Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

* * *

Спуск продолжился до середины первой секции башни в семи тысячах километров от поверхности, когда лифт замедлился и остановился. Скафандры снова плотно прикрывали всех, автономник опять закрепился на бедре Анаплиан. Воздух из кабины лифта выкачали, дверь беззвучно распахнулась, последний клочок атмосферы рассеялся в вакууме, и все последовали за ним по широкому коридору – громадные тени шествовали впереди. Когда двери кабины закрылись, нормальный свет перестал поступать заблокированно, осталось только призрачное свечение, испускаемое холодными стенами и поверхностями вокруг них. С этого момента корабль больше не контролировал Хиппинса, и аватоид был снова властен над собой, как обычный человек. Фербин все ждал, что либо тот споткнется, либо изменится выражение его лица, но не дождался.

Два ряда плотных двойных дверей последовательно открылись. За ними оказался большой полукруглый проем, выходивший на овальный балкон шириной метров в сорок. Вернулся жесткий, холодный свет и выхватил из темноты несколько небольших удлиненных аппаратов, расположенных в люльках на полу платформы.

Ни стен, ни перил. Взгляд не встречал никаких препятствий на семьсот километров вперед – в темное ничто. Вверху висели крохотные немигающие яркие звезды.

Первый уровень представлял собой ясли семяпарусников. Семяпарусники были одним из самых древних биологических видов в галактике. Одни специалисты говорили, что он существует шесть, а другие – десять миллиардов лет. Не существовало единого мнения и в другом вопросе: развились семяпарусники естественным путем или же были созданы более древней цивилизацией. То ли обладающие самосознанием, то ли нет, они принадлежали к числу величайших бродяг цивилизации, что мигрировали по всей линзе на протяжении миллиардов, триллионов лет: лавировали, неслись, мчались на своих парусах от звезды до звезды, движимые одним лишь солнечным светом.

Объявились и хищники, желающие полакомиться семяпарусниками, интеллектуально ничуть не более развитые, чем их жертвы. Но помимо их, семяпарусников эксплуатировали, преследовали и убивали существа куда более разумные. Хотя находились и другие – те, кто им следовал, поклонялся, был им благодарен. Нынешние времена были благоприятны для семяпарусников – они считались частью большой естественной галактоэкологической системы и полезными существами, а потому цивилизационное сообщество питало признательность к тем, кто им симпатизировал. В данном случае они находились под покровительством нарисцинов, и первый, или водный, уровень пустотелов выделялся под ясли, в которых эти существа могли расти и процветать на стадии вакуумного развития под относительно мягким светом гелиостатиков и гелиодинамиков, прежде чем магнитные корнекатушки зашвыривали их наверх.

Но и после этого семяпарусники нуждались в помощи. Чтобы не дать им удариться о потолок, их собирали в специальные уловители и переносили к одной из немногих открытых башен, откуда вбрасывали в их суровую родную среду – открытый космос.

Фербин и Холс стояли в нескольких метрах от резко обрывающегося края и смотрели вдаль, а Джан Серий и Хиппинс занялись двумя маленькими аппаратами, стоявшими в люльках на широком балконе. Холс протянул руку Фербину, и принц ухватился за нее. Они соблюдали эфирное молчание, но, когда скафандры соприкасались, можно было говорить без риска обнаружения.

– Ничего особенного, правда, ваше высочество?

– Одни звезды, – согласился Фербин.

Они стояли, уставясь в пустоту.

Джан Серий и Хиппинс помахали им, закончив возиться с аппаратами. Над устройствами возвышались темные фонари – изогнутые, словно вырезанные из морских раковин. Фербину и Холсу жестами показали, что нужно садиться. Аппараты были рассчитаны на шестерых нарисцинов, а не двух людей, но скафандры обеспечили максимум комфорта, приняв форму сиденья. За пультом одного из устройств была Джан Серий, другого – Хиппинс. Аппараты бесшумно поднялись над балконом и ринулись прямо в темноту, ускоряясь поначалу с такой скоростью, что у Фербина перехватило дыхание.

Джан Серий прикоснулась пальцем к его колену.

– Ты в порядке, Фербин? – спросила она.

– В полном, спасибо.

