Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

«Человеческий фактор» начал свою жизнь как довольно узкий трехмерный корабль дельтавидной формы, похожий на изящно заостренную пирамиду. Будучи преобразован в суперлифтер – тот же буксир, но с благородным названием, – он приобрел некоторую брутальность. Триста метров в длину, прямоугольного сечения, с плоскими боками – от прежней изящной формы почти ничего не осталось.

Корабль не был озабочен эстетическими соображениями как тогда, так и теперь. Лепестки его полевого комплекса – вроде многослойных кружев на вечернем платье – придавали кораблю некоторую красоту, если задаться целью ее обнаружить, а наружная поверхность корпуса могла менять цвет или фактуру и нести любой рисунок.

Но все это не имело отношения к делу; внесенные модификации сделали корабль мощным, сделали его быстрым. И случилось это еще до его приглашения в Особые Обстоятельства.

Он промчался по гиперпространству в сторону звезды Мезерифина под чуть ли не прямым углом атаки, отклонившись только для того, чтобы свести опасность обнаружения к минимуму. Сняв людей и собственного аватоида с шаттла без всяких происшествий, он совершил головокружительный разворот и направился назад к Сурсамену в малоприятном режиме – скорость превышала максимально разрешенную. Он чувствовал, как в двигателях накапливаются неисправности, – так спортсмен чувствует развивающуюся судорогу или трещинку в голени. Но при этом корабль знал, что доставит небольшой груз людей на Сурсамен с максимальной – не переходя грани разумного – быстротой.

После переговоров с Анаплиан они сошлись на том, что двигатели корабля будут работать с однопроцентным риском полного разрушения, что на час приблизит расчетное время прибытия. Правда, и такая пропорция – один к ста двадцати восьми – казалась кораблю слишком высокой. Поэтому он солгал, несколько преуменьшив свои рабочие параметры: экономия времени была реальной, но вероятность разрушения – меньше, чем один к ста пятидесяти. Когда ты, будучи древним модифицированным кораблем, сам проводишь собственную одноразовую настройку, в этом есть свои плюсы.

В одной из двух тесноватых гостиных – все, что допускали скромные размеры корабля, – аватоид Хиппинс рассказывал агенту ОО Анаплиан об ограничениях, которые кораблю придется соблюдать на Сурсамене. Но он все еще очень надеялся, что обойдется без посадки.

– Это гиперсфера. Вернее, ряд из шестнадцати гиперсфер, – объяснял Хиппинс. – Четырехмерное пространство. Мне войти в него не проще, чем обычному кораблю, не рассчитанному на переход в гиперсферы. Я даже не могу снять дополнительную тягу с Решетки, потому что меня отключат и от нее. Вы разве не знали? – недоуменно спросил аватоид. – В этом и состоит преимущество пустотелов: так генерируется тепло, так достигается непрозрачность.

– Я знаю, что пустотелы четырехмерны, – сказала, нахмурившись, Анаплиан.

Она узнала об этом много времени спустя после отъезда с Сурсамена. Но даже если бы это стало ей известно еще на Сурсамене, что с того? Факт, не имеющий последствий. Если ты жил на пустотеле, то принимал его таким, каким он тебе представлялся, – это же касалось жизни на твердой планете, или внутри аквамира, или на газовом гиганте. Пустотелы имели очень глубокий и обширный четырехмерный компонент, и разница осознавалась лишь после объяснений, что такое четырехмерность и что она дает: доступ в гиперпространство в двух удобных направлениях; контакт с энергетическими Решетками, разделяющими вселенные, чтобы корабли могли пользоваться своими расчудесными свойствами; волшебная легкость перемещения предметов в гиперпространство и обратно в трехмерный мир через твердое тело любой толщины.

К таким способностям быстро привыкаешь. В некотором смысле, чем более необъяснимыми и сверхъестественными казались эти явления до наступления полной ясности, тем меньше ты задумывался о них впоследствии. Сначала ты отвергал саму эту возможность – что за нелепица! – а потом принимал все без рассуждений, так как от серьезных размышлений на эти темы могла съехать крыша.

