Текст книги ""Фантастика 2026-205". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Даниил Ткаченко

Соавторы: ,Андрей Вершинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 216 страниц)

– Проверяла нас? – спросила Алиса.

– Да. Радий, как там?..

– Порядок, – сдавленно ответил сектант, глотнул из бутылочки. Кирилла передернуло. Потом дошло – там обычный спирт. – Не встанут.

– Прекрасно. А броневик?

– Да в порядке, можно ехать.

– Тогда ждем рассвета.

– А как мы?.. – уточнил Ник.

– По черноте. Через несколько часов я смогу открыть по ней проход, – пояснила Агнис.

– Тогда побеседуем с гостем, – сказал Кирилл.

Полковнику сковали руки за спиной, ноги спутали веревкой, ходить он мог лишь крошечными шажками, усадили перед костром. Полковник крупно дрожал, бряцал зубами. С вожделением уставился на полупустые банки с тушенкой, одноразовые стаканы с кофе, сглотнул и скривился.

– Я могу убить тебя быстрее, чем ты моргнешь, – с ненавистью, за которой прятала страх, сообщила Алиса.

– Учту, – кивнул Полковник. – Хороший дар. Мне бы такой.

– А теперь рассказывай. Все, что знаешь, – велел Кирилл.

Глава 16
Установка переноса

Подаренные людям мира Рамова и Полковника технологии поражали воображение. Нет, никаких кварк-глюонных позитронов, работающих на излучении тета-распада микроколапсаров и прочего, так любимого фантастами. Все проще. В чем-то даже понятно. Но невоспроизводимо.

Оборудование, конечно, пытались изучать несмотря на запрет. Но ученые, следящие за ним, постоянно находили способы, как обойти правила и хоть что-то узнать о запредельных технологиях. Тогда запрет сняли, лишь пообещав каждому, кто отставит хотя бы царапину на приборах, страшную кару.

Первым таким неудачником стал физик Жак. Он изучал на электронном микроскопе деталь, условно названную биполярным транзистором: одну из немногих, чье назначение и принцип работы были понятны. Что-то пошло не так, микроскоп взбесился, начал наезжать объективом на несчастный транзистор, сломался сам и сломал деталь. Почему это произошло, как хрупкий микроскоп смог расколоть твердое покрытие транзистора – никто не понимал.

Жака не пристрелили лишь потому, что злость на него затмил ужас: установка переноса (сокращенное УП) перестала работать без транзистора. Потом про Жака вспомнили, удивились и даже выслушали, когда он снова смог говорить разбитыми губами и перестал кашлять кровью.

По совету Жака транзистор кинули в коробку с опилками из редкоземельных металлов, и на исходе второго дня деталь восстановила свойства. Заработала. А Жака отправили в Стикс.

– Ты должен его помнить, – обратился Полковник к Рамову. – Такой техник с недостатком зубов.

– Тот самый? – поразился Ник. – Ну да. А ты, значит, уже тут у него все узнал?

– Именно.

– А потом Жак застрелился. Какое совпадение.

– Хочешь – верь, хочешь – нет, я непричастен. Жак сам не проверил патронник, когда чистил автомат.

– Ладно, и что дальше? – нетерпеливо перебил их Кирилл. – Кинули в опилки, транзистор заработал. А массу опилок до и после проверяли?

– Конечно. Она уменьшилась. Транзистор просто впитал нужные металлы и починил сам себя.

По словам Полковника (и покойного Жака) не только это поражало воображение. Биполярный транзистор из УП обладал невероятными свойствами.

На этом моменте Полковник прищурился, заговорил медленно, вспоминая.

Транзистор каким-то образом переключал режимы работы, становясь то биполярным, то полевым, тем самым здорово экономя место и расширяя возможности схемотехники, адаптировался к силе тока и частоте напряжения. Если последние переходили допустимые значения, то не сгорал, а на время выключался. А еще он почти не грелся, даже работая на пределе, не требовал охлаждения и не менял свойств…

Полковник замолчал, с сомнением посмотрел на Алису и Агнис, с надеждой на Кирилла и Ником.

– Про самовосстановление все ясно, но, если честно, я не понял, почему Жак восторгался остальному. Мы что, так не умеем?

