Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

22 (С -2)

ГСВ Эмпирик

ЛОУ Каконим

ГСВ Содержание Может Отличаться

ГКУ Вытесняющая Деятельность

ГСВ Просто Чип С Инструкцией По Стирке В Богатом Гобелене Жизни

Уе Ошибка Не…

МСВ Проходил Мимо И Решил Заглянуть

МСВ Падение Давления

ЛСВ Вы Называете Это Чистым?

– Все это крайне печально. И в особенности жаль, что мои суда не смогли вовремя помочь.

∞

МСВ Падение Давления

– Надеюсь, головной корабль вашей «струнной» формации, РОУ «Заученный Ответ», не думает отомстить за уничтожение Рабочих Ритмов. Наш товарищ сам навлек на себя гибель. Лисейдены вряд ли достойны снисхождения, но их главное преступление не уничтожение нашего полугражданского корабля, намеревавшегося загладить вину за своё прежнее пристрастие, а истребление кораблей Ронте со всеми их экипажами. И даже этому у них нашлось оправдание, сколь бы жалко и формально законно оно ни звучало.

∞

ГСВ Эмпирик

– Действительно. Я думаю, что никаких немедленных действий против Лисейдена предпринимать не нужно. Наше долгосрочное неодобрение и последствия, которые это будет иметь для их репутации, могут оказаться наиболее эффективными. РОУ продолжит движение к боевому пространству, чтобы забрать модуль Рабочих Ритмов с людьми на борту и проверить, можно ли извлечь какие-то другие останки, однако не станет преследовать корабли Лисейдена.

∞

ГСВ Содержание Может Отличаться

– Запечатанный пакет, пришедший с состоянием сознания Рабочих Ритмов, только что был вскрыт. Похоже, он был настолько обеспокоен своими собственными предыдущими действиями, что просит не активировать его, кроме как для стороннего изучения, сравнения или исследования. Бедный хромой ублюдок даже не пожелал снова стать кораблем.

∞

ЛОУ Каконим

МСВ Падение Давления

– Я же говорил. Пять человек – это слишком мало.

∞

ЛОУ Каконим

– А что происходит в Ксауне?.. Ошибка Не…, мы говорим о вас.

∞

Уе Ошибка Не…

– Да, я слышу. Здесь всё становится ужасно интересным.

* * *

– Полковник?

– Да? – сигнальные протоколы сообщили Агансу, что он обращается к маршалу Чекври.

– Это маршал Чекври.

– Я в курсе.

– Ваше текущее положение?

– Иду рядом с дирижаблем «Экваториал 353», ожидая подтверждения от Чуркуна относительно диспозиции его сил и сил противостоящей стороны. По сообщениям СМИ, хозяева дирижабля намерены открыть его для публики в ближайшие несколько минут. После этого я собираюсь подняться на борт. Или, если будет обнаружено, что наши противники уже на борту, сделаю это немедленно.

– Позвольте мне получить информацию с помощью ваших органов чувств.

– Разумеется.

Ощущения от манипуляций со своими сенсорами были для Агансу новыми, но, в то же время, воспринимались им как совершенно естественные. Он недолго удивлялся тому, насколько тщательно всё продумано, чтобы нечто, что ощущалось как человек, могло проникнуть в, по сути, его сознание, настроив параметры и установив связи с органами чувств, пересылая его восприятие другому человеку.

В то же время Агансу сознавал, как много различий между его собственным, биологическим телом и этим. За исключением того, что он был значительно тяжелее био-версии – при таком же объёме – все различия были положительными.

Насколько мощнее, способнее и совершеннее была эта новая оболочка. Насколько чувствительнее там, где это было необходимо. И это при том, что его собственное биологическое тело имело множество дополнений и положительных изменений по сравнению с человеческим. Но только в этом, новообретённом обличье он мог видеть, например, в гораздо большем диапазоне электромагнитного спектра и гораздо детальнее, будучи менее уязвимым и лишённым ненужной восприимчивости там, где она была лишь помехой, – андроидное тело вообще не чувствовало боли: мотивацией для избегания вреда являлось осознание того, что вред снижает его функциональность, а признак наличия повреждений оставался не более чем признаком, чем-то, что нужно отметить, принять во внимание и действовать.

