Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

Он знал, безусловно, что андроид представляет собой его версию, что он будет считать себя полностью им, но для него это было неважно. Все действия будут происходить вдали от этого места, и человек, сущность, вовлеченная в них, не будет им – он же будет лежать здесь, всё ещё на пути к тому, что произойдет в Городе. Возможно, опыт, полученный андроидом, удастся впоследствии интегрировать в его собственную память. Такое не исключалось, но не всегда работало – казалось, многое здесь зависело от того, насколько экстремальными и травмирующими были переживания, – но даже в этом случае у него всегда присутствовало бы осознание непричастности к событиям на переднем крае, вторичности отведённой ему роли.

– Полковник? – капитан обратился к нему через виртуальный мостик корабля, где он сидел в стороне от группы офицеров, расположившихся среди множества экранов, индикаторов и пультов управления.

– Да, капитан, – отозвался Агансу. – Думаю, я готов. Выводы сделаны. Пожалуйста, приступайте к процедуре.

Капитан кивнул офицерам по данным и связи.

На мгновение Агансу показалось, что он исчезает, и в этот миг он осознал, что находится не на виртуальном мостике, а в разбитом, всё ещё ремонтируемом теле, хранящемся глубоко в недрах корабля, читающего его мысли, сортирующего и упорядочивающего полученные данные, шифруемые для передачи андроиду, ожидающему в Ксауне.

– С возвращением, – сказал капитан, улыбаясь ему так, как будто, он был одиноким и неуместным здесь биологическим созданием, которому пришлось покинуть мостик, подчиняясь зову природы. – И с хорошими новостями.

– Что за новости, капитан?

– У нас большие пушки в Ксауне, – объявил капитан. – Сверхмощный корабль, к тому же подчиняющийся маршалу Чекври, так что мы на правильной стороне, какими бы узкими рамками это теперь ни определялось. – Капитан бледно улыбнулся. – И он уже начал справляться с некоторыми проблемами, оставленными кораблём Культуры.

* * *

Набор материальных и сенсорных средств общего назначения, которые «Ошибка Не…» оставил в Ксауне, в основном передавал данные на спутник, уменьшившийся до размеров человеческого кулака. Полностью развернутый, с более тонкими, чем волосы, усиками, простирающимися на десятки километров от него по геостационарной орбите, он наблюдал за чем-то большим и, вероятно, военным, приближающимся к Ксауну через клубок пространства. Он также знал, что каждый экземпляр свободно плавающего оборудования в системе начал пинговаться сигналами с просьбой идентифицировать себя. Это был плохой знак.

Спутник сообщил об этом так же приближающемуся, но пока более удаленному «Ошибка Не…», велев отключиться до пассивно-минимальной осведомленности. «Ошибка Не…» так и сделал, – но его всё равно обнаружили, – потрясенный крошечным, но резким гравитационным градиентом, который сначала осветил его мимоходом и пронесся дальше, затем вернулся, запульсировал и почти сразу же погрузил его в собственную глубокую дыру в пространстве-времени. Последним действием было разрушение в максимально хаотичном порядке аналитического оборудования, способного разведать о пришельце что-либо вообще.

В Ксауне тем временем, в той части Поясного Города, где дирижабль «Экваториал 353» медленно двигался к месту, откуда он пять лет назад отправился в свой до сих пор не прекращающийся круиз, десятки крошечных кусочков и деталей аппаратуры Культуры начали падать с неба, с щелчками и лязгом разлетаясь по огромным трубопроводным пространствам сооружения. Некоторые горели, или плавились, или просто светились, стремительно разрушаясь. Другие просто смирились с деактивацией и вероятным захватом.

Очень небольшое число, когда представлялось возможным, закрывались, отключались или выбрасывали всю свою условно обнаруживаемую аппаратную обработку, переходя на резервные био– или атомеханические системы. Но даже они были уязвимы и отслеживаемы, благодаря базовой триангуляции по их последним записанным данным. В итоге большинство из них погибло. Они были отброшены смещением, сбиты эффекторным оружием ближнего действия или подстрелены точечными очередями плазменного огня, распадаясь миниатюрными фейверками, тщетно пытаясь спастись в полёте.

