Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

Хорза спустился в ангар. Идти было легко. Во время перелета через горы они перешли на местную гравитацию, а сила тяжести на Мире Шкара была меньше стандартной, генерируемой на «ТЧВ». Хорза спустился по аппарели на подмерзающую топь. Ветерок здесь был свежий, морозный, чистый.

– Надеюсь, все в порядке, – сказал Вабслин.

Они вместе с Йелсон наблюдали за маленькой фигуркой, бредущей по снегу к скалистому мысу впереди. Йелсон ничего не сказала – только смотрела на экран немигающими глазами. Фигурка остановилась, коснулась запястья, потом поднялась в воздух и медленно поплыла над снегом.

– Ух ты, – сказал Вабслин со смешком. – Я и забыл, что здесь можно пользоваться антигравом. Слишком долго мы проторчали на этом проклятом орбиталище.

– Проку от АГ в этих чертовых туннелях будет мало, – пробормотала Йелсон.

Хорза приземлился сбоку от входа в туннель. Благодаря показаниям приборов, которые он успел прочитать во время полета над снегом, он знал: силовое поле входа отключено. Обычно оно защищало туннель от снега и холодного наружного воздуха, однако теперь поля не было. Хорза видел, что в туннель нанесло снежка, и за входом образовался веерообразный снежный покров. Внутри туннеля было холодно (не тепло, как должно было бы), и его черный, глубоко посаженный глаз теперь, когда Хорза был совсем рядом, больше напоминал громадную пасть.

Он оглянулся на «ТЧВ», стоящую в двух сотнях метров, – сверкающая металлическая вставка на белом просторе, и под ней – коричневая отметина.

– Я иду внутрь, – сказал он кораблю, направляя на него узкий луч, а не передавая радиосигнал.

– Хорошо, – сказал в его ухе Вабслин.

– Не хочешь, чтобы кто-нибудь тебя прикрыл? – спросила Йелсон.

– Нет, – ответил Хорза.

Он пошел по туннелю, держась поближе к стене. В первом хранилище находились сани и спасательное оборудование, системы слежения и сигнальные маячки. Все было так, как когда-то при нем.

Во втором хранилище, где должен был стоять самолет, Хорза не увидел ничего. В следующем, как и в первом, лежало разное оборудование. Он прошел по туннелю метров сорок; оставался десяток метров до поворота направо, ведущего в большое, разбитое на отсеки помещение, где находилась жилая часть базы.

Когда он повернулся ко входу в туннель, тот показался ему белой пастью. Хорза навел узкий луч на широкую дыру.

– Пока ничего. Я почти дошел до жилого отсека. Бипните, что слышите меня, и больше ничего.

В наушниках коротко пискнуло.

Прежде чем повернуть за угол, он отсоединил дистанционный детектор от шлема и высунул его маленькую линзу за обтесанный каменный угол. На внутреннем экране он увидел короткий туннель, лежащий на земле самолет и в нескольких метрах за ним – стену, переборку из пластика, перегораживавшую туннель и отделявшую жилой отсек базы от других помещений.

У самолета лежали четыре тела.

И никакого движения.

Хорза почувствовал, как комок подступил ему к горлу. Он с трудом проглотил слюну, снова прикрепил дистанционный детектор к боковине шлема и пошел по оплавленной породе к четырем телам.

На двоих были легкие незащищенные скафандры. Это были мужчины, незнакомые Хорзе. Один из них был убит лучом лазера. Скафандр вспорот, расплавленный металл и пластик перемешались с внутренностями и плотью мертвеца, лазер прожег отверстие полуметровой ширины. У другого тела в скафандре отсутствовала голова. Руки убитого застыли перед ним, словно обнимая что-то.

Рядом лежал еще один мужчина, в легких свободных одеждах. Череп его был раздроблен сзади, и по меньшей мере одна рука была сломана. Он лежал на боку.

Кьерачелл в тот момент, видимо, спала. На ее стройном теле была голубая ночная рубашка, глаза были закрыты, на лице застыло мирное выражение.

Шея у нее была сломана.

