Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

Соавторы: Дуглас Ноэль Адамс,Иэн М. Бэнкс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 103 (всего у книги 351 страниц)

– О чём вы беседовали? – Он отмахнулся от протянутого женщиной бокала.

– Наш гость хочет нам рассказать, кто он такой, – и они оба пристально посмотрели на него. – Не так ли, господин… Стабериндо?

– Нет, не хочу. Вы мне скажете, с кем я имею дело.

– Полагаю, это вам известно, – ответил мужчина, – больше того, ещё несколько часов назад нам казалось, что мы тоже все знали о вас. Сейчас такой уверенности нет.

– Что касается меня, то я – просто турист.

Он пригубил напиток, где в прозрачной глубине плавали крупинки золота, и теперь глядел на своих собеседников поверх края бокала.

– Для туриста вы купили страшно много сувениров, которые невозможно взять с собой. – Женщина улыбнулась. – Улицы, железные дороги, мосты, туннели, жилые дома, магазины… и это только в Солотоле.

– Я увлёкся.

– Вы хотели, чтобы на вас обратили внимание?

– Полагаю, это так.

– Нам стало известно, что ваше утро началось с неприятностей, господин Стабериндо, – она уселась в кресле поудобнее, притянув колени к груди. – Я имею в виду происшествие, связанное с ливневым водостоком.

– Совершенно верно. Мой автомобиль упал туда, причём с самого верха.

– Вы не пострадали? – Голос её казался сонным.

– Серьёзно – нет, я оставался…

– Пожалуйста, не надо, – Она остановила его вялым взмахом руки. – Я не воспринимаю подробностей.

– Полагаю, вашему шофёру не так повезло, – заметил мужчина.

– Парень погиб. – Он наклонился к своему собеседнику, заглядывая ему в глаза. – Думаю, все это организовали вы.

– Да. – Голос женщины плыл, словно наркотический дым, – И в самом деле, мы.

– Подобная откровенность достойна восхищения, не правда ли? – Мужчина бросил нежный взгляд в её сторону. – Конечно, моя приятельница шутит. Мы никогда не совершили бы столь ужасного поступка. Но… готовы оказать помощь в поисках настоящих преступников.

– Неужели?

Мужчина кивнул, улыбаясь.

– Кто вы собственно такой, господин Стабериндо?

– Я же сказал, турист. – Он взял в руки курильницу и поводил носом. – Мне давно хотелось побывать в Солотоле, а тут ещё привалило немного деньжат… Люблю, знаете ли, пошиковать, когда представляется такая возможность.

– Как вы получили контроль над «Авангардом»?

– Прямые вопросы невежливы, не так ли?

– Это так. – Мужчина улыбнулся. – Прошу прощения. Хотите, я угадаю, чем вы занимались до того, как стали… э-э… светским человеком?

Он пожал плечами.

– Если хотите…

– Компьютеры.

– Без комментариев, – ответил он, стараясь не встречаться взглядом с собеседником.

– Итак, – заключил мужчина, – у «Авангарда» теперь новое руководство?

– Чертовски верно. Лучшее прежнего.

– Да, мне что-то подобное говорили… Мужчина подался вперёд и потёр руки.

– Господин Стабериндо, не хочу совать нос в ваши коммерческие операции и выпытывать дальнейшие планы, но хотелось бы иметь общее представление о том, что будет с «Авангардом» – так, из любопытства…

– На этот вопрос легко ответить. Новая концепция маркетинга! «Авангард» представлял собой некое благотворительное общество, рассчитывающее исключительно на новые технологические штуковины, которые помогут ему восстановить status quo каждый раз, когда он окажется в хвосте. Но отныне и впредь он будет драться, как другие серьёзные парни, и поддерживать победителей.

Мужчина ободряюще кивнул.

– … Вот что бывает, когда предоставляешь управление машине. Теперь машины делают только то, что я им велю!

Он рассмеялся, но не слишком резко – чтобы не переиграть.

Мужчина широко улыбнулся.

– Машине – своё место, так?

– Да, – энергично кивнул он.

– Хм. Господин Стабериндо, вам знакомо имя – Цолдрин Бейчей?

– Разумеется. О нём ведь всем известно, так? Мужчина поднял бровь.

