Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

12 (С -16)

– Это не Оспин, не орбитал! Не Базы Данных! Что, черт возьми, происходит?

Коссонт очнулась от глубокого и приятного сна, заказала завтрак, а затем попросила корабль показать ей, где они находятся, – передний план, обзор или как там это у них называется. «Ошибка Не…» подчинился, представив подобие широкого экрана прямо на её кровати, у ног.

Изображение, выведенное им на экран, открывало взгляду жёлто-оранжевое солнце, заходящее за большую каменистую планету с темными полосками облаков, частично скрывавшими поверхность пёстрой мрачно-коричневой земли и тёмно-синих морей. Учитывая, что Оспин был системой красного гиганта, лишённой скалистых планет, выглядело оно чуждым и неуместным.

– Что? – вскрикнула Пиан, неуклюже поднимаясь с того места, где устроилась минувшей ночью. – Ещё одна чрезвычайная ситуация! Мой процессинг не рассчитан на такое!

Корабль меж тем стремительно опускался сквозь многополосное скопище всевозможных мануфактур, микрохабов и планетарных спутников, быстро погружаясь в тень планеты так, что солнце в итоге померкло. Яркая полоса спутников продолжала сиять на фоне темной поверхности, затем корабль попрощался и с ними.

– План изменился, – сообщил ей Бердл, аватар Ошибки Не, явив себя в одном из углов голографического экрана – лицо его выглядело в этот момент абсурдно большим на фоне пейзажа внизу. – Тебе лучше одеться.

Изображение планеты становилось всё ближе, они уже почти вошли в атмосферу. Место выглядело до странности знакомым. И что-то здесь было не так, но она пока не могла понять, что именно.

– Где мы, черт возьми, находимся? – завопила Коссонт.

– Зис, Ксаун, система Мурейт.

– Что!

– О, только не это! – резко сказала Пиан и перевернулась на спину, без сил распростёршись на кровати.

– Но я только что покинула Ксаун! – заорала Коссонт, наблюдая за проносящимся мимо пейзажем. – Я оттуда и прилетела!

– С возвращением, – поздравил Бердл. – Ты уже одеваешься?

– Подожди-ка… – Коссонт уставилась на черную линию, заполняющую горизонт впереди – полностью заполняющую горизонт, от одного края до другого, как огромная плотина пресекавшая небо. – Это что, долбанная столица?

– Мы всего в нескольких минутах. Поэтому лучше тебе одеться побыстрее.

Она вскочила с кровати, принялась натягивать одежду, бормоча и ругаясь. Остановилась, нахмурилась, принюхалась, внимательно осмотрела куртку Повелителей Экскрементов. Всё было зашито и вычищено. И без всяких грёбанных «не угодно ли», пробормотала она, натягивая свежеотполированные ботинки.

Коссонт снова взглянула на экран. Нити облаков недалеко внизу. Море. Тёмно-синее небо над головой. Опять море. Несколько перистых облаков пронеслись мимо…

– Подождите… – сказала она, как раз когда начала запускать пальцы в свои неухоженные волосы. – Мы ведь даже не на корабле сейчас, верно? Он никогда бы не спустился так низко…

– Нет, не на корабле, – подтвердил Бердл. – Мы отчалили около пяти минут назад.

– Но мы на шаттле?

– Да.

Она оглядела кабину.

– Так, а ты где?

Двойная дверь в стене разошлась, и Бердл, сидевший в каком-то сложного вида кресле с огромным экраном впереди, повернулся к ней.

– Привет. – Аватар помахал рукой.

– Какого черта – почему мы снова в Ксауне? – Она прошла через то, что выглядело как летная палуба или что-то в этом роде, и опустилась на сиденье рядом с Бердлом. Вир посмотрела на него так хмуро, как только могла, но аватар оставался непроницаемым.

На обзорном экране было видно, что большую часть пространства занимала чёрная масса. На огромном, почти вертикальном утёсе, вздымавшемся перед ними, мелькали обрывки чего-то более светлого, а сквозь аккуратные ажурные секции проступали пятна темно-синего неба.

