Текст книги ""Фантастика 2026-205". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Даниил Ткаченко

Соавторы: ,Андрей Вершинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 154 (всего у книги 216 страниц)

Минуты через три Фоменко и Вольский вернулись, с порога уставились на Кирилла.

– В чем дело? – не выдержал он.

– Там бронированный джип с такими же уродами, как и ты, – сказал Вольский. – Требуют выдать им того, кто расстрелял машину с их друзьями возле станции.

Только сейчас до Кирилла начало доходить, во что он ввязался. А ведь мог давно мчаться к реке, искать Рамова с Алисой… Все тело пробрало мерзким холодным страхом. Как муры узнали, что это именно он убил тех ублюдков возле станции, и что Кирилл сейчас здесь? Наверняка у кого-то из них соответствующее умение. Или… Да плевать на причины. Сейчас его отдадут этим ублюдкам и все. О нет, его не убьют, хотя для начала как следует изувечат, а потом посадят уже в другую клетку на базе внешников. И начнется настоящий ад…

– Что скажешь? – спросил полковник.

– Это муры. Они гораздо хуже любых тварей. Я же говорил – они охотятся на иммунных, чтобы…

– Это твои с ними разборки, – отрубил Фоменко. – Я не стану тебя покрывать.

– А еще у них крупнокалиберный пулемет… – тихо пробормотал Вольский. Кирилл заметил, что некоторые полицейские вздернулись и помрачнели. Похоже, это люди с боевым опытом. Или хотя бы представляющими, что может натворить такое оружие.

– Я и не рассчитывал, – ухмыльнулся Кирилл. – Сколько их?

– Четверо, – ответил Вольский.

– Броневик заводской или самоделка?

– Похож на кустарный.

– Всего четверо, – Кирилл подбавил в голос уверенности. – Есть шанс их перебить. А вы получите укрепленный транспорт, оружие, снаряжение…

– Повторяю – это твои проблемы! – рявкнул полковник.

– Тогда отдайте хотя бы мое оружие и снаряжение! – повысил голос Кирилл. – Думаете, вас муры не тронут⁈ Да вас закидают гранатами или из пулемета ударят, просто так, от широты души! Почти все муры – бывшие уголовники! Дайте мне оружие!

– Чтобы ты устроил стрельбу, а потом и нас положили⁈ Вольский! В наручники его!

– Есть. Просовывай руки, – приказал майор Кириллу. – Или я тебя залью газом, – он указал на здоровый баллончик на поясе.

Кирилл думал. Наверное, еще ни разу в Стиксе его голова не работала с такой скоростью. Но увы, выхода из положения он не находил…

Глава 12
Мечты и реальность

Близилась ночь, на болоте сильно холодало. Рамов начал жалеть, что они не прогрели дом днем. Можно было жечь в печке сухие веточки, траву, такие, что не дают много дыма. Но после дождя ничего сухого уже на найти в лесу. Да и шастать за пределы островка на болоте никому не хотелось. Густые синие сумерки внушали тревогу, хотелось закрыться в доме и сидеть, ничем себя не выдавая.

К прохладе добавилась еще одна проблема. Скука. Пионер опять дрых, но хотя бы не храпел. Рамов решил, что отправит его дежурить первым. И последним. И так половину дня Пионер проспал. Ник вообще поражался людям, которые постоянно спят, если нечего делать. И потом просыпаются свежие, бодрые, даже если прилегли среди дня.

Алиса уже не выглядела чернее тучи. Заявила, что чувствует – с Кириллом все хорошо. Ник хотел попросить ее угадать, какое число он задумал, или сколько пальцев показывает за спиной, или как поживает Гип, но передумал. Хорошо, если у Алисы проснулось умение провидца или она научилась чувствовать людей на расстоянии, но, если это просто уверенность… Нет, пусть лучше ждет Кирилла спокойно.

Ник перечитал все газеты – они оказались чудовищно скучные, от них хотелось нацепить шапку из нутрии, пальто, и пойти к проходной завода ждать Сан Саныча, пока тот вынесет дюймовые патрубки. Кто такой Сан Саныч и зачем Нику патрубки – он объяснить не мог. Но хотелось страшно.