Хорза некоторое время смотрел на нее, потом снял перчатку и наклонился. На ее ресницах собрался иней. Он чувствовал, как кистевое уплотнение на скафандре сжало его запястье, а руку стал щипать холодный воздух.

Кожа ее затвердела, но волосы все еще оставались мягкими, и Хорза пропустил их между пальцев. Они были рыжими, более яркими, чем он запомнил, – но, возможно, дело было в щитке шлема, который усиливал слабый свет в темном туннеле. Наверно, стоило снять и шлем, чтобы лучше увидеть ее, и включить шлемовую подсветку…

Он покачал головой и отвернулся.

Подойдя к двери жилого отсека, он осторожно открыл ее, прислушиваясь – не донесется ли оттуда какой-нибудь звук.

В открытом сводчатом помещении, где мутаторы держали верхнюю одежду и скафандры, а также всевозможный мелкий инструмент, ничто не говорило о вторжении посторонних. Пройдя чуть дальше, Хорза все же увидел следы борьбы – засохшие пятна крови, лазерные прожоги; в аппаратной, откуда управлялись системы базы, произошел взрыв. Похоже, под пультом управления взорвалась небольшая граната. Этим объяснялся холод в туннеле и аварийное освещение. Видимо, кто-то пытался устранить повреждения – вокруг валялись инструменты, приборы и бухты проводов.

В двух-трех помещениях он обнаружил следы присутствия идиран. Из комнат все было выкинуто, а на стенах были выжжены религиозные символы. В одной из комнат на полу было что-то мягкое, вязкое – покрытие вроде сухого желатина и на нем шесть удлиненных отпечатков; в комнате пахло меджелями. В комнате Кьерачелл стояла неприбранной кровать. В остальном здесь мало что изменилось.

Он вышел из комнаты Кьерачелл и направился в дальний угол жилого отсека, где еще одна пластиковая стена отгораживала базу от туннелей.

Он осторожно открыл дверь.

За ней лежал мертвый меджель; его длинное тело, казалось, было устремлено вперед, к ожидающим шахтам. Хорза некоторое время смотрел на меджеля, изучал его тело (совершенно окоченевшее), потом пнул и наконец выстрелил ему в голову – для гарантии.

Меджель был в стандартной форме космической пехоты, а тяжелое ранение получил некоторое время назад. Похоже было, что он страдал еще и от низкой температуры, так что смерть наступила и от ранения, и от холода. Меджель был мужского пола, седой. Его зеленовато-коричневая кожа задубела от возраста, а удлиненное, рылообразное лицо и маленькие, тонкие ручки были испещрены морщинами.

Хорза посмотрел в глубь туннеля.

Ровный оплавленный пол, ровные своды стен – туннель уходил в глубь горы. Взрывостойкие двери образовывали ребра вдоль стен туннеля, направляющие и выемки для них были вырезаны в полу и в сводчатом потолке. Хорза видел двери лифтовых шахт и место отправления/прибытия транспортных капсул. Он пошел дальше, вдоль ряда старинных взрывостойких дверей, и добрался до входных шахт. Все лифты находились внизу, транзитная труба была перекрыта. Похоже, все системы были отрезаны от питания. Он развернулся и зашагал назад, к жилому отсеку, прошел мимо мертвых тел и самолета, не глядя на них, и наконец оказался на открытом воздухе.

Он сел у входа в туннель в снег, прислонившись спиной к скале. С «ТЧВ» увидели его, и Йелсон спросила:

– Хорза, ты в порядке?

– Нет, – сказал он, выключая лазерное ружье. – Не в порядке.

– Что случилось? – раздался встревоженный голос Йелсон.

Хорза снял шлем и положил в снег рядом с собой. Холодный воздух морозил его лицо, в разреженной атмосфере дышалось с трудом.

– Здесь смерть, – сказал он безоблачным небесам.

