Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

Соавторы: Дуглас Ноэль Адамс,Иэн М. Бэнкс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 102 (всего у книги 351 страниц)

Он очнулся в давящей темноте, вспомнил, как оказался здесь, и вынырнул на поверхность. Воздух никогда не был таким сладким на вкус!

К отвесным стенам кратера, окружавшим озеро, плыть было бесполезно. К счастью, посреди водной глади находился маленький островок, и он направился туда.

… Разумеется, за ним прилетят, его не могут оставить здесь умирать, он окажется, как раньше, в полной безопасности – и не будет никакой боли! Это всё равно, что снова стать ребёнком и оказаться в саду. За исключением того – строго напомнила ему какая-то часть его сознания – что в садах тоже иногда случаются плохие вещи.

Идея взять винтовку принадлежала Элетиомелу. Оружейная комната не запиралась, но у входа стояла охрана. Даркенза позвала охранника помочь открыть дверь дальше по коридору, за поворотом. Шераданин проскользнул в комнату, взял оружие и вышел, пряча его под плащом. Из коридора доносился голос сестры: она многословно благодарила охранника. Несколько минут спустя дети встретились в гардеробной.

– У неё только один магазин!

– Других я не заметил.

– Фу-у, она вся в масле, – поморщилась Даркенза.

– Это предохраняет от ржавчины, – пояснил Шераданин.

– И где же мы будем из неё стрелять? – поинтересовалась Ливуэта.

– Спрячем её здесь, а после обеда сможем выбраться из дома в лес, – предложил Элетиомел. – Вряд ли нас хватятся, последнее время взрослые слишком заняты своими делами.

– Нас могут убить, – вздохнула Ливуэта, – охранники решат, что мы террористы.

– Ну и глупая ты, у неё же есть глушитель! – Элетиомел направил винтовку в её сторону. – Что, по-твоему, это за штучка?

– А предохранитель у неё есть? – девочка оттолкнула дуло.

– Разумеется. Итак, спрячем её здесь.

– Она очень пахнет, – Ливуэта покачала головой. – А вдруг отец решит пойти прогуляться и зайдёт сюда за какой-нибудь одеждой?

– Может, спрятать её на каменном корабле? – предложил Шераданин.

– А что! Неплохая идея! – Элетиомел снова завернул винтовку в плащ и протянул её старшему приятелю.

Итак, передо мной плоский камень. Камень лежит в луже. Эта лужа не что иное, как озеро на острове. Остров расположен в центре затопленного вулкана. В свою очередь вулкан – это остров в море, а море – это большое озеро, расположенное на континенте. Континент же – остров в океане. Океан – это море на планете. Планета – это остров в море солнечной системы, плавающей в скоплении. Скопление входит в состав Вселенной. Представим Вселенную островом в континууме, но континуум не один в реальности…

А теперь обратно – через континуум, Вселенную, Галактики, Скопление, солнечную систему, планету, континент, море, остров, озеро, островок… КАМЕНЬ.

Он поднял голову и посмотрел поверх неподвижной желтоватой воды и увидел каменный корабль.

– Срочное сообщение, – беззвучно шевельнулись его губы.

– А пошёл ты! – услышал он ответ не убеждённого его доводами неба.

Небо заволокли тучи, и стемнело рано. Учителю потребовалось несколько больше времени на то, чтобы заснуть, удобно положив голову на стол. Они тихонько улизнули из класса, а затем спустились в холл.

– Чувствуете, – прошептала Ливуэта, – до сих пор пахнет этим противным оружейным маслом.

– Нет никакого запаха, – соврал Элетиомел. Озеро с каменным кораблём находилось позади дома.

– Просто идём прогуляться вокруг озера, сержант, – объяснил Шераданин охраннику, остановившему их у начала посыпанной гравием дорожки, ведущей к озеру. Тот кивнул, однако посоветовал долго не задерживаться. Винтовку Шераданин спрятал под каменной скамьёй на верхней палубе, и когда Элетиомел вытаскивал её оттуда, то нечаянно стукнул о край скамьи. Раздался щелчок, и магазин выпал, а затем на палубу со стуком и звоном посыпались патроны.

– Идиот!

– Заткнись!

