Текст книги ""Фантастика 2026-205". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Даниил Ткаченко

Соавторы: ,Андрей Вершинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 109 (всего у книги 216 страниц)

При Павле Тайная экспедиция напоминала скорее следственный орган, чем пыточный, а ее хозяин – человека, умеющего располагать к себе как начальство, так и преступников. Он чем-то походил на Санта-Клауса – упитанный, веселый старичок с ямочками на щеках.

Посмотрел и камеры Секретного дома. Остался доволен. Крошечные, без вентиляции, сырые, темные. Вши, скудная пища. Узники сидели в полном одиночестве, часто умирали или сходили с ума. Неплохое средство давления на преступников.

Больше всех из нынешних арестантов страдал Платон Зубов. Он совершенно переменился за несколько дней. Превратился в жалкое, дерганное существо.

– Хочешь на свободу, Платоша? – спросил я, когда его привел Александр Семенович Макаров, глава Тайной экспедиции.

– Хочу! Что нужно?

– Сдавай ценности. Все, что припрятал в России и за границей. Будешь паинькой, отправлю в деревню под надзор. Не будешь – плаха по тебе плачет.

Зубов затрясся, зарыдал, закивал головой.

– Этот отдаст, – уверенно заявил Макаров, когда узника увели. – А вот сестрица его покрепче будет. Я вам не советую с ней встречаться. Кроме ругани ничего не услышите.

– Не имею ни малейшего желания. На нее у меня иные планы. Ты мне лучше объясни, голубь сизокрылый, как заговор проворонил?

Александр Семенович поморщился как от зубной боли.

– Его сиятельство граф Пален строжайше запретил нам лезть в петербургские дела. Незачем, объяснял, путаться под ногами у фон Хагельстрома. А он, как выяснилось, даже подданства не поменял. Стыдно сказать: иностранец во главе тайной полиции. Полагаю, граф действовал с очевидным умыслом иметь на этом посту полностью зависимое от него лицо. Что ответственности с нас, конечно, не снимает.

– Больше такого не повториться, – пообещал я, отметив, что главный безопасник России не пытается угадать, что хотел бы услышать царь, не юлит, вины с себя не снимает. Человек с прямым сердцем, что редкость для его службы. – Службу твою нужно аккуратно реформировать. Строгая вертикаль органа власти, отвечающего за государственную безопасность. С отделениями в губернских городах. Следить за настроениями и злоумышляющих на власть вовремя выявлять. И с казнокрадством бороться, с произволом местных чиновников.

– Есть же сенаторские ревизии, – удивился Макаров.

– Есть, – согласился я. – Но они проводятся раз в три года. Отделения Тайной экспедиции должны выступать как помощники, собирая компрометирующий материал. А еще следить за подозрительными иностранцами. Предвижу, что агентов к нам будут засылать с каждым годом все больше и больше. Англичане, французы, цесарцы.

Я не стал говорить Макарову, что в планах – создание внешней разведки. Это не его забота, а военных и дипломатов. Контуры будущей службы в голове сложились, оставалось подобрать нужных людей.

– Как же мне все успеть? – не на шутку испугался Макаров. – Где столько людей найти? Шутка ли: при императрице Екатерине Великой за 35 лет правления через экспедицию прошло 862 дела, а за последние четыре с половиной года – 721.

Макаров отличался редким педантизмом и бюрократию поставил в своем ведомстве на высоком уровне. Так что я не удивился, когда услышал точные цифры.

А вот размах репрессий Павла меня не порадовал. Наверняка хватило невинно осужденных или таких, кто получил наказание куда строже, чем проступок. Как сие исправить?

– Людей тебе добавим, готовь новое штатное расписание. И ты вот еще что сделай. Создай комиссию по пересмотру дел. Будем освобождать, кого можно. Это хорошо ляжет в русло моей новой политики.

Безопасник не удивился. Он уже почуял, что на улице задул свежий ветер. Связывал его с реакцией на заговор Палена. Император отменил ежедневные вахтпарады! Это ж диво дивное! Чудо чудное!