– Спасибо, – прислала маршал.

Между тем, с момента, как маршал начала видеть его глазами и ощущать его чувствами, прошло совсем немного времени – не более полусекунды, за которые он успел осмотреться, оценить различия между своим биологическим телом и новым, обдумать и проанализировать их.

Агансу поразился, насколько быстро всё произошло. Его человеческой сущности вряд ли хватило бы в такой ситуации времени на одну законченную мысль.

– Полковник, – услышал он голос маршала, – я согласна с вами и думаю, что пособники Культуры попытаются добраться до этого Ксименира, потому что у него есть что-то, что он знает о человеке-реликте КьиРиа. Ваша задача остановить их. После того, как найдёте Ксименира, узнайте, чем он располагает или что ему известно. Вы можете использовать любые методы – всё, что сочтёте нужным.

– Я понял вас, – отослал Агансу, оглядывая толпы скандирующих, поющих и танцующих людей. Нарядно раскрашенные, украшенные баннерами и голографией машины двигались в унисон с гигантским дирижаблем.

– У вас там какой-то шум, полковник…

– Да, так и есть.

Он воспринимал множество различных звуковых потоков, в основном музыку, доносившуюся из автомобилей, окружавших его, замершего на широком балконе. Казалось, что к толпам танцующих и веселящихся людей постоянно присоединяются новые.

– Становится тесновато? – спросила маршал.

Вспышка фейерверка озарила ажурный туннель вокруг носа «Экваториального 353». Набор автоматических реакций, встроенных в андроида, реагировал на фейерверк, инстинктивно сжимаясь при виде выстрелов близлежащих хлопушек, не отмеченных как дружественные. Вспышки света сменялись гулом, грохотом и треском. Часть отголосков вернулась, но основная канула в бездонных пространствах Поясного Города, впитавшись в окружающее пестрое звуковое полотно.

Зная скорость звука в атмосфере, а также здешнюю высоту, он мог точно сказать, на каком расстоянии от него находится каждый разорвавшийся заряд.

– Да, довольно людно.

– Мгм… Если события примут серьёзный оборот, полковник, постарайтесь ограничить потери среди гражданского населения.

– Я знаю, – отослал Агансу, подумав о том, как типично и вместе с тем постыдно, что начальник пытается прикрыть себя от любого неблагоприятного исхода, громогласно заявляя о том, что и без того уже должным образом предусмотрено в постоянных приказах и правилах ведения боевых действий. Приказах – во многом противоречащих поставленной перед ним задаче. Несомненно, что использование разрушительного оружия с его стороны, необходимое для её выполнения, впоследствии может быть поставлено ему в вину и нынешнее руководство всеми силами попытается откреститься от него, о чём свидетельствовали слова маршала. Из-за репутации Чекври он прежде думал о ней иначе, но, видимо, ошибался.

– Маршал, полковник, – вмешался капитан Чуркуна. – Дополнение к текущей ситуации. Мы предотвратили относительно интенсивное перемещение корабля Культуры и захватили то, что, по нашим расчётам, являлось его главным вспомогательным судном. Однако модуль был не занят и не вооружён, являя собой, по всей видимости, отвлекающий маневр. Почти сразу после этого произошло еще несколько перемещений, сосредоточенных в объеме непосредственно вокруг дирижабля, но мы не смогли отследить или нарушить их. Мы уверены, однако, что противник в данный момент не находится внутри воздушного судна из-за особенностей конструкции последнего, в частности четырёхмерного экранирования, не позволяющего использовать его для непосредственной дислокации. Это означает, что противостоящая сторона должна проникнуть на дирижабль обычными средствами. Поскольку мы наблюдали за дирижаблем в течение некоторого времени и не заметили никакой подозрительной активности, мы убеждены, что до сих пор этого не произошло. Кроме того, все наши четыре взвода теперь готовы к высадке по приказу полковника.