– Но вот чего я не понимала: того, что четырехмерность закрывает их для кораблей, – сказала Анаплиан.

– Не закрывает, – сказал Хиппинс. – Я могу проникнуть внутрь легко, как и любое трехмерное тело такого размера. Но я не способен двигаться в дополнительном четвертом измерении, к которому я привычен и для которого создан. И не могу использовать главные двигатели.

– Так вы предпочитаете остаться на орбите?

– Именно.

– А как насчет телепортации?

– Та же проблема. Снаружи я могу телепортироваться в открытые окончания Башен. Это возможно и в зоне прямой видимости в пределах одного уровня, если мне удастся попасть внутрь. Но больше ничего. И конечно, оказавшись внутри, я не смогу телепортироваться назад.

– Но телепортировать предметы на малые расстояния вы можете?

– Да.

Анаплиан нахмурилась.

– А если бы вы все же попытались телепортироваться в четырехмерное пространство?

– Произойдет нечто вроде взрыва антивещества.

– Правда?

– Абсолютная. Такое делать не рекомендуется. Не хочется погубить пустотел.

– Ну, его не так-то просто погубить.

– Учитывая его четырехмерную структуру – не так уж трудно. Инструкция по управлению пустотелами гласит, что внутри их можно, не нарушая гарантии, использовать термоядерное оружие, пока вы не затрагиваете вторичную структуру. В любом случае внутренние звезды представляют собой термоядерные бомбы с некоторым количеством экзотической материи, и самые старые из них вот уже многие миллионы лет пытаются прожечь свод своего уровня. Так или иначе, оружие с содержанием антивещества внутри пустотелов запрещено, а телепортация в неверном месте будет иметь практически тот же эффект. Если вдруг мне придется телепортироваться, я буду делать это очень-очень осторожно.

– Антивещество запрещено полностью? – обеспокоенно спросила Анаплиан. – Большая часть высокотехнологичных устройств, с которыми я работаю, использует реакторы и аккумуляторы на антивеществе. – Она скорчила гримасу и поскребла спину и шею. – Даже у меня в голове.

– Теоретически если это не оружие, то не запрещено. Но на практике... Я бы не стал это афишировать.

– Хорошо, – Анаплиан вздохнула. – Ваши поля будут работать?

– Да. На внутренней энергии. А потому не полностью.

– И если возникнет нужда, вы сможете спуститься.

– Смогу, – подтвердил корабль устами Хиппинса, голос которого звучал страдальчески. – Я готовлюсь переконфигурировать двигатель и прочие устройства под массу реакции.

– Массу реакции? – скептически переспросила Джан Серий.

– Чтобы использовать в крайне устарелом термоядерном приводе, который я тоже сооружаю, – сказал Хиппинс, смущенно вздохнув. Он и сам казался переконфигурированным, с каждым днем становясь длиннее и стройнее.

– Боже мой, – сказала Анаплиан, услышав грусть в его голосе.

– Да, – произнес аватоид корабля с явным отвращением. – Я готовлюсь превратиться в ракету.

* * *

– Ваше высочество, про вас рассказывают ужасные вещи... Правда, говорят о вас все реже и реже.

– Спасибо, Холс. Меня, однако, совершенно не волнует, насколько пострадает моя репутация стараниями без пяти минут узурпатора тила Лоэспа, – солгал Фербин. – Для меня важна лишь судьба нашего дома и моего брата.

– И все же, ваше высочество... – Холс глядел на парившую перед ним картинку. Фербин сидел рядом, разглядывая другую голограмму. Холс покачал головой. – Вас изобразили настоящим пройдохой. – Он присвистнул, глядя на что-то на экране. – Вот теперь я точно знаю, что вы никогда этого не делали.

– Холс, – резко сказал Фербин, – мой брат жив, а тил Лоэсп безнаказанно путешествует себе по Девятому! Делдейны полностью сокрушены, армия частично расформирована, Безымянный Город обнажился больше чем наполовину, и, как сообщается, вокруг Сурсамена собираются окты. Это куда как важнее, ты согласен?