За последние несколько дней дирижабль «Экваториал 353» привлёк ещё несколько сотен человек, поскольку и сам он и общество Гзилта приближались к кульминации своего пути, однако лишь немногие из прибывших обратили внимание на эту разрушительную деятельность, приняв её, впрочем, за случайные, ничего не значащие проявления в преддверии последних дней.

Одно небольшое устройство, напоминавшее четырехкрылое насекомое, вдруг осознало, что это, вероятно, все, что осталось от компонентов, оставленных кораблем. Оно сидело на носу дирижабля, уцепившись за тонкую опору, поддерживающую длинный расхлябанный, развевающийся транспарант, и наблюдало через выпуклые сложно устроенные глаза, как компонент ракеты-разведчика размером с палец, обрушился сверху, пролетев мимо медленно надвигающегося дирижабля, оставляя за собой извилистую нить серого дыма, не видимую ни одному человеческому глазу. Компонент исчез в темных глубинах огромного туннеля под ним.

Несколько секунд спустя гигантский дирижабль прошёл сквозь воздушный поток, в котором кануло маленькое устройство. Искусственное насекомое зафиксировало слабый, исчезающий световой след.

Насекомое перебрало свои инструкции на случай такого развития событий и, подождав некоторое время, взлетело, жужжа, уйдя по длинной ниспадающей кривой, внося в свой курс элемент хаотичности, стремясь затеряться, направляясь к ближайшей точке входа в корпус дирижабля.

– Это не хорошо, – сказал Бердл.

– Что не хорошо? – спросила Коссонт.

– Что-то большое и крайне мощное только что подошло к Ксауну и принялось портить мое оборудование, – сказал ей аватар.

Они сидели в командном отсеке шаттла, наблюдая за приближением планеты, всё время пока происходило торможение.

– Какое оборудование?

– Детали и устройства, которые я оставил, чтобы следить за тем, что здесь происходит.

Коссонт нахмурилась:

– Ты оставляешь отслеживающие компоненты везде, где бываешь?

– Как правило. – Бердл посмотрел на неё с выражением искреннего непонимания. – А почему бы и нет?

– Неважно. Это большое и могущественное нечто, о котором ты говоришь, оно больше и могущественнее тебя?

– Определенно больше.

– Но мы идём прежним курсом?

– Теперь у нас ещё меньше выбора.

– Мы не могли бы как-нибудь вызвать Ксименира? – спросила Коссонт. – Выйти с ним на связь и просто сказать: «Привет, нам нужны те глаза, которые висят у тебя на шее».

Бердл кротко улыбнулся.

– Я пытался связаться с ним, предварительно спросив у состояния разума господина КьиРиа, будет ли он сотрудничать, и он ответил, что будет, но с Ксимениром связаться невозможно. Прямое обращение к нему от господина КьиРиа должно быть нашим первым шагом, когда мы встретимся с ним.

– Ты мог бы сказать мне заранее.

– Мог бы, – согласился Бердл. – И я так и сделал бы, если бы мы добились успеха.

– Ладно. Хорошо. Итак: этот корабль тот же самый, что мы встретили на Бокри?

– Нет, – сказал аватар. – У них разные подписи. Это линкор, а не крейсер – я могу обогнать его, но не вижу здесь особых преимуществ, поскольку он находится с нами в одном и том же достаточно ограниченном пространстве. Единовременно. – Бердл покачал головой. – Чёрт бы побрал эту махину. Я утрачиваю все свои чувства там, внизу.

– Думаешь, вместо наших устройств они поставят свои?

– Полагаю, так и будет. Хотя, с учётом того, что мы имеем дело с военным флотом, а не спецназом или чем-то подобным, могу поспорить, что их штучки не такие хитрые, как мои.

– Что последнее ты слышал через эти свои хитрые штучки?