– Понятно, капитан, – отозвался Агансу. Конечно, он мог бы сказать и больше, но время для того, чтобы пожурить «Чуркун» за его неспособность точно определить места дислокации агентов Культуры, будет позже. – Значит, наши противники здесь, но мы не знаем, где?

– Да, полковник.

– В таком случае, я предлагаю вам немедленно привести все взводы военных арбитров в готовность. Разместите часть впереди корабля, часть позади – скажем, по полвзвода на каждой позиции – но большинство в паре концентрических оболочек, окружающих корабль, держась в пределах от десятков до сотен метров вокруг конструкции. Прикажите также наружным силам следовать параллельно с дирижаблем по возможности скрытно, замаскировавшись под беспилотники или другие гражданские средства.

В этот момент из толпы людей вокруг полковника вынырнула женщина и принялась уговаривать его потанцевать с ней. Он покачал головой и отвел руки назад, когда она попыталась схватить его. Женщина упорствовала, поэтому он быстро повернулся и пошел прочь, к проволочному парапету на краю проезжей части, протискиваясь между людьми и на ходу извиняясь.

– Предлагаю рассредоточить прибытие, полковник, – сказал капитан Чуркуна, – будет заметно, если прибывших будет слишком много: вы их не только услышите, но и увидите. Секундные или двухсекундные интервалы между каждым прибытием должны быть достаточны.

– Если вы так считаете, капитан, – ответил Агансу, когда очередная вспышка огня и фейерверков ознаменовала серию детонаций в туннеле впереди дирижабля.

– Капитан, – послала маршал Чекври, – могу я предложить вам приурочить наиболее интенсивные дислокации к шквалам фейерверков?

– Хорошая идея, маршал.

Секунды спустя Агансу услышал канонаду дополнительных, приглушенных тресков, раздавшихся вокруг него. Оглядевшись, он увидел несколько платформ, похожих на медиа-камеры. Ряд туманных возмущений в воздухе высоко над дирижаблем и впереди него – легко различимых обычным человеческим глазом – вероятно, тоже были замаскированными боевыми арбитрами.

Он вызвал подтверждение. Тут же в сознании начала вырисовываться картина: схема Поясного Города, в центре которого находилась труба, по которой двигался дирижабль «Экваториал 353», и вся окружающая его структура, а также позиции всех арбитров-пехотинцев, появившихся окрест.

Для полноты картины не хватало только обозначений мест дислокации противника.

– Хорошо, – отправила Чекври. – Остаюсь на связи. В данный момент появились дела, которые необходимо уладить. Я вернусь позже. Но дайте знать, если произойдет что-то серьёзное – капитан, полковник.

* * *

– Ты меня разыгрываешь. Где мы?

– В кормовом подфюзеляжном резервуаре для хранения полутвердых отходов, – сказал Бердл через скафандр. Его голос звучал достаточно беззаботно. Она не могла его видеть. И вообще ничего не видела, не в состоянии также прикоснуться к чему-либо устойчивому.

Коссонт осознавала, что плавает в чем-то плотном и теплом, в полной темноте. Её усовершенствованные глаза, работающие в унисон с сенсорами боевого костюма, передавали, что вещество, которым она была окружена, было чуть ниже нормальной температуры тела.

– Ты буквально посадил нас в дерьмо? – спросила она, стараясь не выдать паники. Трудно сказать, что было хуже в этой ситуации – пребывать в неведении или сознавать себя погруженной в нечто подобное.

– Идеальный вариант, – сказал ей Бердл. – Эта часть дирижабля не экранирована, потому что, как я полагаю, её периодически опустошают. Менее затратно, чем переработка и достаточно старомодно. Но как бы ни было, а это означает, что мы смогли пробраться внутрь. Конечно, корабль хорошо настроен, чтобы следить за такого рода вторжениями, но прямо перед нашим входом аналогичный объём … материи был вытеснен из резервуара. Не думаю, что мы вообще что-то здесь потревожили или вызвали какую-либо реакцию. Последнее могло бы обернуться неприятностями.