10 КОМАНДНАЯ СИСТЕМА: БАТОЛИТ

– Это называется батолитом: гранитная интрузия, которая, как расплавленный пузырь, вторглась здесь в осадочные и метаморфические породы сто миллионов лет назад. Одиннадцать тысяч лет назад аборигены построили в ней Командную систему, использовав скальную породу как защиту от ядерных боеголовок. Они построили пять станций и восемь поездов. Идея состояла в том, что в одном из поездов должны находиться представители политической и военной верхушки, в другом – военные и политики второго уровня. Во время войны все восемь поездов должны были курсировать по туннелям, останавливаясь на станциях, которые были связаны надежными коммуникационными каналами с приемопередающими узлами – на поверхности земли, непосредственно над туннелями, и по всему государству, чтобы можно было руководить военными действиями. Врагу пришлось бы потратить немало усилий, чтобы взломать гранитную крышу такой толщины, а поразить нечто столь малое, как станция, было еще труднее. К тому же никто не мог знать наверняка, находится ли в данный момент поезд на станции, имеется ли на ней персонал, а кроме того, нужно было уничтожать не только главный поезд, но и поезд-дублер… Биологическое оружие убило их всех, а некоторое время спустя после этого, приблизительно десять тысяч лет назад, здесь обосновался Дра’Азон, выкачал воздух из туннелей и заменил его инертным газом. Семь тысяч лет назад начался новый ледниковый период, а примерно четыре тысячи лет назад господин Адекватный выкачал из туннелей аргон и снова заполнил их собственным воздухом планеты. Он был настолько сух, что за три тысячелетия в туннелях ничто не было затронуто ржавчиной… Тысячи три с половиной лет назад Дра’Азоны пришли к соглашению с большей частью соперничающих галактических федераций. Согласно ему терпящим бедствие кораблям позволялось пересекать Барьер Тишины. Политически нейтральным и не слишком могущественным видам разрешалось размещать небольшие базы на большинстве Планет Мертвых, чтобы предоставлять помощь терпящим бедствие, и (я полагаю) это была своего рода подачка тем, кто всегда хотел узнать, что это за планеты. На Мире Шкара господин Адекватный, конечно же, позволял нам ежегодно проводить тщательное обследование системы и закрывал глаза, когда мы спускались на планету неофициально. Однако никто и никогда не выносил из туннелей каких-либо расшифрованных записей… Вход, в котором мы находимся, расположен у основания полуострова над станцией номер четыре, одной из трех главных станций (две других – станции один и семь), на которых имеются пункты ремонта и обслуживания. На четвертой, третьей и пятой нет никаких поездов. На станции один есть два поезда, два – на седьмой и по одному на остальных. По крайней мере, они должны быть там. Идиране могли переместить их, но я в этом сомневаюсь. Станции, в двадцати пяти – тридцати пяти километрах друг от друга, связаны двумя системами туннелей. Они не пересекаются нигде, кроме станций. Вся система расположена километрах в пяти под землей. Мы возьмем лазеры… и парализаторы, плюс гранаты с дипольными отражателями для защиты – ничего более мощного. Нейсин может взять свое ружье, у него есть только маломощные разрывные пули… Но никакого плазменного или микроядерного оружия. Помимо того, что их применение в туннелях опасно само по себе, это может навлечь гнев господина Адекватного, чего мы не хотим… Вабслин переоборудовал корабельный масс-детектор в переносной, так что мы сможем обнаружить Разум. Кроме того, у меня скафандр тоже оборудован масс-детектором, так что у нас не возникнет особых проблем с обнаружением, даже если Разум запрятался поглубже… Если у идиран нет собственных коммуникаторов, они воспользуются коммуникаторами мутаторов. Наши приемопередатчики покрывают их частоты, так что мы сможем их прослушивать, а они нас не услышат… Итак, перед нами туннели. Разум где-то там, а еще несколько идиран и меджелей.

Хорза встал со своего места во главе стола – в столовой, под экраном. На экране на карту полуострова была наложена схема туннелей. Остальные смотрели на Хорзу. Найденный им пустой полускафандр меджеля лежал в центре стола.

– Вы хотите, чтобы все мы пошли с вами? – спросил автономник Унаха-Клосп.

– Да.

– А как быть с кораблем?