– Ксименир всё ещё был там, на дирижабле, готовясь к последнему витку церемониальной вечеринки. Это если верить внутренним каналам дирижабля. У меня нет прямого доступа к нему, и о нём не было ничего слышно по крайней мере последние семь дней. У меня имеются – вернее, имелись – следящие устройства внутри дирижабля, но ни одного в каюте самого Ксименира, не считая того, что он нашёл во время нашего визита к нему. Тем не менее, я почти уверен, что он всё ещё там. Почти. Я обнаружил случайную запись, на которой видно, что он носил контейнер на шее на следующий день после нашего посещения, так что – по крайней мере, тогда мы его не спугнули. Помимо прочего, вся планировка дирижабля изменилась, спустя пару дней после нашего отлёта: было создано большое пространство внутри, доставлено много дополнительной техники, включая новые полевые проекторы. И воды… – конструкция должна весить сейчас гораздо больше, чем раньше, хотя, похоже, им удалось сбалансировать её. Всё это не имело бы значения, если бы мы могли как следует разглядеть дирижабль изнутри, но мы не можем. И у нас теперь есть конкуренты – они знают, куда направлено наше внимание, если не знали раньше. Не говоря уже о том, – сказал Бердл, повернувшись к ней, – что с тех пор, как мы улетели, поблизости неожиданно появился какой-то человек.

– Я думала, там постоянно околачиваются разные люди?

– О, в последнее время дирижабль собирал вокруг себя множество людей, желающих, что называется, идти с ним в ногу: аэрокары, вагоны, спецпоезда и прочие транспортные средства, плюс есть те, кто периодически наведывается туда – на день-другой, но был только один человек, не отстававший от него на протяжении всего пути. Все это время за ним наблюдало похожее на насекомое механическое устройство, оставленное мною, и он ни разу не отстал, даже не сбавил темп. Все, что он делал, это менял местоположение, держась на одной линии с разными уровнями дирижабля, по-видимому, чтобы не слишком бросаться в глаза. У него имеется что-то вроде камуфляжа или адаптивной одежды, модулирующей цвет и форму каждый день, но это мало ему помогает, поскольку он довольно таки монотонен, схематичен в своих попытках не выдать себя.

– Тогда это, возможно, не человек.

– Возможно, – согласился Бердл. – Хотя, конечно, в таких случаях никогда не знаешь наверняка – есть очень странные люди. – Он нахмурился, бросив взгляд на экран, на огромный красно-коричневый, отливавший синевой шар, как будто планета была ответственна за это расстройство. – Дело в том, – сказал аватар, – что сейчас он тоже исчез.

* * *

Он проснулся.

Он находился в военном медицинском учреждении на борту корабля связи полкового флота, летящего в пространстве вспомогательного туннеля Поясного Города. В этой части Ксауна был сейчас поздний полдень – на Зис пять минут после полуночи.

Он лежал на кушетке, щурясь и моргая от света потолочных ламп. Он был андроидом, созданным по индивидуальному заказу, проснувшимся после имплантации последней версии сознания своей основы – полковника Агансу, чей разум перевели и пересадили в это новое, неутомимое, сверхэффективное и невредимое тело.

Но для него это не имело никакого значения.

Он знал, что нет смысла беспокоиться о том, что его сознание продублировано, понимая, что был глупцом, когда терзал себя подобными опасениями. Конечно, это был не совсем он. Оригинал по прежнему лежал в недрах Уагрена, собираемый заново, тот, кто всегда будет считать себя «настоящим», но он принимал этот факт бестрепетно: ему достаточно было знать, кто он здесь, в данный момент и в этом теле, а также и то, что ему предстоит работа.

Осознание того, что где-то есть другая версия его самого, слегка успокаивало, словно вокруг него обернули дополнительный слой защиты, но реальной пользы от него было мало.

Экран на гибком манипуляторе повернулся, чтобы осмотреть его. Откуда-то из глубины возникло женское лицо. Взгляд доктора перемещался то в одну, то в другую сторону – по-видимому, она изучала показания. Удостоверившись в чём-то, она произнесла:

– Кто бы ты ни был и чего бы они ни хотели от тебя, ты готов к этому как никогда. Удачи и хорошего сублимирования, брат.