Почти полностью стемнело. Рамов включил фонарик на самый слабый режим и вышел наружу, обошел дом. Вроде бы нигде свет не пробивается, окна занавесили хорошо. А холодало все сильнее – лягушки давно замолчали, ветер стих, трава и камыши укрылись инеем.

– Холодрыга, – сообщил Ник Алисе, когда вернулся в дом. – Как нога?

Алиса попробовала на нее встать, поморщилась.

– Нормально. Ходить и бегать смогу.

Рамов разжег на пустой консервной банке две таблетки сухого горючего, и они с Алисой стали греть руки над огнем.

– Разбудим Пионера?

– Позже. Будет теперь до утра дежурить.

– Не нравится он мне, – едва слышно призналась Алиса. – Вроде бы с нами, но… Будто ждет удобного момента, чтобы переметнуться.

Ник промолчал. Он был такого же мнения, но решил не озвучивать. Пионер мог лишь изображать глубокий сон. Несмотря на его несерьезное поведение и внешний вид, не стоило забывать – он прожил в Стиксе столько, сколько другим и не снилось. И само собой будет изображать дружбу до тех пор, пока ему это выгодно.

Таблетки прогорели. Тепло быстро рассасывалась в этом старом продуваемом доме. Ник собрал все хозяйское тряпье, разделил между собой и Алисой. Сел на лавку и укрылся им.

Через полчаса они с Алисой застучали зубами. Холод проникал сквозь все щели дома, а тепло быстро рассеивалось под ветхой крышей. Если встать, размяться, то становилось даже жарковато в их одежде с плотной кевларовой подбивкой. Но стоило сесть и замереть – как сырой холод медленно, но верное вгрызался в тело.

Наконец Ник не вытерпел.

– В одиночку мы замерзнем. Не умрем, конечно, но приятного мало. Или пальцы поморозим. Подвигайся, я положу к тебе Пионера…

– Чего⁈ Ему и так нормально! Ложись сам.

Ник никогда особо не воспринимал Алису как женщину. И дело не только в том, что она была с Кириллом. Слишком специфичны обстоятельства их знакомства… Везло, что Алиса из-за сильного стресса плохо помнит события тех дней, к тому же Ник тогда был в маске. Но само это напрочь отсекало любые лишние мысли.

Но сейчас все было иначе. Они прижались спинами друг к другу, укрылись. Ник чувствовал, как совершенно лишне и по-идиотски бьется его сердце. Он лежал, боясь пошевелиться и ощущал тепло тела Алисы. Вспыхнула зависть и даже обида – Алиса наверняка сейчас думает о Кирилле. А кто думаем о нем, Нике Рамове? Родители? Возможно. Если сами еще живы. Мария?

Какое-то время Рамов вспоминал ее, силился оживить в памяти лицо. Но вместо нее получался образ Алисы. Когда он последний раз ее видел? Марию, не Алису. Давно, очень давно. Перед отправкой в Стикс. И лучше бы не встречал вовсе. Нет ничего более деморализующего, чем вид счастливой девушки, к которой у тебя еще остались чувства. с ребенком от другого мужчины. Но вспоминать об этом сейчас было смешно, несерьезно и даже нелепо. Словно Рамов пытался примерить на себя жизнь героя книги или фильма. Все давно прошло.

Ник устыдился своей зависти. Любовь делала Кирилла и Алису чертовски уязвимыми. В Стиксе от нее вреда несопоставимо больше, чем пользы. Тут и себя не всегда получается уберечь, а еще постоянно думать и волноваться о другом человеке… Но все-таки слабое чувство зависти не покидало душу.

Рамов перевернулся на спину. Судя по дыханию Алисы, она уснула или в глубокой дреме. Сейчас, в темноте этого потеряного в мирах и болоте домика, с образа Алисы спадала роль боевого товарища, партнера по несчастью. Оставалась лишь сама девушка. Молодая, привлекательная. Не шаблонная красавица, во внешности которой не за что зацепиться, но ей вслед хотелось обернуться. Порядком растерявшая в Стиксе мягкость и верю в людей, но не ожесточившаяся.

Это было странно. Волнительно. Рамов сильно укусил себя за губу – не уснул ли? Хотел встать, разбудить наконец Пионера и отдохнуть, но только сейчас начал согреваться. И Алиса перестала дрожать.