– Нет, – ответил Ник. – Сделать устройство с такими функциями – вполне, но не запихать все это в транзистор. Подозреваю, речь идет о маленькой детальке, а не здоровом приборе. А главное – зачем?

– Потому что могут? – предположила Алиса. – Вспомните смартфоны. С каждым годом все мощнее, тоньше, функциональней. Неужели кто-то бы умер без лишнего мегапикселя камеры или гигабайта памяти? Но нет, их постоянно новые делали.

– Да, точно, – оживился Ник. – Если создатели УП используют такие детали, то они опережают нас в научном развитии… не знаю, пятьдесят лет, сто?

– Бери выше, – не согласился Кирилл. – Самовосстановление. Я вообще не представляю, как это реализовано.

– Что дальше? – перебила их Агнис, адресуя вопрос Полковнику. – Как ты и тебе подобные открывали обратный портал? Только не вздумай рассказывать, что это происходило по расписанию.

– Да, по расписанию, – криво улыбнулся Полковник. – Но был и резервный способ. Шифрованная радиопередача. В ответ приходили время и место.

Полковник, успевший чуть воспрянуть, съежился под внимательными взглядами. Еще бы. Мало кому в Стиксе удается так приблизится к главной тайне внешников.

– Давай по порядку, – напомнила Агнис. – Как вы попадаете в Стикс? В деталях.

– На Земле в УП задаются координаты местности, там через несколько часов появляется туман – обычный – и все живые существа внутри него оказываются в Стиксе.

– Живые? А техника, припасы? – не понял Ник.

– Все на определенном радиусе от человека. Не спрашивайте, как это работает. Никто не знает и не понимает. В том числе почему в Стикс не попадают кубометры грунта, например. УП не всесильна, любой клочок земли не перенесет, есть свои параметры. Я видел карту, она…

Полковник посмотрел на звездное небо.

– Похожа на рисунок скоплений галактик, созвездий. Какая-то местность лучше подходит, на другой вообще нельзя отрыть проход. Есть и предел по дальности. Лучше всего, когда в Стиксе есть территория или копии объектов, которые в момент переноса имеются и на Земле.

– Пионерский лагерь, – вспомнил Ник.

– Да. УП подсвечивает такие места на электронной карте, подсказывает. Не всегда совпадение идеально. Однажды для переноса использовали территорию заброшенного завода, и в Стиксе люди оказались тоже на заводе, но он был абсолютно другим. И снова: я не знаю деталей. Подозреваю, наши техники просто тыкают нужные кнопки, как мартышки.

– А обратно? Этот способ, должен был заразить твою Землю, – заметила Агнис.

– Обратно мы попадаем только в одно конкретное место: зал дезинфекции. Это здоровенный герметичный ангар для обработки техники и людей специальной химией. Все предусмотрено.

Кирилл поднял голову к звездам. Он физически ощущал разочарование, исходящее от Алисы и Ника. Да, они, как никто другой, приблизились к тайне возвращения из Стикса, но… Пути назад нет. Внешники все продумали. Точка выхода в Стиксе не привязана к конкретному месту или приемнику, нечего и думать заблокировать ее или уничтожить. И обратно никуда кроме как в зал дезинфекции не попасть. Даже если… Случайных и лишних гостей там встретят пулями. Или огнеметами, для надежности. Хотя… Если взять с собой мощный заряд (или вообще ядерный) разрушить зал дезинфекции… Для чего? Заразить нормальный мир? Раз мы страдаем, пусть мучатся остальные? Глупо.

– Как ты сообщаешь, если нужно срочно вернуться? Вне графика?

– Я хочу знать свою судьбу. Я и так рассказал достаточно, – Полковник в упор посмотрел на Ника и Кирилла.

– Это не им решать! – чуть не подпрыгнул Радий.

«А кому, тебе?» – чуть не вырвалось у Кирилла. От него не укрылось, как изменилось лицо Полковника. Легчайшая тень удовлетворения. Или показалось в свете костра? Нет, не случайно вопрос адресован им, да еще так демонстративно. Хочет проверить статус Кирилла и Ника? Или банально пытается стравить с сектантами? А ведь почти получилось. Не промолчи Кирилл, случилась бы перепалка.

– Сегодня ты не умрешь, – пообещала Агнис.