Пусть так думает, не страшно. Скоро поймет, что все серьезнее. Что я намерен работать над консолидацией общества и власти, и скоро Ростопчин получит от меня задание развернуть широкую пропагандистскую кампанию. Нас ждут годы бесконечных войн, и крепкий тыл нужен как никогда.

Предпосылки для этого уже есть. На обратном пути из Петропавловки проехал немного по городу.

На улицах царило ликование и… цилиндры с фраками, несмотря на холод. Разъезжали ранее запрещенные тройки. Город словно проснулся с началом весны, хотя до нее еще несколько дней.

Только-только опубликовали Манифест об отмене запретов, а какой эффект! Мне доложили, что в лавках заканчиваются запасы шампанского!

Как же мало нужно людям для счастья!

Или все сложнее? Не по душе русскому человеку прусский орднунг. В Берлине горожане по струнке ходят и рады. А под нашими березками народ живет по принципу «куда хочу, туда плюю, и никто мне не указ».

Павел не понял, что люди строят свое благополучие теми средствами, которые под рукой, к которым привыкли с детства, которые предназначены им судьбой. А я потрафил особенностям национального характера, и на смену тревожному возбуждению, ожиданию чего-то страшного пришел разгуляй!

Но не всем было весело. Во многие дворянские семьи пришло горе.

– Всего арестовано 80 человек, – докладывал мне Аракчеев на послеобеденном докладе. – Поют как канарейки, друг дружку топят охотно.

– Я не понимаю, зачем вообще полезли семеновцы, преображенцы и кавалергарды, когда стало ясно, что я готов к борьбе не на жизнь, а на смерть и за мной сила?

– Наивно посчитали, что их поддержат полки гарнизона, что измайловцы не будут с ними воевать.

Обычно Петербург был густо засеян войсками. Так сложилось, что в данный момент основная их масса была выдвинута на кордонные линии вдоль Балтийского побережья, и в городе оставались преимущественно нестроевые и инвалидные роты.

Аракчеев рассказал, что в момент наибольшего противостояния в гарнизоне возникли колебания.

Отдельные роты отказывались от действий против обоих лагерей. В Кронверке, в артиллерийском парке, даже перерубили постромки на орудийных запряжках.

В Сенатском батальоне случилась свалка. Старые унтер-офицеры с криком «Измена!» пытались арестовать двух обер-офицеров, требовавших идти к Михайловскому замку на выручку семеновцев. За них заступились рядовые.

Дрались прикладами и тесаками. Пятеро были ранены, а бывший офицер батальона, изгнанный Павлом со службы и прибежавший поддержать товарищей-заговорщиков, был до смерти исколот штыками.

В Кексгольмском мушкетерском полку были арестованы два поручика за агитацию против присяги.

Русский бунт беспощаден и страшен, когда он от мужика с топором. А ежели от дворянина со шпагой, то жди комедии положений.

Каких только чудес не открылось!

Например, выяснилось, что у семеновцев не оказалось боевых патронов. Без Депрерадовича, командира полка, заговорщики этот вопрос решить не смогли.

А когда я узнал, как выключили командира кавалергардов, моему веселию не было конца. Его вдупель споил Голенищев-Кутузов. Не Михаил Илларионович, к счастью, а его родственник.

Та же участь ждала Малютина, но тут сыграл эффект неожиданности – с ним не успели провернуть эту низость. Самое смешное: собутыльником должен был стать сослуживец генерала, полковник-измайловец Бибиков, которому пришлось вместо этого подавлять мятеж.

Его сдали другие заговорщики.

Еще они поведали о непростых речах, которые вел полковник. Он единственный из всей банды считал, что мало убрать одного Павла – нужно отделаться сразу от всей царской семьи. Можно сказать, предтеча декабристов.

Я эти протоколы допросов показал Цесаревичу, вызвав его в кабинет после Аракчеева.

– Ты понял теперь, куда полез? Какого зверя пробудил?

Александр отнекивался, уверял, что не при делах.

Пришлось ему сунуть под нос другие бумаги – те, в которых офицеры-семеновцы признавались, что Его Императорское Высочество часто тонко им намекал им, что будет не против занять трон. То есть фактически подталкивал к участию в заговоре.

