Текст книги ""Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Терри Гудкайнд

Ему захотелось остаться там, где он находился, надолго, и все смотреть на планету за проходом с закругленными сводами. Потом он мог бы воспроизвести запись снова и снова. Увидеть эту прекрасную планету еще и еще раз было бы так же хорошо, как и впервые. Даже лучше. Увидеть же остальные участки поверхности было бы еще лучше. А что говорить обо всей планете. Лучше всего было бы обозреть ее целиком.

Но он понял, что ему стало не по себе.

Он сперва не понял, в чем причина такого дискомфорта, однако потом сообразил: он остается на одном месте слишком долго, а Повторного Нападения все не происходит.

Он подумал, как поступить дальше. Никаких движений в поле зрения не было. Ничто не менялось. Возможно, передвижения теперь безопасны.

Он попытался опросить свои удаленные забортные датчики на этот счет, но не получил ответа. Таких датчиков больше не было. У него должно было быть несколько таких датчиков. Везде, где бы он ни очутился. Но их не было.

Как если бы еще одна обойма оказалась пуста, хотя он и считал ее заряженной.

Ну что же, поступаем в согласии с иной веткой дерева решений.

Он тихо приподнялся на трех выдвижных ногах, сенсоры сканировали все вокруг, пока его Верхний Сенсорный Купол перемещался в пространстве под потолком помещения (при этом расстояние до крыши сократилось с 18.3 до 14.2 метров), и поле зрения расширилось. Он нацелил обе Главные Оружейные Кабины на проход с закругленными сводами. Все шесть Вторичных взяли под контроль остававшееся неохваченным пространство – не было нужды специально отдавать такую команду. Он повернул Верхнее Орудийное Кольцо так, чтобы из Кабины № 2 простреливалось пространство прямо впереди, откуда, по предварительной оценке, исходила наименьшая опасность, хотя именно там он прежде потратил некоторое количество энергии и понес (по большей части номинальный) ущерб.

Сенсоры по-прежнему не фиксировали никаких угроз. Он переместил себя над Неопознанным Объектом Высокой Плотности, а затем вправо и вперед, к тому самому проходу с закругленными сводами, через который открывался вид на светлую бело-синюю планету.

Он двигался тихо, на скорости ниже оптимальной, а потому ноги его, касаясь пола, вызывали там минимально возможное сотрясение. Часть пола отсутствовала, вместо нее зияла длинная дыра с зазубренными краями, и в этом месте он выдвинул одну из Вторичных в сторону, чтобы сохранить равновесие. Перед ним виднелись Неопознанные Объекты Средней Плотности. Некоторые из них были космическими и космоатмосферными летательными аппаратами. Это означало, что он находится в ангаре. Многие летательные аппараты оказались хаотичными, асимметричными, поврежденными, непригодными к полету.

Он видел еще один Неопознанный Объект Высокой Плотности вблизи прохода с закругленными сводами. Он направился туда. Теперь он видел планету с большей детализацией. Это зрелище было прекрасным. Все еще прекрасным.

Он почувствовал себя очень хорошо.

Внезапно он зафиксировал какое-то движение на светлом бело-синем лике планеты.

Никто не знал, в чью маленькую просветленную душу впервые запала идея наладить связь между двумя Послежизнями, но, поскольку развивающиеся цивилизации обычно с превеликой охотой делились содержимым баз данных и информационных пространств со своими соседями, такие линии связи функционировали постоянно, обладали высокой пропускной способностью, изготавливались в отличном качестве и не требовали специальной платы за подключение. Так что, наверное, этого просто не могло не произойти. Не случайно, так по чьей-то воле.

Мертвые в обеих цивилизациях нашли это отличной идеей. Она открывала неожиданные дополнительные возможности для посмертного опыта и позволяла ушедшим сосредоточиться на чем-то более достойном их внимания, чем по необходимости вторичные и прискорбно краткие события внешней жизни. Связывать в сеть все программно совместимые Послежизни стало чем-то вроде мании. Прежде чем ответственные за это ученые успели оценить по достоинству культурный масштаб явления и его последствия, почти каждый уголок цивилизованной Галактики уже был связан со всеми остальными сетью Послежизней, как, впрочем, и многими другими сетями: дипломатических отношений, туризма, торговли да и всех остальных интересов. Сеть Послежизней существовала в Галактике уже миллионы лет, почти независимая от Реальности и подверженная непрестанным переменам. Она развивалась по тем же законам, что и галактическое сообщество в Реальности: там зарождались, развивались, переходили в стационарную фазу или исчезали, а иногда – изменялись до неузнаваемости целые цивилизации. Они приходили в упадок, брались за старое... или возносились до божественных высот, разом оставляли позади все материальное, устремляясь к лишенному забот безразличию Сублимации.

И очень немногие помнили, что существует еще и Преисподняя.