Рамов разозлился. Все это было глупо и безнадежно. Просто реакция тела и психики на близость симпатичной девушки. Их общая цель – попасть домой. И уже там, в безопасности можно подумать об Алисе… Рамов мысленно застонал. Все рассуждения каким-то идиотским способом скатывались на образ этой девушки. Ничего, когда вокруг будет нормальный мир и другие женщины, это быстро пройдет. Должно пройти.

Интересно, могло ли быть все по-другому? Нет. Рамов с невероятной отчетливостью вспомнил, как увидел Алису первый раз, в толпе иммунных школьников. Тогда он принял ее за ученицу старших классов. Но вслед за этим вспыхнули и другие эпизоды – вот он уговаривает сесть ее в грузовик, обрекая на несколько месяцев мучительной полу-жизни на операционных столах. Вот гонится за ней по лесу, стреляет из тазера и тащит обратно…

Душу резануло такой болью, что Ник едва не застонал и не сломал зубы, так крепко сжал их. Он никогда не стремился забыть те эпизоды, понимал – чем сильнее будет гнать из памяти прошлое, тем прочнее оно укоренится в настоящем. Каким-то чудом примирился, хотя ни разу не пытался договорится с совестью. И сейчас воспоминания впервые ударили настолько безжалостно и жестоко.

Наверное, это лишь начало. Цветочки. Рамов подумал, что если окажется в нормальном мире и расслабится, то быстро начнет спиваться или съедет с катушек. Да уж, достойное завершение жизни. Сойти с ума или умереть от белой горячки, вырвавшись из Стикса…

Рамов оборвал эти мысли. К черту. Рано. Сначала нужно вернутся домой.

Алиса, забывшись сном, повернулась и обняла Рамова. Ник хотел уже прекратить все это, высвободится, разбудить Пионера и лечь на свою койку, но не смог. Решил хотя бы на пару минут отдаться во власть иллюзий. Представил, что нет вокруг никакого Стикса, они с Алисой просто решили переночевать в старом лесном домике.

Это получилось настолько легко, что Рамов испугался. А потом накатила злость. Будто он опять примеряют чужую выдуманную жизнь. Хотя, почему «будто»? Алиса во сне обнимает не его, а Кирилла.

Стало муторно. Ник начал подозревать, что он нанюхался каких-то болотных испарений. Не мог же он в самом деле за один день начать влюбляться в Алису! Это просто реакция на стресс. Психика пытается всеми возможными способами урвать хоть немного приятных эмоций, помимо стандартного набора сон-еда-сигареты в рейдах.

Рамов аккуратно, но решительно убрал ее руку, встал и разбудил Пионера. Тот испугал – открыл глаза сразу, будто и не спал. Уставился неприятно, пронзительно своими черными глазами, блестящими в едва видном свете фонаря.

– Че⁈

– Твоя очередь дежурить.

– Ага.

Пионер сел. Бесшумно зевнул.

– Пойду на улицу. А то опять развезет. Курить охота…

– Не вздумай!

– Я маленький, что ли⁈ – возмутился он, и вышел наружу.

Рамов лег на свою койку, закрыл глаза.

– Ник…

– Ты не спишь? – удивился он.

– Холодно. Может, вернешься?

Ник представил, как снова будет гонять в голове лишние мысли и заниматься самокопанием вместо сна, хотел отказаться, но голос Алисы был такой печальный и тоскливый, что не смог противиться. Обреченно вздохнул, лег рядом и накрылся одеялом.

Минут через десять Алиса уснула и снова обняла его. Ник скрипнул зубами, начал медленно убирать ее руку со своей груди. Но та почему-то была тяжелая, неудобная… А потом дошло – Алиса не спит и сопротивляется. И в голосе ее была вовсе не тоска, а нечто иное. Рамову показалось, что он проваливается в трясину с этим проклятым домом на болоте.

– Зачем? – тихо и ясно спросил Ник.

Алиса не ответила. Рамов уже решил, что ошибся, и девушка спит.

– Не знаю… Я сама не понимаю, что делаю…

Рамов ощущал, как каждая секунда, пока Алиса обнимает его, что-то переворачивает в душе, бесповоротно усложняет их настоящее. Не выдержал, взял ее маленькую прохладную ладонь, прижался тесней, не решаясь на большее. «Большее»… Не могло быть большего.