– Ты слишком слаб, Саша, чтобы править самолично, и слишком силен, чтобы тебя направляли другие. Очень опасное сочетание, – сказал ему прямо в лоб, когда надоело слушать жалкий лепет о невиновности.

Что с ним делать, я не знал. Послужит ли ему уроком все эта история? Не предпримет ли новых шагов? Ведь он не оставит свои актерские замашки, интрига у него в крови сидит.

Убрать из наследников? Константин – еще более худший вариант.

Николай – самый перспективный, из него можно слепить достойного преемника. Он мал годами, и с ним можно и нужно работать. Отучать его от крайнего педантизма, от будущей привычки лезть во всякие мелочи. Чтобы понял, как важно отделять большое от малого. Чтобы не возносился до небес, не считал себя непогрешимым.

Пока Александра трогать не буду, тем более, пообещал Марии Федоровне. Мир в семье лучше доброй склоки. Посмотрим, что будет дальше.

Сын стоял молча, склонив голову. А я сидел нога на ногу. Точь-в-точь картина «Пётр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе». И ситуация очень схожая.

Эту тягостную сцену прервал корнет Давыдов.

Постучавшись в дверь и получив разрешение войти, он ворвался в мой кабинет возбужденный, с горящими глазами.

– Что случилось? – напрягся я. – Ужель Шпица нашли?

– Нет, государь, тут другое. Его превосходительство генерал Багратион с супругой прибыли во дворец и слезно просят об аудиенции!

По виду Дениса сразу было понятно, что он без ума от князя. Россия пока не назначила его своим героем, она еще не сделала свой выбор, охая от подвигов и удачи Первого консула. Но слава нашего генерала уже завладела юными сердцами. «Бог рати он!»

Павел и сам питал к Багратиону очень теплые чувства. Произвел в генерал-майоры, назначил шефом элитного лейб-егерского батальона, осыпал наградами, часто приглашал на ужины.

В одном царь крупно ошибся. Желая сделать приятное князю, устроил ему женитьбу на богатейшей, как ошибочно думали, и самой прекрасной женщине Петербурга, на Екатерине Скавронской, ведущей свой род от Екатерины I. Багратион был в нее безнадежно влюблен.

В итоге, вышла трагедия в духе «красавица и чудовище». Причем чудовищем оказалась красавица – несчастный Багратион получил в жены великую распутницу, превратившую его семейную жизнь в ад.

Не пройдет и пяти лет, как Скавронская, удрав за границу, начнет порхать по чужим постелям. И император Александр I ровным счетом ничего не сделает, чтобы призвать ее к ответу. Вот такая она царская благодарность герою Аустерлица и Бородина.

– Его жена настолько бела, насколько он черен. Она красива как ангел, блистает умом, а он грубый солдафон, – говорили об этой паре в русском обществе, нисколько не осуждая поведение Екатерины.

Со мной такое не пройдет!

– Передай генералу, что жду его с женой через сорок минут за ужином.

Глава 4

Князь Петр Иванович Багратион не был черен, как утверждала молва. Скорее смуглолиц, что особенно выделялось на фоне белоснежной, будто светящейся изнутри кожи его жены. Типичный кавказец – крупный орлиный нос, высокий лоб, круглые, с легковой восточной поволокой глаза. Невысокий, худощавый. И немного неуклюжий.

Он явно чувствовал себя скованным, хотя в столовом зале уже не первый раз. Не его стихия. Уверен, на поле боя князь преображался.

Скавронская была иной. Рожденная и воспитанная в Италии, она отличалась изящными манерами и той изысканной грацией, которую дарит природа и порода.

О чем только думал Павел в сентябре прошлого года, подсунув генералу ту, кого будут называть «блуждающей княгиней» и «обнаженным Ангелом»? Наверное он и не мог себе представить, что дамочка пустится во все тяжкие.

А ведь мог сообразить, что яблочко от яблони недалеко падает. Я даже не про Марту Скавронскую, доставшуюся Петру I при весьма пикантных обстоятельствах. Я – про ее мать и теток, которые не вылезали из постели Потемкина, будучи его племянницами.