– Мы здесь, – сказал ей Бердл, – потому что, пока ты спала, поступила новая информация, как это обычно бывает, и одна конкретная деталь, переданная другим кораблем, оказалась полным принятым в Культуре именем вашего друга: Турсенса Нгароэ Хан КьиРиа дам Юттон.

– Но я… – Коссонт начала говорить, но остановилась.

Бердл кивнул.

– Нет, ты не сказала, кто тот человек из Культуры, с которым ты имела дела, но мы теперь уже вроде как выяснили это.

– И что ты сделал? – Коссонт попыталась придать голосу вызывающий оттенок, почувствовав, что чуть глубже вдавила себя в сиденье.

– Первое, что я сделал с полным именем, – прогнал его по всем данным, которые смог собрать, – сказал Бердл. – Все, что связано с Гзилтом – во всяком случае, вся официальная информация. И среди пассажирских деклараций людей, побывавших в Ксауне за последние пять лет, выскочило имя Юттен Турсе. Утверждается, что он представлял Фракции Мира Культуры, и прибыл из места под названием Нересси, которое, как оказалось при ближайшем рассмотрении, нигде не обозначено или, возможно, должным образом не каталогизировано. – Бердл взглянул на неё с улыбкой.

Столица Гирдла заполнила теперь весь экран. Коссонт пришлось напрячь шею, чтобы увидеть хоть что-то в этой огромной темной массе. В самом верху простёрлось небо, усеянное звездами и орбитальными спутниками, но это была лишь тонкая полоска над чёрной плотью расползшейся под ним мрачной структуры. Внизу плескались волны – город пересекал море, как ей было известно, в двух местах. Именно здесь его колоссальная архитектура выглядела ещё более умопомрачительной. Он уходил под воду, разрастаясь в размерах, опускаясь под волны на километр в море Хзу, и на дополнительные две с половиной тысячи метров в океан.

– А это не ошибка – то, что он пытается скрыть своё присутствие от всех отслеживающих структур? – спросила Коссонт.

Бердл пожал плечами.

– Возможно. В конце концов, он просто старый человек, не желающий привлекать к себе внимания, а не агент ОО на задании. В любом случае, для него не конец света, если его обнаружат: не похоже, что его собираются бросить в тюрьму или стереть память. На какое-то время он станет объектом нежелательного внимания медиа, может быть найдется кучка Разумов, которые захотят с ним поговорить, но он сможет довольно быстро исчезнуть при сотрудничестве корабля или двух. – Бердл сделал паузу и вопросительно посмотрел на нее – Ты встречалась с ним, – возможно, он хотел бы выйти из тени, попасться на глаза на короткое время, просто чтобы почувствовать себя важным, как будто его не забыли…

– Может быть. – Коссонт скрестила все четыре руки, образовав клетку на груди. – Ты хочешь сказать, что ему действительно так много лет, как он утверждает?

Бердл кивнул:

– Похоже на то.

– И уверен, что это именно он? Был им – этот Юттен Турсе?

– Я пропустил данные через несколько статистических пакетов, – сказал Бердл, – и, даже с учетом возможных неточностей внутривидовой орфографии, фонетики и произношения, вероятность совпадения составляет более семидесяти процентов. – Аватар кивнул на дополнительный экран, установленный в тактильной полосе, расположенной по центру основного экрана. – Есть его изображение.

Выскочила голография, уменьшенная в размерах. Первым элементом было застывшее изображение мужчины средних лет, с большой глупой ухмылкой на лице, в пёстрой рубашке и плетёной шляпе.

– Это должен быть он? – спросила Коссонт. Она все ещё злилась.

Бердл кивнул.

– Это господин Юттен Турсе, из невесть откуда.

– Совсем не похож, – фыркнула Коссонт. – Хотя, если приблизить лицо, в глазах может быть и есть что-то знакомое.