– Спасибо, – Полковник говорил вполне искренне. – А завтра?

– Еще не решила. Продолжай.

– Ладно. А… что с ним? – указал подбородком на Диониса.

– Выживет.

– Как ты сообщаешь, если нужно срочно вернуться? – напомнил Кирилл.

– По рации, говорил же.

– Какая рация? Частота, мощность? Прямым текстом говоришь «хочу домой?» – начал закипать Ник.

– Почти. Шифрованная текстовая передача. В ответ получаю время и координаты. Если кластер с нужной точкой меняется на новый, то сообщаются ориентиры местности. Но такого еще не было. Давайте к сути перейду: я знаю место, где принимают эти сообщения.

Повисла тишина, лишь потрескивал остывающий костер, плевался искрами и пытался напомнить о себе дымом, лезущим в глаза.

– Ответная передача длится доли секунды. Я долго думал, как ее запеленговать… – довольный эффектом, Полковник перестал сутулиться, говорил громче, уверенней.

– Биангуляция, – Рамов подбросил на съедение костру веток, те затрещали, поплыл вишневый аромат.

Полковник закрыл рот, хмыкнул.

– Умный ты, Рамов.

– А для не очень умных? – рассердилась Алиса.

– Можно засечь примерное направление, откуда пришел радиосигнал, но и только, – начал объяснять Ник. – Может, источник в километре, может, в сотне. Но если отойти в сторону на приличное расстояние, принять сигнал и потом провести две воображаемые линии, то их пересечение – нужная точка. Ты принял сигнал, когда после нападения на базу эвакуировался к соседям…

Ник заметил, что Алиса жжет его взглядом, сбился, голос его стал тише. Закончил рассказ неуверенно, смято. Уставился в костер.

– Тогда ты должен догадываться, где это место, – сказал Полковник.

– С хрена ли? – рассердился Рамов. – Откуда я могу это знать⁈

Алиса продолжала сверлить глазами со странным выражением, Рамову захотелось забиться куда-нибудь и надавать себе по роже. Нужно было думать, а потом говорить. Действительно, откуда обычному иммунному знать такие детали про эвакуацию базы, остальное?

Дионис что-то забормотал, все замолчали. Агнис проверила отца, влила ему в рот немного спорового напитка. Вернулась.

– Я знаю. Могильник, – Агнис невольно поежилась.

– Да. На север от контролируемых нами мест, тянется полоса мертвых кластеров. Но уровень радиации там такой, что жить невозможно. По слухам от тех, кто туда все-таки и зачем-то пробирался, кластеры загружаются из миров, где случилась ядерная война и никто не выжил. Но это не так…

– Мы знаем, – перебила Агнис. – Наши ученые проверяли. Там повсюду такие… вещества…

– Изотопы, – подсказал Кирилл.

– Изотопы, которые очень долго остаются радиоактивными. Бомбы из них не делают, обычно. Кластеры заразили искусственно.

– Я тоже так считаю, – кивнул Полковник. – А зачем? Ответ один: чтобы туда никто не шастал. Развитые зараженные прекрасно чувствуют повышенный фон, а свежие и тупые… Они неопасны и долго там не живут. Дело даже не в радиации: там нет кормовой базы.

– Но как выживают те, кто открывают порталы? – не поняла Алиса. – Бункер?

– Скорее всего.

– Тебе есть еще что рассказать?

Полковник задумался.

– Есть. Я много знаю. И про…

Агнис недослушала, приказала отвести Полковника обратно к броневику.

– Постой, – попросил Полковник. Радий, уже поднявший Полковника, недовольно скривился, но Агнис кивнула.

– Твой отец… Наши препараты могут серьезно ускорить его выздоровление.

– Это те, ради которых вы потрошите людей?

– Именно, – хладнокровно сказал Полковник.

– Наши препараты справятся в разы лучше. Забыл, что говорил отец? Радий, уведи его.

– Он почти не врал, – сказала Агнис, когда Радий вернулся. – Так, пытался по мелочи юлить, недоговаривать, но в целом сказал правду.

– Ты – ментант?

– Нет, Кирилл, – Агнис смотрела него с грустью. Интонации, движение глаз, зрачков, мелкая моторика – очень просто понять, когда тебя обманывают.