Можно было бы предположить своеобразную месть со стороны Павла, ненавидевшего князя Таврического всеми фибрами своей души. Ан нет. Павел с дамами всегда был подчеркнуто благороден и, как рыцарь, не мог пасть столь низко.

– Петр, Екатерина, – поприветствовал я пару, когда Багратион поцеловал мою руку, а Скавронская исполнила придворный поклон. – Нам вас не хватало в эти дни.

– Горько сожалею, что не смог участвовать в защите замка.

– Лейб-егеря были с нами, – успокоил я генерала.

– Клянусь, я и подумать не мог, что здесь такое твориться.

– Тебе было не до этого. Медовый месяц, осмотр новых владений…

– Увы, государь, опекун жены, граф Литта, оказался очень скуп, – вздохнул Багратион.

– Правда? Не знал, – нахмурился я. – Подумаю, что с этим делать.

Как мне награждать генералов? Вот это задачка!

Тем, кто мне помогал 21 и 22-го февраля, выдал авансом бриллиантовые перстни. Саблукову пообещал подарить хорошую библиотеку – он книгочей, оценит.

Но это все не то, да и библиотек у меня немного.

Внеочередные звания?

Тоже можно, но не могут же военные расти в чинах до бесконечности. Кто тогда полками будет командовать? Фельдмаршалы?

В России привыкли, что и Екатерина, и Павел раздавали отличившимся генералам имения с крепостными душами. Универсальное средство расчетов в довесок к орденам, бриллиантам, драгоценному оружию и чинам.

Этого я не хотел категорически. Превращать государственных крестьян в частновладельческих? Такой вариант исключался. У меня вообще в замыслах их освободить, но не знаю пока, как.

Остаются денежные награды.

Например, транжира Малютин будет рад до соплей. «Кто у него пообедает, а у Кологривова поужинает и к утру не умрет, тот два века проживет», – шутили в Петербурге.

Так что два миллиона, захваченные в доме Жеребцовой, придутся очень кстати.

Что делать, когда закончатся? Казна не резиновая. Я еще не проверял, но полагаю, что все плачевно. В России во все времена с деньгами напряг.

Остается идти по пути, проложенному Первым консулом, который вот-вот станет императором. Как говорится, простенько, но со вкусом. За банкет платит проигравший. Французы обдирали завоеванная страны как липку, и часть награбленного оседала в карманах наполеоновских маршалов. Они даже получали жалование меньше, чем императорский повар, – их бонусы перевешивали официальную зарплату многократно.

Сегодня было третье воскресенье Великого поста, и нам подали особые пироги в форме креста, рассыпчатые, со вкусом миндаля. Хватало и другой выпечки – бубликов, витушек, подковок, жавороночков, лимонного и, маковый хлеба, – но «кресты» были в центре всеобщего внимания. Каждый мечтал рискнуть зубами и заполучить приз – запеченную в пироге монету.

Досталась она Багратиону.

– Это к богатству, князь Петр, – рассмеялся я.

– Хотелось бы, – уныло протянул генерал и покосился на жену.

Он, бедняга, не знал, куда деть руки и спрятал их под столом. Выглядело это так, будто боялся, что сейчас у него отнимут призовую монету.

Екатерина Багратион состроила недовольную гримаску.

Генерал тут же положил запястья на край стола и конфузливо улыбнулся.

Подумать только: ей всего 18, а она уже веревки вьет из бойца, которого выгребли из-под горы трупов, когда двухлетняя Катюша под стол пешком ходила. Был у князя такой эпизод в биографии.

Я подмигнул ему. Посмотрел строго на Екатерину.

– Полагаю, сударыня, у вас скоро появится повод хвастать перед подругами новыми украшениями, которые вам привезет муж.

– Это было бы прекрасно, сир, – невинно потупила глазки госпожа Багратион.

– Теперь вы понимаете, сударыня, как вам повезло, когда я устроил ваш брак? – не отставал я от княгини. – Говорят, вы мечтали о сыне графа Палена, и посмотрите, что случилось. Всю семью ждет высылка.

– Граф фон дер Пален – неблагодарный предатель, – глухо, неживым голосом ответила Екатерина.

– Вот именно! – я продолжал троллинг красотки. – В этом мире вознаграждается истинная добродетель, а пороки строго наказуемы. В том числе и женские.