Движущийся объект был довольно маленьким. Слишком маленьким, чтобы принять его за человека в силовой броне или даже за удаленный забортный датчик, кому бы тот ни принадлежал – ему самому или кому-то еще. Объект двигался со скоростью 38.93 метров в секунду – слишком медленно, чтобы принять его за кинетическое орудие. Размеры его составляли приблизительно 3 × 11 сантиметров. Он был круглый в поперечном сечении, но одна из условных верхних четвертушек оканчивалась коническим выступом. Объект вращался. Он пришел к выводу, что объект представляет собой 32-миллиметровую осколочную мину.

Об этом роде оружия у него было достаточно информации.

Кроме того, объект мог оказаться и миниатюрной боеголовкой с максимальным взрывным эквивалентом вплоть до 5 килотонн, но такой вариант он счел маловероятным.

Объект, по всей вероятности, должен был пролететь к месту его нынешнего расположения и затем взорваться, причинив значительный ущерб опорной стене и конструкциям ангара позади.

Когда его высокочувствительный видеосенсор сфокусировался на объекте, он увидел, что поверхность этой штуки, в свою очередь, покрыта небольшими сенсорами. Сенсоры перемещались по окружности объекта и слабо мерцали по мере его вращения (4.2 оборота в секунду). Пролетев мимо него и замерев на расстоянии пяти метров, объект весь засверкал таким мерцающим светом. Это значило, что объект излучает высокоэнергетические и сканирующие лазерные импульсы. Ни один импульс не задел его, поскольку объект выбрал неверную линию сканирования перед тем, как активировать лазерную установку.

Он все еще двигался, каждый раз тихо перемещаясь только на один шаг вдоль направляющей в темном пространстве ангара. Он решил, что поведение круглого объекта может свидетельствовать о начале атаки. В таком случае наиболее разумно будет занять позицию именно здесь, в пяти шагах от Неопознанного Объекта Высокой Плотности, который он избрал своим первоначальным прикрытием, а вместо этого Объекта использовать Неопознанный Объект Средней Плотности, перед которым он сейчас находился. Объект Средней Плотности обеспечивал лишь частичное прикрытие, но располагался ближе. Дополнительное преимущество новой тактики, если верить выводам подпрограммы, состояло в том, что его форма, рамеры и общее поведение в такой позиции придали бы ему сходство с вышеупомянутым Неопознанным Объектом Средней Плотности. Означенный Объект, между прочим, оказался ничем иным, как небольшим, существенно поврежденным, но все еще способным к полету Высокоатмосферным и Низкоорбитальным Планетарным Бомбардировщиком. Эти выводы о приобретении дополнительного тактического преимущества произвели на него очень хорошее впечатление. Они мало чем отличались от приказа, который он мог бы получить изнутри. Он решил перейти именно к этой тактике и занял предварительно рассчитанную позицию, согнув выдвижные ноги.

Экспертная подсистема выдвинула гипотезу, что осколочная мина сработает в том месте, где он находился прежде. Это могло стать дополнительным преимуществом. Такие выводы тоже производили хорошее впечатление. Осколочная мина двигалась так медленно, что у него было полно времени развернуть левую Верхнюю Лазерную Винтовку по направляющим и расположиться так, чтобы минимизировать возможный ущерб от взрыва круглого вращающегося объекта, на случай, если тот все же окажется миниатюрной боеголовкой. Когда объект перелетел точно к тому месту, где он находился, он четырежды выстрелил по его тыльной части в низкоэнергетическом режиме. Промахов он не допустил и почувствовал себя очень хорошо. Он имел основания быть довольным собой. Он вернул лазерную винтовку на место. После этого круглый объект, который он принял было за осколочную мину, взорвался, и оказалось, что это все же была миниатюрная боеголовка.

Преисподняя существовала, поскольку существовали устойчивые верования, связанные с нею. И некоторые общества во многом зиждились на таких верованиях, не будучи даже необычайно религиозными в строгом смысле слова. Находились и цивилизации, среди них весьма уважаемые, для которых постройка Преисподних весьма впечатляющей детализации стала задачей на века и поколения. Было ли это следствием чрезмерного буквализма в верованиях, жажды актуализации религиозных кодексов, или же мирской потребности вершить над особо злостными преступниками суд и расправу даже после их кончины? Трудно сказать.

Преисподние лишь изредка соединялись с остальными Послежизнями, блаженными или адскими, и даже в тех случаях, когда такое подключение было допустимо, оно осуществлялось под строгим контролем владельцев Преисподних – обычно затем, чтобы усилить страдания пытаемых, подвергая их мукам, до которых создатели того или иного Ада так и не додумались бы без помощи инопланетных демонов, чья изобретательность обычно многократно превосходила жалкие потуги местных бесов. Очень медленно, почти наверняка – волею чистого случая, помноженной, правда, на современное дурновкусие некоторых Вовлеченных, в Галактике возникло что-то вроде сети Преисподних. Впрочем, сеть эта находилась под неусыпным контролем лиц, ответственных за взаимодействие виртуальных пространств, и оставалась неполной, ущербной. Однако это не мешало шириться слухам о ее существовании и условиях пребывания мертвецов в ней.