– Хм, – сказал Бердл, явно не беспокоясь. – Как бы ни было, а он прилетел сюда, в Гирдл.

Коссонт снова фыркнула.

– Ты, наверное, удивишься, Корабль, но это не так уж сильно сужает поле поиска.

Бердл улыбнулся, не глядя на нее.

– Мне известны размеры вашей структуры.

На суб-экране появились движущиеся кадры: казалось, мужчина слегка заблудился в транзитном зале, видимо, не зная в какую сторону идти, волоча за собой скромный багаж, пока не наткнулся на услужливую тележку-платформу. Может быть, он и вправду двигался немного как КьиРиа. Может быть. На какое-то время он пропал из вида. Потом его лицо снова появилось, после чего сменилось набором экранных изображений, демонстрирующих, как он уходит, одетый так же, но уже в больших темных очках. Теперь он выглядел еще менее уверенным в том, куда идет. Изображения исчезли, суб-экран потемнел.

Впереди виднелся только Город; даже если сесть вперед, вытянув шею, не было видно ни неба, ни моря. Несколько крошечных, тусклых огоньков только сейчас начали пробиваться сквозь обсидиановую поверхность. Бердл, должно быть, отдал распоряжение шаттлу, потому что экран плавно и бесшумно вдвинулся обратно, так что обзор теперь был прямо над головой и немного сзади. Посмотрев вверх, Вир снова увидела небо.

– Выглядит знакомо, – откликнулась Пиан, взмахнув руками и перепрыгнув через экран, чтобы сесть к ней на колени.

– Столица?

– Угу, – отозвалась Коссонт.

– О, – протянула Пиан. – Побережье Хзу. Это будет красиво.

Как, черт возьми, КьиРиа посмел явиться туда, где она жила – не просто в цивилизацию, а в систему, на планету, где она жила – и не найти её? Что это за друг?

– Итак, мы думаем, что он кого-то искал? – сказала она вслух.

– Судя по его последующим перемещениям, старательно задокументированным вашим грозным бдительным Бюро по делам иных видов, похоже, он искал конкретного человека или конкретный артефакт/место, – сказал Бердл. – И, похоже, нашел.

– Где, в самом Городе? – спросила Коссонт. Это была не та часть, которую она знала, – примерно треть пути вокруг планеты от Кваалона и великих равнин.

– Он собирался в Лаунч Фоллс, – сообщил Бердл.

– Совсем недалеко отсюда, – сказала она ему.

– Знаю. Артефакт/место, о котором идет речь, переместилось.

– О… да?

– Да. Это воздушный корабль.

– Один из внутренних?

– И всё ещё движется. По-видимому.

– Я слышала о таких. Надеюсь, ты готов к вечеринке, – сказала она аватару, приподняв одну бровь, хотя тот не смотрел на нее.

Голова аватара слегка наклонилась.

– Готов на все.

Коссонт на мгновение замолчала, когда Город подплыл ближе и на темных текстурах его поверхности проступили новые детали.

– Это действительно не похоже на него, – отвлечённо заметила она.

– Не имеет значения. – Аватар взглянул на нее. – Семьдесят процентов – хороший шанс.

Коссонт внезапно нахмурилась.

– Откуда, ты сказал, он прибыл?

– Нересси.

– По буквам, если не затруднит.

Аватар произнес для неё по буквам.

– Марайн? – проговорила она, нахмурившись еще больше. Она снова прислушалась. Впереди, на фоне поверхности Поясного Города, по мере их приближения, разгорались целые соцветия огней. До них было еще километров пятнадцать или двадцать. Она вздохнула.

– Возможно, шансы выше, чем семьдесят процентов, – поведала Вир аватару. – Когда он был на Перитче IV, его… ну, знаешь… пересадили, перенесли сознание в гигантское морское существо. Он взял себе имя… Иссерен.

Бердл кивнул.

– О! – включилась Пиан, спустя мгновение. – Наоборот!

– Да, – кисло сказала Коссонт. – Чертовски наоборот.