Кириллу стало… Он не мог подобрать точного определения. Стыдно? Печально? Или разозлился? Но взгляд Агнис выдержал.

– Рожденные в Стиксе получают много талантов, не обаятельно в виде отдельного дара. У меня просто обостренные чувства. Ты работала учительницей? – обратилась к Алисе. – Можешь понять, если тебе пытается врать маленький ребенок?

– Зависит от ребенка. Но чаще всего – да.

Кирилл не понял, сравнивала ли его Алиса с этим самым ребенком. Наверное, нет. Но в памяти всплыла ночь на скамейке после его возвращение с черноты. Как Агнис спрашивает, ничего ли он не утаил. Почему она сделала вид, что поверила? Или Кирилл в самом деле был так убедителен? Сплошные вопросы… В любом случае он был благодарен Агнис.

Поговорить с ней наедине пока не получалось. Агнис вызвалась дежурить первой, не хотела оставлять отца. Радий отправился храпеть, а вот Алиса и Ник не могли уснуть. Костер почти догорел, его бережливо подкармливали остатками веток. Сильно похолодало. В итоге Ник пошарил в броневиках внешников, вывалил в кострище горсть сухого горючего из пайков.

Кирилл поерзал: что-то мешало ноге. Это оказалась втоптанный в землю футляр, в котором Дионис хранил препараты для передачи умений. Ткань промокла, внутри шелестело битое стекло. Аккуратно открыл, – так и есть, все вдребезги. Хотя нет: одна ампула каким-то образом уцелела.

– Что в ней? Поможет Дионису?

Агнис взяла ампулу, подкинула на ладони и грустно усмехнулась.

– Как-то мы встретили… гомеопата. Он рассказывал, что готовый споровый напиток можно разводить в любом количестве, просто все вокруг идиоты и не понимают этого. Гомеопат прятался в подвале вместе с одной семье, она вся погибла от спорового голодания. Развели оставшийся стакан спорового напитка ведром воды.

– А как он выжил? Шарлатан?

– Не знаю. Не помню. Папа горячо его поддержал, согласился. Сказал, что пули разных калибров при попадании в голову действуют действительно одинаково. И выстрелил ему в голову из «мелкашки».

– К чему эта занимательная история? – Алиса за последние дни осмелела, уже порой не скрывала сарказм и прочие чувства.

– Это – вода. Никакие способности Стикса она не дает. То, что вы видели – просто фокус. Но Полковнику знать не обязательно.

– А жаль, – расстроился Ник. – Что фокус.

Кирилл отлично выспался. Снова впадал в тот особый квазовский сон и отдохнул. Вскочил, едва начало светать. Сердце колотилось, мысли скакали как сумасшедшие. Как можно было забыть⁈ Сразу не сообразить?

Сунулся на черноту, но еще слишком темно, а фонарик, даром что в нем не так много тонкой электроники, через пару минут умер. Ладно, подождем…

Агнис сидела у остывшего костра, закутавшись в одеяло. Рядом Дионис, под головой импровизированная подушка. Кирилл расшевелил угли, подбросил остатки дров.

Что ей сказать? Может, Агнис просто проверяла в очередной раз, наблюдала за реакцией. И нужно ли оправдываться? Тот, кто не считает себя виноватым, не суетится.

Глаза Агнис закрыты, на шум и движения Кирилла не отреагировала. Она выглядела помятой, потемневшей. Дионис ровно и громко дышал.

– Так что, ты все рассказал мне про поход на черноту? – неожиданно спросила Агнис, открыла глаза.

– А ты во всем честна со мной? Или твой отец?

– Ладно, это сейчас не главное, – нехотя согласилась она. – Вспомнил про жемчуг?

– В скребере должно быть несколько белых жемчужин. Ну, так говорят. Думаю, я заслужил одну.

– Хорошо подумай. Белый жемчуг – он как ядерное оружие. Обладать им лучше, чем применять.

– Дионис вот не удержался.

– Да, это было красиво, – улыбнулась Агнис. – Жаль, что ты не видел.