– Он сам о себе позаботится. Я запрограммирую его системы, чтобы он узнавал нас и защищался от всех остальных.

– А ее ты тоже собираешься взять? – спросила Йелсон, кивнув на Бальведу, сидевшую напротив нее.

Хорза посмотрел на Бальведу.

– Я предпочитаю, чтобы она была у меня на глазах, сказал он. – Я не смогу чувствовать себя спокойно, если она останется здесь с кем-нибудь из вас.

– И все же я не понимаю, зачем вам нужен я, сказал Унаха-Клосп.

– Затем, что я тебе тоже не доверяю и не могу оставить на борту, – сказал Хорза автономнику. – И потом, мне нужно, чтобы ты нес кое-какое оборудование.

– Что? – сердито сказал автономник.

– Мне кажется, что ты здесь не до конца честен, Хорза, – сказал Авигер, печально тряхнув головой. – Ты говоришь, что идиране и меджели… ну, что ты на их стороне. Но вот они убили четверых твоих одноплеменников, и ты считаешь, что они где-то здесь, внутри туннелей… А они считаются едва ли не лучшими солдатами в галактике. И ты собираешься послать нас против них.

– Прежде всего, – вздохнул Хорза, – я и в самом деле на их стороне. Мы ищем одно и то же. Во-вторых, мне кажется, у них маловато собственного оружия – иначе этот меджель наверняка был бы вооружен. Возможно, все, что у них есть, – это оружие мутаторов. Кроме того, судя по этому меджельскому скафандру, Хорза показал рукой на сетчатый аппарат в середине стола (они с Вабслином доставили этот скафандр на борт и досконально его обследовали), – немалая часть их снаряжения повреждена. На этой штуке работают только системы подогрева и освещения. Все остальное расплавлено. Я предполагаю, это случилось, когда они пересекли Барьер Тишины. Они все были оглушены внутри чай-хиртси, и все их оружие спеклось. Со скафандрами случилось то же самое, что и с оружием. Так что они практически безоружны и у них масса проблем. Мы со своими антигравами и лазерами оснащены гораздо лучше на тот маловероятный случай, если дело дойдет до схватки.

– Которая весьма вероятна, если у них нет коммуникаторов, – сказала Бальведа. – Ты не сможешь подойти к ним достаточно близко, чтобы объясниться. Но даже если тебе это удастся, то как они узнают, что ты именно тот, за кого себя выдаешь? Если они – те самые, о ком ты думаешь, то они появились здесь ради Разума. Они о тебе даже не слышали. Они наверняка тебе не поверят. – Агент Культуры оглядела остальных. – Ваш самозваный капитан ведет вас на верную смерть.

– Бальведа, – сказал Хорза, – я оказываю тебе большую услугу тем, что беру вместе с нами. Так что лучше не раздражай меня.

Бальведа подняла брови, но ничего не сказала.

– Откуда нам известно, что они – те самые, кто заявился сюда за этим самым чудо-зверем? – спросил Нейсин и подозрительно посмотрел на Хорзу.

– Никого другого здесь быть не может, – сказал Хорза. – Им еще чертовски повезло – они остались в живых, после того что с ними сделал Дра’Азон. И даже идиране не рискнули бы послать сюда новый отряд, узнав, что случилось с этим.

– Но это означает, что они здесь уже несколько месяцев, – сказала Доролоу. – Как мы сможем найти тут что-то, если они за все это время ничего не нашли?

– А может, и нашли. – Хорза развел руки в стороны и улыбнулся женщине; в голосе его прозвучал сарказм. – Но если не нашли, то это вполне возможно, потому что у них с собой нет никакой аппаратуры. Им нужно обыскать всю Командную систему… К тому же, если их гиперпространственный зверь и в самом деле получил те повреждения, о которых я слышал, едва ли они могли нормально им управлять. Не исключено, что они совершили аварийную посадку где-нибудь в сотне километров от базы, а сюда им пришлось шлепать по снегу. В таком случае они находятся здесь всего несколько дней.