– Конечно, согласен, ваше высочество.

– Вот и читай об этом, а не изучай слухи, распространяемые врагами.

– Как скажете, ваше высочество.

Они поглощали материалы о Сурсамене и Восьмом (а теперь и Девятом) на октских, нарисцинских и мортанвельдских каналах новостей: комментарии людей, искусственных разумов и неких организаций Культуры, видимо неофициальных, но тем не менее уважаемых. Все это с похвальной лаконичностью и четкостью было переведено на сарлский. Фербин не знал, чувствовать ли себя польщенным, оттого что им уделяют столько внимания, или оскорбленным, оттого что за ними шпионят. Он тщетно искал (вернее, попросил корабль поискать – с нулевым эффектом) записи того, что случилось с отцом, как советовал Ксайд Хирлис. Джан Серий сказала, что таких записей, похоже, нет, но Фербин все же пожелал проверить.

– Все это в высшей степени интересно, – согласился Фербин, распрямляясь в своем чрезмерно удобном стуле. Они сидели во второй гостиной – путешествие продолжалось уже в течение одного короткого сна и половины дня. – Интересно, каковы последние сведения о кораблях октов?

Тут Фербин замер, ибо случайно наткнулся на очередной злобный шарж, утрировавший его похождения.

– Что вы хотите узнать? – раздался внезапно голос корабля.

Холс даже вскочил. Фербин взял себя в руки.

– Корабли октов, – сказал он. – Они действительно там, вокруг Сурсамена?

– Нам это неизвестно, – признался корабль.

– А мортанвельдам сообщили, что окты, возможно, стягивают туда свои силы?

– Было решено сообщить им об этом вскоре после нашего прибытия.

– Ясно, – Фербин понимающе кивнул.

– И как скоро? – спросил Холс.

Корабль помедлил, словно задумавшись.

– Практически сразу же, – сказал он.

– Одновременно с прибытием? – спросил Холс.

– Не совсем.

* * *

– Он умер как воин, и в этом смысле умер хорошо.

Фербин покачал головой.

– Он умер как последний бродяга, Джан Серий, – сказал Фербин. – Как умирали предатели в старину, сломленный и искалеченный, беспомощный в руках негодяев. Он не пожелал бы себе той кончины, что я наблюдал, можешь поверить.

Сестра на несколько мгновений опустила голову.

После первой плотной еды на «Человеческом факторе» они остались вдвоем в гостиной поменьше, устроившись на диванчике в форме синусоиды. Джан Серий снова подняла взгляд.

– И это был сам тил Лоэсп? Я имею в виду...

– Он сделал это своими руками, сестра, – Фербин заглянул в ее глаза. – Он изгнал жизнь из тела отца и доставил ему все мыслимые нравственные страдания – наверное, думал, что физической боли недостаточно. Тил Лоэсп сказал ему, что устроит кровавую баню от его имени и прямо сейчас, на поле боя, и после покорения делдейнов. А потом заявил, что отец совершил это вопреки его, тила Лоэспа, советам, – только ради того, чтобы очернить имя отца! Он глумился над отцом в эти последние мгновения. Сказал, что ставки в игре всегда были крупнее, чем думал отец... Словно тот не превосходил всех дальновидностью!

Джан Серий на мгновение нахмурилась.

– И что, по-твоему, он имел в виду? – спросила она. – Когда говорил, что ставки всегда были крупнее?

Фербин раздраженно хмыкнул.

– По-моему, он хотел унизить нашего отца, говорил, что приходит в голову, чтобы сделать ему больно.

Джан Серий хмыкнула.

Фербин пододвинулся к сестре.

– Он бы хотел, чтобы мы отомстили за него, Джан Серий. Я в этом уверен.

– Я тоже.

– У меня нет никаких иллюзий, сестра. Я знаю, что из нас двоих ты сильнее. Но ты сможешь это сделать? Захочешь?

– Что? Убить Мертиса тила Лоэспа?

Фербин вцепился в ее руку.

– Да!