– Тебе просто страшно без Кирилла, – решился Ник. – И это нормально. Но шведской семьи у нас не выйдет.

Рамов встал. Достал почти все таблетки сухого горючего. Вспомнил способ, каким согревался в детстве вместе с семьей, когда во время одной из войн в квартире часто выключали отопление. Позвал Пионера, набрали в найденную в доме кастрюлю воды, разожгли под ней горючее.

Минут через двадцать вода начала вскипать. Ее разлили в стеклянные бутылки, которые Рамов заприметил еще днем в шкафчиках. Несмотря на простоту, такие грелки долго не остывали, если держать их у тела и чем-то укрыться сверху. Пионер разнылся, почему не сделали этого раньше, и ему пришлось спать и мерзнуть.

Пионер снова отправился наружу. Алиса молчала. Ник пялился в темный потолок и злился. На себя, что поддался ненужным чувствам, на Алису за ее идиотский порыв. Хотя еще недавно о чем-то таком сам мечтал…

Наконец Ник провалился в чуткий, но дарящий отдых и покой сон. Проснулся рано, от того, что Алиса снимает с окон тряпки. В дом врывался утренний свет, в его лучах танцевала пыль, в доме значительно потеплело.

– Доброе утро, – зевнул Ник.

– Привет, – ровно ответила Алиса и начала возиться с котелком, греть воду. – Чай, кофе?

– Кофе.

Ник мысленно выдохнул. Похоже, Алиса в порядке. И замечательно. Не очень хотелось видеть, как после ночных событий она весь день страдает и заражает унынием. Сам Ник решил не касаться той темы. Лишнее. Они не должны забывать главной цели – попасть домой.

Рамов попытался вызвать Кирилла. В ответ тишина. Алиса вздохнула.

Ввалился Пионер, сообщил, что все тихо и спокойно, но ночью видел в небе странные огни. Ник было вскинулся, но успокоился. На беспилотниках внешников подсветки нет.

После завтрака Ник вышел наружу. Теплело. Начинали петь лягушки. Небо чистое, свежее. Под ногами пружинит мох, пахнет болотом. Рамов обошел дом и направился в дальнюю часть острова, где еще вчера заметил остатки деревянных мостков. Идти по ним было неприятно – шатаются, под весом тела погружаются в воду. Куда они ведут Рамов так и не выяснил – дальше доски окончательно прогнили, пришлось повернуть обратно.

Вышел на поляну и увидел Алису. Понял, что девушка искала его.

– Ник… Нужно поговорить.

– Это была ошибка, и Кирилл ни о чем не должен знать. Это ты хотела сказать?

Алиса склонила голову на бок, посмотрела на Ника спокойным слегка изучающим взглядом.

– Примерно. Только в одном ты неправ. Я это сделала не потому, что испугалась остаться без Кирилла и искала нового… защитника. Так же ты подумал?

– Тогда зачем? Почему?

Алиса пожала плечами, посмотрела в сторону.

– Мне этого захотелось. Да! – она повысила голос. – Пока Кирилла не было рядом, и он вообще неизвестно где!

Алиса смотрела прямо, откровенно. Ник не узнавал девушку. Все это чертовски не вязалось с ее образом. Может, в этом все дело? Он выдумал ей какой-то образ, весьма далекий от реальности и верил в него?

– Прости. Это было нечестно по отношению к тебе. Я не должна была этого делать.

– Ты преувеличиваешь, – свысока усмехнулся Ник. – Это было неожиданно, но не более.

– Значит, мне показалось…

Под ногами мерзко заквакала лягушка. Рамов посмотрел вниз – наглая тварь уселась на носке ботинка. Он отшвырнул ее в камыши.

– Показалось что? – не выдержал Рамов.

– Что ты… Что ты не равнодушен ко мне.

– С чего ты взяла? Потому что мы говорили весь вечер о чем-то кроме Стикса, а потом лежали вместе?

– Да, – неожиданно сказала Алиса и неловко улыбнулась. – Мы впервые вообще говорили по душам за все время знакомства. Ты избегаешь меня. Часто обращаешься через Кирилла. Если и говорим, то только про дела. В стабах, если Кирилла нет рядом, мы обычно просто молчим. Ты и сейчас постоянно пытаешься смотреть не на меня, а в сторону.

Ник разозлился. Уставился Алисе в глаза.