– Не думаю, что этот бог допустил бы такое, – сказала Доролоу, покачивая головой и глядя на поверхность стола. – Тут все не так просто. Я чувствую его мощь и… и доброту, после того как мы пересекли Барьер. Он бы не позволил, чтобы этих бедняг прикончили вот так.

Хорза закатил глаза.

– Доролоу, – сказал он ей, наклоняясь вперед и упершись костяшками пальцев в столешницу, – Дра’Азонам вряд ли известно, что в галактике идет война. Им, в общем-то, наплевать на отдельные личности. Они признают только смерть и разложение, а не надежду и веру. Если только мы или идиране не уничтожим Командную систему или не взорвем эту планету, им будет наплевать, живы мы или мертвы.

Доролоу откинулась назад, оставшись при своем мнении, но не найдя возражений. Хорза выпрямился. На словах у него все получалось хорошо, и он рассчитывал, что наемники пойдут за ним, но в душе, глубже того места, где рождались эти слова, он чувствовал, что стал таким же безразличным, таким же мертвым, как покрытая снегом долина вокруг корабля.

После своего одиночного похода он вернулся в туннели с Вабслином и Нейсином. Они обследовали жилой отсек и нашли новые свидетельства пребывания там идиран. Судя по всему, очень небольшой отряд – один-два идиранина, пять-шесть меджелей – после захвата базы мутаторов оставался на ней некоторое время.

Они явно взяли с собой достаточно сухозамороженной пищи, два лазерных ружья и те несколько пистолетов, что позволялось иметь на базе. Захватили они и найденные ими на складе четыре портативных коммуникатора.

Хорза укрыл мертвых мутаторов отражательной фольгой, которая нашлась на базе, потом они сняли полускафандр с мертвого меджеля. Они осмотрели самолет – тот оказался в нерабочем состоянии, микрореактор был частично удален и сильно поврежден при этом. Как и почти все на базе, самолет был обесточен. Вернувшись на борт «Турбулентности чистого воздуха», Хорза и Вабслин разрезали скафандр меджеля и обнаружили, что повреждений немного, но они серьезны и восстановить скафандр невозможно.

Хорза постоянно взвешивал все за и против, все варианты, но стоило ему только забыться, отвлечься от того, на что он смотрел или о чем должен был думать, как перед его мысленным взором возникало жесткое, замерзшее лицо, голова, лежащая под прямым углом к телу, заиндевевшие ресницы.

Он старался не думать о ней. Это было бессмысленно. Сделать ничего уже было нельзя. Он должен был продолжать, должен был довести дело до конца – и теперь чувствовал эту обязанность еще сильнее, чем прежде.

Он долго решал, как ему поступить со своими спутниками, и пришел к выводу, что выбора нет – надо брать их с собой в Командную систему.

Одной из проблем была Бальведа. Хорза не чувствовал бы себя спокойно, даже если бы оставил с ней всю остальную команду, а он хотел, чтобы лучшие бойцы были с ним, а не на корабле. Он мог бы решить эту проблему, просто убив Бальведу, но другие к ней привыкли, даже полюбили ее – пожалуй, слишком. Убив ее, он потерял бы их.

– Я считаю безумием спускаться в эти туннели, сказал Унаха-Клосп. – Давайте лучше дождемся здесь, когда появятся идиране – с этим драгоценным Разумом или без него.

– Во-первых, – сказал Хорза, наблюдая за лицами остальных – нет ли на них признаков согласия со словами автономника, – если они его не найдут, то, возможно, так и не появятся. Не забывайте, что это идиране, причем специально подобранные для такого задания. Они останутся там навсегда. – Хорза посмотрел на схему туннелей, потом снова на людей и на машину за столом. – Они будут искать хоть тысячу лет, в особенности если источники питания отключены и они не знают, как их подключить. А я подозреваю, что не знают.

– А вы, конечно, знаете, – сказала машина.

– Да, – ответил Хорза, – знаю. Мы можем подключить источники питания на одной из трех станций – на этой, на седьмой или на первой.

– И система все еще работает? – скептически спросил Вабслин.