Агансу поднялся с дивана. Экран, казалось, вздрогнул, отодвинувшись к потолку.

– Спасибо, – сказал он.

Он почувствовал, как летательный аппарат идёт на снижение. Подключившись к системам корабля, он понял, что при выходе будет находиться на расстоянии трехсот десяти метров впереди и двухсот двадцати метров сбоку от носа дирижабля. Проверив свою камуфляжную одежду, полковник изменил её на гражданскую и неприметную.

Он помнил дни пробежек и прогулок, подъемов и спусков по ступеням и пандусам в ярком дневном свете и при свете ламп, а также и в полной темноте, когда дирижабль заполнял его обзор со всех сторон, и даже нижние его ярусы были видны через решётки, оплетавших корабль путей. Иногда он наблюдал там фейерверки, световые лучи и голографические изображения, вырывавшиеся наружу, обволакивающие, преследующие дирижабль, особенно ночью, а иногда слышалась только музыка. Однако прожекторы и ходовые огни освещали корабль каждую ночь. Он витал позади и над ними, ощущая запахи пищи, дыма и биопрепаратов.

Он вспомнил ощущение мощи полей и защиты внутри 7*Уагрена, вспомнил разговор с аватаром корабля Культуры, когда подумал, что существо и Вир Коссонт находятся в его власти… и то, как летел потом вниз по шахте лифта, разбитый и кричащий, как подпаленное насекомое, падающее по дымовой трубе. Он вспомнил, как уже после этого лежал обожженный и разобранный на части внутри корабля, а потом его снова начали собирать воедино, давая ему возможность почувствовать, насколько он близок к смерти, так что перспектива забвения в Сублимации стала казаться ему менее ужасающей.

Два набора воспоминаний были сформированы одновременно, но и их наличие ничего не изменило.

Наземный корабль связи имел мало вооружения и мог оснастить его только стандартным оружием, что, впрочем, не имело особого значения в долгосрочной перспективе. В тело андроида было встроено по лазерному карабину в каждое из предплечий – лучи выходили через замаскированное кожей дуло.

Он легко, казалось, слишком легко спрыгнул с опускающейся двери черной машины и, когда она закрылась, развернулась и унеслась, проследовал по широкому поперечному коридору из парящих решетчатых балок и нависающих труб, ведущему прямо к гигантскому плетению туннеля, по которому двигался «Экваториал 353». Впереди была открытая балконная палуба. К тому времени, когда он туда доберется, дирижабль как раз пройдет мимо.

8*Чуркун установил с ним контакт.

– Полковник Агансу?

– В воплощении, да.

– Я капитан корабля 8*Чуркун. Маршал передает вам привет.

– Пожалуйста, поблагодарите маршала.

– Мы завершили очистку устройств Культуры из ближайшего пространственного объема и за его пределами, хотя корабль – я бы предположил, что это корабль Культуры, с которым вы столкнулись на Оспине – всё ещё приближается. Он замедлился, но теперь снова набирает скорость. Мы попытаемся перехватить или сорвать любую его попытку перебросить материальные средства или персонал в Город или окрестности, однако, мы не можем быть полностью уверены в успехе.

– Было бы не лишним знать предполагаемое местоположение любой такой попытки перемещения, чтобы подтвердить характер вражеских намерений, – сказал Агансу, подходя к большому открытому балкону, выходящему в туннель, по которому двигался дирижабль.

– Это соответствует и нашим намерениям. Мы сообщим вам, о любых перемещениях противника, успешных или нет.

– Благодарю.

Впереди показались люди. Пространство вокруг «Экваториал 353» становилось все более населенным в течение тех дней, что он находился здесь. Наземные транспортные средства медленно проносились мимо по широкой дороге – безвкусные, гремящие музыкой колымаги. Через пропасть туннеля он увидел поезд, идущий в ногу с судном, чьи прожекторы, направленные на дирижабль, медленно гасли и включались, мелькая за опорными стойками. Из бокового туннеля появился дирижабль меньших размеров, похожий на крошечное белое облако, потянувшееся за «Экваториалом 353», разбрасывающее по ходу движения клубы сверкающей разноцветной пыли, которую находящийся на Экваториале задний лазер расцвечивал извилистыми абстрактными узорами.

