, ты приподнялся! Темпами роста над собой прямо удивляешь, хе-хе.

Кажется, можно было расслабиться: когда Сёгуна тянуло на философию, ничего плохого от него ждать не приходилось. Просто личные особенности психики.

— Ну и сейчас ты в моих руках, а не я в твоих, — философски добавил оябун. — При этом, за тобой стоит государство. А я — сам по себе. Так что, видимо, рассчитывать всегда только на себя — где-то правильно.

— Ты имеешь претензии против меня, как против человека? — принялся формулировать вывод хань.

— Да. Но я могу понять тебя, как представителя твоего народа и твоей организации. Каждой из, — японец многозначительно кивнул. — Ну и, подумай на шаг вперёд.

— В какую сторону?

— Допустим, я тебя сдам нашим, имею в виду государство. Либо — превращу в фарш собственноручно, после чего скормлю акулам в заливе. Что будет дальше?

— Пришлют кого-то нового. Планы откорректируют. Задач новых нарежут, но не главных, а вспомогательных — чтобы ошибки учесть.

— Вот именно. А теперь подумай, что будет в нашем случае, — как-то чересчур мудро улыбаясь, предложил спортсмен. — Я сейчас лично посажу тебя на шхуну, которая доставит тебя до границы ваших территориальных вод. Дальше — сдадут вашим морским пограничникам, без документов, оформления, головоломки. Ты же попадёшь к начальству и через какое-то время?

— У нас нет начальства в вашем понимании, как и вертикальной структура, — машинально заметил Сяо. — Сотовая система. Но да, по горизонтали я, разумеется, соседним ячейкам сообщу…

Он подумал про себя, что японец напрасно надеется на очень быстрые изменения чужого сознания.

С другой стороны, всё происходящее было слишком нереальным и требовало осмысления в спокойной обстановке.

_______

А ещё через час с четвертью и половину стакана пойла Сяо вышел на трассу и пешком зашагал в сторону своего офиса.

*****

— Ну и каким образом вы проблему конкурентов решили? — Синтаро Ходзё чувствовал, что звереет.

События реально закручивались в штопор.

— У нет свежей информации по Джи-ти-груп, — не стал скрывать Сяо. — Извините, издержки профессии. Я прямо сейчас займусь вопросом и через час выйду на связь повторно.

— Да не трудитесь! Новости на их корпоративном сайте! В разделе самих новостей и в разделе изменений руководства!

…

— … теперь у нас даже те небрезгливые знакомые, что были среди их операционистов, не отвечают! И отказываются разговаривать!

…

— Для начала, надо срочно что-то решать с этим пацаном!

— И всё?

— Не всё! Этот их маркетолог полностью меняет безопасность! Надо придумать вот что…