Ну не удержался от шпильки. Еще и глянул со значением.

Княгиня побледнела.

– Доедай свой пирог, князь Петр, и пойдем пошепчемся в кабинет. Думаю, тебе не терпится узнать, что для тебя придумал.

Мое предложение Багратиона изумило. В первую очередь, своей дерзостью. Он никак не ожидал, что я назначу его командовать корпусом, который отправится в Ганновер, завоюет его, ограбит, а потом передаст Пруссии.

– А что тебя удивляет? Англичане вот-вот на нас нападут. Они готовили покушение на меня. Отказались возвращать мне Мальту. За такое полагается серьезное наказание. Мы не можем дотянуться до британских островов, но можем нанести крепкую пощечину Георгу III как курфюрсту Ганновера. Посмотрю я, как он попляшет.

– Воевать ради Пруссии? – моя идея покоробила прямодушного генерала.

Не мог же я ему объяснить, что очень скоро Ганновер оккупирует Франция и высосет из него все соки. Лишить будущего противника ресурсов – вполне себе здравая мысль.

– Ганновер обещан Пруссии в рамках договора о Северном союзе. Так что они в любом случае вступят в его пределы. Лучше – когда мы снимем сливки. Тебе деньги нужны?

– Очень! – честно признался Багратион.

– Вот и возьмешь себе десятую часть из конфиската. Еще десять поделишь между офицерами и солдатами. Остальное – в казну.

– Нас назовут варварами, – с сомнением произнес он.

– А мы напомним, что сделали французы в Италии. И куда делись кони с фронтона базилики Святого Марка. И что сталось с галерой дожей «Буцентавром». И вообще плевать. Я этот трюк намерен проделать не один раз и мечтаю сделать своих генералов богачами.

– Генералиссимус тоже делил добычу во время Итальянского похода, – припомнил Багратион. – Только с цесарцами. Нам крохи доставались.

– Пруссакам шиш да не шиша, – тут же откликнулся я. – Ну что, берешься?

– Да, – неуверенно согласился он.

Понятно, что идея похода ради добычи, особенно в Европу, его сильно напрягает. Мы же все пытаемся доказать, что совсем не скифы. Ничего, переспит с этой мыслью и станет бодрее.

А когда узнает о прорыве англичан в Балтику для нападения на наш флот, сомневаться перестанет. И вся Россия перестанет.

Жалко только, что не могу заранее об этом сообщить.

Англичане выйдут из Ярмута 12 марта. Очень подозрительная дата, поэтому и запомнил. День убийства Павла. Точнее ночь, но суть от этого не меняется. Пора выпускать Ростопчина с антибританской пропагандой.

О! Вот, что я забыл за всей этой свистопляской. Будет же бой у Копенгагена, и датчане проиграют. Срочно отправить к ним группу наших артиллеристов!

– Денис, – позвал я Давыдова, когда отпустил Багратиона. – Ко мне назавтра графа Ростопчина, адмирала Чичагова и генерала Капцевича.

– Неужто война скоро? – довольно нахально спросил корнет и закатил глаза. – Эх, вот бы к Багратиону адъютантом! – увидев мой суровый взгляд, Давыдов спал с лица, – Простите, Ваше Величество, служба при вашей персоне есть самое драгоценное, чего только можно желать!

– Не ври царю! Вижу, что о подвигах мечтаешь!

Денис потупился. Уши налились малиновыми цветом.

– Да будет тебе рдеть, как барышне. Плох тот вояка, кто славой воинской не грезит. Только боюсь, рано тебе о генеральских чинах думать. Как тебе снести звание это, когда ты не знаешь ничего того, что необходимо знать штаб-офицеру?..

– Я… – перебил меня наглец.

– А ну цыц! Пойди сюда. Видишь карту окрестностей Петербурга. Проведи мне эскадрон от Ропши до Красного села.

Денис подскочил, склонился над картой и, бубня себе что-то под нос, начал водить по ней пальцем.

– Значит, отсюда… Потом Малые горки…

– Эй-эй, ты же не туда пошел! Не знаешь ты карты, вот что я тебе скажу, – сделал я неутешительный вывод через три минуты мучений юного обер-офицера.