Едва рассвело для поисков, Кирилл ступил на ненавистную черноту. Заряд ПТУРа попал скреберу в сочленение тела и головы, оторвал ее. От туши монстра несло кислятиной, но не мерзкой, а скорее грибной, как от влажной подстилки осеннего леса. Кирилл отыскал голову скребера, достал нож и начал ковыряться в невнятных ошметках, поражаясь странной биологии чудовища. А вот и споровый мешок: толстый, размером с небольшую дыню, почти костяной… И пробитый. Кирилл запустил в него руку, достал ком оранжевой паутины, растер между пальцами. На ладони, словно издеваясь, лежала одна-единственная горошина фиолетового цвета. Какого⁈

Следующую горошину нашел метрах в пяти, затем еще одну. С каждой находкой накатывала паника, отрицание и дикая злость. Тошнило, в глазах довилось, чернота высасывала силы, но Кирилл ползал на четвереньках, растирал пальцами мертвую угольную траву и не мог успокоиться. Где-то рядом валялись невероятные сокровища, самые желанные трофеи Стикса, возможность остаться человеком!

Чуть позже поняв в чем дело, к поискам присоединился Ник, потом Алиса. Но друзей надолго не хватило. Придурок Радий! Не мог, что ли, прицелится скреберу в зад, спину, да куда угодно кроме головы⁈ А что, надо отплатить тем же: взять гранату и сунуть Радию за пазуху…

Кирилл потряс головой. Началось. Сколько он так уже ползает? Чернота опять мутит рассудок.

Когда броневик просигналил, Кирилл был готов расплакаться от обиды. Посмотрел в сторону нормальной земли, все ждали только его. К черту! Пока есть силы… Но потом вспомнил про Диониса, Агнис, представил, сколько девушке требовалось выдержки и понимания, чтобы не послать Кирилла с его поисками, дать время…

– Мы вернемся сюда, обещаю, – сказала Агнис, когда Кирилл, перепачканный и злой вернулся к машине. – Жемчуг никуда не денется.

– А…

– Чернота ему не повредит. Вернемся и прочешем каждый сантиметр.

– Что, вообще ничего? – спросил Радий.

Кирилл вскинулся. Издевается, падла? Но нет. Вроде спрашивает нормально, сочувственно. Он не знает, зачем именно Кириллу нужен белый жемчуг, сам расстроен, что такие трофеи разлетелись непонятно на какое расстояние. На Ника и Алису вообще больно смотреть, лица такие, словно у алкоголиков, которым сначала подарили ликеро-водочный завод, а потом сказали, что это шутка, там газировку производят, смешно, правда⁈

Диониса уже погружен в багажное отделение броневика, Агнис устроилась рядом. Полковнику завязали глаза, заткнули уши. Конечно, может догадаться о способе перемещения сектантов по черноте, но, чтобы снизить вероятность этого, Радий покатал броневик по нормальной земле, а уже потом с разгона ворвался на мертвую землю и мир исчез в черной вспышке.

Эпилог

Однажды в прошлой жизни Кирилл решил совместить приятное с полезным и поехал в Крым работать вожатым в детский лагерь. Живешь у моря, наслаждаешься летом, южными ночами, арбузами, а тебе за это еще и платят! Идея казалась прекрасной.

Удивительно, но реальность от ожиданий мало отличалась. Было все, о чем Кирилл мечтал, и даже больше. Самое фантастичное, что и дети почти все подобрались нормальные, умные, если и дурели, то в меру, а главное – слушались.

За несколько дней до конца смены Кирилл так расчувствовался, что решил устроить группе особенно адекватных подростков поход в горы. На пару ночей. Директор лагеря долго шевелил усами, прикидывал, стращал ответственностью, но в итоге согласился и снабдил всем снаряжением.

Поход тоже прошел замечательно. Но в последнюю ночь перед возвращением крымское солнце все-таки нанесло отложенный удар.

Сначала Петя и Саша расквасили друг другу носы. Причина драки, Маша, орала громче всех, пытаясь разнять парней и понять, кому сопереживает больше всего. Когда соперники уставились распухшими тампонированными носами в звездное небо, Вика, тайно вздыхающая по Саше, кинула Маше на руки сколопендру. От вопля Маши все на две минуты оглохли, а потом оказалось, что несчастную сколопендру Маша случайно зашвырнула в котелок с варевом. Тушенка и картофельное пюре еще не успели нагреться, сколопендра благополучно убежала, но наслаждаться ужином после нее никто уже не хотел, и похлебку выбросили.

