Текст книги ""Фантастика 2026-205". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Даниил Ткаченко

Соавторы: ,Андрей Вершинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 161 (всего у книги 216 страниц)

Глава 3
Centr živy TV-pokaz

Женщины уставились друг на друга. Кирилл ощутил, как густеет воздух. И сейчас Алиса, похоже, совсем не боялась Агнис.

– На вид не так уж далеко, – Ник невзначай встал между ними и напряжение потухло. – Почему сами не дошли? Неужели никто не смог?

– Эта чернота – особая, – неохотно пояснил Лекс. – Сначала все как обычно: голова кружится, тошнит. Но чем дальше, тем сильнее бьет по мозгам. Влияние усиливается по этой… экспоненте. А у тебя, парень, иммунитет. Я бы это назвал даром Стикса. Но одно умение у тебя уже есть… Жемчуг не глотал?

– Нет.

– Интересно. Значит, Стикс тебя любит, – серьезно заявил знахарь. – Помог в самом начале, не дал загнуться.

– Я тоже так думаю, – в тон согласился Кирилл. Не удержался.

Лекс смотрел ревниво, думал, искал в ответе насмешку или сарказм. Отвернулся. Стало даже немного стыдно, нечего смеяться над чужой верой.

– Это опасно, – твердо сказала Алиса, посмотрела на Кирилла.

Он вздохнул. Лезть на черноту не хотелось. С другой стороны… Побродить по древнему городу, где жили чуть ли не хозяева Стикса, сумевшие наладить нормальное существование в этом ненормальном мире… Утереть нос сектантам – дорого стоит.

– Наши спецы опознали мачту, как телевизионную антенну, – аккуратно подбросила дров Агнис. – Передающую. Скорее всего это телецентр.

– Помнишь, ты рассказывала про передачи в радиоточках? На непонятном языке? Может, они оттуда?

Агнис пожала плечами.

– А прикиньте, если там живут, – усмехнулся Ник. – Отгородились от Стикса чернотой, нет у них перезагрузок и прочей дряни. А тут раз – и Кирилл приходит.

– Тем более! – всполошилась Алиса. – Нельзя ему туда.

– Вряд ли там осталась жизнь, – сказал Лекс. – А передачи… Провода радиоточек вообще обрезаны на границе кластера. Пытались ловить обычными приемниками, но на всех волнах тишина.

– Вы же не только пешком пробовали, да? – спросил Ник. – И что, вообще никакая техника на черноте не работает?

Агнис повела всех к границе кластера. Там стояло несколько дощатых построек, какая-то вышка, похожая на буровую, повсюду кабели, земля утоптана, но уже пробивается свежая трава. Но самое интересное на черноте. От построек вдаль уходил ряд невысоких толстых столбиков с двойным канатом на роликах. Вдоль них на разном отдалении виднелись следы попыток штурма черноты.

Автомобиль на спущенных шинах, гусеничных трактор, какая-то приземистая машина на толстых колесах и здоровой цистерной впереди, два мотоцикла… Кучи хлама, по которым уже не понять, чем были изначально. Все черное, блестящее, словно вырезанное из антрацита.

– Нехило, – оценил Ник. – И что, никакого способа кроме как пешком?

Незнакомый сектант, сопровождавший их, посмотрел на Агнис. Та кивнула.

– На воздушном шаре или аэростате можно. Но он летит куда угодно, только не в нужную сторону. А любые двигатели – хоть электрические, хоть внутреннего сгорания – даже в воздухе быстро перестают работать.

– А внешнего сгорания? – спросил Ник.

– Паровые? – усмехнулся сектант.

– Хоть бы и паровые. Или двигатели Стирлинга.

(Двигатель Стирлинга работает от внешнего источника тепла. Его конструкция проще и компактней, чем у паровых, и ему не требуется паровой котел. Прим. автора).

– Чернота не терпит огонь. Так что реактивные или ракетные двигатели тоже отпадают. Дизельные моторы работают чуть дольше, но…

Сектант подошел к краю черноты, достал из деревянного ящика пригоршню гвоздей, уже черных, блестящих, и еще что-то.

– Я положил их три дня назад.

Сектант с силой потянул гвозди в разные стороны, они щелкнули и развалились. На месте, где их спаяла чернота, сиял металл.

– А вот это – утром.