– Нет. – Она покачала головой, вытащила свою руку из его. – Я могу его найти, пленить, доставить, но отправление правосудия – не моя прерогатива. Пусть он испытает на себе унизительные судебные процедуры и презрение со стороны тех, кем когда-то командовал. Потом ты сможешь навечно бросить его в тюрьму или убить, если у нас на родине это по-прежнему принято, но не мне уничтожать его. Таково положение дел, и я буду действовать на этом уровне только от своего имени. Те приказы, что я получила, не имеют к тилу Лоэспу никакого отношения. – Она протянула руку и сжала пальцы брата. – Хауск был сперва королем, а потом уже отцом. Он не был с нами намеренно жесток и, я уверена, по-своему нас любил, но думал он прежде всего о другом. Он не одобрил бы то, что личную вражду и жажду мести ты ставишь выше нужд государства, которое он сделал великим. И он ждал, что его сыновья будут приумножать это величие.

– Ты попытаешься меня остановить, если я решу убить тила Лоэспа? – с горечью спросил Фербин.

Джан Серий похлопала его по руке.

– Только при помощи слов. Но начну я прямо сейчас. Не старайся умертвить его, чтобы улучшить свое настроение. Пусть его судьба, какой бы она ни была, поможет улучшить твое королевство.

– Я никогда не хотел, чтобы это королевство было моим, – сказал Фербин, отвернувшись и глубоко вздохнув.

Анаплиан смотрела на него, изучая его телосложение, выражение лица: как сильно и как мало он изменился! Конечно, Фербин выглядел более зрелым, чем пятнадцать лет назад, но изменился он не так, как она предполагала, – и возможно, лишь совсем недавно, после убийства отца. Он казался более серьезным, менее занятым собой, менее эгоистичным: бывшие удовольствия и устремления отошли на второй план. У Анаплиан создалось впечатление, особенно после короткого разговора с Хубрисом, что в противном случае Холс никогда бы не последовал за Фербином в такую даль, проявляя такую преданность. Что не изменилось, так это его нежелание быть королем.

Интересно, подумала Анаплиан, а сильно ли, на его взгляд, изменилась она? Но потом поняла, что тут нельзя провести параллелей. Все ее воспоминания о детстве и ранней юности оставались при ней, она в общем была похожа на ту девочку, что некогда покинула Сурсамен, и в разговоре могла напоминать себя прежнюю. Но во всех прочих отношениях она стала совсем другим человеком.

С помощью своего неврального кружева Анаплиан прослушала диалог между системами «Человеческого фактора», быстро оценила объем пространства перед мчащимся кораблем, ознакомилась с последними сурсаменскими, а потом и остальными новостями, обменялась виртуальным рукопожатием с Турындой Ксассом, помалкивавшим в ее каюте, и принялась внимательно изучать брата – прослушала его сердце, измерила проводимость кожи, кровяное давление, усредненную внутреннюю температуру и ее распределение, оценила состояние чуть напряженных, туговатых мускулов. Фербин скрежетал зубами, хотя, скорее всего, безотчетно.

Надо было вывести Фербина из мрачного – по всем признакам – настроения, хотя Анаплиан и не была уверена, что расположена к этому. Она секретировала веселин – и стала расположена.

* * *

– А генеральный директор Шоум все еще на Сурсамене? – спросила Анаплиан.

– Нет, – ответил Хиппинс. – Убыла сорок с небольшим дней назад. Продолжает инспекцию мортанвельдских владений и протекторатов в Малом Столбе.

– Но мы сможем связаться с ней, когда окажемся там?

– Несомненно. Сейчас она летит на корабле Раздвоенный категории четыре «При первом свидании с Джириит» между Азулиусом Четвертым и Грахи и должна прибыть на Грахи через четырнадцать часов после нашей остановки на Сурсамене. Без экстренного торможения, – насмешливо добавил Хиппинс.

За последний день аватоид изменился еще сильнее и теперь играл мускулами. Он все еще казался малорослым по сравнению с сарлами, но выглядел более поджарым и спортивным, чем несколькими днями ранее, когда сарлы впервые увидели его. Даже его светлые волосы были подстрижены по-деловому, как у Джан Серий.