– И, на ваш взгляд…

– Полагаю, он мог бы быть великим политиком.

– Большинство утверждает, что он был великим политиком, – подала реплику женщина из глубины кресла.

Он покачал головой, внимательно изучая курильницу.

– Бейчей сражался не на той стороне, что достойно сожаления… Великий человек должен быть в стане победителей – отчасти в этом и состоит величие: знать, где находиться. Он не знал. Впрочем, как и мой старик…

– Ваш отец, господин Стабериндо?

– Да, они с Бейчеем… ну, это длинная история.

– У нас есть время для неё, – небрежно обронил мужчина.

– Нет. – Покачав головой, он решительно поднялся с кресла, поставил на шкафчик бокал и курильницу и поднял с пола шлем. – Спасибо за приглашение, но мне хотелось бы вернуться в отель. Устал – меня слегка помяло в том автомобиле, понимаете?

– Да. – Мужчина тоже встал. – Искренне сочувствуем вам.

– Спасибо.

– Наверное, мы можем предложить нечто вроде компенсации…

– Например?

– Не хотите ли встретиться с Бейчеем? Он спокойно посмотрел на собеседника.

– Даже не знаю, следует ли мне… Он здесь? – и указал на дверь, откуда доносился неясный шум вечеринки.

Женщина хихикнула, её приятель улыбнулся.

– Его здесь нет. Но он в городе. Знаете, крайне интересный малый, и больше не выступает «не на той» стороне. Занимается наукой.

Он пожал плечами.

– Может быть… Подумаю. Знаете, после утреннего происшествия у меня возникло желание вообще уехать из Солотола.

– Не решайте столь скоропалительно, господин Стабериндо. Вы можете сделать много хорошего для всех нас, если поговорите с Бейчеем. Кто знает, не станет ли он великим благодаря вам. Да… Позвольте проводить вас?

Они направились к двери. Моллен посторонился.

– Это Моллен. Поздоровайся. Седоволосый мужчина коснулся коробочки у себя на боку.

– Здравствуйте, – донеслось оттуда.

– Он не может говорить?

– Да, – подтвердила женщина, – но мы прочистили ему горло и вернули язык. – Она хихикнула.

– Мы встречались сегодня.

Вечеринка продолжалась. Он едва не сбил с ног женщину, глаза которой кокетливо улыбнулись ему с затылка. Гости придумали новое развлечение – обмениваться конечностями – и теперь разгуливали на трёх, а то и четырёх ногах, жестикулируя несколькими руками. Изрядно накачавшаяся девица то и дело поднимала юбку, демонстрируя полный набор мужских гениталий. Интересно, как они потом разберутся, что кому принадлежит?

Обратно его отвёз уже другой шофёр. Откинувшись на сиденье, он предался воспоминаниям. Почему-то эпизоды недавней вечеринки чередовались с картинами военных действий. Дым наркотиков, плывущий над толпой, – и пороховой дым над окопами. Нарядно одетые люди – и облепленные грязью солдаты, понуро бредущие под проливным дождём. Груди на ягодицах – и лицо юноши, которому снаряд только что оторвал ногу… Надо же, он всё ещё обладал способностью презирать! Машина тихо двигалась по пустым улицам.

Глава VI

Однажды – это было между тем эпизодом в его жизни, когда он провёл Избранного через Бленды, и окончанием операции, в результате которой оказался в затопленной кальдере, ползая на брюхе в грязи и вырисовывая таким образом знаки – так вот однажды у него возникло желание взять отпуск. Какое-то время он даже подумывал вообще заняться чем-нибудь другим и не работать больше на Культуру. Ему всегда казалось, что идеальный человек должен быть либо солдатом, либо поэтом; большую часть своей жизни посвятив искусству убивать, он твёрдо решил остаток дней отдать поэзии.

Он жил в маленькой деревне, в маленькой сельской стране на маленькой неразвитой и поэтому неторопливой планете, выбрав в качестве жилья хижину в лесу у подножия гор.

Стояло лето, на обочинах троп и по берегам рек росли в изобилии не имевшие названий яркие цветы; высокие деревья гнулись под порывами тёплого летнего ветра, их листья трепетали словно флажки. Вода стекала с вересковых пустошей, холмов, извилистыми ручьями сбегала по грудам камней, такая Же чистая и прозрачная, как воздух в горах.