* * *

Джелвилин Керил, директор культурной миссии Ивеника, покинул стратегический информационно-пропагандистский элемент CH2OH.(CHOH)4.CHO на своей личной яхте.

По крайней мере, он мог назвать свою яхту как-нибудь разумно. Он назвал ее «Иберре», в честь отца и матери. И ему разрешалось называть яхту яхтой, а не космическим межэлементным транспортным компонентом либо чем-нибудь подобным, сверх-буквальным и неуклюжим. Он оглянулся на стратегический элемент CH2OH.(CHOH)4.CHO, висевший на фоне звёздной черноты изящным серым эллипсоидом.

Стратегический Элемент. Все остальные назвали бы его просто кораблем.

Однако, по его мнению, Стратегичиский Элемент лучше отражал современное мышление. Просто «корабль» звучало несколько грубовато, невольно наводя на мысли о луковицеобразных деревянных штуковинах, скитающихся по морям, кишащих паразитами и воняющих пьяными, больными моряками. Даже любимый и часто используемый Культурой термин «подразделение», до недавнего времени предпочитаемый Ивеником – в попытке польстить, не вполне отражал силы и возможности судов, к которым тот был прикреплен. Видимо, по мнению советников, зарабатывающих на жизнь размышлениями о подобных вещах, «подразделение» ассоциировалось со словами «легкая промышленность».

Он обернулся. Неважно. Не стоит того, чтобы думать об этом. Но он точно знал, почему думает сейчас о названиях.

Флагман Лисейдена, судно общего назначения «Геллемтян-Асул-Анафавайя» (имя какого-то древнего лисейденского героя, сколь звучное, столь и трудно произносимое) проявилось на экране, когда освещенный ангар уже был открыт для яхты. Корабль представлял собой беспорядочную массу плоскостей и граней, смутно симметричную под определенным углом. Вероятно, он должен был выглядеть сложным и впечатляющим, но в глазах Джелвилина он был лишь хаотичным нагромождением разнокалиберных коробок, сбившихся воедино в результате несчастного случая на складе.

Джелвилин осмотрел свое изображение на экране. При полном параде – униформа, идеально ухоженный, наманикюренный и накрашенный. Он выглядел великолепно, не стоило и беспокоиться, тем более что вряд ли кто-то из принимающей стороны обратит внимание на его вид. Конечно, всё можно было проделать быстрее и проще, явившись через голоэкран на командную палубу лисейденского корабля и поговорив с ними виртуально, но бывали случаи, когда личное появление – даже в местном аквариуме – становилось единственным способом продемонстрировать желаемую толику уважения, а лисейдены, конечно, ожидали полного участия и извинений, чтобы компенсировать рану, нанесенную их гордости и ожиданиям рукой вероломного Гзилта. Отсюда и рандеву с кораблем, и встреча лицом к лицу.

Директор культурной миссии Джелвилин погладил свой форменный пиджак, поправил манжеты. Ему захотелось в туалет, но он уже сделал это перед тем, как покинул корабль, и знал, что в данном случае у него просто шалят нервы.

– …Он хочет еще? – прорычал руководитель команды Тюн. – Сукин сын!

Сидя – достаточно удобно, но сознавая, что находится внутри совершенно прозрачной сферы, подвергаясь осмотру со всех сторон, перед множеством парящих в воздухе лисейденев, чьи тела развевались взад и вперед, как толстые шарфы на медленном ветру, – директор культурной миссии Джелвилин как мог изображал на своем лице выражение понимания и разделяемой им с присутствующими общей боли. Возможно, на Лисейдене и не было офицеров, обученных интерпретировать мимику его вида, но у них наверняка имелись ИИ, способные это делать – так что не лишним было и покривляться. В любом случае, все это являлось неотъемлемой частью той роли, которую он здесь играл. Дипломатический подход.