– Пока что все идет неплохо, брат. Мы действуем согласно плану.

– Рад это слышать.

Два маленьких аппарата мчались над темной местностью далеко внизу, закладывая плавные виражи вокруг башен. Через полчаса, оставив позади двенадцатую часть уровня, они сбросили скорость и высоту, приближаясь к основанию одной из башен. Фербин был готов выбраться наружу, но аппараты зависли в метре над голой поверхностью перед большим темным эллипсом, начерченным на рифленом основании башни. Некоторое время они сидели молча, потом Фербин прикоснулся к плечу Джан Серий и спросил, чего они ждут. Та, не поворачиваясь, подняла руку ладонью к нему, и в этот момент темный эллипс отошел в сторону, открыв вход в еще более темный туннель. Два аппарата осторожно вплыли внутрь.

* * *

– Этот участок местами опасен, – сказала Джан Серий брату, снова коснувшись его скафандра, когда аппараты устремились вниз по одной из малых труб внутри башни. – Корабль будет глушить все системы на поверхности, чтобы нас не засекли, но с него нельзя отрегулировать все. Те матрицы, что расположены дальше внизу, и даже матрицы отдельных лифтов, возможно, своими крохотными мозгами примут решение послать что-нибудь вверх или сюда, вниз. – Она помолчала. – Но пока все в порядке.

На двух следующих уровнях они без проблем перелетели от одной башни к другой. Первый из этих уровней был территорией вакуумных баскеров, местом обитания нескольких различных типовидов, которые, как и семяпарусники, напрямую поглощали солнечную энергию. В отличие от семяпарусников, они были вполне довольны местом своего обитания и всю жизнь проводили там, а не шлялись по галактике. Смотреть и тут было особенно не на что – разве что на сверкание редких звезд. Еще один перелет в темноте, еще одна башня – и они оказались на абсолютно черном и совершенно пустом вакуумном уровне под баскерами.

– Как ты, брат, по-прежнему в порядке? – спросила Джан Серий.

Ее прикосновение странным образом успокаивало его в непроницаемой темноте и почти полной тишине.

– Скучновато, а так ничего.

– Пообщайся со скафандром. Пусть поиграет тебе музыку или покажет что-нибудь.

Фербин прошептал несколько слов, обращаясь к скафандру, и тут же в его ушах зазвучала успокаивающая музыка.

Наконец они оказались на балконе башни еще одного промежуточного уровня, очень похожего на самый первый, и оставили свои аппараты рядом с люльками, в которых уже стояли несколько машин. Пройдя один коридор, миновав несколько дверей и множество каких-то нечетких очертаний, они оказались у изогнутой стены лифта. Джан Серий и Хиппинс принялись осторожно прикладывать ладони к широкой стене в разных местах, словно искали что-то. Потом Джан Серий подняла руку. Хиппинс отошел от стены. Через мгновение то же сделала Анаплиан, а еще немного спустя в стене появилась дверь, которая поехала вверх. Из проема хлынул мягкий сиреневатый свет, затопивший их сначала по щиколотки, потом по икры, по пояс, по грудь и наконец добравшийся до лиц под шлемами. Тогда они увидели, что перед ними кабина лифта, наполненная чем-то вроде чуть сгущенного сверкающего облака лилового цвета. Они вошли внутрь.

Это было все равно что пройти в комнату, наполненную спертым воздухом, через завесу из патоки. Шлем скафандра обеспечивал видимость: слегка сгущенное облако и вездесущий сиреневатый свет не позволяли видеть невооруженным взглядом дальше своего носа. Джан Серий жестами велела всем встать рядом и положить руки друг другу на плечи.

– Радуйтесь, что вы не чувствуете запаха, – сказала она двум сарлам. – Это лифт аултридиев.

Холс остолбенел.

Фербин чуть не упал в обморок.

* * *

Спуск был протяженным, хотя и относительно быстрым. Лифт спустился по башне мимо уровня кумулоформ, где несколько месяцев назад Фербина и Холса везла по бесконечному океану Удлиненная версия 5 – Зурд; мимо следующего уровня, где пелагические дельтоиды и авианы парили в воздухе над мелким океаном, усеянным солнечными островками; мимо следующего, где кучковались наядные щупальца, прижатые к потолку газом, таким же, как в верхних слоях атмосферы газового гиганта; мимо следующего, где везикуляры – монтианские мегакиты – плавали в богатом минералами метановом океане, немного не доходившем до свода.