Вторым предметом оказался механизм из шестеренок, похожий на внутренности старого будильника. Сектант легонько ударил им по стене сарая, и шестеренки разбились, словно стеклянные.

– Чем тоньше механизм и точнее его работа, тем быстрее чернота разрушает структуру.

– Лошади? – без всякой надежды уточнил Ник.

– Ты часто в Стиксе лошадей встречал? – усмехнулся Кирилл.

– Зараженные? – спросил Рамов.

Кирилл хотел рассмеяться, но осекся – слишком серьезные лица у Агнис и Кварка. Пробовали, значит. Но никто ему не приготовил повозку с зараженными. Значит, и этот вариант отпадает.

– Если кто-то придумает способ, как передвигаться по черноте, он будет владеть всем Стиксом, – серьезно сказала Агнис.

Кирилл курил и думал. Создавалась впечатление, что черноту создал кто-то разумный. Как непроходимую полосу отчуждения. Защиту. Не жители ли того города за горизонтом? Телецентр… Сколько там всего может быть ценного и важного… Неужели ни единого способа, как передвигаться по ней не на своих двоих? Должен быть способ! То, что сектанты не нашли его за долгие годы, ни о чем не говорит. Летательные аппараты тяжелее воздуха тоже когда-то считались невозможными. Как и расщепление атома, преодоление звукового барьера, пересадка органов. Тонкие механизмы чернота сжирает, а если создать грубый? Машину, работающую от выпрямления громадной пружины. Или разогнать ее на нормальной земле реактивным двигателем! Планер, в конце концов!

…Кирилла готовили, словно космонавта. В стабе сектантов оказалась больница с продвинутым оборудованием. Что странно: иммунные Стикса практически не болеют. Жизненные показатели зафиксировали, провели разные анализы. Само собой, они оказались в норме.

Перед чернотой его переодели в белый комбинезон, дали респиратор, рюкзак с набором всяких мелочей. Кирилл обернулся к Алисе. Девушка безразлично рассматривала горизонт, жевала травинку. Проводить пришли еще с десяток незнакомых сектантов, судя по повадкам, манере держаться – не рядовые «братья». Но стояли особняком.

– Уверен? – тихо спросил Ник. – Слушай, можно пройти немного и сказать, что совсем тяжко, вернуться. Дионис и так за нас, а на мнение остальных – плевать.

– И ты туда же. Я не выслуживаюсь. Я в самом деле хочу в телецентр. Это важно. И интересно.

– Ну-ну.

– Я дойду. Почувствую, что не могу – вернусь. Но если что… Ник, позаботься об Алисе.

– Завязывай ты с этими соплями, – непонятно разозлился Рамов. – Сам позаботишься! Умник, блин. А лучше передумай, и все. Скажи, голова разболелась.

Подошел Кварк. Тот самый сектант, которого Кирилл видел в первый визит. Ему больше не стирали память каждый вечер, вернули личность и имя. Именно он рассказывал про работу двигателей на черноте.

– Это тебе, – показал пистолет с двумя стволами. Оружие выглядело словно игрушка – несуразное, тяжелое, из белого пластика. – В нем минимум подвижных деталей. Те, что есть – грубые и плохо подогнаны. Вставляешь патроны, стреляешь, вот так переламываешь стволы и гильзы вылетают сами. Если раздуло – под нижним стволом шомпол.

– Я ходил по черноте с нормальным автоматом. Он потом работал. Вряд ли сейчас я проведу на ней больше времени.

– Эта чернота особая. Концентрированная.

Кирилл обернулся. Диониса нет. Дрыхнет, наверное. Наконец подошла Алиса.

– Ты идиот, – зло и устало сказала она, поцеловала. – Возвращайся.

Кирилла уже утомили проводы и чужие взгляды. Он ступил на черноту.

Звуки стали тягучими, глухими, словно надел толстые наушники. Замутило, завтрак подступил к горлу. Кирилл сжал зубы и быстро зашагал по ломкой хрустящей траве. Да, эта чернота действительно быстро вытягивала силы. Кирилл не оборачивался, старался не думать о лишнем, метров через двести не выдержал, посмотрел через плечо. Нормальная земля, ее краски и тона отсюда казались невероятно насыщенными, выпуклыми. Алиса помахала, Кирилл ответил.