На следующий день многие пожалели о скоропалительном решении.

Ну, пробежала по тушенке сколопендра, и что? Прокипятить как следует, прислушаться к голоду, понять, что рано или поздно брезгливость он преодолеет… Громче всех страдал и бурчал животом Сережа, любитель покушать. Он же первый, когда нашел инжирное дерево и набросился на плоды.

Кирилл в тот момент отвлекся, буквально на несколько минут минут, но этого хватило. Он вернулся на поляну и увидел десять ртов, жующих недозрелый инжир, и схватился за голову. У некоторых инжир из ртов пришлось доставать чуть ли не силой, как у собак, решивших перекусить вредным или несъедобным.

Кирилл сначала ругался, потом махнул рукой. Может, обойдется?

Не обошлось. Через полчаса все начали страдать и разбежались кто куда. На очередной поляне остались только Кирилл и Вика, вдруг решившая объяснить, что Саша – лох, ей нравятся парни постарше, например, Кирилл…

Через несколько часов всем полегчало, двинулись дальше. И наткнулись на улей диких пчел. В который Сережа бросил палку.

Позже Кирилл, брызгая слюной, ругаясь и тряся идиота за плечи, пытался выяснить мотивацию поступка, но Сережа ныл невразумительное, был похож на китайца после недельного запоя, а вокруг стонали и страдали еще восемь таких же «китайцев»… А Кириллу почему-то повезло, все пчелы сосредоточились на подростках.

Прячась от пчел, они забегали в горную реку, но мужества зайти в ледяную воду хватало лишь по пояс, нырнуть и переждать атаку под водой никто не решился. И теперь единственный рабочий и сухой телефон на всю группу оставался у Кирилла.

Когда они дошли до обитаемых мест, остановились у магазина купить еды-воды, Кирилл посмотрел на группу в отражении витрины и ужаснулся. Оборванные, пыльные, с опухшими лицами и руками, бледные от обезвоживания и голода, растрепанные. И на фоне этой банды – Кирилл. Подозрительно свежий и чистый, лицо сияет приятным бронзовым загаром, волосы от частого купания в море шелковистые, глаза горят.

Он тогда всерьез думал, не изваляться ли в ближайшей луже, треснуться мордой о столб. Может, так и ему посочувствуют…

Когда до лагеря оставалось несколько километров, Кирилл собрал подростков и начал внушать. Виноватых здесь нет, такое случается, что поделать… Но если спросят про Кирилла – уж он точно все делал правильно. И вообще, ну-ка сделали рожи веселее, выпрямили спины, такое приключение!

А в лагере их уже ждали родители. На Кирилла смотрели, как на изверга. Сережа, неожиданно разрыдался и начал жаловаться, что он страдал, терпел, все было ужасно, а негодяй Кирилл их запугивал, требовал молчать!

Но хуже всего было с Викой. Она не жаловалась, держалась мужественно, но потом уставилась на Кирилла тоскливым взглядом от неразделенных чувств и тоже разрыдалась.

Но обошлось. Прибежал директор лагеря, детей опросили по одному, и выстроилась четкая и правдивая картина. Но Кирилл пережил незабываемые минуты.

Тогда казалось, что хуже и двусмысленной ситуации быть не может. Но сейчас, медленно катясь на броневике по стабу сектантов, Кирилл понимал: еще как может. Два дня назад на операцию отправился крупный и прекрасно вооруженных отряд, а вернулись шестеро человек. Половина из которых – пришлые, и им почему-то благоволил Дионис.

Дионису поплохело, он бредил, горел, метался. Его бережно, но быстро отнесли в больницу, где немедленно раздели, утыкали капельницами и даже подключили к разным аппаратам.

Кириллу было неуютно, мягко говоря. Он ощущал взгляды сектантов полные непонимания и боли. Все или почти все погибшие были далеко не новички, успели вкусить Стикс сполна, и до вчерашнего дня им везло.