– Хоть что-то хорошее, – выдохнула Коссонт. – Но возникает вопрос – как нам, чёрт возьми, отсюда выбраться?

– Очень просто.

– В самом деле? Возможно, ты даже знаешь, как нам очиститься?

– Тоже не представляет труда. Я переключаю тебя на сонар. Следуй за мной. Вплавь.

Перед глазами Коссонт вдруг открылся вид. Он был похож скорее на рисунок, чем на реалистичное изображение – белый, с нечеткими синими линиями по краям и зелёными пятнами, обозначающими поверхности.

К счастью, она не в состоянии была видеть ничего из того, что её окружало, за исключением схематичной обтекаемой версии Бердла, плывущего впереди неё к вершине большого цилиндрического резервуара. Внизу и по бокам виднелись конические опоры, удерживающие резервуар, а сверху и снизу нависали дополнительные конструкции, по которым можно было приблизительно проследить, где находятся палубы. Коссонт повернулась и поплыла за Бердлом.

Она чувствовала, как руки и конечности соприкасаются с полужидкой массой. Это напоминало плавание в густом сусле, о природе которого она старалась не думать.

– Успокойся, – посоветовал Бердл, уже добравшийся до вершины резервуара. Он протянул руку к чему-то на потолке, где выступали поверхностные слои перекрытия.

– Я тут плаваю в остатках жизнедеятельности. – отозвалась Коссонт – Тебе, машина, это трудно понять.

– Справедливо. Но сейчас нам как раз надо выбираться, – заметил Бердл, положив обе руки на круглую конструкцию, которая, как искренне надеялась Коссонт, была люком. – …Ещё один датчик… готово. И две небольшие сферы для размещения, после того, как выберемся… – Его руки закрутились. Круглый объект взметнулся вверх и в сторону, закачавшись на шарнире.

Коссонт оказалась на полметра ниже открытого люка. Бердл втянул себя через него так легко, как будто они пребывали в невесомости. Рядом с Коссонт возникла крошечная пластичная сфера, расширившаяся до метрового диаметра. Прибившись к поверхности резервуара, сфера опустилась в жидкость.

Протянутая сверху рука потянула Коссонт вверх, хотя из-за костюма казалось, что ни веса, ни усилий с её стороны не было. Возможно, помогало наличие четырех рук.

Как только она встала на ноги, вид переключился на обычное зрение. Она застыла под низким темным потолком, на тускло освещенном портале, лицом к Бердлу. Их разделял только закрытый уже люк у ног. Коссонт посмотрела вниз. Её костюм выглядел столь же безупречным, как и у её спутника, хотя, как и при первом знакомстве, казалось, что он сделан из зеркальной массы. Она услышала, как в баке под ними раздался булькающий звук, а затем скафандр снова стал обретать нормальный вид, имитируя брюки и куртку.

– О, – непроизвольно воскликнула она, почувствовав, что голос звучит так же, как в баке, что было немного странно. Шлем скафандра всё ещё скрывал её лицо. Это объясняло, почему она до сих пор была избавлена от любых запахов, равно как и то, почему всё ещё слушала свой голос, передаваемый через наушник скафандра.

Бердл кивнул.

– Вот ты где, чистюля, – сказал он, и рот его при этом не шелохнулся. – Теперь довольна?

– Просто в восторге.

– Добро пожаловать, Вир. – Аватар, повернулся и пошел прочь от неё к низкому дверному проёму в дальнем конце портала, где тот пересекался с переборкой. – Поверхность скафандра окутана нанополями. Антиприлипание с нулевым трением, – услышала она его слова, мысленно улыбнувшись.

Бердл наклонился, беспорядочно тыкая пальцем в область вокруг механической ручки на двери, как будто ожидая найти замочную скважину размером с палец:

– Приношу извинения. – сказал он, когда она присоединилась к нему.