Он вставал рано утром и уходил на долгие прогулки, забирался на скалы, бегал, восторженно вопя и смеясь без причины, – просто от ощущения простора и свободы – под короткими тенями проносившихся в вышине облаков. И всегда брал с собой записную книжку, где отмечал всё, что представляло для него интерес: прикосновение травинок к его коже, то, как вели себя звери и птицы, постоянно менявшийся цвет неба и гор.

У него были две тетради, в одной из них он вёл дневник; каждый вечер, возвращаясь в одну из комнат хижины, принадлежавшей пожилой паре, – словно составлял докладную для какой-то высшей власти. Другая тетрадь предназначалась для записей, которые он делал более тщательно, вычёркивая некоторые слова, пока не получалось, с его точки зрения, нечто похожее на стихотворение. Именно так, ему казалось, и должна создаваться поэзия.

Он привёз с собой несколько поэтических сборников, и когда выдавалась сырая погода, что случалось крайне редко, оставался в хижине и читал их. Обычно это нагоняло на него сон. У него были также книги о поэтах и поэзии, но они приводили его в ещё большее замешательство. Перечитывая абзац за абзацем, он старался удержать в памяти каждое слово, и в конце концов признавался себе, что ничего не понимает.

Раз в неделю он ходил в деревенскую таверну и там играл с местными жителями, фермерами и пастухами в кегли или кости. В такие дни его тетради оставались нетронутыми. Стараясь поддержать хорошую форму, залезал на деревья; заставлял себя ходить, балансируя, по жердям через глубокие овраги; перебирался через реки, прыгая с камня на камень. Одним из любимых занятий было гонятся за зверями по вересковым пустошам, зная, что никогда не сможет их догнать.

Он избегал общения с людьми, да и встречались они ему во время прогулок крайне редко – за исключением одного мужчины, который запускал воздушных змеев. Если он видел издали шедшую по той же дороге знакомую сухощавую фигуру или замечал в небе над тем холмом, куда он направлялся, красный прямоугольник, трепетавший на ветру, сразу же менял маршрут. Это стало своего рода традицией. Однажды он сидел на холме и увидел рабыню, бегущую через поле. Надсмотрщик догнал её у самой реки. Сверху было хорошо видно, как поднимается и опускается кнут над её спиной, но криков он не слышал – ветер дул в другую сторону. Затем надсмотрщик слез с лошади и склонился над бесчувственным телом… что-то сверкнуло. Он ускакал, а позже пришли стреноженные рабы и унесли женщину.

Вечером, после ужина, когда хозяйка пошла спать, а они с хозяином остались одни, он рассказал старику об увиденном. Тот медленно кивнул, жуя какой-то корень, и сплюнул сок в огонь, потом сказал, что этот надсмотрщик известен своей жестокостью: отрезает языки у рабов, которые пытаются убежать, а затем вешает их вялиться над входом в загон. Они выпили по кружке какого-то пьянящего местного напитка, затем старик рассказал ему сказку.

Шёл однажды человек по дикому лесу и увидел на поляне прекрасные цветы. Он приблизился к ним, привлечённый необычно-сладким ароматом, и увидел среди них спящую девушку. Он присел рядом с красавицей, и та проснулась. Их беседа продолжалась недолго; пьянящий аромат, нежный напевный голос, невинный взгляд околдовали его, последовал страстный поцелуй, другой, третий – а потом они отдались друг другу. А потом случилось вот что. С первого мгновения мужчина заметил, что если смотреть на девушку правым глазом, то она выглядит молодой и красивой. Левый же глаз увидел не столь юную красавицу, причём каждый раз, когда человек закрывал и открывал его, он замечал, что она становится все старше и старше. Мгновения экстаза следовали один за другим почти без перерыва, и мужчина не переставал разглядывать женщину то одним, то другим глазом – это его крайне забавляло. Наконец, он попробовал закрыть и открыть сразу оба глаза. В его объятиях оказался полуистлевший труп, а аромат цветов мгновенно сменился запахом разложения. Дух леса схватил его жизнь и утащил в мир теней.