Они пролетели и через Восьмой.

Джан Серий показала, что нужно сесть на пол, хотя сама осталась стоять. Ногами или руками, но скафандры по-прежнему соприкасались.

– А вот теперь мы и в самом деле пролетаем мимо дома, ваше высочество, – сказал Холс Фербину, когда Джан Серий сообщила об этом.

Фербин услышал его голос сквозь очень громкую, однако успокаивающую музыку, которую все наигрывал скафандр. Он еще раньше закрыл глаза, но по-прежнему видел невыразимое сиреневатое сияние и тогда попросил скафандр заблокировать этот свет. Фербина передергивало от отвращения при одной мысли о мерзком сиреневатом веществе аултридиев, которое настырно налипало на них, пропитывая омерзительным запахом. Холсу он ничего не ответил.

Они продолжали спуск – Восьмой, мелькнув, остался позади. Аултридианский аппарат даже не стал замедляться, пока не достиг верхнего уровня атмосферы, окутывающей бывшие земли делдейнов.

Продолжая тормозить, кабина пролетела мимо свода Девятого и остановилась лишь под вязью. Затем она наклонилась и задрожала. Джан Серий, касаясь одной рукой пятна на стене лифта около дверей, управляла действиями аппарата. Ноги ее были чуть согнуты в коленях, а тело с легкостью, выдававшей многолетнюю напряженную тренировку, принимало нужную позу в зависимости от движений кабины. Наконец та, перестав трястись, поехала в сторону и вверх, постепенно выравниваясь.

– Мы теперь перемещаемся по вязи, – объяснил Хиппинс Фербину и Холсу.

– Один из аултридианских лифтов засек нарушения, – безмятежно сообщила Джан Серий.

– Вы имеете в виду наше появление, мадам? – спросил Холс.

– Ммм-гм.

– Они преследуют нас, – подтвердил Хиппинс.

– Что? – взвизгнул Фербин, представив, как аултридии захватывают его в плен и вытаскивают из скафандра.

– Это мера предосторожности, – спокойным голосом сказал Хиппинс. – Они попытаются преградить нам путь где-нибудь впереди, когда у нас будет не столь широкий выбор. Но мы к тому времени окажемся вне их досягаемости. Так что не волнуйтесь.

– Как скажете, сударь, – проговорил Холс с долей беспокойства.

– Такое все время случается, – заверил их Хиппинс. – У лифтов достаточно умные мозги – их не так-то просто провести. Иногда они принимают самостоятельные решения. А порой в них заходят люди и отправляются в неразрешенные путешествия. Существуют особые системы безопасности, которые предотвращают столкновения, а потому, если лифт двигается без разрешения, это еще не катастрофа. Скорее досадная неприятность.

– Вот как? – язвительно сказал Фербин. – Вы уже стали специалистом по нашим домашним делам, да?

– Конечно, – весело ответил Хиппинс. – У нас с кораблем есть лучшие оригинальные спецификации, планы вторичных структур, аккумулированные морфологические карты, полные модели гео-, гидро-, аэро-, биосистем, с самыми полными и актуальными обновлениями. Сейчас я знаю о Сурсамене больше нарисцинов, а они знают почти все.

– И что же это такое, неведомое им? – полюбопытствовал Холс.

– Некоторые подробности, которые не сообщили окты и аултридии, – Хиппинс рассмеялся. – Когда-нибудь они тоже дознаются, но потом. А я уже знаю.

– Например? – спросил Фербин.

– Возьмем то место, куда мы направляемся, – сказал Хиппинс. – Окты проявляют непомерный интерес к Водопаду. Аултридиям он тоже интересен. Высокая степень совпадения. Интригующе. – Голос аватоида звучал недоуменно и восхищенно. – Разве не занятно, как вы думаете? Октские корабли собираются вокруг Сурсамена, а внутри Сурсамена внимание октов сосредотачивается на Хьенг-жаре. Гм. Очень интересно.