Шипели и постукивали клапаны респиратора на выдохе, солнце пекло голову, по телу разливалась неприятная слабость. Проходя мимо трактора, Кирилл пнул колесо. Резина рассыпалась, обнажая ломкую паутину армирующей проволоки.

Возле одного из столбов Кирилл остановился, поднял лопнувший канат и срастил его специальными зажимами, уложил на направляющие. Обернулся, махнул. Завизжали ролики, со стороны нормальной земли по черноте поползла деревянная платформа. Если все получится, часть пути обратно Кирилл проедет на ней. Хорошо, хоть не предложили натыкать новых столбов с канатной системой, ага… Но будет и такое, точно. Почему нет? Это же не самостоятельно на черноте работать, Кирилл сильный, Кирилл справится… Будет рыть, забивать, тянуть… Уроды.

Нога хрустко наступила на кочку, Кирилл посмотрел вниз. Не кочку. У кочек не бывает одежды, костей. Какой-то бедолага остался на черноте. Плоть не сгнила, почернела, стала ломкой и сухой. Кирилл осмотрелся и понял, что таких «кочек» разной формы вокруг полно. Еще бы, не первый же он, кого отправили в телецентр. Интересно, это те, кто шел туда, или обратно? А, плевать, какая разница…

Обернулся. Граница нормального мира и остатки техники далеко позади. Стало страшно, дыхание сбилось. Где он потерял эти минуты? Ведь совсем недавно возился у крайнего столба! Вот сейчас задумается, отвлечется, потеряет направление и останется здесь лежать! Уроды! Отправили на верную смерть! Сволочь Дионис просто не хочет помогать! А Агнис…

Кирилл с трудом выбросил из головы дурные мысли. Потом хлестанул себя по щеке. Полегчало. Наваждение пропадало, злость гасла. Никто не заставит его столбы вкапывать, что за глупости. Если дойдет и вернется, станет героем. Даже если в том телецентре нет ничего полезного. Кирилл докажет, что он не случайный человек, не чета тем неудачникам, оставшимся здесь постепенно превращаться в подобие угольных статуй! Но Дионис – сволочь. Мог бы прийти, удачи пожелать… Дрыхнет, падла…

Кирилл снова ударил себя по щеке. Что за черт? Чернота лезет в мозги, это понятно. Но почему именно таким образом? Он не злится и не обижается на сектантов, пошел по доброй воле. Странно. Снова обернулся. Мир на нормальной земле казался очень ярким, контрастным, выпуклым, жег глаза. Кажется, народу даже прибавилось. Но светлой шевелюры Алисы не видать. Конечно, зачем ждать любимого. Лучше пойти страдать и дуться вместе с Ником. А тот ее успокоит, утешит!

Ненависть обожгла так, что захотелось развернуться и побежать. Застать «друзей» и вышибить им мозги. Кирилл с трудом удержался, грохнулся на колени и сдавил руками голову. Спокойно, это чужие… то есть, неправильные мысли. Его цель – телецентр. Нельзя поддаваться черноте!

Встал и зашагал дальше. И снова – почему именно такие мысли возникли? Неужели что-то из глубины сознания? Плевать. Шаг. Следующий. Шаг. Следующий… Интересно, о чем сейчас думает Агнис? О телецентре, или Кирилле? Хотелось верить, что о нем… Кирилл принесет ворох пленки, дисков, кассет, флешек, перфокарт, пластинок, их расшифруют, поймут важное, Кирилл превратится в героя! Агнис станет его женщиной, Дионис назначит заместителем, а Радий утопится в выгребной яме. Больше никакого существования, только полноценная жизнь! Со смыслом, целью… и Агнис.

Фантазия рисовала соблазнительные кадры их с Агнис жизни. Вот их свадьба, вот отдельный дом или квартира, вот они идут по жизни… по Стиксу рука об руку, вот Дионис отходит от дел, а на его место встает Кирилл…

Он снова упал на колени, достал пузырек.

– Если полезут мысли всякие, прими, – напутствовал Лекс.

– Что это?

– Смесь стимуляторов.

– Хуже не станет?

– Хуже не станет. Только не на язык, а носом тяни.

Кирилл втянул порошок. Носоглотку словно обожгли жидким гелием, в голову ударил ледяной фонтан, захотелось петь, прыгать, орать. Лишние мысли не ушли, но хотя бы не лезли на передний план.