– Септаме говорит нам, что он уверен в том, что сможет отменить решение, – спокойно сказал Джелвилин. – И посол Мирбенес очень – и очень обнадеживающе – настаивает на том, что септаме сможет это сделать. Посол Мирбенес – один из самых высокопоставленных и опытных дипломатов, а также один из наиболее успешных. Я знаю его много лет и не думаю, что когда-либо видел его столь же уверенным в способностях другого человека. Но дело обстоит так, что для достижения того, что, по его мнению, ему по силам, септаме Банстегейну придётся пойти на большой риск. Соответственно, он просит и о большем вознаграждении. И, честно говоря, руководитель команды, то, о чём он просит, – это не так уж много, и вам не составит особого труда согласиться с его предложением. Я подчеркиваю «согласиться», а не «принять» или даже не «полностью посвятить себя этому», – заключил Джелвелин.

Голос Тюна, казалось, доносился до него откуда-то снизу, из-под маленького плетёного сиденья на ножке, на котором он сидел. Это раздражало, как и невозможность воспринимать слова лисейденов в реальном времени, плавно – хотя и приглушенно – отражавшиеся от поверхности прозрачной сферы, этакое непрерывное гортанное бульканье, едва не сливавшееся с переведенной версией.

– Я понимаю, может показаться, что нам почти ничего не стоит согласиться на переименование местной звезды, – говорил руководитель команды Лисейдена, – но я хочу спросить: это действительно имеет значение? Я думаю, мы рискуем быть замеченными в провале, если уступим директору культурной миссии. Мы здесь не для того, чтобы потакать подобным делам.

– Если позволите сравнить с военной кампанией, руководитель, – перебил его Джелвилин, – то бой мы проиграли и вынуждены сейчас отступить, но это не окончательное поражение, и войну еще можно выиграть. Конечно, я понимаю, что теоретически вы могли бы считать, что это награда за поражение, но сторона, которая расстреливает своих генералов после каждого проигранного сражения, быстро исчерпала бы ресурс, как хороших, так и плохих полководцев, и в итоге получила бы таких, которые делали бы все возможное, чтобы избежать любых сражений, даже самых выигрышных, на всякий случай.

– Но это не альтернатива, Джелвилин, – возразил Тюн. – Альтернатива же заключается в том, чтобы занять более решительную позицию в обеспечении приобретения технологий и инфраструктуры, которые мы искали и считали, что нам их обещали. Позвольте мне напомнить. У нас есть огневая мощь, чтобы обеспечить выполнение уже достигнутых договорённостей. Мы не можем и не хотим, чтобы нас считали слабыми в этом деле.

Джелвелин выглядел огорчённым:

– Мы надеемся, что применение вами оружия будет рассматриваться как самое крайнее средство, – сказал он. – Мне нет нужды говорить вам, что военные действия всегда обходятся дорого, как для репутации, так и с точки зрения материальных затрат и, я уверен, вы согласитесь, было бы лучше уладить это дело, не прибегая к неопределенности и хаосу войны, особенно учитывая уже проявленный интерес другой цивилизации восьмого уровня в лице Культуры, и особенно после всё еще необъяснимого нападения на штаб Четырнадцатого полка на Эшри, вследствие которого ситуация стала очень деликатной, но даже и без участия Культуры мне нет нужды напоминать, что, несмотря на значительное истощение, флот Гзилта остаётся чрезвычайно мощной силой. Пожалуйста, руководитель, позвольте мне доложить послу Мирбенесу, что у меня есть ваше разрешение продолжать поиски более мирного решения.

– Культура сейчас потеряла к нам интерес, – сказал Тюн. – Корабль, который они послали в качестве эскорта, очевидно, нашел более неотложные дела.

– У меня другая информация. Быстрый пикет класса «Головорез» уже на пути к вам, – сообщил Джелвилин.

– Хм… Мы попробуем сбить их с толку с помощью передислокации. Минутку, – сказал Тюн. Сфера вокруг Джелвилина вдруг обрела плотность, сделавшись непрозрачной. Директор культурной миссии уставился на размытое изображение командного центра лисейденского корабля. Он смог разобрать какие-то утробные, отдаленные булькающие звуки, свидетельствующие о том, что лисейдены обсуждают вопрос между собой.