– Давайте вернёмся, – умоляюще проговорила Даркенза, – мне страшно.

– Не бойся, – потрепал её по плечу брат, – лучше помоги собрать патроны.

На то, чтобы найти их и снова вставить в магазин, ушла целая вечность. Когда наконец возня с винтовкой закончилась, уже наступила ночь.

– Очень темно, – вздохнула Ливуэта.

Они стояли на верхней палубе, глядя на дом; в окнах горел свет, и он казался таким далёким! Винтовку держал Элетиомел.

– Нет, – заявил он, – ещё видно.

– Плохо видно, – заметил Шераданин. – К тому же наше отсутствие скоро заметят.

– Давайте отложим на завтра. – Ливуэта умоляюще смотрела на мальчиков.

– Нет, – упрямо мотнул головой Элетиомел, наблюдая за охранником, который только что прошёл мимо дамбы. Это был тот самый сержант, что разговаривал с ними.

– Ты ведёшь себя как идиот, – Шераданин протянул руку – взять винтовку, его приятель прижал её к себе.

– Она моя!

– Нет, не твоя, она принадлежит нашей семье, а не твоей!

Шераданин схватился за винтовку обеими руками, но Элетиомел не отпускал её.

– Прекратите! – взмолилась тоненьким голосом Даркенза.

– Не будьте такими… – Ливуэта не закончила фразы, её отвлёк шум на берегу озера.

– Дай сюда!

– Отпусти!

– Пожалуйста, прекратите, ну, пожалуйста… Пожалуйста, давайте пойдём домой!

Ливуэта замерла, открыв рот, в горле у неё мгновенно пересохло. Человек в чёрном подошёл к охраннику, и тот упал и теперь лежал без движения. В руке человека в чёрном что-то блестело, отражая свет из окон. Затем незнакомец столкнул тело охранника в озеро.

– Моя!

– Пусти!

– Ст… Стойте! – Ливуэте пришлось стукнуть обоих драчунов по затылкам, оба недоуменно уставились на неё. – Кто-то только что убил сержанта, вон там. – Даркенза опустилась на корточки и заплакала.

– Что? – оба мальчика напряжённо всматривались в темноту. Винтовка осталась в руках Элетиомела.

– Где?

– Там! Вон его тело, в воде! Видите?

– Верно… – прошептал Элетиомел, – а кто…

Они едва удержались от крика. Тёмная фигура двинулась к дому, держась ближе к кустам. Примерно дюжина таких же, как он, тихо перемещались вдоль берега озера по узкой полоске травы.

Троица дружно присела за фальшборт, туда, где тихо всхлипывала Даркенза.

– Террористы! Надо сообщить, – сказала Ливуэта. – Выстрели из винтовки!

– Сними сначала глушитель, – добавил Шера-данин.

Элетиомел возился со стволом.

– Застрял!

– Стреляй так!

– Да. – Мальчик встряхнул винтовку, затем поднял её. – Да! – повторил он и, встав на колени, положил оружие на фальшборт. Прицелился и нажал на спуск.

То, что произошло секунду спустя, очень напоминало взрыв, – палубу каменного судна залило светом. Элетиомела отбросило назад, и он ударился о скамейку. Винтовка продолжала стрелять, трассирующие заряды уходили в ночное небо. Даркенза, вскочив на ноги, визжала изо всех сил, а затем бросилась к лестнице.

– Куда ты, пригнись! – кричала ей вслед Ливуэта, пытаясь удержать сестру за край платья, но безуспешно.

Раздался оглушительный треск, над кораблём замерцали световые линии, затем они снизились, выбивая осколки камня повсюду из кладки. Пуля прошла Даркензе сквозь бедро; они отчётливо услышали вызванный ею звук, несмотря на стрельбу и визг девочки.

Нападение на дом отбили, Даркенза чуть не умерла от потери крови и шока, но выжила. Лучшие хирурги боролись за её жизнь, для этого у них было и время (потому что война ещё не началась), и стимул (потому что их отец занимал очень важный пост). Осколки тазовой кости разошлись по всему телу, их нашли в колене, в руке, а один даже застрял в подбородке… Ещё один вонзился в его тело, как раз над сердцем. Хирурги отказались оперировать его – слишком опасно. Со временем, успокоили они, тело само отторгнет его.