Он поблагодарил старика за интересную историю и в свою очередь рассказал ему несколько сказок, которые помнил из своего детства. Несколько дней спустя его увлекло преследование забавного маленького зверька; тот поскользнулся на мокрой от росы траве и упал, раскинув лапы. Издав победный крик, он бросился вниз по склону и прыгнул, стараясь приземлиться рядом с тем местом, где лежал зверёк. Напрасно! Собравшись с силами, зверёк пустился прочь и исчез в норе. Что-то шевельнулось у него под ногами, и он сделал шаг в сторону. Гнездо! Разбитая пёстрая скорлупа, из которой вытекала густая жидкость, заливая его сапоги, прутья и мох. Он почувствовал странную боль в сердце. Из травы показалась чёрная головка на извивающейся шее, на него смотрел чёрный глаз, яркий, как камешек на дне ручья. Птица уходила от него, волоча сломанное крыло. Внезапно она замерла на месте, чуть склонила голову, будто рассматривала его, и издала негромкий плачущий звук. Он зашагал прочь, затем остановился, выругался и пошёл следом за птицей. Поймав её, он свернул ей шею и бросил обмякшее тельце на траву.

В тот вечер он не открыл свой дневник и никогда больше не вёл его. А ещё через несколько дней он взял в руки тетрадь со стихами и бросил её в огонь, сказав себе, что никогда не будет поэтом. Он уехал, и о нём никогда больше не слышали в тех краях. Правда, шериф разослал извещение во все города страны о том, что этот чужак подозревается в убийстве, случившемся в ночь после его отъезда. Надсмотрщика нашли в постели связанным, с выражением крайнего ужаса на лице. Его рот и горло были забиты высушенными человеческими языками.

Глава 9

Он спал без сновидений и когда проснулся, уже давно рассвело. Он решил прогуляться и вышел через служебный туннель, надев вычищенный старый плащ, тёплые перчатки и обмотав шею шарфом. Было так скользко, что приходилось идти, по-стариковски согнувшись, семеня и смешно растопырив руки. Это раздражало его, но перспектива прокатиться на спине тоже не привлекала. Он осторожно спускался по обледенелой лестнице, что вела к широкому висячему мосту над железной дорогой, навстречу поднималась компания молодых людей – юноши и девушки. Их звонкие голоса внезапно заставили его вспомнить свой возраст. Двое юношей, громко разговаривая, изо всех сил старались произвести впечатление на подружек, у одной из которых были роскошные тёмные волосы. Не сводя с неё глаз, он невольно выпрямился и – как раз перед тем, как ноги его поехали вперёд – почувствовал, что его походка снова становится лёгкой и непринуждённой.

Он грохнулся на последнюю ступеньку и посидел на ней всего секунду-другую, а затем натянуто улыбнулся и встал как раз перед тем, когда четверо молодых людей поравнялись с ним. Один из юношей хохотал, прикрывая рот рукой в перчатке. Смахнув снег с фалд плаща, он запустил снежком в спину этого юнца. Он уже наполовину прошёл мост, стараясь не сосредоточивать внимание на боли в ушибленном копчике, как вдруг услышал оклик и обернулся – снежок угодил ему прямо в лицо. Хохоча они убежали вверх по лестнице. В прежние времена его сильно смутил бы этот пустяковый инцидент – особенно то, что и падение, и снежок и произошли на глазах понравившейся ему девушки. Разумеется, не составило бы труда догнать наглеца и устроить им взбучку, но не теперь. Он грустно улыбнулся и вытер платком лицо. Что ещё ему оставалось?..

Небольшой киоск, в котором торговали горячими напитками, привлёк его внимание. Он заказал бульон, присел на скамью и, стянув перчатку с руки, почувствовал тепло чашки, он пил мелкими глотками горячую жидкость и улыбался. Так тебе и надо, сказал он самому себе. В гостинице его ждало сообщение. Господин Бей-чей хотел бы встретиться с ним. Автомобиль пришлют после обеда, если он не возражает.

– Это замечательная новость, Шераданин!

– Думаю, так оно и есть.

– Откуда этот пессимизм?