«Огневая мощь для обеспечения сделки» – это было весьма агрессивно с их стороны. Какую игру они затеяли? Если бы между Лисейденом и Ронте началась настоящая война, даже победитель, вероятно, вышел бы из неё в не лучшем состоянии в долгосрочной перспективе. Неважно, что Галактический Совет вынесет в лучшем случае официальное порицание; высокопоставленные игроки, такие как Культура, с недоверием отнеслись бы к ситуации, которая выглядела вполне разрешимой мирными средствами, но переросла в военный конфликт, каким бы локальным тот ни был. Кто бы ни спровоцировал войну, он оказался бы даже не на одном коротком поводке, а на нескольких, поскольку верхушка Культуры наверняка решила бы, что следует внимательнее следить за полуварварами, имеющими обыкновение угрожать галактическому миру.

И все ради территории и оставленных Гзилтом технологий. Или, по крайней мере, их части, в случае с Ивеником.

Джелвилин всегда испытывал уважение к цивилизациям, которые после Сублимации оставляли свои достижения нетронутыми, чтобы результаты их труда и интеллекта могли быть использованы другими, но он так же мог понять, что существовали причины – помимо детского желания забрать свои игрушки с собой – разрушить строения, сравнять с землей города, места обитания, удалить всю высокоуровневую информацию, которой обладали пре-сублимированные, и не оставить в итоге после себя ничего, способного спровоцировать грядущие конфликты. Кроме планет, разумеется.

Некоторые виды так и поступали – с тех пор как стало известно о Сублимации, так что в этом не было какого-то особого позора. Гзилты, однако, никогда не любили разрушать или сжигать. Они всегда тяготели к прагматизму, а не к мстительности. Предположительно, это была одна из моделей поведения, которые они вложили в фундамент Культуры, хотя сами в итоге так и не присоединились.

Сфера снова стала прозрачной. Обсуждение, по всей вероятности, было завершено. Джелвилин сел прямо, приняв выражение осторожного оптимизма.

– Директор миссии, – обратился к нему Тюн. – Мы пришли к решению.

Голос лисейдена звучал отрывисто и строго. Джелвилин почувствовал, как спало напряжение. Тюн выказал желание продолжать разговор, а не угрожать. Примирительный, сожалеющий или торжественный тон также не предвещал бы в данном случае ничего хорошего.

– Вы можете уполномочить посла Мирбенеса продолжить переговоры и подтвердить наш прежний курс в отношениях с септаме.

Джелвилин поклонился.

– Благодарю вас, руководитель команды.

– Кроме того, чтобы укрепить мнение о нашей приверженности успешному исходу дела, мы передислоцируем основную часть нашего флота в систему.

Джелвилин снова принял страдальческое выражение лица.

– Руководитель команды, могу ли я сделать предложение…

– Нет, благодарю, директор миссии, – вежливо, но твердо заявил лисейден. – Ответ отрицательный. Пожалуйста, не совершайте ошибку, думая, что вы можете продолжить дискуссию. Действия, которые я озвучил, не подлежат обсуждению. Мы благодарим вас за помощь и ценный совет.

Джелвилин знал, когда следует кротко уступить.

– Я понимаю, руководитель команды, – сказал он. – И желаю нам обоим удачи в наших начинаниях.

– Спасибо, – тело Тюна медленно выгнулось в форме буквы S, словно подчинённое невидимому потоку. – Вы можете вернуться к своему… элементу.

* * *

Насколько можно было судить, Город был построен ушедшими впоследствии в Высшее верпешами просто потому, что они могли это сделать. Структура протяженностью около тридцати тысяч километров образовывала единый обширный сцеп вокруг мирового экватора. А-образный в поперечном сечении – более ста километров в поперечнике у основания, с десяток в верхней точке – и чуть менее двухсот километров в высоту, настолько высокий, что возвышался почти над всей атмосферой, предоставляя Ксауну космопорт, достаточно огромный, чтобы иметь возможность обслуживать тысячи миров, город был единственной колоссальной баррикадой, стеной с множеством туннелей, делящей планету пополам.