Но осколок так и остался в нём.

Он снова пополз вокруг лужи и обратно, в исходную точку. Кальдера – вот это слово, название! Победа, сказал он себе, влача своё тело по кругу, сметая с пути последние немногочисленные остатки помёта и извиняясь перед насекомыми за причинённое беспокойство. Теперь всё будет замечательно, решил он, ведь в конечном итоге побеждаешь всегда, даже когда проигрываешь – просто это твой последний бой. Он находится в центре этой нелепости, и «Кальдера» – слово, и «Закалве» тоже словом, и «Стабериндо», и…

Они прилетели за ним и спустились на большом прекрасном корабле, и забрали его отсюда…

– Так ничему и не научился, – совершенно отчётливо вздохнуло небо.

– А пошло ты… – отозвался он.

Уже годы спустя Шераданин, приехавший в отпуск – он был курсантом военного училища, – искал Даркензу в саду, и малоразговорчивый садовник указал ему на беседку. Ступая по мягкому ковру из листьев, он приблизился к ней и услышал крики сестры. Он взлетел по ступенькам и пинком распахнул дверь, одновременно выхватив из кобуры пистолет. Девушка обернулась через плечо, её руки обвивали шею Элетиомела. Старый приятель по играм сидел со спущенными брюками, положив ладони на обнажённые бедра Даркензы под задранным кверху платьем, и спокойно смотрел на него.

Элетиомел сидел на том самом стульчике, который давным-давно смастерила Ливуэта на занятиях столярным ремеслом.

– Привет, старина, – спокойно поздоровался он.

Шераданин какое-то время смотрел в глаза Элетиомелу, затем отвернулся, сунул пистолет обратно в кобуру, застегнул её и вышел, плотно закрыв за собой дверь, сопровождаемый, смехом Элетиомела и криками Даркензы.

На островке в центре кальдеры человек своим телом начертил круг. От окружности вела дорожка к плоскому камню в центре. Островок напоминал лист, на котором кто-то нарисовал пиктограмму – белую на чёрном.

Это был сигнал, означавший просьбу о помощи, но увидеть его можно было только с самолёта или из космоса.

Молодой майор вскочил на один из находившихся под его командой танков и приказал механику-водителю ехать через лес по петлявшей между старыми деревьями дороге. Воздух был наполнен запахом гари; вдали грохотала канонада.

Они проехали мимо пылающего остова отбитого у противника особняка, мимо озера, посреди которого возвышался разрушенный каменный корабль.

Он увидел поляну с беседкой, светящуюся мерцающе-таинственной белизной. Танк выбрался на поляну; сюда не так давно упал осветительный снаряд, и его парашют запутался в ветвях. Он шипел, заливая все вокруг резким ярким светом. В беседке был отчётливо виден деревянный стульчик. Пушка танка целилась прямо в ажурное строение.

– Сэр? – обратился к майору командир танка, обеспокоенно выглядывая из-под крышки люка. Майор Закалве посмотрел на него.

– Огонь! – последовал приказ.

Глава 8

Первый в этом году снег падал с серо-коричневого неба, покрывая улицы и здания, словно наброшенная на труп простыня. Он ужинал один за большим столом. На установленном в центре комнаты огромном экране мелькали изображения освобождённых пленных с какой-то другой планеты. Двери балкона были распахнуты настежь, и снежинки залетали в комнату. Дорогой ковёр покрылся ледяной коркой у дверей, а дальше темнели пятна растаявшего снега. Город выглядел как масса еле видимых серых силуэтов, бусины огней бегали по линиям и виткам, тусклые из-за отдалённости и падавшего снега.

Темнота опустилась внезапно, словно над каньоном взмахнули черным флагом. Словно сигналы о наступлении вечера, в каньоне то там, то здесь вспыхивали огоньки.

Безмолвный снег, безмолвный экран. Безмолвный хаос первой в этом году метели.

Он встал, закрыл двери и задвинул шторы.

Следующий день выдался светлым и ясным, и в ярких лучах были отчётливо видны здания, линии дорог и акведуков, – как будто их только что нарисовали. Он с любопытством разглядывал город, сидя в автомобиле – самом длинном и блестящим из когда-либо купленных или взятых им напрокат: восьмиместный кабриолет с ротационным двигателем и двумя ведущими осями.