Давыдов вздохнул.

– Обременено хозяйство папеньки долгами. Не смог мне образования дать.

– Почему? Откуда долги?

– Так он командиром Полтавского полка был. Ревизия вскрыла недостачу в сто тыщ. Пришлось в отставку выйти и имение продать. Всего и хватило денег на маленькую деревеньку под Бородино. Ой!

Бедный Денис сообразил, кому жаловался. Он выглядел таким несчастным, таким неуклюжим в стенах дворца.

Я расхохотался.

– Ты же сидишь в библиотеке! Так займись самообразованием. Выбери себе книги по самым разным отраслям знаний: от военной истории, фортификации и картографии до экономических теорий английских экономистов и словесности. Особенно по изящной.

– Зачем мне, офицеру, читать про виршеплетство?

– Потом поймешь, – мягко улыбнулся я, понимая, что удержать при себе Давыдова долго не смогу. Пусть хоть с толком время проведет. – Ступай. Найди томик с поэтическим сборником. И завтра мне объяснишь, что поменял Сумароков в системе Ломоносова и в чем суть переворота господина Державина.

Давыдов недоверчиво на меня посмотрел, но промолчал.

– Ступай! – отпустил его.

Оглянулся на кровать. Пора отдыхать. После того как лейб-казаки заняли внутренние посты, спать стало куда спокойнее.

Только Шпица не хватало.

А утром он нашелся!

Когда мне об этом доложил сияющий камер-гусар Кириллов, я ждал, что мне принесут несчастное, грязное существо, покрытое язвами, ранами и свалявшейся шерстью, кишащей блохами. А вместо этого увидел пёселя, расчесанного, благоухающего духами, с косичками и розовым бантиком на шее.

С розовым!!!

Догадался сразу, что случилось и почему так долго не находился мой верный Шпиц. Его подобрала добрая офицерская вдова и, похоже, не хотела отдавать.

– Такой лапочка! Такой ути-пусечка! Он так скулил, бедняжка, так просился домой. Сердце и не выдержало, – честно призналась мне, когда ее доставили пред мои светлы очи. – Не нужно мне никакой награды, государь. Я виновата перед вами.

Шпиц прыгал вокруг, уворачивался. Еле-еле подхватил его, чтобы снять бантик.

– Мадам, вам вдвое увеличат пенсию. А теперь прошу меня простить. Дела! Давыдов, проси в кабинет, кого вызывал.

Кабинет-министр Ростопчин ввалился, широко улыбаясь. Генерал-лейтенант Капцевич, высокий и смуглый, был привычно хмур. А вот контр-адмирал Павел Васильевич Чичагов зашел с неуверенно-осмотрительным видом, пряча острый проницательный взгляд.

С ним у Павла вышла нехорошая история.

Морской офицер, сын прославленного адмирала, получавший морское образование на британских островах, вздумал жениться на англичанке.

– В России достаточно девиц, чтобы ехать искать их в Англию, – последовал ответ царя.

Чичагов полез в бутылку и прямо из кабинета Павла, после неприятного объяснения и мерзкой сцены со срыванием с груди моряка георгиевского креста, отправился в каземат Петропавловки.

За него просил сам английский король. А Павлу был нужен командир эскадры для совместных с англичанами действий в Голландии.

– Позабудем, что произошло, и останемся друзьями, – сказал император прощенному Чичагову и все-таки отправил его в военную экспедицию. О чем не пожалел.

Но я-то знал, как по прошествии времени «отличиться» Павел Васильевич. Именно он упустит остатки Великой армии на Березине.

Впрочем, сейчас речь пойдет не о сухопутных сражениях, до которых Чичагова не допущу ни за какие коврижки. О действиях флота на Балтике. Контр-адмирал нужен как воздух.

Вопрос в том, можно ли ему доверять.

Жена-англичанка, опять же Георг III за него ходатайствовал, и дружков из Британии полно. И затаенная личная обида. Не выйдет ли измены?

– Господа! Я пригласил вас, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие. Через десять дней эскадра адмирала Паркера и Нельсона выходит в море, держа курс на Ревель, – решил вложить все карты на стол.