По обшивке пронеслась серия больших движущихся изображений, спроецированных на ее плавные изгибы. В любой момент времени на ней находилось семь или восемь таких искаженных световых оттисков. Некоторые замирали, но большинство двигалось, и иногда они сливались вместе, создавая крупные коллажи, обретавшие смысл при взгляде со стороны, являя собой своеобразный дисплей на теле корабля. Наиболее распространенными темами были записи о предыдущих художественных инсталляциях на борту за последние несколько лет, природа, исторические и современные виды транспорта, порнография.

– Мы перевозим четыре взвода боевых арбитров морской пехоты численностью шестьдесят четыре единицы, – сказал ему капитан 8*Чуркуна. – Они в вашем распоряжении, полковник. Приказать моему офицеру по тактическим взаимодействиям подготовить некоторые или все из них к развертыванию?

– Сделайте это.

Ему пришлось протиснуться сквозь небольшую толпу людей – пёстро одетых, танцующих на ходу, поющих и скандирующих что-то. Наконец он добраться до края помещения, где балкон выходил в открытый туннель из изгибающихся ребер и спиралевидных труб. Там он увидел «Экваториал 353», заполняющий чудовищную трубу, подобно неповоротливому снаряду в самой большой и наименее эффективной из когда-либо созданных пушек.

Сознание полковника прошила внезапная вспышка – он вспомнил, как гипертрофированная тень его костюма металась по шахте лифта в Инкасте, когда боевой арбитр Ухтрин, стоявший позади, растворялся в микроскопических брызгах крошечных, яростных взрывов антиматерии, пронизывающих его ослепительно интенсивными радиационными потоками.

– Сколько боевых арбитров вам нужно, полковник?

Хор гудков, трелей, лязга и музыки – а затем несколько возгласов и начало фейерверка с вершины гигантского дирижабля – возвестили о том, что на Зис воцарилась полночь, а до Инициации осталось всего два дня.

– Все.

21 (С -2)

– Потому что тебя могут убить. И, похоже, это тебя не останавливает.

– Конечно, нет. Я аватар. «Убить» для меня не означает того, что для тебя. Ты биологичекое существо – я видел, как вы, умираете, и это грязно.

– Я имела в виду корабль. Ошибка Не… – тебя могут убить. Разве не так?

– Немного более весомое соображение, согласен, но даже в этом случае – я уже передал свое состояние разума на мой родной ГСВ и переключился на полную боевую готовность, так что в общем и целом я готов к смерти. И в любом случае, я еще не умер.

– Но ведь это моя битва. В большей степени, чем твоя.

Бердл вздохнул.

– Речь идет о Гзилте, верно, но Культура, похоже, тоже замешана в этом через КьиРиа, так что это наша общая проблема, если разобраться.

– Но в первую очередь это касается нас. Вы не можете делать за нас всё. Вы не наши… родители.

– Ты даже не сохранена, Коссонт. Если ты умрешь – ты умрешь.

– А ты не можешь меня подстраховать?

– Нет.

У нее появилась внезапная мысль.

– Ты сделал резервную копию КьиРиа, его состояния сознания из серого куба?

– Да. Также передано, с пометкой, что это личное и будет стерто, если оригинал выживет.

Она нахмурилась.

– Почему ты не можешь сделать так же со мной?

– У тебя нет заранее подготовленного нейронного кружева и даже если начать прямо сейчас, это займет слишком много времени. А у нас нет этого времени. – Бердл развел руками, как бы в отчаянии. – Почему ты так стремишься рисковать своей жизнью? Ты – гражданский… военный резервист. Через пару дней тебе предстоит пройти Сублимацию, зачем же так спешить умирать? И я повторяю тебе: твоё присутствие только усложнит мою работу, но никак не облегчит. Ты не будешь мне помощницей, а лишь подвергнешь ненужной опасности.