Сидя на заднем сиденье, он наслаждался дувшим ему в лицо холодным ветром и был застигнут врасплох внезапно прозвучавшим сигналом серьги-терминала.

– Закалве?

– Да, Дизиэт, – тихо ответил он. Вряд ли водитель мог услышать бы его разговор сквозь рёв ветра, но всё же он поднял перегородку.

– Как дела?

– Пока никак. Моё имя – я имею в виду Стабериндо – вызывает суматоху. Мне принадлежит авиалиния «Стабериндо», так же называется и одна из железных дорог. Есть улица Стабериндо, телерадиостанция «Стабериндо»… даже круизный лайнер. За неделю я создал деловую империю, на что у большинства людей ушла бы целая жизнь. На этой планете, а может и во всём Скоплении говорят только обо мне…

– Да, но Шер…

– Сегодня утром мне пришлось воспользоваться служебным туннелем, чтобы покинуть отель: двор был забит журналистами, – он оглянулся через плечо. – Кажется, удалось стряхнуть этих гончих с хвоста.

– Да, Ше…

– Чёрт побери, своим поведением я, вероятно, отодвигаю начало войны – людям интереснее наблюдать за мной, чем драться.

– Закалве, но зачем все это?

– Имя Стабериндо услышит даже отшельник, изучающий сейчас древние документы.

– И?..

– Во время прошлой войны мы с Бейчеем придумали некую хитрость и называли её «Стратегия Стабериндо» – но исключительно между собой. Для Бейчея «Стабериндо» не просто сочетание букв, я объяснил ему, что это для меня значит. Услышав это слово, он наверняка задумается…

– Отличная идея. Но… до сих пор ничего не произошло.

– Так. – Он вздохнул, нахмурившись. – Вы уверены, что он не в заключении?

– Они хорошо экранированы, даже нам не разглядеть толком, что там происходит. Но он не заключённый, точно.

– Как там… вообще?

– Полномасштабная война неизбежна, но время выполнения заказа увеличилось на пару дней – с восьми до десяти. Так что пока все хорошо… с точки зрения оптимиста.

Секунду-другую он помедлил с ответом.

– Сейчас я еду в университет, завтракать с ректором. Я организую там научное общество Стабериндо, стипендию Стабериндо, стул… то есть кафедру Стабериндо, – он поморщился. – А может, и колледж. Как ты думаешь, следует упомянуть о табличках?

– Хорошая мысль, – согласилась после короткой паузы Дизиэт. – Кстати, ты можешь – и это вполне объяснимо – поинтересоваться, как у них там с безопасностью или просто пожелать увидеть то место, где они будут храниться. Это рядом с Бейчеем. И ещё. Та пара, которой ты интересовался…

– Да?

– Это Правление. Так здесь называют крупных держателей акций, которые дают указания шефам корпораций…

– Мне это известно.

– Те двое – самые главные в городе, как они скажут, так и будет. Закон им не писан. Не связывайся с ними, Закалве.

– Кто, я? – невинным тоном полюбопытствовал он.

– Да, ты. У нас все.

– До свидания.

Водитель притормозил, а затем чуть не врезался в неожиданный знак «Объезд». Указатель запасной дороги заставил их свернуть по пандусу и двинуться вниз по длинному бетонному каналу с отвесными стенками. Машина подъехала к крутому подъёму, за которым виднелось только небо. Красные линии означали, что дорога ведёт через перевал. Шофёр пожал плечами и дал полный газ. Когда машина взобралась на вершину, водитель закричал и попытался затормозить, но было поздно.

Машина накренилась и заскользила вниз по льду.