На расспросы Агнис ответила одним словом: скребер. И этого хватило. Девушка держалась хорошо, ни тени неуверенности или сомнений, ей подчинялись беспрекословно, по Дионису слезы никто не лил: если еще жив и барахтается, остальное дело времени. Словом, Кирилл немного расслабился. Не сказать, что он ожидал бунта или чего-то подобного, но теперь ясно понимал – хорошо, что Актера и Жаркого больше нет. Ситуация действительно могла повернуться по-всякому, если бы те решили напомнить, по чьей вине погибло так много братьев.

Скребер? Ну да, был. Мало ли скреберов в Стиксе. А по чьей вине они на него накинулись? Кто задурил Диониса странными идеями, которыми он мало с кем делился? Новички.

Улучив момент, Кирилл спросил у Агнис, что им делать, какая нужна помощь? Девушка покачала головой и ответила, что пока справляется сама. А им лучше пойти отдыхать и не мозолить глаза сектантам. Пусть все уляжется.

Полковника, не снимая с его головы мешок, где-то заперли. Все вопросы Агнис пресекла просто: приказ Диониса. Беречь, охранять, в контакты не вступать.

– Не нравится мне это, – высказался Ник по пути к их квартире. – Полковник та еще скотина. Сорвет мешок с башки и начнет визжать, что он настоящий Дионис, Агнис решила его сместить и все в таком духе.

– Зачем? – усомнилась Алиса. – Быстро проверят. Да и непохожи они, если присмотреться.

– Уж поверь. Просто наведет шороху, если поймет, что его кончат. Любой бы так поступил.

Квартира встретила их унынием, успевшей скопиться затхлостью. Алиса отпихнула парней и сунулась в ванную. Вышла сразу и злая: вода не текла.

– Пойду на озеро.

– Может, подождешь? Агнис советовала не маячить… – предложил Кирилл.

– А я и не буду. Все равно к озеру никто не ходит. Ну не могу я грязной быть!

– Я с тобой пойду, – решил Ник. – Кирилл?

– Идите, я останусь.

Алиса принялась яростно копаться в рюкзаке в поиске чистой одежды. Рванула застежку, посыпался шампунь, зубная паста, прочее. Девушка зарычала, откинула рюкзак и села на диван. Уставилась в пол. Ник вздохнул, вышел на балкон и щелкнул зажигалкой, потянуло табачным дымом.

– Знаете что, друзья? Зажрались вы. Натурально. Капитально! – не выдержал Кирилл. – Много знаете людей, переживших встречу со скребером, а⁈ Нам сказочно везет. Мы долго во всех смыслах шли, не хотели оседать в стабах…

– Не могли, – поправила Алиса.

– Да плевать. И вот мы здесь. Я не представляю более безопасного места. Да, окружение у нас… специфическое. Но лучше такое, чем рыла в обычных стабах! А еще мы узнали способ, каким внешники шастают в Стикс и обратно! Не удивлюсь, если первые и единственные за всю историю этого мира!

– Узнали и узнали. Что теперь? – не Алиса не оставляла попыток выпасть в уныние. – Даже будь Дионис в порядке, думаешь, так легко бы воспользовались порталом? Чушь.

– Важен сам факт знания! Дионис еще очухается! И шанс на возвращение остается! Реальный! Накопим сил, придумаем, как наведаться в тот радиоактивный пояс, возьмем за жабры хозяев портала!

– Ты сам в это веришь?

– Да, – ответил Кирилл. – Нельзя без веры. И я не собираюсь опять куда-то бежать и скитаться. Нужно оседать здесь. Вникнуть в местное писание или что там у них, стать полезными и незаменимым. Тем более сейчас, когда много братьев погибло. Не забывайте, что когда Дионис очнется, он оценит нашу помощь. Да черт побери, считайте, мы здесь уже свои!

– То-то нам советовали не высовываться, – хмыкнул вернувшийся Ник.

– Агнис все уладит. Просто я уверен, что у Актера и Жаркого в стабе оставались соратники. Те, кто недоволен Дионисом и его дочкой. Убрать их – и дело в шляпе. Серьезно, не все так плохо.

Кирилл взял за руку Алису, Ника, подвел к окну.

– Смотрите: вон в той клумбе помидоры посадим…

Алиса и Ник невольно улыбнулись.