Растопчин удивленно на меня посмотрел. Такого он не докладывал. Откуда дровишки, в смысле информация?

– Следовало ожидать, – буркнул Чичагов. – Англия не упустит благоприятного случая сурово напомнить России о своей морской силе. 12 наших линейных кораблей заперты льдами в Ревеле. Остальной – в Кронштадте. Мы разделены и представляем собой лакомый кусочек.

– Твоя англомания нам хорошо известна, – резко отозвался я.

– Я русский морской офицер! – взвился Чичагов. Ничему его Петропавловка не научила. Прямой как спица.

– Вот и прекрасно, – примирительно ответил ему. – Что делать? Есть шансы вытащить корабли из ловушки?

Павел Васильевич задумался.

– Зима выдалась мягкой. Можно попытаться пробить канал во льду.

– Тогда – действуй!

– А дальше? Кронштадт?

– Предлагаю иное. Сразу идти на соединение со шведским флотом, а потом единой силой – к Копенгагену. Датчан хотелось бы выручить.

– Неизвестно сколько вымпелов у Паркера?

– Затрудняюсь сказать.

Чичагов снова погрузился в размышления.

Пока он думал, я обратился к Капцевичу.

– Петр Михайлович. Хочу тебе поручить важную миссию. Возьмешь артиллеристов и отправишься в Копенгаген. Твоя задача – помочь датчанам с обороной своей столицы. Без пушек, – уточнил я. – На их подвоз у нас нет времени. Так что используешь датские. А ты, граф, быстро обеспечь ему все необходимые бумаги. Чтобы пруссаки пропустили без задержек.

– Сделаем, – серьезно кивнул Ростопчин.

– Моряки-артиллеристы ему не помешают, – отмер Чичагов. – Береговые батареи – кто лучше наших канониров знает, как правильно поставить дело?

– Тогда совместно, – согласился я. – Моряки и сводный отряд из лейб-гвардии артиллерийского батальона.

– Это можно, – осторожно согласился Капцевич, понимая, сколько сложную задачу перед ним ставлю. Тут ведь не только воевать – дипломатия потребуется. Хотя он в коллегии иностранных дел, справится.

– С датчанами будет любезен, но тверд. Только совместное командование, – предупредил его о будущих трудностях. – Ростопчин обеспечит тебя всеми необходимыми полномочиями.

Капцевич, всегда почтительный к начальству, огненно сверкнул глазами. Он сообразил, какие перед ним открываются перспективы.

– Подполковника Маркевича возьму, – принялся рассуждать вслух. – Зело талантливый изобретатель. Прицел новый придумал. Вот его и испытаем.

– Бери, кого хочешь. Только не пропусти англичан в Балтику, – отмахнулся я. – Чичагов, долго еще думать будешь? Неужто Нельсона испугался?

Павел Васильевич вскинулся с выражением крайней обиды на лице:

– Сэр Горацио, безусловно, выдающийся флотоводец. Но и мы не лыком шиты. Адмиралтейство англицкое рассчитывает разбить флоты Северной лиги поодиночке. Ежели соединимся, полагаю, силы будут равны или мы будем даже превосходить. Большую эскадру англичане отправить не могут. Им блокаду французских портов никак нельзя ослаблять.

– А если встретишь Нельсона? Сможешь справиться? Понятна его метода?

– Не велика его премудрость. Навались всей силой на флагмана – вот и вся наука. Так у нас адмирал Ушаков первым стал применять сей метод.

– Хорошо, – неуверенно произнес я. Все ж таки фактор Нельсона со счетов сбрасывать никак нельзя. – Ты, Пал Василич, про Кронштадт не забудь. На всякий случай. Фортуна – дама переменчивая, а морская тем паче.

– Кронштадт давно готов, – вскинулся Чичагов и принялся перечислять. – На зюйд-вест от форта «Кроншлот», на глубине около четырех метров построено одноярусное деревянное укрепление на ряжах – «Рисбанк». На Северном фарватере на днях начнем возводить со льда две батареи на сваях. Восстановили укрепление «Александр-шанец». На судоходных глубинах к северу от острова затопили 25 устаревших кораблей, груженных камнем…

– Все-все, – я прервал его доклад. – Порох держать сухим, гарнизоны в состоянии боевой готовности. Главный вопрос – Ревель. О его укреплениях тоже стоит подумать.