– Это не потому что ты мне нравишься. Точнее, дело не только в этом…

Ник захлопнул рот. Идиотская нелепая оговорка. Он внимательно наблюдал за реакцией Алисы. Но кроме растерянности в ее лице ничего не прочитал. Психанул, отстранил ее с пути и сел на скамейку с обратной стороны дома. Алиса через минуту устроилась рядом.

– В чем же еще причина? Это как-то связано с тем, что произошло между тобой и Кириллом? Почему вы первое время постоянно цапались с ним?

– Ты любишь его? – увел разговор Рамов. Получилось, Алиса сбилась.

– Да.

– Тогда я не понимаю, зачем мы обо всем этом говорим. Какая разница?

– Наверное, потому что я дура, – грустно улыбнулась Алиса.

Они долго молчали. Ник вдруг остро захотел провести на этом острове еще один день. И ночь. Без Кирилла. Только с Алисой. Алиса же методично срывала одну травинку за другой и скручивала их.

– Если ты любишь Кирилла, тогда что было ночью? Зачем?

– Говорю же – я просто дура.

– Универсальный женский ответ. А серьезно?

– Неужели у тебя никогда не было такого, когда все осознаешь, понимаешь, что правильно, а что нет, но все равно поступаешь по-своему? Я не знаю, Ник. Все это странно. Считаешь меня шлюхой? – серьезно спросила Алиса.

– Нет. Но ты на верном пути. Разберись сначала с Кириллом.

Этот разговор расслабил струны души Ника. Они с Алисой вернулись в дом, Ник от нечего делать начал чистить оружие, осматривать снаряженные магазины. Закончив со своим, взял автомат Алисы. Не от доброты душевной, просто время убить. Алисе же закопалась в старые газеты.

– Забавно, – девушка хмыкнула, скосила взгляд со страницы на Ника.

– Что?

– Тут реклама масла «Рама».

– У, «Рама»… С черным чаем… Можно сахаром еще посыпать. Или солью. Ублюдочный продукт, ненавижу!

– Почему? – опешила Алиса.

– Потому что меня все детство звали Рамой. Это прозвище от фамилии моей, как не трудно догадаться. А потом появилось это идиотское масло, точнее, маргарин. Когда я воевал у меня был позывной Рама, и всякие одаренные юмористы вечно пытались скаламбурить. У тебя было прозвище?

– Наверное. В моей школе дети всем учителям давали прозвища. Но свое я выяснить не успела… Представляешь, весь мой класс оказался иммунным. Настоящий подарок для внешников…

Затвор автомата соскочил с пазов, Рамов сильно ушиб палец. Едва ноготь не сорвал. Алиса что-то еще рассказывала, но Ник уже плохо слушал…

Глава 13
Узник

Наверное, Кирилл еще никогда в Стиксе не оказывался в такой безнадежной ситуации. По-настоящему страшно еще не было, запаздывал страх. Так всегда бывает, если привыкаешь, что тебе везет.

– Руки, – потребовал Вольский.

Кирилл лихорадочно соображал, искал выход. Наверное, первые ламповые компьютеры не работали с такой скоростью, как сейчас, его мозг.

Слишком много противников. И противников неудобных, привыкших чуть ли не каждый день скручивать без оружия всяких дебоширов. Кирилл гораздо сильнее каждого из них, но он один…

Вольский расстегнул крепление с газовым баллончиком.

– Не хочешь по-хорошему, будешь легкие выплевывать, – пообещал капитан.

Кирилл шагнул к решетке, протянул руки.

– Самый умный? Спиной стань!

Единственный шанс – это пока не рыпаться. А на улице ударить умением, выжать досуха всю способность! Отвести глаза мурам и убежать. Ага, со скованными за спиной наручниками. Но хоть какой-то шанс… А муры вообще ни единого не оставят.

Кирилл прислушался к своему умению. Его ресурс немного восполнился. Но Кирилл знал – все зависит не только от этого нематериального параметра, но и от силы воли. В стабах часто можно услышать истории, как в критической ситуации люди выкачивали из сверхспособности все и даже больше. Иногда качество умения, если носителю грозила смертельная опасность, сильно вырастало или приобретало совсем уж невероятную силу.