– Она работала, когда я там был. Глубокая геотермаль, вырабатывающая электричество. Силовые шахты уходят в земную кору на сотню километров… Но в любом случае, туннели настолько длинны, что у этих идиран и меджелей слишком мало надежды найти то, что они ищут, без специальных приборов. Там поможет только масс-детектор, а у них ничего похожего нет. У нас есть два. Поэтому мы и должны идти туда.

– И сражаться, – прибавила Доролоу.

– Может, и нет. Они взяли коммуникаторы. Я свяжусь с ними и объясню, кто я такой. Естественно, я не могу посвятить вас в детали, но я достаточно хорошо знаю военную систему идиран, их корабли, даже знаком с некоторыми из них, и я сумею убедить их в том, что я – это я. Они не знают меня лично, но им сказали, что позднее на планету будет прислан еще и мутатор.

– Лжец, – сказала Бальведа.

Голос ее звучал холодно. Хорза почувствовал, как изменилась атмосфера в столовой, как повисло в воздухе напряжение. Бальведа смотрела на него. На лице ее застыло мужественное, решительное, даже отрешенное выражение.

– Бальведа, – тихо сказал он, – не знаю, что сообщили тебе, но меня инструктировали на «Длани Божьей», и Ксоралундра сказал мне, что идиранские десантники в чай-хирсти знают о моем задании. – Он произнес это спокойным тоном. – И давай оставим это.

– Мне известно другое, – сказала Бальведа, но он чувствовал, что абсолютной уверенности у нее нет. Она многим рисковала, говоря это, – видимо, рассчитывала, что Хорза станет угрожать ей или сделает что-нибудь, что отвратит от него остальных. Но ничего не вышло. Хорза пожал плечами:

– Что я могу поделать, если Особые Обстоятельства снабжают тебя неточной информацией, Перостек, сказал он, язвительно улыбаясь.

Бальведа отвела взгляд от мутатора, уставившись в стол, потом обвела взглядом всех сидящих в столовой, словно проверяя, кому они верят.

– Послушай, – сказал Хорза самым откровенным и убедительным тоном, разведя руки в стороны. – Я не хочу умереть за идиран, и одному богу известно, почему я проникся к тебе такой симпатией. Я не стал бы брать вас туда, если бы думал, что эта миссия самоубийственна. Ничего с нами там не случится. А в самом худшем варианте мы всегда сможем вернуться на корабль. Мы проведем «ТЧВ» через Барьер Тишины и отправимся на какую-нибудь нейтральную территорию. Вы сможете взять себе корабль, а мне оставите агента Культуры. – Он посмотрел на Бальведу: та сидела, закинув ногу на ногу, скрестив руки и опустив голову. – Но я думаю, до этого не дойдет. Я думаю, мы найдем этот знаменитый компьютер и получим за него неплохое вознаграждение.

– А что, если Культура выиграла сражение за Барьером и они ждут нас там – с Разумом или без него? – спросила Йелсон.

В голосе ее не слышалось враждебности – только интерес. Хорза чувствовал, что может положиться лишь на нее, хотя полагал, что и Вабслин пойдет за ним. Хорза кивнул.

– Это маловероятно. Не могу себе представить, что Культура, которая отступает по всему фронту, вдруг удержится здесь. Но даже если так, им должно будет сильно повезти, чтобы они смогли поймать нас. Не забывайте, что они имеют возможность смотреть за пределы Барьера только в реальном пространстве, так что они не будут знать заранее, в какой точке мы окажемся. И я не вижу тут никаких проблем.

Йелсон откинулась к спинке кресла – Хорзе явно удалось убедить ее. Он знал, что вид у него спокойный, но внутри ощущал напряжение, ожидая, когда станет ясно с остальными. Последний его ответ был честен, а в предыдущих он либо не был честен до конца, либо лгал.