– Ревель не отстоим, если английский флот прорвется, а мы с ним разминемся, – покачал головой Чичагов. – Но то не беда. Оставаться там им не с руки. Призы захватят и уйдут в море. Однако ж считаю, что все решится в Зунде. Если успеем…

– Если. если… – раздраженно вымолвил я. – Ступайте работать, а мы с Ростопчиным покумекаем, что можно сделать по дипломатической линии.

Капцевич и Чичагов удалились.

– Откуда, государь, новости из Англии? – нахально поинтересовался Ростопчин.

– От верблюда! Что у тебя с разведкой?

Кабинет-министр растерянно пожал плечами.

– По британским островам ничего. От Воронцова известий зеро, да и веры им нету. Назначенный ему на смену посол сбежал. Посольством де-факто руководит посольский священник.

– То есть агентов у нас нет?

Ростопчин развел руками.

– Мы всегда больше следили за перепиской от иностранных посланников из Петербурга. Шифры у них выкрадывали, письма вскрывали. На этом, как раз, Уитворт и погорел.

– А у военных? Есть своя служба разведки?

– Откуда…

Как все запущено. Мне нужен Барклай де Толли. Именно он накануне войны с Наполеоном создал службу внешней разведки. Но ждать десять лет нам не с руки.

– У меня к тебе, граф, несколько поручений. Первое ты уже понял. Дания. Капцевич должен иметь полную свободу рук. Как Суворов во время своего похода. Теперь второе. Что у нас с английским следом в заговоре Палена? Что показали допросы?

Ростопчин признался, что все глухо. Признания были, но не четкие. Все валили на Ольгу Жеребцову, а та – на любовь-морковь с Уитвортом.

Ля-мур к делу не подошьешь, да и не больно надо. Я припомнил любимую забаву европейцев – бездоказательно обвинять Россию во всех грехах. Ну и пошел по стопам столь цивилизованных наций.

– Объяви на весь мир, что англичане задумали страшное – не просто государственный переворот в чужой стране в своих интересах, но и убийство ее монарха.

– Париж нас поддержит, к гадалке не ходи, – оживился Ростопчин.

– Вот и действуй в этом направлении. И жду от тебя активности через наши газеты для обработки общественного мнения не только за рубежом, но и в России. Попробуй найти дорожку к национальному чувству в сердце россиянина, дабы возгордился он нашими деяниями.

Я использовал английский термин «public opinion», чтобы граф Петр меня понял. Это выражение уже укоренилось в сознании политиков, и они осознали роль общественного мнения. Тот же Наполеон много работал над своим образом в глазах народа Франции. Результаты этой манипуляции были видны даже в России, где Бони постепенно превращался в кумира.

Этот мир еще проникнут идеализмом, как медом пахлава. Пора его познакомить с социальным цинизмом будущего.

Ростопчин для этого годится. Он еще не знает об этом, его литературные опыты еще впереди. Что ж, пусть начнет раньше, а я помогу.

Объяснил свои планы на Ганновер.

Немая сцена. Разрыв шаблона. Император-рыцарь на глазах решил переквалифицироваться в рыцаря-разбойника. Есть от чего смутиться!

– С Пруссией будут проблемы, – тут же сообразил он. – Хоть они и облизываются на курфюршество, как кот на сметану, но боятся последствий ссоры с Лондоном. Для них эти земли – возможность объединить в единую территорию Бранденбург с провинциями, что нахватали за прошлый век в прирейнских областях.

Пруссия, если взглянуть на политическую карту того времени, представляла собой нечто вроде островного государства, с разбросанными тут и там эксклавами, добытыми тем или иным путем. Ганновер как бы разрывал владения Фридриха Вильгельма III на отдельные части. Эта старинная вотчина английских королей, не имеющая сильной армии, с протестантским населением, являлась лакомым кусочком для пруссаков и… ловушкой, в которую они попадут с фатальными для себя последствиями в будущем.