По большей части все эти разговоры – очередные байки. Но правда в них была. Только мало кто рассказывал об оборотной стороне работы умения в закритическом режиме. Когда все заканчивалось, дар Стикса уходил в «спячку», и восстанавливался очень долго. Если вообще возвращался.

Вот только никакой гарантии, что умение Кирилла начнет работать в запредельном режиме! Остается одно – попытаться бежать.

Внезапно Кирилл расхохотался. По-настоящему, искренне. Он вспомнил один интересный нюанс.

– Ну и что ты ржешь? – не вытерпел Фоменко.

Кирилл снова создал на ладони радугу, заставил ее поплыть по воздуху сквозь решетку.

– В Стиксе есть повторяющиеся и очень полезные умения. Например, умение ментанта. Владеющий им человек безошибочно определяет ложь, читает мысли, – чуть приукрасил Кирилл. – Ментанты всегда есть в службе безопасности стабов. И знаете, что они спрашивают у всех без исключения новичков? Сотрудничали ли они с мурами. А ты, полковник, именно это сейчас и делаешь – сотрудничаешь…

Фоменко уверенно усмехнулся.

– Парень, я найду, что и как сказать.

– Ты – да. А остальные? Вас всех как минимум внесут в черные списки всех поселений!

Вольский задумался. Кирилл видел это. Да и остальные тоже озадачились.

– И что ты предлагаешь? – спросил Вольский, поигрывая наручниками. – С пистолетами устроить войну за тебя? Против крупнокалиберного пулемета?

– Не за меня. За себя. Возле станции я один убил пятерых! И у них тоже был пулемет! – приукрасил Кирилл. – А вас тут больше десятка!

Снаружи раздался грохот. Умелая и экономная очередь из трех патронов крупного калибра. Кирилл рефлекторно кинулся на пол, остальные присели, заметались.

– Падла! Время тянул, да, сука⁈ – взъярился Фоменко. – Из-за тебя они нас всех покрошат! Вольский, выводи его! Виденин, Степин! Идите наружу и скажите, что мы отдаем этого мудака! Пусть не стреляют!

– И как мы…

– Придумайте! В окно тряпкой белой помашите! У вас что, головы только фуражки носить⁈

Кирилл услышал, как шаркнули шины, взревел мотор и звук его начал удаляться.

– Ну все! – психовал Фоменко. – Хрен мы с ними договоримся! А могли бы напроситься до стаба…

Кирилл мысленно застонал. Сложно это, работать с новичками, не умеет он объяснять… С другой стороны, в брошюре про муров все предельно ясно и просто. Либо полковник ее не читал, либо слишком самоуверен и рассчитывал прогнуть правила этого мира под себя.

– Веденин, Степин! Наружу! Спрячьтесь там и следите…

– Нет! – сдавленно закричал Кирилл. Он вдруг понял, что произошло. – Нельзя на улицу! Муры не просто так уехали! И стреляли не по участку! Вольский, не трогай дверь!

Но его не слушали. Кириллу показалось, что все его внутренности сжались, в душу начал вгрызаться новый страх. Веденин тронул засов двери, начал отталкивать его…

Всхрап. Затем звук принюхивания по ту сторону двери. Все замерли. Кирилл вспомнил, как в детстве в деревне его обнюхивали любопытные коровы, шумно втягивая литры воздуха мощными легкими через огромные носы. Сейчас звук был похожий.

Один из полицейских выглянул в угловое окно и отшатнулся, цветом лица сравнялся с белым пластиковым подоконником. В здании мигнул и погас свет. Больше смельчаков не нашлось, полицейские начали хвататься за оружие, пятиться от двери.

– Дай ключи! – зашептал Кирилл Вольскому. – Ну же!

Но капитан его не слышал. Дверь дрогнула, затем еще раз, посыпалась побелка.

– Выпусти меня…

Окно взорвалось стеклянным крошевом, в помещение сунулась здоровая морда со скошенными плашками биологической брони. Голова монстра была похожа на лезвие колуна, глаза почти что человеческие, злые. Кожа темная, маслянистая.

– Стреляйте! – заорал Кирилл, и время словно ускорилось. Тварь, легко смяв лапой решетку, ворвалась в здание. Толстое вытянутое туловище, мощные лапы с когтями. Не элита, конечно, кто-то вроде хорошо откормленного рубера.