– Особенно не надейтесь. – Он предавался любимому занятию – лежал на постели, внимательно изучал расписной потолок. – Возможно, я встречусь с ним и обнаружу, что старик в глубоком маразме. Тогда быстренько вытаскивайте меня отсюда. Идёт?

– Вытащим, не беспокойся.

– Вы по-прежнему хотите, чтобы я под ручку с Бейчеем отправился на космостанцию «Импрен»?

– Да, придётся воспользоваться модулем, мы не можем рисковать и привести сюда «Ксенофоб». Если ты умыкнёшь Бейчея, здесь будут предельно бдительны… Улететь и прилететь незамеченными вряд ли получится. Тогда против нас выступит все Скопление.

– А сколько на модуле до «Импрена»?

– Два дня. Он вдохнул.

– Ладно, справимся.

– А если тебе удастся что-то сделать уже сегодня?

– Капсула зарыта в пустыне и активирована, модуль находится в ближайшем газовом гиганте, ждёт сигнала… Если у меня отберут приёмопередатчик, то как мне связаться с вами?

– Очень хочется сказать: «говорила я тебе…», но заменить тебя дроном или управляемым ножом мы не в состоянии – системы наблюдения могут засечь их. Выпустим на орбиту микроспутник, который будет следить за тобой. Если он определит, что ты в беде, мы дадим сигнал капсуле и модулю. Альтернативный вариант: воспользуйся телефоном. У тебя есть незарегистрированные номера «Авангарда»?.. Закалве?

– Хм-мм?

– У тебя есть эти номера?

– Да.

– Мы также подключены к аварийным службам Солотола. Просто набери три единицы и крикни: «Закалве!» – мы услышим.

– Я преисполнился уверенности, – вздохнул он, качая головой.

– Не беспокойся, Шераданин.

– И не думаю.

Автомобиль прибыл – не тот, что вчера; он увидел его из окна. Хотелось снова надеть скафандр» но он сомневался, что ему позволят войти в нём туда, где были приняты повышенные меры безопасности – и поэтому ограничился старым плащом и тёмными очками.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, Моллен.

– Хороший денёк.

– Да.

– Куда едем?

– Не знаю.

– Но машину ведёшь ты!

– Да.

– Значит, в курсе, куда мы направляемся?

– Будьте любезны, повторите.

– Ты должен знать, куда едешь, если сидишь за рулём.

– Сожалею.

Он стоял у открытой дверцы, глядя на Моллена.

– Ну, по крайней мере, скажи мне, как далеко мы едем, мне надо сообщить, что я не скоро вернусь.

Шофёр нахмурился, лицо, иссечённое шрамами, собралось в причудливые складки. Моллен явно колебался, не зная, что ответить, и даже облизнул пересохшие губы. Так, языка его в буквальном смысле не лишили. Очевидно, проблема с голосовыми связками… но почему бы не снабдить его искусственными или регенерированными? Судя по всему, его начальство предпочитает иметь подчинённого с ограниченным набором ответов. Такому будет трудно отозваться о тебе не должным образом…

– Да.

– Да – далеко?

– Нет.

– Выбери что-нибудь одно.

– Сожалею.

– Бедноват у тебя словарь! Это в пределах города?

Моллен пожевал губами и с виноватым выражением на лице нажал на кнопку.

– Да.

– В пределах города?

– Наверное.

– Спасибо.

– Да.

Моллен сел в отдельную кабину и тщательно пристегнулся, затем нажал на педаль управления.

Сначала он решил, что это водитель поднимает сильно тонированные стёкла, но потом увидел пузырьки: пространство между двойными стёклами заполнялось чёрной жидкостью.

– Эй!

Он нащупал кнопку на подлокотнике. Чёрная жидкость также поднималась по перегородке между ним и водителем.

– Да? – откликнулся Моллен.

– Что это такое?

Моллен нажал на кнопку синтезатора голоса, а жидкость тем временем скрыла вид спереди.

– Не беспокойтесь, господин Стабериндо. Это всего лишь мера предосторожности с целью гарантировать безопасность частной жизни господина Бейчея, – произнёс он явно заготовленную фразу.

– Хм. Ладно.