У Фербина создалось впечатление, что это существо (то ли бесчувственная аватара богоподобного суперзвездолета одной из Оптим, то ли что-то другое) говорит с самим собой.

– Вот что, господин Хиппинс, – подал голос Холс, – а помочиться в эту штуку можно?

– Да за милую душу! – воскликнул Хиппинс, словно отвечая на тост. – Все используется – ничто не пропадает. Бога ради.

Фербин закатил глаза, хотя и был рад, что Холс этого, вероятно, не видит.

– Это очень кстати...

* * *

– Мы прибыли, – сказала Джан Серий.

Фербин уже успел заснуть. Скафандр, казалось, уменьшил громкость музыки, но, когда Фербин проснулся, снова увеличил ее. Фербин попросил скафандр убрать музыку. Они все еще были окружены жутким лиловым сиянием.

– Хорошая штурманская работа, – сказал Хиппинс.

– Спасибо, – поблагодарила Джан Серий.

– Так что – прыжок?

– Похоже, что так, – согласилась Анаплиан. – Брат, господин Холс, мы не смогли приземлиться там, где хотели. Слишком большое число аултридианских лифтов пытаются блокировать нас, и слишком много дверей закрыто. – Она бросила взгляд на Хиппинса, стоявшего с непроницаемым лицом; аватоид, казалось, утратил доброе расположение духа. – И есть тревожное обстоятельство: в этой части мира действует нечто, способное нарушать протоколы и манипулировать инструкциями в системе данных. – Джан Серий ухмыльнулась, вероятно, пытаясь всех приободрить. – Поэтому мы переместились в другую башню, поднялись по ней, а потом спустились в вязь и оказались в тупике. Мы находимся на уровне надпалубки, и выходов тут нет.

– В тупике? – переспросил Фербин. Неужели они никогда не освободятся от мерзкой лиловатой грязи?

– Да. А потому придется прыгать.

– Прыгать?

– Нам сюда, – сказала, поворачиваясь, Джан Серий.

Дверь кабины поднялась, за ней оказалась темнота. Все встали на ноги, протолкнулись через густоватый занавес к выходу – и внезапно освободились от вязкого лилового вещества. Фербин посмотрел на свои руки, грудь и ноги, предполагая, что эта дрянь налипла на скафандр, но, к счастью, от нее не осталось следа. Он сомневался, что удастся так же легко отделаться от пресловутого запаха.

Они стояли на узкой платформе, освещенной только лиловым сиянием за их спинами; стена наверху изгибалась, повторяя форму лифтовой шахты. Джан Серий посмотрела на свое бедро. Автономник отсоединился и воспарил туда, где дверь уходила в корпус кабины.

Турында Ксасс медленно ввинчивался в корпус, словно то было не твердое тело, а лиловая масса, оставляя за собой длинные висячие ленты, которые закручивались и падали вниз. Автономник (вокруг него пульсировали розовые складки света) закончил работу, остановился посередине между корпусом кабины и стеной камеры и замер в воздухе. Раздался пугающий треск, и часть корпуса вокруг отверстия ввалилась внутрь на длину ладони, словно в него вдавилась метровая невидимая сфера. Противоположная стена тоже издала треск, за которым последовал хлопок.

– Пусть попытаются закрыть это, – изрек Турында Ксасс не без удовольствия.

Джан Серий кивнула.

– Сюда.

Они прошли через дверку в заблокированный конец канала, по которому двигалась кабина, – двадцатиметровую полость. В центре ее располагалась еще одна круглая дверка, к которой вели необычные ступени, больше похожие на перила. Поднявшись туда, они оказались внутри сферы диаметром около трех метров. Стоять в углублении всем четверым было не так-то просто. Джан Серий закрыла дверь, через которую они вошли, и указала на такую же прямо напротив.

– Эта дверь ведет наружу. Прыгаем через нее. По очереди. Я первая, Хиппинс – последний.

– Этот прыжок, мадам... – начал было Холс.

– Мы находимся в тысяче четырехстах километрах над делдейнской провинцией Сулл, – сообщила Анаплиан. – Мы будем свободно падать почти в чистом вакууме, без антигравитации. Пролетев примерно тысячу километров, мы войдем в атмосферу. После чего – управляемое планирование к Хьенг-жару, опять же без антигравитации, чтобы нас не засекли. – Она посмотрела на Фербина с Холсом. – Делать вам ничего не нужно – обо всем позаботится скафандр. А вы просто наслаждайтесь видом. Связь по-прежнему запрещена, но всегда можно поговорить со скафандром, если захочется узнать, что происходит прямо сейчас. Все ясно? Вперед.