Кирилл отскочил от решетки, вид такого развитого зараженного внушал панику, которую едва получалось контролировать. Но сделать он все равно ничего не мог…

Кирилл сел с ногами на лавку, зажал уши. Но звуки побоища все равно проникали через пальцы. Полицейские разбежались по кабинетам, но их двери не могли остановить рубера. Крики, редкие выстрелы, которые тут же захлебывались, после негодующего рева твари. Из-за угла брызнуло фонтаном крови, покатилась человеческая голова. Рубер, в отличие от менее развитых и тупых зараженных, решил сначала всех перебить, а уже потом начать жрать. Хрустели двери, кричали люди, звенели выбиваемые окна, зычно орал басом Фоменко.

– Стой! – Кирилл кинулся к решетке. Пробегающий мимо полицейский шарахнулся. – Открой клетку!

Бесполезно. Счастливчик промчался мимо.

Крики людей изменили тональность, стали выше. Мимо на улицу попыталась пробежать молодая женщина в гражданской одежде, но ее догнала длинная когтистая лапа, обняла за талию и шваркнула о решетку. Кирилл вытер кровь с лица, отвернулся.

Заработал автомат Кирилла – он узнал его по звуку. Сначала одиночными, потом длинной очередью, во весь магазин. Рубер заревел, с потолка посыпался всякий мусор и крошки.

Страшно хотелось задействовать умение и создать вокруг себя звуконепроницаемый полог. Но Кирилл терпел, до боли в пальцах вжимал их в уши.

Сколько это продолжалось, Кирилл сказать не мог. Может, 10 минут, может, час. По крайней мере солнце и тени не сильно сместились. Уши болели, пальцы затекли. Кирилл понял, что бойня закончилась, убрал руки. В полицейском участке было оглушающе тихо, но на улице слышалась возня.

От входа заурчали, показался матерый бегун. Попробовал достать Кирилла, начал тянуть руки. Кирилл схватил за запястье и сильно дернул в сторону. Конечность хрустнула в локте, неестественно выгнулась. Бегун обиженно завыл, но запах свежей крови манил его сильнее. Он еще немного потоптался и сунулся в ближайший кабинет. Откуда вылетел от мощного удара, не удержался на ногах и вспахал мордой пол.

Рубер подошел к клетке Кирилла, уставился внимательными мерзкими глазами. Морда перепачкана в крови, когти тоже. Передвигался он на задних лапах, но было видно, что скоро перейдет на четыре конечности, будет ковылять, как горилла – слишком сильно изменился и потяжелел его бочкообразный торс.

Первым порывом было ослепить ублюдка, но Кирилл сдержался. Показалось, что рубер смотрит не просто так, а с выражением, будто издевается, наслаждается положением. Глупость, конечно. Последняя эмоция точно ему чужда. Наверное.

Близость развитой твари на таком расстоянии, да еще, когда ты не вооружен, сильно била по психике. Рубер взялся лапой за прут решетки, дернул. Металл крякнул, места, где он входил в пол и потолок громко хрустнули, пошли трещинами. Еще рывок. Прут заметно выгнулся, краска на нем сморщилась, начала осыпаться.

Кирилл обливался потом, чудовищным усилием воли старался не впускать в душу панику и мерзкое отчаяние, от которого хотелось съежиться на полу и рыдать, ожидая смерти. Нет уж, если суждено умереть, то… Но умирать не хотелось, вот в чем проблема. Хотелось жить. Обнимать Алису. Срывать листья с деревьев. Смотреть на небо. Пить кофе. Шутить над Рамовым. Рассматривать облака. Думать о вечном.

Кирилл мысленно посмотрел на заряд своего умения. Потом создал в воздухе позади башки рубера зеркало. Тварь, что-то учуяв, резко обернулась. Да так прытко, будто не было в ней килограмм двести на вид, и рубер регулярно занимался художественной гимнастикой. Кирилл успел погасить зеркало.

– Ну, что ты смотришь, сука⁈ – Кирилл вовсе не собирался разговаривать с тварью, но слова вырвались сами. Перегретая психика требовала разрядки, хоть немного выплеснуть страх и напряжение. – Или ломай решетку, или уходи, мразота!

Рубер дергать решетку передумал. Очень по-человечески взялся за прутья двумя лапами и потянул. Но не в разные стороны, а на себя, помогая массой всей туши.