– Как ты думаешь, есть какая-нибудь область или сфера, где я могла бы заставить тебя почувствовать себя маленьким и медлительным по сравнению со мной? В перспективе?

Аватар продолжал прощупывать дверь.

– Разумеется, нет, – терпеливо сказал он, все еще не разжимая губ. – Я не человек, Вир – я ходячая, говорящая марионетка корабля. – Он присел на корточки. – Корабля Культуры, – добавил он, снова ткнув пальцем. – Корабля, обладающего определёнными интеллектуальными достоинствами и боевой мощью… помимо прочего. – Его палец словно влип в поверхность двери, как будто дверь или сам палец были голограммой.

Бердл поднялся. Что-то щелкнуло, и дверь распахнулась им навстречу.

– Сначала я, – предупредил он уже вслух.

Возникла короткая пауза, во время которой Бердл, казалось, изучал пространство за дверью.

– О, – сказал он. – Они действительно изменили это место…

* * *

– Ну, мы немного изменили это место, – сказал Ксименир, проходя перед арбитром-репортером с глазами-камерами. Он давал эксклюзивное интервью, пропустив вперёд одного из представителей СМИ, до того, как дирижабль был открыт для посещения. – Последние восемь дней проходила реструктуризация. Довольно радикальная реструктуризация, затрагивающая практически всё на борту, что стало одной из причин, по которой людей не пускали сюда, хотя в основном это делалось для того, чтобы впоследствии произвести эффект и прописать открытию более захватывающий сценарий. – Он улыбнулся арбитру. Ксименир был одет в простую белую униформу. Пятеро его товарищей по вечеринке, одетых так же, сопровождали его и арбитра по темному, широкому, плавно уходящему вниз коридору. – Многие из нас помимо этого занимались своей личной перестройкой, – сообщил он, махнув кому-то рукой. – Прежде с моим телом творились разные странные вещи, но теперь я вернулся к более стандартному, более естественному виду.

– Жалеете ли вы о былых излишествах? – спросил арбитр. Он получал инструкции от группы журналистов-людей, разбросанных по Ксауну и за его пределами. ИИ обобщал их, составляя репрезентативные вопросы.

– Нет, – ответил Ксименир с почти серьезным видом. – Никогда не следует жалеть о физических излишествах. Только о ментальных неудачах.

– Правда ли, что ваше тело было покрыто более чем сотней половых органов?

– Нет, не правда. На максимуме у меня их было около шестидесяти, что тоже чрезмерно. Я остановился на пятидесяти трёх в итоге. Но и с таким количеством представляло серьёзную сложность поддерживать их жизнеспособность, даже с четырьмя сердцами. Большинство из них должны были оставаться мёртвыми безжизненными придатками, не способными к функционированию.

– Ощущаете ли вы себя теперь в связи с обратной перестройкой более серьёзным художником?

– В прошлом я претендовал на звание художника, но в действительности был всего лишь прославленным хирургом. Мне хотелось бы думать, что временами я был артистичен – проявлял артистизм, если выразиться точнее, но, думаю, что, особенно сейчас, когда мы почти подошли к концу своего существования, можно отказаться от претензий и притязаний и немного расслабиться. Возможно, я вдохновлял других быть артистичными, быть художниками – это была бы хорошая оценка моей деятельности.

– Назовите наибольшее количество людей, с которыми вы вступали в отношения одновременно?

– Сорок четыре, сорок пять, сорок шесть… Трудно сказать, я не считал специально. Я пытался достичь максимума – пятьдесят три, но даже при эффективной нулевой гравитации, когда все просто суют руки в груду тел, это невозможно было сделать. Слишком близко друг к другу. И ещё, я думаю, что некоторые были в большей степени взволнованы и заинтересованы друг в друге, нежели в том, чтобы идти на рекорд вместе со мной. Тем не менее, было по-своему весело. С другой стороны, такие вещи предполагают усилия. Массу подготовки, планирования, инструктажа. А близость должна быть спонтанным удовольствием, не так ли? В общем… мы, кажется, пришли.