Когда сестра распахнула круглую дверь, Фербин подумал, что «Все ясно?» и «Вперед» вообще-то не разделялись ни малейшей паузой, и никто не мог вставить даже полслова.

Снаружи было темно, но, если взглянуть вниз, просматривались громадные полосы, разделенные в центре темно-серой, почти черной лентой. Звезд, скрытых лопастями и структурами свода, видно не было. Джан Серий присела на пороге, держась одной рукой за верхнюю кромку открывающейся внутрь двери. Повернувшись к Фербину, она дотронулась до него другой рукой.

– Ты идешь сразу же за мной. Понял, брат? Без задержек.

– Да, конечно, – Фербин чувствовал, как колотится его сердце.

Джан Серий на миг задержала на нем взгляд.

– Или можешь расслабиться, и скафандр все сделает за тебя. Я имею в виду, заберется сюда и спрыгнет. А ты закроешь глаза...

– Я все сделаю сам, будь спокойна, – Фербин старался говорить смелее и увереннее, чем чувствовал себя на самом деле.

Анаплиан сжала его плечо.

– Тогда встретимся внизу.

Она прыгнула.

Фербин вскарабкался туда, где только что сидела сестра, чувствуя, как Холс подталкивает его снизу, потом проглотил слюну при виде невообразимой бездны. Наконец он закрыл глаза, оттолкнулся ногами и руками и, сложившись, полетел вниз.

Когда он поднял веки, все крутилось перед ним: свет-тьма, свет-тьма, свет... потом медленнее, еще медленнее... Скафандр тихонько застрекотал, разгибая его конечности. Стук сердца отдавался в голове колокольным звоном. Еще через несколько мгновений он падал спиной вниз, раскинув руки и ноги, чуть ли не с облегчением. Взгляду открывались плохо различимая вязь и лопасти, свисавшие со свода. Фербин попытался разглядеть, откуда он спрыгнул, но ничего не увидел. Далеко вверху, кажется, мелькнула еще одна падающая точка, но наверняка сказать было нельзя.

– Могу я повернуться и посмотреть вниз? – спросил он у скафандра.

– Да. Рекомендуется принять такое положение при входе в атмосферу, – отозвался скафандр своим чуть хрипловатым бесполым голосом. – Можно также транслировать вид внизу прямо вам в глаза, тогда положение тела менять не нужно.

– А это лучше?

– Да.

– Давайте так.

Вид резко сменился: Фербин теперь падал на далекую землю, а не удалялся от свода. На мгновение он потерял ориентацию в пространстве – голова закружилась, – но вскоре приспособился. Он поискал глазами Джан Серий, падающую где-то под ним, но безуспешно.

– А вы видите мою сестру? – спросил он.

– Она, вероятно, находится в этом объеме, – сказал скафандр, начертив красный кружок в поле зрения Фербина. – Камуфляж, – добавил он.

– И сколько мы уже пролетели?

– Шесть километров.

– Всего? И сколько на это ушло времени?

– Пятьдесят секунд. За следующие пятьдесят секунд мы спустимся еще на двадцать километров. Пока что мы ускоряемся. И это продолжится до входа в атмосферу.

– А когда вход?

– Минут через десять.

Фербин погрузился в молчание, созерцая перевернутый вид. Он попытался найти бездну Хьенг-жара, потом – реку Сульпитин и, наконец, попробовал сообразить, где тут Верхнее и Нижнее Сульпитинские моря. «Неужели замерзли?» – подумал он. Говорили, что так и будет, но поверить было трудно.

Постепенно вырисовывались новые подробности. Что это там – одно из морей? Слишком уж маленькое. А это – другое? Слишком маленькое, слишком близко к первому. Мрак внизу заполнял все большую и большую часть поля зрения, а яркие, залитые светом поля по краям уходили за его пределы.