Зеркало мигнуло, пропало. Кирилл сосредоточился, но осознание, что от смерти его отделяет буквально два шага, сильно мешало. Он снова зажег зеркало и присмотрелся. Споровый мешок на затылке твари прикрыт сверху наплывом брони, но снизу оставался открытым.

Кирилл представил, как волны света меняют длину и частоту, стягиваются в одну точку. По комнате запрыгали всполохи, блики. Ресурс умения быстро истощался, еще несколько секунд – и все. Кирилл усилием воли продолжал фокусировать свет на споровом мешке твари, запахло паленым. Ресурс закончился, но Кирилл не заметил этого, продолжал давить, бить сверхспособностью, словно его силы были неисчерпаемыми. Почувствовал, как умение всколыхнулось, начало получать энергию напрямую из человеческого тела.

Такое случилось впервые, резко затошнило, в голове тяжело застучала кровь, полилась носом. Вспышка боли пронзила мозг, сердце. Рубер снова что-то учуял, мотнул башкой, и вся фокусировка импровизированного лазера слетела.

Лопнул прут решетки, еще немного и тварь достанет лапой. Рубер победно заурчал, всхрапнул. Паника начала захватывать Кирилла, он, не жалея себя страшным усилием снова сфокусировал лазерный луч на споровом мешке рубера и вложил в удар все физические и душевные силы.

Сверкнуло, словно дуговой разряд электросварки, даже защипало в глазах. Рубер резко потерял интерес к человеку, медленно попятился и повалился на бок. Его руки и ноги слабо поддергивались, когти скребли по камню пола с мерзким звуком, внутри туши что-то булькало и скрипело.

Но все это Кирилл плохо рассмотрел. Он упал почти одновременно с рубером и отключился в абсолютном бессилии.

…Кирилл очнулся от тупой и изводящей боли в голове. Сердце билось тяжело, пропускало удары, трепыхалось и замирало. Похоже, без сознания он пробыл буквально минуту, рубер все еще поддергивался… Хотя недолжен. Повреждения спорового мешка, обычно, вызывали если не моментальную, то очень быструю смерть зараженных.

Кирилл протиснулся через решетку, рубер дернул задней лапой, попал в бедро. Наверное, по меркам твари это был слабый и конвульсивный удар, но Кириллу хватило. Бедро заныло, онемело, он упал. И заметил, что споровый мешок внешне целый. Лишь чернела маленькая точка, проплавленная лазером, созданным Кириллом.

Кирилл взял кусок оконного стекла, обернул его рукавом и начал бить, курочить самую уязвимую часть рубера. С третьего удара мешок лопнул, стекло тоже разломилось. Тварь дернулась и окончательно затихла. Кирилл потянул за край паутины, показавшейся в споровом мешке, и вытащил ее комок размером с кулак, в котором прощупывались трофеи.

При виде банальных споранов, Кирилл словно сошел с ума. Они показались самой ценной и желанной добычей. Не понимая, что делает, он сунул в рот сразу три штуки и начал обсасывать. Рот обволокло затхлым и приторным вкусом, когда он начал сменяться горечью, Кирилл выплюнул спораны и затолкнул в рот следующие.

Когда боль в голове поутихла, сердце начало биться ровно, Кирилл перестал обсасывать трофеи, закрыл дверь полицейского участка и отправился на поиски своего снаряжения.

Рюкзак оказался в кабинете Фоменко. Вещи из него достали, и они валялись по всему помещению. Некоторые из них растоптали, когда началась паника. Кирилл натянул бронежилет, каску. Сознание еще «плыло», словно он находился во сне или в сильном опьянении. Едва заставил себя разжать кулак, где сжимал комок паутины с трофеями, убрал его в карман.

Автомат он отыскал в коридоре с остатками чужой руки, сжимающей рукоять. Подобрал оружие, автоматически, как робот, проверил патронник, заменил магазин. Прошелся еще по паре кабинетов, везде были тела людей, лужи крови, погром.

Кирилл поднялся на второй этаж, стараясь не наступать в кровь, посмотрел, что дальше за полицейским участком. Там виднелась платформа электрички, которую поезд почему-то пропустил, когда на нем ехал Кирилл. Рядом торчало здание торгового центра с уродливыми яркими вывесками, торговые ряды уличных торговцев.