Маленькая компания прибыла в нижнюю часть коридора, где он ненадолго выравнивался, после чего вновь поднимался, уводя к корме. Толпа людей – в основном одетых в простые белые сюртуки, такие же, как тот, что носил Ксименир, что делало их похожими на религиозных адептов – была занята сбором сложного на вид оборудования, с последующей упаковкой и погрузкой готовых конструкций на ряд небольших колесных машин с плоским верхом, одна из которых, полностью загруженная, поднималась по склону чуть в стороне и вот-вот должна была исчезнуть под изгибом потолка.

Прямо над местом, где стояли Ксименир, его последователи и арбитр-репортер, проходила широкая, новая с виду круговая лестница, ведущая к отверстию в потолке в форме ломтика торта, окутанного темнотой, едва развеиваемой несколькими крошечными огоньками.

– Давайте поднимемся, – предложил Ксименир, указывая дорогу. Он начал взбираться по веерной лестнице, за ним последовали арбитр и пять человек из сопровождения.

– Свет, пожалуйста, и посильнее, – сказал Ксименир, выходя в помещение наверху.

Пространство здесь было открытым и огромным, заполняя часть дирижабля до самого верха. В основном оно тонуло во тьме, пронизанное тысячами маленьких огоньков, направленных внутрь огромного, туманного цилиндра пятисот метров в длину и четырехсот в поперечнике. Прямо над головой сияло нечто, похожее на маленькую шаровидную галактику. По тому, как свет перемещался на потолке, можно было предположить, что среду заполняла вода или какая-то иная прозрачная жидкость.

Сразу за лестничной площадкой располагались штабеля и стеллажи со шкафчиками и полками. Дальше тени скрывали любые стены. При всей своей очевидной протяженности, низкий потолок, темнота и ощущение огромной давящей массы над головой действовали угнетающе. Прямо перед ними располагалась одна из шести небольших полупрозрачных сфер, трёх метров в диаметре, застывшая в основании огромного контейнера и выглядевшая как не вполне адекватная опора для его массы. На стенах освещенного пространства не было видно никаких других крепёжных конструкций, только крошечные прожекторы.

– Здесь мы немного играем с изображением, – поведал Ксименир, протягивая руку и поглаживая поверхность одной из сфер, – потому что даже сквозь самую чистую воду невозможно увидеть столько – это в некотором роде правильное изображение того, что можно было бы разглядеть, если бы внутри не было воды.

– И что же это такое? – спросил арбитр.

– Гигантский бассейн. Вы можете подняться по этим ступеням, раздеться и нацепить один из дыхательных аппаратов… – Ксименир взял с ближайшей полки толстую трубку и помахал ею у себя перед лицом: – …пройти через одну из сфер, а затем плыть к ярким огням там, наверху. Это самая лучшая зона для вечеринок, как рай, как наша собственная мини-Сублимация. То есть, там все как обычно: удобная мебель, выпивка, наркотики и множество визуальных образов и музыки – танцы и секс, включены, как вы понимаете, – но все это немного более размеренно и созерцательно, под сияющим прозрачным куполом у вершины корабля, а вся суть в том, что это единственный способ попасть наверх, и – как только вы там окажетесь – выхода нет… Но это не так и важно, потому что потом наступает Сублимация. – Ксименир усмехнулся, глядя в глаза арбитра. – Это был мой план ещё с самого начала Последней вечеринки. Вода. Парфюмерная вода. – Он подмигнул арбитру.

– Типичный представитель человечества, – пробормотала Коссонт. – Знаешь, что он делал в этой воде?

– Да, это можно расценивать как искусство, – сказал Бердл с отрешённым видом.

Они с Коссонт укрывались за легкой мебелью в заброшенном складском помещении, расположенном палубой ниже извилистого коридора, по которому только что прошли Ксименир и арбитр-репортер, следя за трансляцией вместе с неизвестно ещё сколькими людьми по всему Ксауну и домену Гзилта – в эти последние дни не было недостатка в увлекательных передачах со всей гегемонии для тех, у кого нашлось свободное от подготовки к Сублимации время. Последняя Партия за минувшие годы достигла определённого уровня известности, и, предположительно, за ней наблюдали миллионы людей.