Он откинулся на спинку сидения, не стал снимать очков. Затемнение должно было напугать, или они проверяли его реакцию – что он предпримет дальше? Тёмные окна создавали ощущение небольшого пространства, хотя салон был достаточно просторным.

Они сворачивали, взлетали по склонам, стремительно съезжали вниз, проносились по вибрировавшим мостам. А вот автомобиль пролетел по гулкому туннелю, затем снаружи донеслись какие-то неотчётливые звуки, и какое-то время они ехали очень медленно. Мочку уха кольнул приёмопередатчик. Пришлось засунуть бусину поглубже в ухо.

– Рентгеновское излучение, – прошептала Сма.

Он усмехнулся, приготовившись к тому, что дверца откроется, и у него потребуют приёмопередатчик. Но машина проехала ещё немного и остановилась. Наверное, они находятся в большом лифте. Послышался тихий шорох, потом автомобиль двинулся вниз по спиральному спуску, не включая двигателя. Чёрная жидкость между стёклами начала опускаться, они ехали все медленнее, и наконец автомобиль замер. Они оказались в широком туннеле, впереди виднелись металлические ворота.

Ручка дверцы поддалась его усилию, и он вылез из машины. Молли исчез. В туннеле было тепло. В одной из створок ворот он увидел небольшую дверь без ручки, толкнул её – безрезультатно. Вернувшись к автомобилю, отыскал клаксон и нажал на него. Эхо разнеслось по туннелю. Дверь открылась, и он увидел уже знакомую ему женщину. Сегодня на ней было закрытое чёрное платье в белую, едва заметную полоску.

– Здравствуйте.

– Вот и я.

– Да, и как всегда, в тёмных очках. – Она улыбнулась. – Пройдёмте со мной.

Они подошли к небольшой двери в стене и опустились на лифте вниз. Путешествие, похоже, закончилось. Лифт доставил их в обычный коридор частного дома, отделанный дымчатым с прожилками камнем; вдоль стен стояли горшки с растениями. По пушистому толстому ковру, приглушающему шаги, они спустились на несколько ступенек и оказались в библиотеке или просторном кабинете, почти все стены которого были скрыты за книжными полками.

– Подождите, пожалуйста, здесь.

Бейчей отдыхал в спальне. Заметная плешь, изрезанное морщинами лицо, просторный халат скрывал заметное брюшко. Услышав стук в дверь, он открыл глаза – по-прежнему живые, яркие и блестящие.

– Цолдрин, простите за беспокойство. К вам гость.

Бейчей поднялся с широкой низкой кровати и, сопровождаемый женщиной в чёрном, не спеша отправился в свой кабинет. Они остановились на пороге, и женщина указала на человека у стола.

– Вы его знаете?

Бейчей надел очки – он был старомоден, поэтому не стремился как-то скрывать свой возраст – и окинул внимательным взглядом своего гостя. Довольно молодой мужчина, длинноногий, со спортивной фигурой, тёмные волосы стянуты на затылке в хвост. Смуглое лицо с едва заметной щетиной и густыми чёткими бровями, пожалуй, портил жёсткий узко-губый рот. Чёрные очки скрывали глаза, но в целом гость не производил неприятного впечатления.

– Не уверен, – медленно проговорил Бейчей, – но, возможно, мы где-нибудь с ним и встречались.

В лице незнакомца было что-то тревожаще-знакомое, и это впечатление оставалось, несмотря на тёмные очки.

– Он хотел встретиться с вами, и я взяла на себя смелость сказать, что это желание обоюдное, – продолжала женщина. – Ваш гость утверждает, что вы знали его отца.

– Его отца? – переспросил Цолдрин. – Давайте послушаем, что он сам скажет.

– Разумеется, – кивнула женщина.

Они направились к столу.

– Цолдрин Бейчей – господин Стабериндо, – женщина представила их друг другу.

– Большая честь для меня. – Посетитель выглядел странно напряжённым. Он пожал старику руку. Женщина озадаченно переводила взгляд с одного мужчины на другого, но морщинистое лицо Цолдрина Бейчея оставалось непроницаемым.

– Господин… Стабериндо, – произнёс Бейчей ровным тоном и повернулся к женщине. – Благодарю вас.

Бейчей понял! Стараясь, чтобы движение выглядело машинальным, он коснулся уха.