Он должен был убедить их. Он должен был перетянуть их на свою сторону. Другого способа выполнить свою миссию у него не имелось, а он уже прошел слишком большой путь, сделал слишком многое, убил слишком много людей, вложил слишком много своей воли и решимости в это задание, чтобы отступить теперь. Он должен найти этот Разум, он должен спуститься в Командную систему, невзирая ни на каких идиран, и он должен взять остатки того, что было прежде вольным отрядом Крейклина, с собой. Он посмотрел на них. Йелсон, строгая и нетерпеливая, уже хотела прекратить все эти разговоры и приняться за дело; короткая стрижка придавала ей совсем юный, почти детский и в то же время суровый вид. У Доролоу взгляд был неуверенным, она поглядывала на остальных, нервно почесывая одну из своих спиралевидных ушных раковин. Вабслин, невысокий и коренастый, удобно развалился в кресле, пребывая в состоянии покоя и расслабленности. На лице его появились признаки интереса, когда Хорза описывал Командную систему, и мутатор догадался, что инженеру показалась захватывающей идея пуститься по гигантским туннелям со станциями и поездами.

Авигеру вся эта затея казалась предприятием сомнительным, но Хорза полагал, что теперь, когда он четко сказал, что на корабле не останется никого, старик предпочтет скорее согласиться, чем придумывать возражения. Хорза не был уверен в Нейсине. Тот, как всегда, много пил, был гораздо спокойнее прежнего, и, хотя он не очень жаловал всяких командиров и руководителей, торчать на «Турбулентности чистого воздуха» ему явно надоело: пока Вабслин и Хорза исследовали костюм меджеля, он даже выходил прогуляться по снежку. Он пойдет хотя бы из скуки.

Что касается Унаха-Клоспа, то о машине Хорза не беспокоился. Автономник будет делать то, что ему скажут, как это свойственно машинам. Это только Культура позволяла им мнить о себе бог знает что, отчего действительно возникало впечатление, будто у машин есть собственные желания.

Перостек Бальведа была пленницей, и с ней вопрос решался просто.

– Легкая прогулка… – сказала Йелсон. Она улыбнулась, пожала плечами и, оглядев остальных, сказала: – Ну, какого черта?! Хоть какое-то дело, а?

Никто не выразил несогласия.

Когда Йелсон появилась в пилотской кабине, Хорза с помощью видавшей виды, но все еще работавшей сенсорной панели снова перепрограммировал идентификатор «ТЧВ» и вводил в компьютер новые инструкции. Она уселась в кресло второго пилота и принялась наблюдать за его действиями. Подсвеченный дисплей сенсорной панели отбрасывал тени марейнских букв на лицо Хорзы.

Спустя какое-то время Йелсон спросила, глядя на значки на подсвеченной панели:

– Это марейн, да? Хорза пожал плечами.

– Это единственный язык, благодаря которому я и эта развалина можем понимать друг друга. – Он ввел дополнительные инструкции. – Эй! – Он обернулся к ней. – Ты не должна быть здесь, когда я это делаю, сказал он и улыбнулся, давая понять, что шутит.

– Ты мне не доверяешь? – спросила Йелсон, улыбаясь в ответ.

– Ты – единственная, кому я доверяю. – Хорза снова повернулся к панели. – Но что касается этих инструкций, к ним это не имеет никакого отношения.

Йелсон некоторое время молча смотрела на него.

– Она много для тебя значила, Хорза? Взгляда от панели Хорза не оторвал, но пальцы его замерли. Он смотрел на подсвеченные буквы.

– Кто?

– Хорза… – мягко начала Йелсон.

– Мы были друзьями, – произнес он так, будто разговаривал с панелью.

– Да, конечно, – сказала она после небольшой паузы. – Я думаю, в любом случае тяжело видеть своих одноплеменников…

Хорза кивнул, по-прежнему не поднимая глаз.

Йелсон еще несколько секунд изучала его.

– Ты ее любил?

Ответил он не сразу. Его глаза, казалось, изучали каждый из точных, компактных знаков, словно в одном из них был скрыт ответ. Потом он пожал плечами:

– Может быть. Когда-то. – Он откашлялся, бросил взгляд на Йелсон и снова склонился над панелью. – Это было давно.

Йелсон встала и положила руки ему на плечи.