Даже с учётом экстраординарного масштаба в его дизайне присутствовали черты элегантности: поскольку планета имела небольшое отклонение в движении, а Город располагался на экваторе, он фактически находился между двумя узкими линиями тропика, отбрасывая тень только на свою нижнюю часть, но не на поверхность планеты.

И он, очевидно, мог бы быть больше. Будучи гравитационно неограниченным самоподдерживающимся артефактом, или, проще говоря, НГ – что в переводе означало «структура нейтральной гравитации» – Город был сформирован из смеси обычных и экзотических материалов таким образом, что лишь крошечная часть его массы накладывалась в качестве веса на его собственные нижние части, либо на кору планеты под ним. Если бы верпеши захотели, то вполне могли бы устроить так, что в местах соприкосновения фундамента с коренными породами, те не только не вызывали бы лёгкую нагрузку, но и провоцировали мягкую тягу вверх. Артефакты, построенные по этой технологии, могли существовать бесконечно долго, без раздражающей тенденции к разрушению. Большинство подобных сооружений находилось в космосе, и некоторые были гораздо старше.

У Города имелась небольшая проблема – необходимость поддерживать его структурные элементы в точном положении в гравитационном колодце планеты, что, впрочем, оказалось не сложным. При этом артефакт, будучи почти невесомым, всё же обладал колоссальной массой, и его воздействие на общий угловой момент движения планеты замедляло ее вращение почти на секунду в год.

Как и в случае с каждым из внешне впечатляющих, хотя, возможно, и довольно бессмысленных миров-скульптур, главным смыслом Поясного Города, с точки зрения его строителей, было его возведение, а не последующая эксплуатация. Верпеш – известные своей скрытностью и непонятными мотивами – никогда не рассказывали о причинах своего зодчества. Некоторые из них жили в отдельных частях Города – насколько можно было судить, и он действительно функционировал как своего рода космопорт с перегруженной инженерией, но основное его использование – привлечение иных видов – не было тем, что верпеши выдвигали как приоритет. Большую часть времени, до того как Верпеш, наконец, сублимировался, почти не используемый Город просто существовал.

Гзилты использовали его активнее, но и они за почти одиннадцать тысяч лет даже близко не подошли к тому, чтобы заполнить его целиком, редко выбираясь на участки выше уровня, где существовала пригодная для дыхания атмосфера, по сути, оставляя более девяноста процентов территории пустынно озирать космос. Космические среды обитания, при всей их ещё большей искусственности, были способны обеспечить гораздо более комфортные, легко приспосабливаемые и менее жестокие в промышленном отношении места для жизни.

Тем не менее, в Городе жили многие миллиарды. И в каком-то смысле, даже после начала пути к Сублимации, он всё еще содержал их в себе, хотя подавляющее большинство хранилось, находясь в состоянии приостановленной жизнедеятельности, ожидая предварительного пробуждения перед самым началом Инициации, долженствующей привести их к новой жизни в Возвышенном. В Поясном Городе всегда существовали открытые туннели, маршруты – многие из которых были не менее полукилометра в диаметре – тянувшиеся по всей его длине, состоящей из огромных труб, балок, стен и компонентов, как структурных, так и жилых, обеспечивая своего рода крупномасштабную транспортную сеть для воздушных судов. Дирижабли тысячелетиями бороздили исполинские туннели, перевозя людей и иногда товары, несмотря на то, что в Городе было создано множество более быстрых и эффективных транспортных систем. Путешествия на дирижаблях считались романтикой.

Сейчас, насколько было известно, только один дирижабль все ещё прокладывал себе путь через структуру, и он стал домом для Последней вечеринки.