– Во-первых, что касается последнего пункта, я тебе не верю. Я думаю, что ты просто пытаешься защитить меня, ведя себя хм…по-мужски галантно. Я польщена, но в этом нет никакой необходимости.

– Я всего лишь острозадый звездолет, маньячка! Я не мужчина, не женщина или что-то ещё, помимо потрясающе умной и прямо сейчас настроенной на поражение машины. Мне всё равно, что тебе льстит. Те немногие и, откровенно говоря, не жизненно важные чувства, которые я испытываю к тебе, я могу отключить, щёлкнув выключателем.

– В любом случае. Ты не можешь держать меня в плену на корабле. Ты – Культура, а я – свободный агент. Я требую, чтобы меня высадили в Городе.

– Они ищут тебя, помнишь? Они думают, что ты голыми руками разгромила Фзан-Джуйм, или как там его.

– Тогда тебе лучше присмотреть за мной.

– Именно это я и пытаюсь тебе сказать! Мне не нужна такая обуза! И если ты настаиваешь на том, чтобы покинуть корабль, я высажу тебя там, где мне, черт возьми, заблагорассудится, а не там, где ты потребуешь. Так что не пытайся – ты не сможешь меня переубедить.

Коссонт, уже одетая в тот же обтягивающий костюм, который она носила на Бокри, стояла и смотрела на аватара через холл модуля полным уверенности и в то же время отстранённым взглядом.

– Если ты не хочешь польстить мне, – медленно сказала она, – и если ты можешь просто отключить любые чувства, которые у тебя есть по отношению ко мне, то ты с тем же успехом можешь сделать это там, внизу, на планете, в Городе, на дирижабле. Так что тебе не придется обо мне беспокоиться, и я буду помогать, а не мешать.

Бердл уставился на неё. Затем вдруг улыбнулся и расслабился. Тон его голоса изменился.

– Не знаю, как ты, Вир, – сказал он, обращаясь к ней, – но я немного позирую. – Он пожал плечами. – Если ты настаиваешь на том, чтобы пойти, ты можешь пойти, но это твои похороны, а я должен сделать то, что должен, и я не стану рисковать ничем, чтобы обеспечить твою безопасность ценою выполнения задачи, ни в коем случае, если возникнет компромисс – ничем. – Он покачал головой. – Я подумал, может быть, с твоей стороны это что-то вроде демонстрации? Знаешь, чтобы ты могла чувствовать себя сопричастной, даже если на самом деле тебе не хочется идти. Так что, пока есть последний шанс, я говорю вполне серьёзно: пожалуйста, не ходи.

– В последний раз: Я хочу. Возьми меня с собой.

Бердл вздохнул.

– Ладно. Но не говори, что тебя не предупреждали. Надень это. – Он кивнул Коссонт за спину. Она обернулась, упершись взглядом в причудливое видение человека в тесной броне – наполовину зеркальной, наполовину черной от копоти, без головы – выходящего из алькова, на ходу отращивающего дополнительную пару рук и распахивающегося по мере приближения к ней.

– Что это?

– Лучшее из того, что есть. Сейчас я загружаю в него копию состояния разума КьиРиа, так что мы сможем получить прямой доступ к воспоминаниям старика, если завладеем его глазами вне корабля. Давай, входи как есть. У нас девяносто секунд до того, как мы зайдём на борт, так что не затягивай.

– Я думала, у нас есть десять минут!

– Уже нет – корабль снова разгоняется, надеясь отвлечь линкор от Ксауна.

– Черт. – Коссонт шагнула к скафандру, погрузившись в него. Броня вокруг неё сомкнулась, оставив нетронутой только голову. Шлем был временно опущен.

– Думаешь, это сработает? – спросила она.

– Сомневаюсь, – признался аватар. – Если предположить, что линкор разговаривал с боевым крейсером, он будет знать, что я двигаюсь быстрее, чем он, и, приняв во внимание деградацию основной тяги после всех тех лихачеств, которыми я занимался в последнее время, решит, что у него есть шанс. При условии, что его двигатели в порядке, конечно. Но стоит попробовать.