Кто-то заставил их свернуть с развязки в ливневый водосток. Сама дорога обогревалась, поэтому не обледенела, а вот водосток замёрз! Пересекаемый мостами, он вёл в глубь города на расстояние в несколько миль. Автомобиль двигался боком, тяжело сползая по крутому руслу; колеса вращались, мотор рычал. Машина быстро набирала скорость. Водитель пытался дать задний ход, пробовал вырулить к плитам высокого борта – бесполезно. Колеса тряслись, весь корпус содрогался, когда машину подбрасывало на ухабах. Он глядел на пролетающие мимо стены водостока. Шофёр закричал, увидев, что их сносит к массивной опоре моста. Ударившись о бетон, машина подпрыгнула и повернула влево. Мосты, акведуки, всевозможные водостоки, виадуки и огромные трубы мелькали над бешено крутившимся автомобилем, который неудержимо нёсся вперёд, а с парапетов или из открытых окон его провожали испуганными взглядами побелевшие лица.

– Эй! – крикнул он, заметив, что водитель пытается открыть дверцу, и полез вперёд, хватаясь за рычаги, руль, ища ногой педали. Машина врезалась в установленные на склоне металлические решётки; он мельком увидел, как отлетело в сторону колесо. Ещё один удар о бетонную опору – ив воздух взмыла задняя ось.

Теперь автомобиль мчался почти по прямой, бесполезный руль вибрировал в его руках, обжигая ладони, тормоза не срабатывали. Он нажал педаль заднего хода – заскрежетала коробка передач, нога подпрыгивала на дрожавшей педали. Его опять бросило вперёд, он удержал руль, не обращая внимания на хлеставшую из носа кровь. Он вспомнил, что шофёр как-то упоминал об инструментах под передним пассажирским сиденьем, ему удалось вытащить оттуда монтировку, затем он пинком распахнул дверь и прыгнул. Удар о бетон оказался довольно чувствительным, машина между тем съехала на участок склона, покрытый травой, из-под трёх колёс взмыли вверх фонтаны брызг. Он на спине скользил вниз по склону, пытаясь зацепиться за что-нибудь монтировкой. Перед ним взметнулся порог водослива, автомобиль первым врезался в него и закувыркался в воздухе. Он тоже не удержался и перемахнул через порог.

Машина грохнулась на бетонный склон, рассеивая вокруг обломки, которые заскользили вниз к реке. Благодаря монтировке ему всё же удалось погасить скорость своего движения и плавно соскользнуть на мелководье реки Лотол; куски автомобиля прибыли туда раньше. С трудом поднявшись на ноги, он принялся гадать, как выбраться из этого бетонного ущелья. То, что осталось от шофёра, уплывало по течению, розовым комом крутясь в воде. Он поморщился, глядя в зеркало. В чёрной фарфоровой раковине кружилась мыльная вода с красными крапинками.

– Я пропускаю завтрак, теряю прекрасного шофёра и свой лучший автомобиль, в пятнадцатый раз ломаю себе нос, а мой любимый старый плащ, с которым связано столько воспоминаний, теперь похож на грязную тряпку… и ты мне говоришь «занятно»?

– Извини, Шераданин, я просто хочу сказать – это странно. Зачем им это делать? Думаешь, это было подстроено?

– А как по-твоему?

– Ну, несчастный случай.

– Я вызвал полицию и автомобиль для себя, а потом заново проехал весь этот путь. Никаких знаков, всё исчезло – но остались следы растворителя на верху ливневого водостока – там, где были нарисованы красные линии.

– А… А, да… – голос Дизиэт звучал странно. Он снял с мочки уха бусину и посмотрел на неё.

– Сма?

– Но… если это та парочка из Правления, то полиция ничего не будет делать. И всё-таки мне непонятно, почему они так себя ведут.

Он выпустил воду из раковины и осторожно промокнул нос пушистым полотенцем. Серёжка-терминал вернулась на прежнее место.

– Возможно, им просто не нравится, что у меня есть доступ к средствам «Авангарда». Или они думают что «Авангард» – это я и есть?..

– О-о… Да. Извини. Да, я всё слышала. Наверное, ты прав.

– Есть ещё кое-что.

– Ну?

Он помахал перед собой пластиковой карточкой, где на фоне изображения бурной вечеринки медленно загоралось и гасло сообщение.

– Приглашение. Читаю: «Господин Стабериндо! Поздравляем с чудесным спасением от почти верной гибели и ждём вечером на бал-маскарад. Костюм предоставляется, за вами прибудет автомобиль». Портье утверждает, что приглашение пришло примерно в то же самое время, когда я звонил в полицию.

– Побереги свою задницу! – послышалось хихиканье, принадлежавшее не только Сма.