Последняя вечеринка – пятилетний дебош, проходивший на борту дирижабля «Экваториальный 353», совершающего оборот над Городом за полный год. Заключительный круг его был приурочен к Инициации. Экваториальный 353 являлся вполне обычным вакуумным дирижаблем длиной два километра и шириной четыреста метров, будучи при этом замкнутым в структуре судном, скользящим сквозь город, выбиравшим тот или иной маршрут из доступных в сети туннелей, проходов и разнообразных пространств, разбросанных тут и там без всякого видимого порядка.

Номинально принадлежавший одному из многочисленных коллективов, созданных в Поясном Городе, корабль должен был прекратить полеты вместе со всеми остальными кораблями, поскольку численность бодрствующего населения структуры сократилась до менее чем пяти процентов от первоначальной. Тогда ограниченная группа внутри коллектива – основанного на стремлении к искусству и экспериментальной жизни, так что это выглядело довольно эксцентричным даже в лучшие времена – предложила сохранить корабль до самого конца и устроить достойную прощальную вечеринку по случаю его последнего полета. Первоначальная идея состояла в том, чтобы запустить годичную вечеринку, которая должна была начаться через четыре года после того, как предложение было впервые озвучено, но идея вызвала такой ажиотаж, что никто не мог выдержать столь долгого ожидания, поэтому план скорректировали: это будет пятилетняя вечеринка, и судьба поможет всем, кто отважится на неё отправиться.

Небольшую группу внутри коллектива возглавлял или, по крайней мере, курировал человек по имени Ксименир, уличённый в пристрастиях к различным радикальным видам боди-арта и модификациям. Он был одним из основателей «Последней партии» и одним из нескольких десятков, кто участвовал в веселье с самого начала – большинство остальных сдались, перегорели, попали в больницу или умерли. Некоторые даже подались в религию. Однако вечеринка с годами не угасла, совсем наоборот. Она увеличивалась в размерах, росла, поскольку все больше и больше людей слышали о ней и прибывали, чтобы попробовать её искусы, пока она полностью не охватила две тысячи жилых и социальных помещений на борту корабля, а если кто-то хотел остаться на ночь, то вынужден был заблаговременно занять очередь. Хотя, учитывая, что одним из немногих руководящих принципов Последней вечеринки было то, что все вещи на ней должны быть как можно более хаотичными, непредсказуемыми в любое время – и она полностью соответствовала этому правилу – никто не воспринимал это ограничение буквально. Если, конечно, из-за огромного веса тел на борту дирижабль не начинал крениться и терять управление в недрах путеводного туннеля, в таком случае следовало восстановить стабильность хода, избавившись от вопиюще ненужных предметов, например, мебели…

– Всё ли понятно?

– Считай, что я проинструктирована. Как близко необходимо подойти?

– Не имеет значения, но чем ближе, тем лучше. Желательно, чтобы это было на расстоянии вытянутой руки. Протянуть руку и коснуться – примерно так.

– Хорошо.

– Как слышимость?

– Нормально, – отозвалась она, вспомнив между делом, что всегда испытывала некоторые проблемы с субвокализацией.

– Хочешь, чтобы я разбудил андроида Эглиля Паринхерма?

– Да не особенно.

– А насколько необходимо, чтобы фамильяр сопровождала нас?

– Чрезвычайно!

– Я не совсем с тобой сейчас разговаривал… Коссонт?

– Давай пойдем на компромисс – умеренно. Это может быть полезно.

– Полезно? – встряла Пиан. – Вот так… И всё?

– Ты можешь попросить её быть менее заметной?

– Конечно. Пиан – до дальнейших инструкций, сделай одолжение, заткнись, пожалуйста, нахрен.

– Ну, замечательно!

Коссонт отступила назад.

– Твое лицо…? – проговорила она. – Твоя голова меняется!

Бердл пожал плечами. За последние несколько мгновений аватар изменил свой прежний облик и стал похож на высокого, статного мужчину-гзилта с тщательно вылепленной структурой лицевых костей.