– Прекрасная теплая благоухающая вода, – говорил Ксименир, – приправленная кожно-контактными галлюциногенами, так что это будет довольно сумасшедший аттракцион: добраться до вершины. И вы не сможете просто плыть вверх – там есть перегородки. Это похоже на трёхмерный лабиринт.

– Символизирует ли это нашу борьбу за просветление, или это своего рода комментарий к нашему извилистому пути к Сублимации?

Ксименир пожал плечами.

– Ну, если вы видите это в таком свете… Я просто подумал, что это было бы здорово.

– А как насчет давления?

Ксименир щелкнул пальцами.

– Хороший вопрос. Должен признать, что сначала я об этом не подумал. Не практичный или не инженерный склад ума, так сказать. Здесь всё довольно хитро устроено – по всему цилиндру расположены полевые проекторы и блоки, в воде растворены частицы экзотической материи или чего-то еще – не спрашивайте меня о технических деталях. Проплывая, вы в то же время проходите через разные уровни давления. – Он снова шлепнул по упругой поверхности ближайшей сферы. – Самое высокое давление здесь, внизу. Относительно, конечно. Примерно, как находиться на глубине около восьми метров – не четырехсот.

– Ксименир, а кто-нибудь может составить вам компанию?

– Любой, но не каждый. Нам неизбежно придётся быть избирательными и пускать на борт только несколько человек за раз. Нужно поддерживать равновесие конструкции, принимая во внимание дополнительный вес людей, поднимающихся на борт. Соотнести его с нашим положительным коэффициентом летучести… И, кроме того, есть отходы, которые мы храним какое-то время, а также запасы на длительный срок, теперь по большому счёту бесполезные. От всего этого мы будем постепенно избавляться – по мере того, как станем принимать всё новых людей, так что у нас всегда будет свободное место… – Он посмотрел наверх, кивнув на круглое пятно яркого света над головой. – Несколько смелых парней и девушек уже там, после проведения испытаний. Парочка запаниковала, когда испытание заняло слишком много времени. Они не могли разобраться с лабиринтом, но сейчас всё уже позади – мы немного упростили им задачу, дав несколько подсказок. – Он ослепительно улыбнулся, глядя в глаза камеры арбитра. – Должна получиться прекрасная последняя поездка.

– Раздражающее обстоятельство, – заметил Бердл.

– Почему? – спросила Коссонт. – По сравнению с баком, в котором мы только что…

– Если нам придется пройти здесь, то я неизбежно появлюсь. Я слишком плотный. Даже если я буду поддерживать себя с помощью поля, они меня заметят.

Коссонт сидела на корточках рядом с ним в своем двухслойном костюме. Шлемы скафандров были убраны, она смотрела трансляцию арбитра на наручном экране. Воздух, как она обнаружила, пах довольно приятно, хотя можно было догадаться, что здесь недавно велись строительные работы.

– Слишком плотный? То есть тяжелый? – спросила она.

– Да. – Бердл взглянул на Коссонт, кивнув на ее костюм. – И ты тоже. Масса этих костюмов гораздо больше, чем кажется. Особенно внешнего. Внутренний может достаточно расшириться, хотя ты будешь выглядеть при этом излишне габаритной.

Коссонт пожала плечами.

– Я не моя мать и мне всё равно, как я выгляжу. А что гораздо важнее и, как ты, должно быть, заметил, – цель, кажется, больше не носит ожерелье.

– Да, – кивнул аватар. – И это может стать проблемой.

– Мы даже не знаем, насколько это личная для него вещь, – подтвердила Коссонт. – Возможно, он снял её, оставил в прикроватной тумбочке или еще где-нибудь. Да, он мог просто выбросить её!