По ощущениям через минуту стимулятор перестал действовать, однако голова оставалась ясной. Зато теперь чернота била иначе. Сильно тошнило, перед глазами плыло, руки-ноги то сводило страшной усталостью, то тупой ломотой, как при сильной температуре. Кирилл воспользовался следующим средством. Достал полуторалитровую бутылку с концентрированным споровым раствором и выпил залпом. Полегчало.

Респиратор теперь не шипел, а противно хрюкал, Кирилл снял его. Воздух сухой, мертвый, лишенный вкуса. Вернуться, что ли? И так прошел гораздо дальше, чем другие, уже достижение. Отлежится, наберется сил и попробует снова. Ладно, еще немного… Шаг, следующий, шаг…

Когда Кирилл только появился в Стиксе, десять дней провел в родном кластере. Пять из них в состоянии спорового голодания. Тогда казалось, что более отвратительное и мучительное состояние сложно придумать.

Он ошибался. Суставы выворачивало, в голове в такт сердцу пульсировала боль, из носа шла кровь. Страшно хотелось пить, Кирилл разорвал пустую пластиковую бутылку пальцами и вылизал. Воздух стал тяжелым, острым, в глазах помутнело, боль грызла все тело, каждую клеточку. К черту! И телецентр, и Агнис с Дионисом, жизнь дороже! Кирилл собрался побежать обратно, но не смог. Ноги словно ватные, каждое движение дается так, будто атмосфера стала густой, как кисель. Кирилл снова достал пузырек.

– И сколько можно принять? – спрашивал он Лекса перед походом.

– Тут три порции. Обычный человек умер бы от половины одной. Но ты иммунный и будущий кваз. Но не части, хотя бы двадцать минут перерыва нужно.

Кирилл уже запутался во времени. Плевать. Втянул носом оставшийся порошок, замер, в ожидании эффекта. Чуть прояснилось в голове, боль немного утихла. И это все⁈ Замечательно.

Кирилл сломал тонкое невысокое деревце, оббил ножом сучья. Но импровизированный посох сразу лопнул под весом тела, на ладонях осталась черная пыль.

Он спотыкался, брел, старался не думать, хватит ли сил. В какой-то момент пополз на четвереньках. Удивительно, но так даже получалось быстрее. Только шея затекала смотреть вперед, и Кирилл уставился в землю.

Голова уткнулась во что-то, Кирилл пополз правее. Снова преграда. Что за черт? Поднял голову, и в глаза ударили краски нормальной земли. Так быстро⁈ Не может быть! Наверное, чернота действует как камень из детской сказки, охраняющий вход в волшебную страну: к нему идти очень тяжело, зато обратно ноги сами несут. Но где все? Агнис, Алиса?

Кирилл замычал, поднялся и зашагал. Уроды! Наверное, не верят, что вернется, вот и ушли! Ничего, он всем покажет, всем! Только обойдет этот проклятый забор из железных прутьев… И откуда тот появился? Точно, построили, пока Кирилла не было! Чтобы точно сдох на черноте! Хитрый план, ничего не скажешь! Просто убить – Рамов и Алиса взбунтуются, а так можно все спихнуть на черноту.

На дне пузырька и стенках еще оставалось снадобье. Кирилл обслюнявил мизинец, собрал остатки и сунул в рот. Язык обожгло, в голове чуть прояснилось. Забор… Не должно быть забора. Как и этого длинного трехэтажного здания из серого кирпича. А потом сообразил. Он дошел.

Телецентр торчал посреди территории, замощенной бетонными плитами. Стыки поросли травой и молодыми деревьями, по бокам от здания и в глубине двора какие-то постройки. Сбоку аллея с клумбами и фонтаном, скамейками. Все пыльное, раскаленное неутомимым солнцем. Очень, до жути тихо. Но главное – краски! Цвета! Даже серый кирпич и бетон казались невероятно насыщенными, живыми. Хотелось просто лежать и смотреть на них, впитывать.

Кирилл обернулся. Стаба сектанов не видно, на горизонте клубилась чернота, дышала и вздрагивала. Пластиковый пистолет послушно и даже как-то нетерпеливо принял в себя недостающие детали, стволы всосали патроны, щелкнули, запираясь. Кирилл делал все на автомате, плохо понимая, что происходит, словно очнулся от тяжелого и болезненного сна.