– А какие виды здесь по утрам? Сам Дионис в трусах и телогрейке стоит, владения осматривает! Тебе, Рамов подругу найдем…

– Я по Гипу скучаю, – призналась Алиса. – Как он там, интересно?

– Вот! Я тоже считаю, что Гип – прекрасная кандидатура для Рамова!

– Да иди ты, – беззлобно огрызнулся Ник.

…Кирилл проснулся от шума воды. Алиса не закрыла краны. Он перекрыл вентили и вернулся на диван. Заметил у изголовья записку. Почерком Алисы сообщалось, что они с Рамовым все-таки ушли на озеро. Кирилл связался с ними по рации, убедился, что все нормально и хотел уснуть снова.

Не получалось. Кирилл принял душ, переоделся в чистое. Постоял у окна. Выпил кофе, почистил автомат. Вышел покурить на балкон.

Наконец-то. В окне напротив увидел Агнис. Она заметила Кирилла и помахала рукой. Он сделал ответный жест, девушка закивала.

Улица ударила жарой, духотой, Кирилл юркнул в подъезд жилища Диониса, поднялся по лестнице и толкнул нужную дверь, деликатно пошумел в прихожей.

Агнис была одета в черную безрукавку и спортивные штаны. Кирилл довольно неприлично рассматривал лицо девушки, пытаясь понять, что с ним не так. Потом дошло. Она плакала. Сейчас глаза сухие, но все признаки… налицо.

– Как он? – спросил тихо.

– В стабильно тяжелом состоянии.

– Главное, что ему не хуже… – попытался аккуратно приободрить.

– Ты не понимаешь. У иммунного уровня моего отца – так быть не должно. Они или умирают, или сразу идут на поправку. Медленно, постепенно, а папа… Это все проклятый скребер. Его будто бы послали нам, чтобы помешать!

– А такое может быть? Но кто? Сам Стикс, что ли?

Агнис неопределенно пожала плечами. Предложила чай или кофе. Кирилл согласился, Агнис засуетилась, поставила греться чайник, на вторую плиту – кофейную турку. Потом стала нагружать стол продуктами, гребла все подряд. Когда дошла до пакетов с крупой и солью, опомнилась, убрала лишнее. Села напротив и подперла руками голову.

– Скреберы, они… Частично не в нашем мире. Есть такая теория.

– Ну, по ним видно. Не представляю, из чего или кого такое могло появиться.

– Не в этом смысле. Броня и остальные биологические структуры мертвых скреберов быстро теряют прочность. В них не происходит никаких химических или иных процессов, ослабляющих их. Недавно держали крупнокалиберную пулю – а спустя полчаса можно из пистолета пробить. Есть теория, что скреберы частично находятся в ином измерении. А мы видим лишь… верхушку, что ли. Потому, они такие живучие. Наше оружие их просто царапает.

Кирилл попытался представить концепцию. Получалось нечто странное. Но спорить не стал. Пусть Агнис рассказывает что угодно, лишь бы не разревелась.

– Скреберы не оставляют раненых. Если бы на папу вчера напал элитник, папа бы уже шел на поправку. Но скребер будто вытягивает жизнь, даже небольшие раны от него – почти всегда смертельны. И это не яд с вирусами, что-то особое.

– Может, обратиться в Институт? Чем больше подходов и методов лечения…

– Уже. Люди от него приедут ночью или утром.

– Они могут навредить Дионису? – напрямую спросил Кирилл.

– Умышленно – нет. Мы сотрудничаем. Еще живы те, кто помнит времена, когда были одним целым.

– А есть те, кто хочет вернуть старые времена? Воссоединиться?

– Может быть. Не факт, что руководству Института это нужно, но они наверняка уже думают, как быть, если отец умрет и главой общины стану я. Какую выгоду извлечь, какой курс взаимоотношений выбрать… На отца было многое завязано.

– Подумай о другом. Актер и Жаркий вряд ли были единственными, кто хотел смерти твоего отца. Возможно, отправить Диониса в Институт – самое лучшее решение. А вот тебе лучше остаться здесь.

Кирилл готовился к спорам, возражениям, но Агнис совсем скисла и кивнула.

– Да, ты прав. Я отправлю с ним самых надёжных людей. Раньше у нас постоянно гостили институтские, а наши люди – у них. Но потом все как-то поменялось.