– В таком случае, нам стоит заглянуть в канализационный резервуар, – предложил Бердл. Коссонт недобро посмотрела на него. Аватар пожал плечами. – Я пошутил. Само собой я уже проверил резервуар, когда мы были там. Ничего не обнаружено.

– Нужно посмотреть наверху, в его спальне. Там, где он принимал нас в прошлый раз, – предложила Коссонт.

– Её больше нет там, – сказал Бердл. – Я обнаружил планы перепланировки в одном из банков данных дирижабля. Целый этаж был снесён. – Аватар покачал головой. – Здесь должны быть какие-то записи о том, что случилось со всей его утварью, а… нашёл.

– Надеюсь, это что-то хорошее?

– Отчасти. Все его личные вещи остались на своих местах – в каком-то сундуке или шкафчике… да, в большом вертикальном сундуке на колёсах, здесь – в «небесном» пространстве, то есть, в верхней части жидкостного резервуара.

– Думаешь, глаза КьиРиа находятся там?

– Есть вероятность. Последние восемь дней Ксименир временно занимал каюту рядом с главным медицинским отсеком, – доложил Бердл, продолжая сканировать системы дирижабля.

– Видимо, после того, как ему удалили лишние придатки, – предположила Коссонт.

Бердл кивнул.

– Очень подозрительный ИИ на этом судне, – сказал он. – Мне приходится постоянно скрывать себя по ходу мониторинга… Да, у него там был шкафчик или что-то вроде того. Нужно сначала проверить его.

Коссонт начала подниматься, но Бердл потянул её вниз.

– У меня здесь есть насекомое-шпион, – сказал он, – эта работа для него.

– Если их там нет, нам придется плыть через резервуар?

– Скорее всего.

– А мы не можем просто зайти сверху?

– Нет. Там всё экранировано. Сверху выглядит прозрачным, как большой стеклянный купол, но это обманчивое впечатление. Внутри установлен двусторонний экран толщиной в метр. Как только корабль вернётся, примерно через двенадцать минут, у нас будет возможность взорвать экранирование и проникнуть внутрь, но это крайнее средство – устранить четырёхмерное экранирование, не вызвав при этом ужасающих побочных эффектов в ассоциированном плоском пространстве, почти невозможно. В четырёхмерном пространстве вы думаете, что всё, что вы сделали, это выбили дверь, и вам представляется, что вы сделали это очень аккуратно, с минимальной силой, но затем вы смотрите назад, в обычное пространство и понимаете, что снесли здание. Иногда целый квартал.

– Корабль вернётся через двенадцать минут?

– Чуть меньше. Зависит от того, насколько легко линкор Гзилта позволит мне произвести нацеливание на участки четырехмерного щита.

– Предстоит бой?

– Да, возможно, – сказал Бердл. – …А вот и наш клиент.

Коссонт снова включила экран на запястье и увидела, как Ксименир кладет свою белую униформу на полку, а затем входит в похожее на вагину вертикальное отверстие в одной из полупрозрачных сфер, держа во рту дыхательную трубку. Лишних органов у него теперь не было, насколько она могла видеть. И, похоже, ничего, что могло бы вместить пару глаз.

Какой-то хитро устроенный замок позволил Ксимениру проникнуть в сферу не пролив при этом жидкости наружу. Наступила пауза, пока он стоял в струящихся вихревых потоках, затем клапан в верхней части сферы открылся, и Ксименир быстро и легко поднялся вверх, выйдя из сферы и оказавшись в наполненном жидкостью резервуаре.

– …Впечатляюще, – серьезно произнес арбитр с камерой.

Коссонт выключила звук, наблюдая за бледной фигурой Ксименира, плывущего под углом в темноту. Дополнительное освещение или усиление, о котором он говорил ранее, сейчас не работало, так что фигура его затерялась в тенях довольно быстро, поглощённая огромным тёмным резервуаром, нависшим над сценой. Взгляд Коссонт переключился на других участников группы, снимавших свои сменные костюмы и собиравшихся войти в полупрозрачные сферы, следуя за Ксимениром.