– Дизиэт, если я не вовремя… – ледяным тоном начал он.

Женщина откашлялась и заговорила преувеличенно деловито:

– Вовсе нет. Так ты едешь?

– Думаю, да. Только не в их костюме.

– Мы будем за тобой следить. Ты абсолютно уверен, что тебе не нужен ни…

– Мы не будем это даже обсуждать, Дизиэт, – прервал он её, продолжая осторожно вытирать лицо салфеткой. – И если эти люди так среагировали из-за «Авангарда», то я попытаюсь убедить их в том, какая возможность для них здесь открывается.

– Ты о чём?

Он прошёл в спальню и повалился на постель, уставившись в разрисованный потолок.

– Бейчей ведь был связан с «Авангардом»?

– Год-другой в качестве почётного президент-директора. Придавал ему, так сказать, респектабельность.

Он сел на кровати, глядя в окно на яркий от снега город.

– Одна из теорий, в которую верят, по нашему мнению, эти ребята, заключается в том, что управляет некая сентиментальная машина, у которой имеются сознание и совесть…

– Или какой-то старый отшельник с филантропическими намерениями, – добавила Сма.

– А теперь бразды правления захватил кто-то, кто вывел из строя машину или расправился с отшельником. И принялся сорить деньгами.

– Хмм, – произнесла Сма, – ммм… Ммм… – Она снова кашлянула. – Да. Полагаю, он вёл бы себя, как ты.

Рядом с постелью что-то загудело.

– Подожди. – Он взял в руки прибор, с помощью которого проверял комнаты в день своего прибытия. Посмотрев на дисплей, встал с постели и поспешно покинул номер. Шагая по коридору с прибором в руках, сообщил:

– Извини, кто-то хотел нас подслушать. Он вошёл в номер, где окна выходили на склон каньона, и сел на постель.

– Нельзя ли создать такое впечатление, будто за несколько дней до моего появления в «Авангарде» что-то произошло. Некая катастрофа, признаки которой проявляются только теперь? Это возможно?

– Я… – Сма заколебалась. – Не знаю. Корабль?

– Да, – откликнулся «Ксенофоб».

– Можно сделать то, о чём только что попросил Закалве?

– Повторите. Он повторил.

– Да, кто-нибудь из ОКК сделает это.

– Отлично, – он постарался лечь поудобнее. – Надо будет подкорректировать некоторые данные в тех компьютерах, куда можно залезть. Ну, скажем, о том, что «Авангард» пускает с молотка отдел, занимающийся разработкой ультрапрочных материалов, приобретает акции компаний, известных своими проземлянскими настроениями, закрывает несколько фабрик, сворачивает благотворительную деятельность, запускает лапу в пенсионный фонд…

– Закалве! Нас ведь считают славными ребятами!

– Знаю. Но если я смогу заставить наших друзей из Правления думать, что это я захватил «Авангард», то… Дизиэт, почему я должен все разжёвывать?

– Ты думаешь, они устроят тебе встречу с Бейчеем, чтобы ты убедил его в безупречности «Авангарда»?

– Именно.

Он поправил стянутые в хвост волосы и сцепил руки на затылке. В этом номере в потолок было вделано зеркало, таким образом у него появилась возможность внимательно рассмотреть себя.

– Твоя затея кажется мне сомнительной.

– Думаю, мы должны попробовать.

– И разрушить репутацию, которая создавалась десятилетие?

– Это важнее, чем остановить войну, Дизиэт?

– Конечно, нет, но… Ах… Конечно, нет, но где гарантия, что это сработает?

– Это сработает вернее, чем предложение университету приобрести таблички.

– Тебе никогда не нравился этот план, не правда ли? – раздражённо произнесла Сма.

– Этот лучше, поверь. И сделайте все как можно скорее – чтобы на маскараде ко мне уже обратились бы с просьбой.

– Ладно, но таблички…

– Сма, я договорился о новой встрече с ректором на послезавтра. Могу упомянуть и про таблички, идёт?

– Полагаю, что… Так… так… о, ух ты! Закалве, мы уже начали… У тебя все?

– Да, – сказал он.

– О… о… великолепно… замечательно. Закалве, пока!