Центральный голографический дисплей, у которого они сидели, развернулся, показывая местоположение корабля Шоум, потом неторопливо повернулся назад; Холс вспомнил дисплей на отвратительной планете Бултмаас и лицо Ксайда Хирлиса, подсвеченное снизу. Дисплей плохо передавал цвета – все звезды были белыми. Сурсамен оказался чуть помаргивающей красной точкой неподалеку от своей звезды – Мезерифины. «Человеческий фактор» был мерцающей синеватой точкой, совсем крошечной, за которой тянулся затухающий кильватерный след. С помощью цветового кода показывалось и местонахождение других больших кораблей, если оно было известно. Корабли мортанвельдов имели зеленую окраску. Синим были обозначены корабли октов; вокруг Сурсамена наблюдался синеватый ореол, говоривший о возможном присутствии октских кораблей.

Джан Серий посмотрела на Фербина.

– Думаешь, Шоум облегчит твое попадание на Восьмой, если у нас возникнут какие-то проблемы с нарисцинами или октами?

– Она вошла в наше тяжелое положение, – ответил Фербин. – Именно она устроила нам встречу с Хирлисом, хоть из этого ничего и не вышло. – В голосе Фербина послышалось нескрываемое презрение. – Шоум назвала мои поиски справедливости «романтическими», насколько помню. – Принц посмотрел на сестру и покачал головой. – Пожалуй, она проявила к нам сочувствие, но, вполне вероятно, мимолетное. Тут трудно быть уверенным.

Джан Серий пожала плечами.

– Все же надо держать это в уме, – сказала она.

– Проблем возникнуть не должно, – вступил в разговор Хиппинс. – Если повезет, то системы октов мы легко обойдем, а у нарисцинов это не вызовет беспокойства. Я смогу забросить вас прямо в башню. Может быть, даже в лифт.

– Но это если повезет, как вы говорите, – заметила Анаплиан. – А что, если удача не будет нам улыбаться? – Она вопросительно посмотрела на Хиппинса. – Орамен по-прежнему на Водопаде?

– По последним сведениям – да, – ответил корабль через свой аватоид. – Хотя этой информации не менее восьми дней. Из-за разборок октов с аултридиями связь между уровнями стала ненадежной.

– И насколько серьезны эти... э-э... разборки? – спросила Анаплиан.

– Настолько серьезны, что еще чуть-чуть – и нарисцины вынуждены будут вмешаться. – Аватоид помолчал. – Меня слегка удивляет, что этого еще не произошло.

Анаплиан нахмурилась...

– До стрельбы дошло?

– Нет, – сказал Хиппинс. – Они не должны стрелять внутри башен или вблизи вторичных структур. Разногласия в основном касаются контроля за башнями, использования блокирующих лифтов и дистанционной переконфигурации схем управления дверями.

– Это нам поможет или наоборот?

– Может получиться и так и так. Пока трудно сказать.

Джан Серий выпрямилась в своем кресле.

– Ну что ж, – сказала она. – План следующий: мы вчетвером спускаемся на поверхность Сурсамена. Мы должны попытаться и пройти через все уровни, прежде чем они опомнятся, сообразят, что мы попали в систему Мезерифины слишком быстро, и начнут доискиваться, какой корабль нас туда доставил. – Она кивнула Хиппинсу. – «Человеческий фактор» полагает, что может спустить и внедрить нас в нарисцинскую систему служебных передвижений так, что никто этого не заметит, но нас все равно зафиксируют как аномальный объект. Чтобы предотвратить это, нужно попытаться установить контроль над всей нарисцинской матрицей искусственного разума на Сурсамене. Такой шаг могут счесть началом военных действий. А потому мы должны как можно скорее попасть на уровень Хьенг-жара. На Водопаде, надеюсь, мы найдем Орамена и сообщим о грозящей ему опасности, если он еще не знает о ней. А если получится, сообщим по пути. Мы сделаем все возможное, чтобы его спасти, или хотя бы постараемся чуть больше его обезопасить. Потом можно заняться тилом Лоэспом.