Но главное он смог заметить. Буквы на фасаде здания:

Centr živy TV-pokaz

Глава 4
Голубой огонек

Кирилл с крыши телецентра (теперь уже не было сомнений в назначении здания) рассматривал окрестности и зло ухмылялся. Нормальной земли тут мизер, неровное пятно радиусом метров пятьсот. А на горизонте издевательски поблескивали стеклами массивные многоэтажные дома, пламенели зеленью тополя… Близко, гораздо ближе, чем от стаба сектантов до телецентра. Но Кирилл ни за что на свете не пойдет туда. По крайней мере, сейчас. Обратно бы вернуться… Оставалось надеяться, что обратный путь дастся проще…

Телецентр. Он же «Centr živy TV-pokaz». Здесь явно говорили на каком-то славянском языке. Галочка над буквой «z» намекала на чешский, но все оказалось не так просто.

В детстве Кирилла каждое лето отправляли к бабушке в деревню, где преимущественно (даже молодежь) говорила на украинском, и растущий ум быстро впитал язык. Позже, уже взрослым, Кирилл собирался переехать на учебу в Чехию. Была такая программа: бесплатное высшее образование для иностранцев. Единственное условие – выучить язык.

Никуда в итоге не поехал, чешский толком не выучил, зато запомнил смешные слова и фразы. Огурцы – окурки. Приведение – страшидло. Осторожно, злая собака – позор на пса. Мороженое – змерзлина. И обрывков знаний из украинского и чешского хватило понять: хозяева Города и телецентра говорили на некой смеси славянских языков.

В глубине аллеи нашел ларек с надписью «Morozivo», рисунком снежинок и снеговиков. Вот только на чешском это пишется «zmrzlina». А «morozivo» по звучанию больше походило на чуть измененный украинский.

За зданием отыскалась беседка с урнами, табличка с дымящейся сигаретой сообщала: Misto pro palivo.

– Палево, значит, – усмехнулся Кирилл. – Тьфу! Палыво – это топливо, не курение.

Наконец, начал исследовать телецентр.

Первый этаж. В нос ударило воспоминаниями о детстве – запах как в старых школах, государственных учреждениях. Холл, каменный пол, длинный коридор с рядами просиженных кресел из красного дермантина.

– Эй! Есть кто? – на всякий позвал Кирилл.

Пыль. Толстым ковром, всюду. Вздымается удушливыми облаками от малейшего движения. Первый кабинет. Стол, пустые шкафы, стулья. Следующий. То же самое. Чем дольше Кирилл бродил по телецентру, тем сильнее сатанел. Он старался впитать всю информацию, составить картину, но не получалось. Предметы и интерьер безликие, неинформативные. Такие могли использоваться в мире Кирилла как сорок лет назад, так и сейчас. Дерево, ДСП, пожелтевший массивный пластик, кафель, линолеум…

Возникало ощущение, что телецентр забросили еще при жизни странного Города. Или эвакуировали. На втором этаже обнаружил просторные съемочные залы. В полу следы креплений стоек и какого-то оборудования, софиты, лампы, подсобки, гримерные, реквизитные…

На третьем этаже нашел шкафы с оборудованием, уже обрадовался, но они оказались пустые. Ни обрывка бумаги, ни случайного мусора, никакой зацепки! Не бывает так! Слишком стерильно! Неужели никто не сунул клочок свернутой бумаги под ножку шатающегося стола, в щель под подоконником, чтобы не дуло? Не оставил в ящике стола ненужную канцелярию, старый календарь, использованные батарейки? Не пришпилил к двери туалета наклейку с тупым афоризмом? Бред. Пока что самым информативным был киоск на аллее. Хотя бы понятно, что жившие здесь люди ели, пили, и уважали мороженое!

Кирилл вспомнил про место для курения, спустился во двор, заглянул в урну. Ха! Есть! Но радость быстро поутихла. С десяток сигаретных фильтров с остатками ветхой бумаги.

Очень не хотелось, чтобы страдания на черноте оказались зря. Да, никто не станет умалять заслуг Кирилла, но… Настоящая слава достанется тем, кто дойдет до Города, или найдет ответы.