Он сорвал бусину с мочки и швырнул через всю комнату.

– Похотливая тварь! – затем взглянул на потолок и взял трубку телефона. – Да, могу я поговорить с… Трейбо. Да, пожалуйста. Портье Трейбо? Друг мой, мне иногда нравится побыть в компании, понимаете? В самом деле… Разумеется, большие чаевые, если… Совершенно верно… и если она явится со спрятанным где-то пресс-пропуском, то вы – покойник.

Скафандр был уязвим для тактического оружия. Он несколько раз подпрыгнул, проверяя его вес, за это время капсула зарылась в песок пустыни, потом сел в машину и поехал чуть быстрее, чем обычно – надо было прибыть в отель до того момента, как за ним прибудет лимузин.

После полудня по его распоряжению двор отеля очистили от журналистов. Подъехал и плавно остановился огромный тёмный автомобиль – гораздо внушительнее того, в котором он едва не погиб сегодня утром. Поздоровавшись с шофёром, который вежливо поклонился ему, он нырнул в полумрак обтянутого блестящей кожей салона и развалился на широком сиденье, которое больше напоминало постель.

Мимо окон автомобиля струились вечернего огни города. Он обнаружил на сиденье-постели бумажный свёрток, аккуратно перевязанный разноцветной лентой. Г-н Стабериндо – сообщала надпись, сделанная от руки. Развернув бумагу, он достал костюм, затем нажал на подлокотнике кнопку, позволявшую ему говорить с шофёром.

– Насколько я понял, это мой костюм. Кого он собственно изображает?

Седоволосый водитель посмотрел через плечо и достал что-то из кармана куртки.

– Здравствуйте, – произнёс искусственный голос, – меня зовут Моллен. Я не могу говорить, поэтому пользуюсь этим прибором. – Шофёр взглянул на дорогу, затем снова на свой прибор. – Что вы хотите знать?

Почему-то желание общаться с ним исчезло, тем более, что этот парень отводил взгляд от дороги, когда говорил.

– Неважно, – буркнул он.

Машина въехала во двор большого тёмного дома неподалёку от реки.

– Пожалуйста, следуйте за мной, господин Стабериндо, – предложил через свой аппарат Моллен.

Взяв с собой свёрток с костюмом, он проследовал за шофёром в просторный холл, со стен которого злобно скалились звериные головы. Моллен проводил его к лифту, который затем опустился на два этажа. Шум вечеринки и запах наркотиков достигли его ушей и носа ещё до того, как двери лифта распахнулись.

Свёрток он отдал шофёру, оставив себе лишь тонкий плащ.

– Остальное мне не понадобится.

В сопровождении Моллена он прошёл через шумную, ярко и пёстро одетую толпу. Завидев его, мужчины и женщины умолкали и почтительно расступались. Разговоры продолжали бурлить за его спиной, он несколько раз услышал слово «Стабериндо».

За этой комнатой оказался небольшой коридор, заканчивавшийся массивной дверью. Шофёр, распахнул её, и они спустились по металлической лестнице, покрытой мягким ковром, в комнату, одна из стен которой была стеклянной. За стеклом на тёмной воде пруда покачивались лодки. Здесь тоже бурлила вечеринка, только ещё более экстравагантная. Он снял тёмные очки, но то, что происходило здесь, не было какой-то ошибкой зрения. Как и этажом выше, люди разгуливали с бокалами или с дымящиммися курильницами, но все они были либо тяжело травмированными, либо изувеченными. У некоторых – сломаны, вывихнуты руки, причём кости торчали наружу. Тела мужчин и женщин пересекали разной величины порезы, у иных были ампутированы груди и руки, причём эти части тела болтались привязанными к одежде.

К нему медленно приближалась, судя по всему, хозяйка приёма – та таинственная особа, которую он видел на своём празднике; над её сверкающей юбкой свисал кусок кожи шириной примерно с ладонь, оторванный с живота, обнажённые мускулы на этом участке подрагивали, словно тускло-красные шнуры.

– Господин Стабериндо, вы явились в костюме астронавта. – Почему-то её голос вызвал у него мгновенное раздражение.

– Я пошёл на компромисс, – он взмахнул плащом.

– Так или иначе, добро пожаловать.