– Думаю, вам знаком мой отец, у него была другая фамилия. – Он снял очки.

– Кажется, припоминаю. – Цолдрин указал на небольшой столик, окружённый креслами. – Прошу.

Они сели напротив друг друга. Женщина осталась стоять, не спуская с них внимательных глаз.

– Так что же вас привело в наш город, господин Стабериндо?

– Исключительно любопытство… Я… э… связан с «Авангардом», там произошли некоторые изменения в верхнем эшелоне. Вам известно об этом?

Старик покачал головой.

– Нет, я не слежу за политикой.

– Да… – Он демонстративно огляделся. – Полагаю, – он посмотрел в глаза Бейчею, – это не самое лучшее место для общения, не так ли?

Старик открыл рот, затем на его лице отразилась досада.

– Наверное. – Цолдрин поднялся с кресла. – Извините.

Он проводил взглядом старика и откинулся в кресле. Сколько книг! Сколько записанных слов, времени, потраченного на бумагомарание; глаз, потускневших от чтения…

– … сейчас? – услышал он конец фразы, сказанной женщиной.

– Почему бы и нет? – ответил ей Бейчей.

– Но это может вызвать неудобства!

– У нас что, лифты перестали работать?

– Нет, но…

– Тогда нам ничего не мешает. Поехали – я давно не был наверху.

– Э… Хорошо, сейчас организую. – Она ушла. Цолдрин вернулся за столик.

– Ну, Зак… Стабериндо, – Бейчей улыбнулся. – Отправимся в небольшое путешествие на поверхность, не так ли?

– Почему бы нет? – Он старался выглядеть не слишком обрадованным. – Как ваши дела? Слышал, вы ушли на покой?

Некоторое время они беседовали на общие темы, а затем из-за одного из стеллажей появилась высокая светловолосая девушка в облегающем комбинезоне. Увидев гостя, она прищурилась, а затем подошла сзади к Бейчею, который, обернувшись, ласково улыбнулся ей.

– Дорогая, это господин… Стабериндо. – Бейчей выглядел несколько смущённым. – Моя ассистентка госпожа Юбрель Шиол.

– Очень рад. – «Черт! Вот незадача!» Госпожа Шиол коснулась плеча старика, тот задержал её ладонь в своих тёмных узловатых пальцах.

– Слышала, мы отправляемся в город. Почему так неожиданно?

– Да. – Бейчей снова улыбнулся. – И старик иной раз способен удивить.

– Там холодно. – Юбрель отправилась к дверям. – Я приготовлю тебе тёплую одежду.

– Чудесная девушка, – вздохнул Цолдрин, провожая её взглядом. – Даже не знаю, что бы я без неё делал!

– Ещё бы, – ответил он. – «Возможно, тебе скоро придётся узнать».

Подготовка к отъезду заняла примерно час. Они отправились в том же автомобиле: он, Бейчей в просторном пальто и Шиол – девушка слегка изменила причёску, по-иному уложив волосы, расположились на заднем сиденье; женщина в чёрном платье – напротив них, Моллен – за рулём. Они выехали из туннеля на яркий дневной свет, сделали круг по покрытому инеем двору. Когда ворота открылись перед ними, сотрудники службы безопасности проводили их внимательными взглядами. Машина поехала по боковой дороге к ближайшей развязке, а затем остановилась на распутье.

– Где-нибудь проходит ярмарка? – поинтересовался Бейчей. – Мне всегда нравились её шум и суета.

Он вспомнил, что на берегу реки раскинул свой шатёр бродячий цирк и предложил съездить туда. Моллен свернул на широкий, почти пустой бульвар.

– Цветы, – внезапно произнёс он.

Не обращая внимания на изумлённые взгляды окружающих, он положил руку на спинку сиденья и при этом задел причёску Шиол, скреплявшая волосы заколка упала на полку у заднего окна. Извинившись, он подобрал её – этот манёвр дал возможность увидеть, что творится сзади. Оказывается, за ними следовал большой грузовик на гусеничном ходу

– Цветы, господин Стабериндо? – удивлённо переспросила женщина в чёрном платье.