Убедившись, что под ним действительно два моря, Фербин начал осознавать, как высоко они находились в момент прыжка, какими ничтожными кажутся два огромных моря и могучая река с такой немыслимой высоты и насколько велик мир, в котором он прожил всю свою жизнь.

Земля надвигалась на него. Как же они остановятся?

Скафандр начал расти, все его части, кроме той, через которую смотрел Фербин, стали покрываться пузырями. Пузыри разрастались, некоторые делились и раздувались в свою очередь. Получалось ажурное плетение, нечто вроде почти прозрачных крылышек насекомого или хрупкого остова древесного листика – кружева из сокопроводящих жилок.

Вход в верхний слой атмосферы дал о себе знать понемногу нараставшим ощущением веса, который стал давить на спину. У Фербина закружилась голова; казалось (он видел землю, хотя опускался спиной к ней), будто скорость падения увеличивается. Через скафандр донесся слабый, точно шепоток, звук, он становился все громче, пока не перешел в рев.

Фербин ждал, что сейчас появится красное, желтое и белое мерцание, которое, как он слышал, сопутствовало прохождению через атмосферу, но ничего такого не увидел. Пузыри втянулись обратно в ткань костюма; теперь из предплечий, боков и бедер скафандра начали расти серповидные крылья и тонкие кили. Поза Фербина изменялась помимо его воли – руки оказались выставлены вперед, словно он собирался нырнуть в реку. Ноги были вытянуты и, казалось, чем-то соединялись между собой.

Земля стала гораздо ближе – Фербин различал тоненькие нити рек и другие намеки на элементы пейзажа среди черных и бледно-серых сумерек. Но поверхность не мчалась ему навстречу, а скользила под ним. Тяжесть больше не давила на спину. Фербин слышал шелест воздуха вокруг себя.

Он летел.

* * *

Анаплиан замедлила скорость полета, поравнялась с Хиппинсом, прикоснулась к нему и сказала:

– Вы разобрались, что вмешивается в работу местной системы данных?

Хиппинс отслеживал нарушения в комплексе данных этого уровня и анализировал информацию, собранную ими ранее в аултридианском лифте.

– Не совсем, – признался аватоид. Голос его звучал смущенно и вместе с тем озабоченно. – Источник помех почти неуловим и ни на что не похож. Это нечто совершенно необычное. Фактически непознаваемое – пока что. Мне нужен весь Разум корабля, чтобы разобраться в этой белиберде.

Анаплиан помолчала.

– Что за херня тут творится? – тихо спросила она.

У Хиппинса и на это не нашлось ответа. Анаплиан отпустила его и полетела вперед.

* * *

Фербин и скафандр резко нырнули вниз и теперь летели на такой высоте, что видны были отдельные валуны, кусты и низенькие ветвистые деревья – у всех имелись узкие дельтовидные отростки такого же бледно-серого цвета, словно странные тени. Видны были и бледные впадины оврагов и расселин, словно заполненные мягким светящимся туманом.

– Это снег? – спросил Фербин.

– Да, – ответил скафандр.

Что-то легонько сжало его щиколотку.

– Ты в порядке, Фербин? – раздался голос Джан Серий.

– Да. – Он начал поворачиваться, чтобы посмотреть на нее, но голос сестры остановил его.

– Незачем, брат. Все равно ты меня не увидишь.

– Ах вот как. Значит, ты позади меня?

– Сейчас – да. Последние две минуты я летела перед тобой. Мы летим ромбом, ты в правом углу. Турында Ксасс опережает нас где-то на километр.

– Вот как.

– Слушай меня, брат. В трубе, незадолго перед прыжком, мы приняли повторяющиеся сигналы новостной службы октов – речь шла о Водопаде и Орамене. Говорилось, что он жив и здоров, но девять дней назад на его жизнь покушались. Взрыв на раскопках и/или попытка заколоть его ножом. Возможно, это уже не первое покушение. Орамен осознает грозящую опасность и, вероятно, обвинил во всем окружение тила Лоэспа, если не его самого.

– Но он в порядке?