– «Заняться?» – переспросил корабль устами Хиппинса.

Анаплиан спокойно посмотрела на аватоида.

– Заняться – то есть задержать. Взять в плен. Захватить или обеспечить его арест, пока законный суд не решит его судьбу.

– Королевского помилования ожидать не стоит, – ледяным тоном проговорил Фербин.

– А корабль тем временем, – продолжила Джан Серий, – попытается проникнуть в замыслы октов. Нужно проверить, действительно ли все эти отсутствующие корабли собрались вокруг Сурсамена. Хотя, конечно, к тому времени мортанвельды и нарисцины окажутся в курсе наших подозрений касательно октских кораблей и, несомненно, начнут формулировать собственные ответы. Остается надеяться, что эти ответы не будут противоречить решениям «Человеческого фактора». А может, и будут, – Анаплиан посмотрела на Фербина с Холсом. – Если окты в самом деле собрали там боевой кулак, не исключено, что нам с Хиппинсом придется оставить вас одних после первого сообщения об этом. Мне очень жаль, брат, но именно так обстоит дело. Будем надеяться, что этого не случится, но если что – мы оснастим вас всем, чем сумеем.

– Чем же? – спросил Фербин, переводя взгляд с Анаплиан на Хиппинса.

– Знанием, – ответила Джан Серий.

– Это лучшее оружие, – сказал корабль.

* * *

Они материализовались в пустом лифте октов. Двери его только что захлопнулись, и захлопнулись неожиданно для полудремлющего мозга диспетчерского пункта, управлявшего движением по башне. Потом мозг проверил и обнаружил, что закрытие двери вовсе не было неожиданным – соответствующие инструкции, как оказалось, поступили некоторое время назад. Значит, все в порядке. Прошло всего несколько мгновений – и никаких воспоминаний или записей о том, что недавнее закрытие дверей было воспринято поначалу как неожиданное, не осталось. Что ж, даже к лучшему.

Лифт был одним из более чем двадцати подобных устройств, прикрепленных к громадной карусели, висевшей прямо над жерлом башни Пандил-фоа, диаметром в тысячу четыреста метров. Карусель предназначалась для подачи нужного лифта – наподобие патрона в громадном револьвере – в одну из вторичных труб, ведущих к основной башне, которая обеспечивала спуск на любой уровень.

Компьютер диспетчерского пункта, исполнивший ряд команд, был полностью (хотя и ошибочно) уверен, что все его действия получили необходимое разрешение, что карусель в девяноста метрах под ним надлежащим образом переместила лифт из внешнего кольца во внутреннее и кабина оказалась над одной из труб. Кабина была опущена, подготовлена, а потом перехвачена двумя гигантскими, замысловатой конструкции шайбами. Жидкости были спущены и откачаны, вращающиеся шлюзы открыты и закрыты, а кабина скрытно спустилась и повисла в вакууме прямо над темной шахтой глубиной в тысячу четыреста километров и практически пустой. Кабина сообщила, что готова к спуску. Машина диспетчерского пункта дала разрешение. Кабина ослабила сцепление со стенками труб и начала падать под воздействием одной лишь гравитации Сурсамена.

Как Анаплиан и предупреждала Фербина с Холсом, эта часть плана исполнилась без сучка без задоринки. Кратер Оэртен на поверхности Сурсамена окружал воронкообразное устье башни Пандил-фоа и был отделен от него только вторичной структурой. Корабль без всякого труда (сперва проверив несколько тысяч раз свои координаты и осуществив тестовое телепортирование нескольких сотен микроскопических пылинок) поместил их прямо в лифт. Вмешаться в работу компьютерных матриц октов (они едва ли заслуживали названия ИР) для Разума «Человеческого фактора» было плевым делом.

* * *

Они избрали скрытный способ подхода и прибыли к Сурсамену получасом ранее, без всякого шума и (насколько им было известно) незаметно для всех. Приближаясь к планете, «Человеческий фактор» несколько дней моделировал и репетировал тактику с использованием уже имевшихся у него детальных знаний о системах октов и нарисцинов. Теперь он был уверен, что сможет опустить пассажиров прямо в лифт, не высаживая на поверхности. Так и произошло.