Кирилл мысленно осекся. Славы захотелось, признания? А почему бы и нет. Метко стрелять и точно бить много ума не надо, это умеют все, кто в Стиксе полгода прожил и регулярно из стабов выбирался. А вот продраться сквозь завесу тайны, заслужить уважение тех, кто и так об этом мире знает больше остальных… Но все это актуально, если Кирилл решил остаться с сектантами. Решил же?

Кирилл вздохнул, закурил. В первые месяцы в Стиксе он был согласен вернуться в любой нормальный мир. Пусть без документов, средств, плевать! Хоть по помойкам ползать и на чердаках жить. Но сейчас… Чего ему тут не хватает? Безопасности. Так вот она, в стабе сектантов. Понятно, что не выйдет безвылазно в нем жить, но все-таки. Будь возможность вернуться именно в свой мир, тогда другое дело. А так…

Но нет, Кирилл понял, что еще не примирился с судьбой вечного пленника Стикса. Так много сил и попыток отыскать путь домой, и что?

Кирилл продрался сквозь заросли аллеи, вышел за забор и увидел скелет. Так. Вот это уже интересно.

Судя по волосам до плеч со ржавыми заколками, когда-то это была женщина. Кирилл аккуратно исследовал почти истлевшую одежду, карманы. Пусто. Местами солнце и жара сохранили на костях плоть, ставшей тонкой, как пергамент. В затылке здоровенная дыра с неровными краями. И как давно она… точнее, скелет, здесь лежит? Непонятно.

Яма. Почему она заросла травой и сорняками только по краям? Что-то это напоминало… Точно! В ней разводили огонь!

Под тонким наносом пыли и почвы оказалась мерзкая черная хрупкая масса горелого пластика, или чего-то похожего. Даже сейчас она сильно пачкала руки, от нее поднимался удушливый запах и облачка пыли. Вот куда все пропало из телецентра. Кирилл затоптался вокруг ямы, смотря под ноги, и в десятке метров нашел подтверждение – обрывок бумаги с горелыми краями. Текст на латинице, слова странного языка узнаваемы, но контекста не понять.

Но что-то, да вырисовывалось. Бумаги и носители информации сжигают, когда бегут. И такое ощущение, что убитая женщина – это один из исполнителей зачистки. А их иногда тоже зачищают.

Воображение нарисовало и другую картину: женщина в спешке жжет секреты, те, кому они не должны достаться, находят ее и казнят… Нет, вряд ли. Тогда бы со зла тоже бросили в огонь. Хотя, это всего лишь предположения.

Кирилл ткнул палкой в яму, хрустнуло что-то плотное и одновременно ломкое. Пошарил в другом месте с тем же результатом. А потом поплотнее натянул перчатки, капюшон, и начал разгребать руками.

Спустя полчаса комбинезон перестал быть белым, фильтры респиратора забились мелкой удушливой пылью. В яме жгли от души, но неумело. Пластик образовал жидкую кашу, которая перекрыла кислород, защитила от огня, времени и дождей нижние слои. Почему не прогорел и он? Кто знает. Кирилл приподнял здоровый пласт горелой и неожиданно тяжелой пластмассы, отвалил в сторону и едва не задохнулся от радости. Кассеты, очень похожие на те, что использовались в домашних видеомагнитофонах его детства, компьютерные лазерные диски, бумаги…

Но детальный осмотр остудил радость. Большинство находок безвозвратно испорчены тем же жидким пластиком и температурой. Магнитная лента кассет ломалась в пыль, компьютерные диски повело, они помутнели, бумага… С ней еще хуже. Однако Кирилл не собирался сдаваться.

Солнце уже намеревалось бухнуться за горизонт, когда Кирилл оставил яму. Руки приятно оттягивала стопка более или менее уцелевших кассет, дисков и бумаг. Он впал в раж, какой-то ненормальный ажиотаж разгребая пепелище, и сейчас с испугом осознал, сколько прошло времени. Оставаться тут ночевать очень не хотелось, но идти по черноте ночью… Нет уж. Черт, ракета!

Кирилл бросил находки, взбежал на крышу телецентра. Чернота в стороне стаба подрагивала, вздымалась. Или это потоки остывающего воздуха? Плевать, нужен просвет, иначе могут не увидеть… А вот и он!