– Немного пострадал, но в порядке: Тил Лоэсп, в свою очередь, обвиняет Орамена в нетерпении, в попытках отобрать власть у законно назначенного регента до своего совершеннолетия. Он возвращается из путешествия по уровню и отдал приказ верным ему силам собраться недалеко от Водопада, вверх по течению. И Орамен, и тил Лоэсп связывались с главнокомандующим Уэрребером, но тот пока не принял ничью сторону. Сейчас Уэрребер на Восьмом, даже по воздуху путь займет не меньше десяти дней. Его наземные силы задержатся еще на несколько недель.

Фербин почувствовал холодок внутри.

– Значит, мы не опоздали, – сказал он, стараясь, чтобы в его голосе звучала надежда.

– Не знаю. Это еще не все. Сообщается, что проявил признаки жизни какой-то артефакт, отрытый в Безымянном Городе. И все внимание обращено к нему. Но это случилось пять дней назад. Затем – никаких известий. Новостная служба работает, но сигналов с Водопада или из Колонии – вообще из этой области – нет. Информационные сети там заблокированы и пребывают в состоянии хаоса. Это странно и тревожно. Кроме того, мы принимаем необычные, аномальные сигналы из самого Безымянного Города.

– Это плохо?

Джан Серий помедлила с ответом. Уже только это вызвало у Фербина беспокойство.

– Не исключено. – Она сменила тему. – Мы приземлимся в предместье, вниз по течению от города, минут через двадцать. Если до этого времени понадобится что-то мне сообщить, скажи скафандру. Хорошо?

– Хорошо.

– Не волнуйся. Скоро увидимся.

Джан Серий хлопнула его по щиколотке. Фербин предположил, что сестра возвращается на передний край ромба, но не видел, чтобы она опередила его.

Не теряя скорости, все четверо взмыли над небольшим холмом, и Фербин понял, что они не просто планируют, а двигаются под воздействием некоей силы. Он велел скафандр дать вид сзади и увидел себя так, будто на затылке имелись глаза. Между его раздвинутыми ногами была мембрана, а над щиколотками торчали короткие, но довольно толстые цилиндры. Дальше изображение смазывалось.

Фербин снова стал смотреть вперед. Они летели над чем-то вроде дороги, над старыми железнодорожными путями и пересохшим каналом. Потом земля вдруг отступила, и он увидел плоский, обледеневший пейзаж в двух сотнях метрах под собой – укутанная мраком бесплодная земля, изрезанная широкими, замерзшими водотоками, тонкими извилистыми каналами, удлиненными насыпями и холмами из песка и снега. В этой узкой заснеженной и обледеневшей долине там и сям возвышались бесформенные осколки, обломки – всевозможный строительный мусор и зубчатые руины то ли рухнувших зданий, то ли затонувших кораблей. Все это наперекосяк торчало из неровной, замерзшей земли, поломанное и заброшенное.

Они устремились к центру этого нового для них, безжалостного края, сжатого с обеих сторон отвесными и далекими утесами. Обломков внизу становилось все больше и больше – схваченных льдом, стиснутых замерзшими наносами песка и ила, укрытых снегом. Добравшись до Безымянного Города, путешественники увидели, что с утесов слева от них в небо устремляется множество тонких дымков. К утесам прилепились кружева лестниц и открытых решеток лифтовых шахт, видные при небольшом увеличении. Полная неподвижность – только дымки лениво ползли к тихим, безветренным небесам.

Перед ними возник город; до его высоких шпилей и башен оставалось еще несколько километров. Они пролетели окраины, беспорядочно застроенные низкими домишками, и начали сбрасывать скорость. Скафандр освобождал Фербина из своих тесных объятий, отпуская его руки и ноги.

Еще несколько мгновений, и Фербин почувствовал, что переворачивается, скорость еще упала, он еще немного опустился, ноги подогнулись так, чтобы можно было ходить. Они направлялись к небольшому открытому пространству. Фербин понял, что низенькие здания на самом деле гораздо выше, поскольку нижние этажи погребены под илом и льдом.

В воздухе нарисовались силуэты его сестры, Холса и Хиппинса – неясные, неотчетливые формы метрах в десяти друг от друга. Они приземлились на небольшой обледеневшей площадке, и наконец – пусть это случилось в незнакомом месте, на чужом уровне, где почти не светило солнце, пусть подошвы надежно отделяли его от всего, что внизу, – ноги Фербина снова коснулись родной земли.