Джан Серий все это время наскоро обучала Фербина и Холса некоторым оборонительным и наступательным технологиям Культуры – до того уровня, который, по ее мнению, они могли освоить. Считалось, что наиболее изощренные боевые системы Культуры скорее могли убить неумелого пользователя, чем того, против кого они применялись. Но и оборонительные системы, неспособные вас убить (ведь именно это они и должны были предотвращать), могли напугать до полусмерти, поскольку в случае опасности реагировали быстро и с видимой жесткостью.

Двое сарлов быстро привыкли к своим стандартно-черным скафандрам, гладким, оснащенным огромным числом устройств, приборов и подсистем – о некоторых Фербину и Холсу даже знать было не положено. Лицевая часть разделялась на две – верхнюю и нижнюю, которые по умолчанию были прозрачными, что позволяло наблюдать за выражением лица.

– А если начнется зуд? – спросил Холс у Хиппинса. – У меня начался зуд, когда я надел мортанвельдский скафандр для плавания – нам тогда показывали один из их кораблей. И это было просто невыносимо.

Они стояли на палубе ангара. Там было тесно даже по масштабам ангара, но более обширного пространства на корабле не имелось.

– Никакого зуда не будет, – сказал аватоид. – Скафандр при внутреннем контакте гасит подобные ощущения. Вы будете чувствовать прикосновение, температуру и всякое такое, но не до болевого уровня. Скафандр частично демпфирует зуд и частично защищает от повреждений первого уровня.

– Как умно, – проронил Фербин.

– Это очень умные скафандры, – улыбаясь, сказал Хиппинс.

– Я не слишком уверен, что мне нравится быть спеленатым, сударь, – сказал Холс.

Хиппинс пожал плечами.

– В таком скафандре вы становитесь новой, гибридной сущностью. Полный контроль над своим телом утрачивается, точнее сказать, полная незащищенность, но зато возрастают ваша боеспособность и выживаемость.

Анаплиан с задумчивым видом стояла рядом. Фербин и Холс оказались усердными и внимательными учениками. Правда, Фербин постоянно брюзжал, что-то ему мешало, но что именно – ни он, ни его сестра так и не смогли определить. Наконец корабль предложил оснастить его еще одним видом оружия или таким же, как у его слуги, только более мощным. Проблема решилась. Анаплиан попросила Фербина взять одно из двух гиперскоростных кинетических ружей, обнаруженных на оружейном складе корабля, – то, что поменьше. Сама она взяла ружье побольше. После этого никаких трений не возникало.

На Джан Серий качество скафандров произвело сильное впечатление.

– Очень продвинутые, – сказала она, нахмурившись.

Хиппинс засиял.

– Спасибо.

– Мне кажется, – медленно произнесла Анаплиан, сканируя скафандры при помощи своих вновь обретенных способностей, – корабль должен был иметь эти скафандры на борту. А если он сделал их сам из ничего, то должен обладать доступом к самым изощренным и – позволю заметить – строжайше засекреченным технологиям, известным лишь небольшому, особому подразделению Культуры. И вы знаете, что имя ему – «Особые Обстоятельства».

– Неужели? – весело проговорил Хиппинс. – Как интересно.

* * *

Они плавали над полом кабины. Когда та пошла вниз, вода стала уходить в емкости под полом. Прошло несколько минут – и они уже были в сухом, хотя все еще пахнущем сыростью, почти полусферическом пространстве диаметром пятнадцать метров. Фербин и Холс откинули нижние и верхние лицевые части шлемов.

– Ну вот мы и дома, ваше высочество, – радостно сказал Холс. Он оглядел стены лифта. – Хотя пока и не совсем.