Кирилл выставил руку, рванул шнурок. Коротко зашипело и ввысь полетел зеленый злой огонек, в верхней точке бахнул и расцвел лепестками. Мучительно текли секунды, темнело. Наконец, над стабом сектантов засияла изумрудная точка, поблекла, снова разгорелась и пропала. Теперь там знают, что с ним все нормально. Алиса, наверное, извелась.

Алиса… И тут Кирилл осознал, в какую ловушку вляпался. Мучительная смерть от спорового голодания в родном кластере, встреча с элитой, ублюдок Пионер, который, играясь, чуть не передавил их как котят – все это пшик. Как и остальные случаи смертельной опасности. Потому что в эту западню Кирилл пришел сам. Раздутый от гордости, важности, мечтая всех поразить… И нет, речь не про телецентр. Черт, Алиса и Ник это понимали, пытались донести! А он… Идиот.

Чернота. Не смогла погубить его зеленым новичком, но нашла другой способ. Наградив иммунитетом. Глупо, конечно, думать о ней как о живом организме, но Кирилл ничему бы уже не удивился.

Дойдет ли он до Города? Не сейчас, а потом? Да. И на планах вернуться в нормальный мир можно ставить точку. Его не отпустят. Только рыпнись, Агнис забудет о симпатии, а Дионис поддержит дочурку. Перемелют. Вывернут. Не сразу, конечно. Начнут с хорошего. С посулов, лести. Нет, все будет проще: намекнут, что безопасность Алисы и Ника – штука условная. Если на последнего можно наплевать… Нет, нельзя. Рамов никогда не отмоется от прошлого, но и их последние полгода в Стиксе тоже не стереть. Сколько раз друг друга спасали, выручали? Бывшего внешника капитана Ника Рамова необязательно любить, но напарник он отличный. Надежный. И они с Алисой застрянут в Стиксе окончательно.

Что же делать? Сказать, что не дошел? Ну-ну. Любой ментант раскусит. Кто знает, сколько талантов Стикса у той же Агнис. Хотя… Ментанты отличают правду ото лжи, но мысли не читают. Не все, по крайней мере.

Кирилл направился к краю кластера, в сторону Города. Остановился на границе. Хочет ли он попасть в Город? Еще бы. Узнать тайны Стикса, понять, разобраться! Сможет ли? Если хватило сил дойти до телецентра, то с этим отрезком пути справится.

Он ступил на черноту и медленно, по-черепашьи заковылял к Городу. Истерзанное тело и психика бунтовали, едва восстановившиеся силы сгорали, выкачивая из тела последние ресурсы. Но Кирилл шел, страстно желал оказаться в Городе, напоминал себе о своем иммунитете… Правая рука вдруг отказала, повисла плетью. Воздух стал острым, колючим. Зрение на миг пропало, ударило по нервам квазовским «ночным режимом» и вернулось в норму. Боль грызла, изводила, казалось, ломит даже волосы. Представил, как мучения будут только усиливаться с каждым шагом, и захотелось застрелиться.

…Кирилл не помнил, как вернулся на нормальную землю телецентра. Голова страшно болела, пульсировала. В руке пластиковый пистолет, воняющий сгоревшим порохом, кончики стволов испачканы копотью. Кирилл испугался: вдруг он застрелился? Глупо ощупал голову, но новых отверстий не обнаружил. Ну, он пытался. Не убиться, а дойти.

Ночевать решил на крыше. Развел костер на листе железа, поужинал тушенкой. Наверное, сейчас Кирилл был в наибольшей безопасности, чем когда-либо в Стиксе, только мысль спать внутри телецентра, его мертвых комнатах пугала. Лучше на воздухе… Но дверь, ведущую на крышу, заблокировал на всякий случай.

Пытался читать бумаги. Слова почти все угадываемы, но смысл не складывался. Много технической документации, какие-то приказы, распоряжения… Больше надежды было на диски и кассеты.

Под утро все-таки пришлось перебраться в телецентр. Сильно похолодало, но стены еще изнутри хранили тепло. Кирилл часто просыпался, сжимал дурацкий пластиковый пистолет: казалось, что вернулись хозяева телецентра…

Решил идти, едва рассвело. От взгляда на черноту ломило зубы, завтрак подступал к горлу. Кирилл завернул кассеты и диски в многослойную ткань, прошитую тончайшими металлическими нитями, которой снабдили сектанты. Судя по цвету и весу – золото.