– Прими мое сочувствие, Хорза. – (Он снова кивнул и прижал ее руку к своей.) – Мы им отомстим. Если ты собираешься это сделать. Ты и…

Он покачал головой, повернулся к ней.

– Нет. Мы ищем Разум. Это все. Если идиране попадутся нам на пути, мне все равно, но… нет, знаешь, нет смысла рисковать больше, чем необходимо. Но все равно, спасибо тебе.

Йелсон медленно кивнула.

– Ладно.

Она наклонилась, чмокнула его в щеку и вышла. Хорза несколько мгновений смотрел на закрытую дверь, потом повернулся к панели, полной инопланетных символов.

Он запрограммировал компьютер на предупредительный огонь, а затем на лазерную стрельбу на поражение, если к кораблю будет приближаться кто-то или что-то, кроме членов вольного отряда, чьи скафандры имеют четко выраженную и легко идентифицируемую электромагнитную эмиссию. Кроме того, для приведения в действие лифта «ТЧВ» требовалось идентификационное кольцо Хорзы (Крейклина), которое давало также допуск к управлению кораблем. Хорза полагал, что это обеспечивает высокую степень безопасности. Без кольца управлять кораблем было невозможно, а Хорза был уверен, что никто не отберет у него кольцо, не подвергая себя серьезной опасности – не меньшей, чем можно было ожидать от встречи с целым взводом злобных и голодных идиран.

Но он не исключал, что его могут убить, а другие останутся в живых. И – в особенности ради Йелсон – он хотел, чтобы у них имелся шанс на спасение, не зависящий целиком от него.

Они взяли с собой пластиковые щиты с базы мутаторов – если удастся найти Разум, его нужно будет как-то доставить на поверхность. Доролоу хотела похоронить мертвых мутаторов, но Хорза был против. Он перенес всех четверых ко входу в туннель и оставил там. Он собирался потом взять их с собой и вернуть на Хейбор. Естественный холод атмосферы на Мире Шкара сохранит тела. Несколько мгновений он смотрел в гаснущем вечернем свете на лицо Кьерачелл; облака надвигались с замерзшего моря и собирались над далекими горами, ветер свежел.

Он найдет этот Разум. Он был исполнен решимости найти его, чувствовал, что это ему по силам. Но если дело дойдет до столкновения с теми, кто сделал это, он не уклонится от схватки, даже получит от нее удовольствие. Бальведа, наверно, не поняла бы этого, но есть идиране и идиране. Ксоралундра был другом и добрым, человечным офицером (старого кверла, наверное, можно было считать умеренным); участвуя в военных и дипломатических миссиях, Хорза познакомился и с другими идиранами, вызывавшими у него симпатию. Но были и идиране-фанатики, презиравшие все другие виды.

Ксоралундра не стал бы убивать мутаторов, сочтя такой поступок ненужным и некрасивым… но ведь на задания вроде этого не посылают умеренных. Посылают фанатиков. Или мутатора.

Хорза вернулся к остальным. Он дошел до искалеченного самолета (теперь окруженного пластиковыми щитами и направленного носом в дыру жилого отсека, словно тот готовился ко въезду в ангар), когда услышал звуки выстрелов.

Он побежал по коридору, ведущему к тыльной части отсека, на бегу готовя ружье.

– Что там? – крикнул он в микрофон шлема.

– Лазер. В туннеле. Из шахт, – услышал он голос Йелсон.

Он помчался в открытое складское помещение, где находились остальные. Отверстие, которое они проделали в пластиковой панели, имело в ширину четыре-пять метров. Как только Хорза вбежал в помещение из коридора, по стене рядом с ним полоснуло пламя, и он на миг увидел угасающий след лазерной вспышки совсем рядом со своим скафандром. Луч шел снизу, из туннеля, и стрелявший явно видел Хорзу. Он перекатился через бок и оказался рядом с Доролоу и Бальведой, которые укрылись за большой передвижной лебедкой. Пластиковая панель была истыкана ярко светящимися дырами, сквозь которые прорывалось пламя. Хлесткий звук лазерного огня эхом разносился по туннелям.