Джан Серий и Хиппинс не стали поднимать козырьки. Одеты они были, как и сарлы, в темные обтягивающие скафандры, каждый из которых, как вполне серьезно заявила Джан Серий, был в несколько раз разумнее, чем вся компьютерная матрица октов на Сурсамене. Кроме странных шишечек и выступов, у каждого из скафандров были небольшие обтекаемые грудные и спинные мешки, а на спине скафандров Хиппинса и Джан Серий – вытянутые трубчатые выступы, которые могли превращаться в нечто удлиненное, темное и стреляющее, хотя язык не поворачивался назвать это ружьями. У Фербина и Холса были штуковины размером с полружья (назывались они ЭОКР и стреляли светом) и до смешного маленькие пистолеты. Фербин надеялся получить что-нибудь более впечатляющее, и его утешили довольно крупным гиперскоростным ружьем.

Скафандры к тому же имели встроенные оборонительные и наступательные системы, явно слишком сложные, чтобы вверять управление ими обычным людям. Фербина это несколько обескуражило, но ему сказали, что делается это ради его же блага. Впрочем, и эти слова не показались ему слишком утешительными.

– В том маловероятном случае, если произойдет серьезный огневой контакт и скафандры решат, что вам угрожает опасность, – сказала Джан Серий двум сарлам, – они возьмут управление на себя. Человеческая реакция отстает от действий высокотехнологичных устройств, а потому прицеливаться, стрелять и уклоняться от огня за вас будут скафандры. – Увидев разочарование на их лицах, Анаплиан пожала плечами. – Так и во всех войнах – месяцы ужасной скуки, разбавленные мгновениями сплошного ужаса. Эти мгновения иногда длятся тысячные доли секунды, и схватка заканчивается прежде, чем ты соображаешь, что она началась.

Холс посмотрел на Фербина и вздохнул.

– Добро пожаловать в будущее, ваше высочество.

Близкий знакомый Джан Серий, автономник Турында Ксасс, был телепортирован вместе со всеми, закрепленный на бедре ее скафандра, – еще одна ромбовидная выпуклость. Сразу же после телепортации он отделился от Анаплиан и парил над всеми, а теперь, когда вода сошла, вроде бы обследовал влажные стены лифта. Холс, прищурившись, внимательно наблюдал за маленькой машиной, поворачивая вслед за ней голову.

Автономник опустился перед ним.

– Могу я что-нибудь для вас сделать, господин Холс? – спросил он.

– Я давно хотел спросить, как штуки вроде вас умудряются парить в воздухе.

– Ну, это совсем легко, – сказал автономник, снова взмывая вверх.

Холс пожал плечами и принялся жевать маленький листик крайла – он упросил «Человеческий фактор» изготовить для него это лакомство.

Джан Серий сидела, скрестив ноги и закрыв глаза, посередине кабины. В обтягивающем черном скафандре – открыто было только лицо – она удивительно напоминала ребенка, несмотря на вполне женственные формы, отмеченные даже Фербином.

– Моя сестра спит? – тихо спросил принц у Хиппинса.

Аватоид, чья фигура стала плотно сбитой, мощной, улыбнулся.

– Просто проверяет системы лифта. Я это уже сделал, но лишний раз не повредит.

– Значит, мы успешно продвигаемся к цели? – спросил Фербин.

Он обратил внимание, что аватоид опустил головную часть своего скафандра, которая теперь свисала на спину наподобие воротника. Фербин сделал то же самое.

– Да, пока успешно.

– Вы все еще корабль или функционируете самостоятельно?

– На время спуска вы можете через меня обращаться непосредственно к кораблю, – сказал Хиппинс.

Джан Серий уже открыла глаза и смотрела на аватоида.

– Они здесь, да? – спросила она.

Хиппинс задумчиво кивнул.

– Отсутствующие корабли октов. Да. Три были обнаружены сразу – они выстроились над вершиной ближайшей ко мне открытой башни. Есть сильные подозрения, что остальные тоже здесь или на пути сюда.

– Но мы продолжаем спуск, – нахмурилась Джан Серий.

Хиппинс кивнул.

– Они здесь, и все. Пока больше ничего не изменилось. Я сейчас передаю сигнал. Полагаю, что мортанвельды и нарисцины очень скоро будут в курсе диспозиции октов. – Он оглядел своих спутников. – Мы продолжаем спуск.