Наконец, собрался с духом, глубоко вздохнул и ступил на черноту. Та ударила сразу, без предупреждения и времени на раздумья. В носу засвербело, загудело в ушах, сердце тяжело трепыхнулось. Ладно, выбора все равно нет…

Но все-таки обратный путь давался легче. Там, где вчера пришлось вылизывать остатки стимулятора, Кирилл еще держался. Где принимал двойную дозу, лишь захотелось сдохнуть и прекратить мучения, но силы были и ноги несли.

Шаг. Еще шаг. Следующий. Повторить. Шаг…

Кирилл теперь старался не думать. Он – биоробот. Тошнота, боль, слабость? Плевать. Они есть, но лишь как факт, и не помешают вернуться. Прочь эмоции, мысли, страхи. Шаг. Еще шаг…

Помогало. Жаль, недолго. Потом Кирилл изменил тактику. Кто сказал, что нельзя злиться и страдать? Можно, еще как! И материть проклятый Стикс, его мерзких обитателей и еще более мерзких иммунных! Скоты. Твари. Он вернется и всем покажет. Наверно, Алиса уже не ждет, Ник свалил, а Агнис обрабатывает нового идиота…

Потом и это надоело. Пекло солнце, комбинезон, казалось, не пропускал ни молекулы воздуха. Найти бы тень, прилечь, просто полежать с закрытыми глазами… Вот же она! Хилая, бледная, отбрасываемая каким-то бугром, в ней поместится лишь голова. Кирилл грохнулся, свернулся калачиком. Вот так. Пять минут. Или пятьдесят. Какая разница? Черт, не могла эта кочка быть повыше?

Кирилл повернулся, задел кочку коленом, нога провалилась в рыхлое, хрустящее. Обнажились кости, толстые нити мумифицированных жил, плоти. Кирилл отполз и понял, что лежал рядом с почерневшим монстром. Элитой. Чернота иссушила тело, но даже сейчас его размеры внушали.

– Кто тебя сюда загнал, бедолага? – прохрипел Кирилл. – Не отвечай, догадываюсь… Есть один любитель жизнями играть, Дионис зовут. Ничего, я отомщу…

Рука сама, словно чужая отвесила пощечину, выбивая подступавшее сумасшествие. И как Кирилл забыл о таком славном средстве? Ладно, пострадали дальше…

Он оперся о столб, похватал воздух. Нужно передохнуть. Вот на этой деревянной платформе с колесами. Кирилл повалился на нее и последнее, что ощутил перед забытьем, как платформа дернулась и поехала в сторону нормальной земли.

В себя пришел резко, без всякого муторного перехода. Прохладно, пахнет чистотой и лекарствами. В глаза так ударили цвета и оттенки, что полились слезы.

На соседней койке сидели Алиса и Ник.

– Ты как⁈ – девушка встрепенулась, погладила Кирилла по лбу. Прикосновение отозвалось болью, неприятным теплом. Кирилл поморщился.

– Нормально. Только пить охота и есть.

– Ты обгорел сильно. Как курортник в первый день на море.

– Давно я здесь?

– Часа три.

В руку уходила игла капельницы на стойке. Раствор мутный, белесый. Наверное, какая-то разновидность спорового. Палата под стать всему стабу – деревянные кривые полы, стены депрессивного некогда салатового цвета, металлические койки с пожелтевшим бельем. Но сейчас все это казалось невероятно родным, приятным, живым. Лежал Кирилл без одежды, укрытый простыней. Черт… Кто его раздевал? Видела ли Алиса изменения⁈

– Ну, что интересного нашел? – кисло спросил Ник.

– До Города я не дошел. Это невозможно. За телецентром снова чернота и особая, выворачивает так, что охота застрелиться, и с каждым шагом бьет сильнее, по нарастающей. И вы были правы, зря я вообще пошел.

Взгляд Алисы наливался злобой, тяжестью, Кирилл ожидал другой реакции и сбился.

– И как, стоило того?

– Я ради всех нас это сделал.

– Значит, чувствуешь себя нормально?

– Ну… – Кирилл пошевелил конечностями, прислушался к чувствам. – Да, – ответил с опаской.