Пиан, все это время вольготно возлежащая на диване, подошла и взгромоздилась на спинку сиденья, обратившись лицом к Коссонт.

– Молодец! – сказала она. – Я думаю, ты ужасно храбрая, но уверена, что всё пройдет великолепно! И помни: я всегда любила тебя!

Коссонт уже собиралась сказать что-то вроде: «Ладно, теперь я тоже волнуюсь…», когда глаза её сузились, и она пристально посмотрела на Бердла.

– Это ты её накрутил?

Бердл пожал плечами.

– Тоже стоило попробовать.

– Но я сама! – воскликнула Пиан, поворачиваясь лицом к Бердлу, а затем обратно к Коссонт.

– Конечно, – выдохнула Коссонт.

– Двадцать секунд…

Бердл отправил небольшое обновление своего состояния сознания на домашний ГСВ, в основном для того, чтобы там была запись о том, что Коссонт настояла на том, чтобы отправиться вместе с ним и другими планетарными силами в Город.

Корабль превратился теперь в сфокусированную силовую оболочку, мчащуюся через всю систему, повторно набирающую ускорение, упакованную внутри концентрических полей, окружавших его коконом. Двигатели завывали на частотах, которые ни одно биологическое существо не в состоянии почувствовать – километровый снаряд, погруженный под моток реального пространства: компоненты трёх его внешних полей светились в гиперпространстве, направляя сигнал к далекому материнскому кораблю, затем снова гасли через каждую наносекунду, в то время как другие полевые конфигурации скользили и мерцали, складывались и щелкали, готовясь к серии многочисленных высокоскоростных, высокоточных наведений на цель со сложной топографией в глубине гравитационной скважины.

Корабль знал, что это будет непросто.

Большинство серьезных кораблей Культуры, да и все корабли, претендующие на звание боевых, обладали импульсными блоками: специализированными компонентами двигателя, такими как конденсаторы движущей силы, способными давать внезапные, короткие вспышки энергии и движения. Установки «Ошибки Не…» были мощнее и функциональнее, чем у большинства кораблей его размера, что, в общем-то, сводило на нет всю игру, если приходилось использовать их в открытую, перед тем, кто способен заметить такие махинации, но с другой стороны, сейчас как раз была такая ситуация, когда они могли спасти положение…

Корабль уже находился в опасной близости от гравитационного колодца планеты, и ему приходилось корректировать курс в гиперпространстве, чтобы не врезаться в нисходящую кривую клубка. В последний момент он подошёл еще ближе, израсходовав всю энергию своих импульсных блоков на поворот, и на то, чтобы избежать столкновения, а затем сфокусировался на относительно крошечной части себя, которая удерживала модуль, где затаились его аватар и гуманоид, отщелкнув две человекообразные формы. Освободив модуль, он нацелил перемещение на точку за пределами Поясного Города, на высоте тысяча двести метров над уровнем земли и в десяти километрах от текущего местоположения дирижабля «Экваториал 353».

С учётом относительной скорости, это было одно из самых точно рассчитанных и произведённых перемещений, которые он когда-либо совершал. Модуль вошёл в воздушную среду помещённым в изящно выстроенный вакуумный карман, размеренно разрушаемый по ходу продвижения, продолжив путь – теперь уже благодаря собственной тяге, – так плавно, что корабль сомневался, что кто-либо, из находящихся внутри, хотя бы покачнулся в процессе перехода.

То, что модуль почти сразу был снесён в сторону мощным звуковым ударом, вызванным неконтролируемым обрушением кессонного поля, к счастью, не имело особого значения. Пока корабль гзилтов наблюдал за ним, «Ошибка Не…» безмятежно перебрасывал все свои полезные грузы, включая аватара и Коссонт, в место назначения.

И едва переместив модуль, в долю миллисекунды он сорвался с места, по спирали устремившись вниз с ещё большим ускорением, словно намереваясь нырнуть прямо под впадину планеты, в пространственном клубке наведясь на энергетическую сеть далеко внизу. Он выровнялся, масштабировался, ускорился, отслеживая, но не нацеливаясь на боевой корабль гзилтов, который оставался неподвижным, держась вблизи планеты.