– Я хотел бы купить цветы, – улыбка была адресована сначала ей, потом блондинке. – Почему бы и нет? На Цветочный рынок, Моллен! – Он подался вперёд с самым что ни на есть невинным видом. – Если это возможно…

Женщина улыбнулась в ответ.

– Конечно. Моллен, ты слышал?

Автомобиль свернул на другую дорогу.

На Цветочном рынке среди бесконечного разнообразия запахов, форм и красок он выбрал два больших изысканных букета и преподнёс их с поклоном женщине в чёрном и Юбрель Шиол.

– А вот и цирк. – Он непринуждённо махнул рукой.

За рекой всеми цветами радуги переливался большой шатёр. Туда можно было добраться, воспользовавшись паромом. Это входило в его планы, так как на небольшой площадке могла разместиться только одна машина. Грузовик остался на берегу.

Переправившись через реку, они покатились к ярко украшенным воротам. Цолдрин Бейчей говорил без умолку, обращаясь, главным образом к Юбрель – он возбуждённо рассказывал ей о своём первом посещении цирка.

– Спасибо за цветы, господин Стабериндо. – Женщина в чёрном, сидевшая напротив него, блеснула глазами, она держала букет у самого лица, вдыхая нежный аромат.

– Не за что.

Он наклонился и потянул Бейчея за рукав, словно желая привлечь его внимание к необычным качелям слева от ворот. Автомобиль тем временем остановился на перекрёстке. Он снова протянул руку, и прежде чем блондинка смогла что-либо сообразить, дёрнул за молнию на кармане её комбинезона и достал оттуда пистолет. Издав короткий смешок, будто все это его чрезвычайно развеселило, он выстрелил в стекло, отделявшее кабину водителя. В следующее мгновение он уже бил по нему ногой, отталкиваясь от сиденья. Наконец нога проломила стекло и опустилась на голову Моллена. Тот тяжело осел, и двигатель заглох.

– Капсула, сюда! – крикнул он.

Женщина отшвырнула букет и потянулась к складкам платья. Последовал точный удар кулаком в челюсть, и она, ударившись затылком об уцелевшую часть стеклянной перегородки позади неё, съехала на пол. Он оглянулся на Бейчея и его спутницу; оба сидели с разинутыми ртами.

– Изменение плана. – После этого сообщения они не без его помощи покинули машину. Букет в суматохе выпал из рук девушки. Шиол пронзительно кричала, и он отшвырнул её на капот.

– Закалве! – обрёл наконец голос Цолдрин. – Какого чёрта!

– У неё было вот это с собой! – Он помахал стволом пистолета перед носом старика.

Юбрель Шиол воспользовалась тем, что оружие не было направлено на неё, и попыталась нанести ему резкий удар ногой в голову. Он успел увернуться, и удар оказался смазанным, а затем ребром ладони стукнул ей по шее. Блондинка упала.

– Юбрель! – завопил Бейчей, опускаясь на колени рядом с девушкой. – Закалве! Что ты наделал!

Дверь водительской кабины резко распахнулась, и Моллен стремительно вылетел из машины. Они, сцепившись, покатились по асфальту. Прижав его к краю тротуара, шофёр замахнулся, его голосовая коробка раскачивалась на ремешке вокруг запястья. Он сделал обманное движение, а затем дёрнулся в другую сторону и вскочил, когда иссечённый шрамами кулак Моллена врезался в бордюрный камень.

– Здравствуйте, – произнесла голосовая коробка, стукнувшись о поверхность дороги.

Моллен схватил его другой рукой за стопу, но ему снова удалось вывернуться.

– Рад с вами познакомиться, – продолжала разглагольствовать коробочка, лёжа на тротуаре. – Чем могу служить?

Шофёр сделал нырок, перекатился по тротуару, встал и сунул руку под френч. В его руке оказался маленький пистолет.

– Готов вам помочь, – сказал он. Закалве крутанулся на месте и взмахом ноги выбил из руки Моллена пистолет.

– Меня зовут Моллен. Я не могу говорить. Шофёр, пошатнувшись, отступил, массируя запястье. Его лицо исказила гримаса боли.

– Я нахожусь здесь, чтобы помочь вам. Он бросился под ноги шофёру, намереваясь провести следующий приём.