– Благодарю.

Когда он целовал её руку, то был почти уверен, что сенсорные поля скафандра уловят на её тонкой коже наличие смертельного яда, но сигнализация не активизировалась. Усмешку скрыть не удалось.

– Что вас так развеселило?

– Вот это! – Он кивнул на окружающих.

– Мы надеялись, что наша вечеринка позабавит вас. Позвольте мне представить вам нашего доброго старого друга, благодаря которому эти чудеса стали возможны.

У высокого тускло-серого аппарата сидел на табурете коротышка, он беспрестанно улыбался и вытирал нос большим носовым платком, который то и дело засовывал в нагрудный карман своего безукоризненного костюма.

– Доктор, это господин Стабериндо, тот самый человек, о котором мы говорили.

– Искренне рад, добро пожаловать на нашу вечеринку изувеченных. – Он взмахом руки указал на толпу. – Не хотите ли получить травму? Процесс быстрый, совершенно безболезненный, восстановление происходит быстро и – никаких шрамов. Как насчёт рваной раны? Или перелома с осложнениями? А может быть, желаете множественную трепанацию? Такого ни у кого здесь нет.

– Благодарю, что-то не хочется. Коротышка, похоже, удивился.

– Зря отказываетесь, вы будете чувствовать себя неловко среди приобщённых к этой захватывающей процедуре. Я проводил эти операции во всей цивилизованной Вселенной, и никаких жалоб, Правда, некоторые очень привыкали к своим травмам и не хотели от них избавляться. Вряд ли вам ещё когда-нибудь представится подобная возможность, мы, – он погладил аппарат по металлическому боку, – завтра улетаем, и у меня все расписано на два стандартных года вперёд. Так не хотите?

– Нет.

– Оставьте господина Стабериндо в покое, раз он не хочет, то мы должны уважать желания нашего гостя. Не так ли?

Хозяйка приёма взяла его под руку. Её груди были усыпаны драгоценными слезообразными камнями.

– Да, конечно.

– Будьте любезны, подождите минутку. Разделите со мной этот напиток. – Протянув ему бокал, женщина наклонилась к доктору, дав ему тем самым возможность получше рассмотреть окружающих его людей. Свисавшие с очаровательных женских лиц полосы кожи, болтающиеся на загорелых спинах пересаженные груди, торчащие осколки костей, блестевшие при ярком свете, лившемся с потолка, вены, артерии, мускулы.

Пришлось поднять бокал повыше – так, чтобы пары неизвестного напитка зафиксировал скафандр. Сигнализация сработала. Он улыбнулся, пронёс бокал через активированное поле, вернул его содержимое к норме и сделал глоток.

– О-о, вы допили.

Хозяйка приёма вернулась и знаком предложила пройти в другое помещение. За неприметной дверью оказалась заброшенная мастерская: слой пыли покрывал всевозможные станки и приспособления. Под свисавшей с потолка лампочкой без абажура стояли три кресла и небольшой шкафчик. Женщина закрыла дверь и указала на одно из кресел. Он сел, поставив шлем скафандра на пол рядом с собой.

– Почему вы не надели костюм, который вам прислали? – Она улыбнулась, поправив сверкающий жилет, который теперь скрывал её обнажённую, украшенную бриллиантами грудь и живот.

– Не мой размер.

– А этот? – Женщина села, скрестив ноги, и указала на скафандр. Затем постучала по шкафчику, который мгновенно раскрылся, демонстрируя содержимое: наполненные бокалы и дымящиеся курильницы.

– В нём я чувствую себя увереннее.

Она подала ему бокал с искрящейся жидкостью, а сама, откинувшись в кресле, осторожно держала в ладонях курильницу. Сладковатый дым наркотика проникал в вырез и проймы жилета, медленно закручиваясь около её лица. Женщина глубоко вздохнула.

– Во что бы вы ни облачились, мы рады вашему визиту. Полагаете, «Эксцельсиор» отвечает вашим требованиям?

Он напряжённо кивнул.

– Да, разумеется.

Дверь распахнулась, и в комнату сопровождаемый Молленом вошёл тот самый мужчина, который был с ней на празднике. Шофёр остался у двери, а мужчина опустился в кресло.