Пиан поместили в последний оставшийся на корабле обитаемый отсек – челнок на шесть человек.

– Где это, что это? – недоумевало существо.

– Новый дом, – сообщил корабль.

– Маленький и скучный!

– Как и ты.

– Да как ты смеешь!

– Ты предпочла бы оказаться на планете?

– А где безопаснее?

Ошибка Не… наблюдал, как корабль гзилтов – раздражённый, разочарованный – остаётся на месте, не преследуя его, хотя Ошибка Не… притворялся менее быстрым, чем был на самом деле, просто чтобы заставить гзилта думать, что у него есть шанс.

– Вероятно, сейчас на планете, – признал он.

– На планете… Тогда быстрее доставь меня туда!

– Слишком далеко. В следующем проходе.

– То есть ты возвращаешься?

– Конечно, я возвращаюсь.

– Я протестую против такого поведения по отношению ко мне! Почему я не…?

– Иди лучше спать, – посоветовал корабль.

Пиан опустилась на пол челнока, где была аккуратно сложена в тонкий шкафчик маленьким корабельным дроном, проверившим заодно, уложено и пристёгнуто ли всё прочее в крошечном отсеке на случай крайней опасности. После этого дрон надежно упаковал себя в отдельный шкафчик.

ГСВ Эмпирик

ЛОУ Каконим

ГСВ Содержание Может Отличаться

ГКУ Вытесняющая Деятельность

ГСВ Просто Чип С Инструкцией По Стирке В Богатом Гобелене Жизни

Уе Ошибка Не…

МСВ Проходил Мимо И Решил Заглянуть

МСВ Падение Давления

ЛСВ Вы Называете Это Чистым?

– Открытый вопрос, обращённый непосредственно к Ошибке Не… Вы уверены, что поступаете правильно? Вполне вероятно, что корабль гзилтов – это корабль 8*, предположительно ответственный за то, что произошло на Аблэйте. Он, безусловно, могущественен и не ограничен моральными рамками.

∞

Уе Ошибка Не…

– Нет, не уверен. Но решился, так что посмотрим, что получится.

∞

ГСВ Содержание Может Отличаться

– Я не меньше обеспокоен тем, что происходит с Рабочими Ритмами. Он передал своё состояние сознания.

∞

Лоу Каконим

– Отговорите его от опрометчивых поступков.

∞

ГСВ Содержание Может Отличаться

– Я пытался связаться с ним после получения сигнала о передаче состояния разума. Ответа я не получил. Чтобы скоротать время в ожидании, я прочесывал банки данных в поисках доказательств того, что это не просто плохой знак, исходящий от одной из наших контактных единиц. И угадайте, что я узнал?

∞

ГСВ Эмпирик

– Рабочие Ритмы находится с большей частью флота Ронте, направляясь к Ватреллесу. Гзилты сопровождали их, но только до окраины системы, после чего повернули назад. О других враждебных действиях с их стороны не известно. Остается Лисейден. За их главной эскадрой присматривает сейчас «Оценка Суждения» класса Головорез, не так ли?

∞

МСВ Проходил Мимо И Решил Заглянуть

– Да, хотя главная – самая большая – эскадра не является их флагманской флотилией. Они передислоцировались, объединив различные элементы своих эскадр в более боеспособную мета-конфигурацию после того, как решение о предпочтительном статусе Падальщика оказалось не в их пользу. В частности группа из трех кораблей присоединилась к кораблям флагманской эскадры, но три отдельные группы из трех кораблей также объединились, и так как на тот момент это была самая большая группировка, которой они обладали, именно на ней сосредоточилось внимание «Оценки Суждения». Но у нас никого нет с флагманской эскадрой под командованием Ни-Ксандабо Тюна, и поскольку она являлась той силой, которая уже присутствовала в системе, именно она, скорее всего, может представлять угрозу для Ронте, пытающихся уйти в Ватреллес.