Мало-помалу это создало изрядные трудности. Многие виды и цивилизации, откуда бы они ни произошли, положительно отнеслись к самой идее Преисподних. Однако не меньше выискалось и тех, кому сама мысль о пытках, а тем более о том, чтобы подвергать мучениям существа из Виртуальных Пространств, в общем-то задуманных как райские кущи, казалась извращением, постыдным и позорным проявлением крайнего садизма и жестокости. Нецивилизованности – наверное, это было бы наилучшим термином. А в таких обществах термин этот применяли с очень большой оглядкой.

Культура была крайне низкого мнения о таких обычаях, где бы ни имели место пытки – в Реальности или в Виртуальности, и оказалась вполне готова поступиться краткосрочными – а хотя бы и долгосрочными – интересами, чтобы положить им конец. Этот с очевидностью непрактичный подход отвратил многих деловых людей от Культуры. Однако он был характеристичной особенностью этой цивилизации чуть ли не с момента ее зарождения. Так что не было особых оснований расценивать такую политику как временное моральное помутнение рассудка и считать ее чем-то преходящим. Как следствие, в течение многих тысячелетий несвойственный в общем-то Культуре жесткий подход привел к заметному сдвигу к либеральному и даже альтруистическому концу морально-этического спектра во всем галактическом кластере метацивилизаций. Пытки постепенно стали отождествляться с варварством.

Реакция оказалась предсказуемо разнородной. Некоторые цивилизации, предоставлявшие Преисподним хостинг, пошли на попятную и отказались от продолжения сотрудничества. Как правило, это были виды, которые с самого начала отнеслись к идее без особого энтузиазма, и среди них те, кто принял ее, руководствуясь лишь (ошибочным) мнением, будто все развивающиеся общества должны поступить именно так, и не желая оказаться среди отстающих. Нашлись цивилизации, которые попросту проигнорировали всю шумиху и сообщили, что это их частное дело. Остальные же закатили истерику, поскольку конституции повелевали им не упускать ни единой возможности для демонстрации того, как они Уязвлены до Глубины Души. Истерика сводилась главным образом к обвинениям в этическом империализме, недопустимом смешении разнородных культур и напоминаниям о возмездии, могущем воспоследовать за Проявлением Открытой Враждебности. Некоторые из них впоследствии – иногда спустя очень значительный срок – все же дали себя убедить в недопустимости идеи Ада. Но не все. Итак, Преисподние продолжали существовать, а значит, вносить сумятицу в межцивилизационную дипломатию.

Даже тогда некоторые цивилизации находили возможность, на словах устранившись от хостинга Преисподних, на деле снабжать других технологиями, необходимыми для поддержания их стабильности.

Как правило, технологии эти вряд ли были бы развиты цивилизацией-акцептором при нормальном ходе событий, так что трюк этот следовало применять с осторожностью.

Несколько цивилизаций-Альтруистов, не стесняясь в выборе средств, предприняли попытку взломать программный код Преисподних, находившихся на хостинге у менее развитых в технологическом отношении соседей. Они намеревались освободить, а если не получится – стереть заточенные там души, но столкнулись с непредвиденными препятствиями и даже спровоцировали вереницу локальных войн.

В конечном счете было решено, что лучшим способом разрешения проблемы станет война.

Но большинством голосов участников с обеих сторон постановили, что война эта будет проходить в тщательно контролируемом арбитрами сегменте Виртуальной Реальности, а победитель получит право распорядиться судьбой Преисподних по своему усмотрению.

Если бы победили Гееннисты, к фракции Альтруистов не применялись бы никакие санкции, но Преисподние продолжали бы существовать. Возьми же верх Альтруисты, им было бы разрешено отключить всю систему Преисподних, поддержкой которой занимались их противники, на веки вечные.

Обе стороны считали себя более достойными победы. Альтруисты полагали, что они более развиты в целом (а это преимущество так или иначе отразилось бы в конструкции боевых симуляторов). Гееннисты же считали себя более здоровой, менее подверженной пагубе декаданса группировкой, и полагали, что по самой своей природе лучше приспособлены для войны. У них, кроме того, был в рукаве скрытый козырь: некоторые цивилизации, официально не считавшиеся хостерами Преисподних, но втайне занятые в этой области, были вынуждены ввязаться в конфликт и после долгого разбирательства отнесены к той стороне, на какую их поставил регламент. Естественно, обе стороны полагали, что правда за ними. Но ни одна не сохранила достаточно наивности, чтобы полагать, будто это как-то скажется на исходе войны.

Битва началась.

Она проходила во множестве тщательно запрограммированных и постоянно контролируемых сторонними наблюдателями виртуальных пространств. Наблюдатели эти принадлежали к расе Ишлорсинами и были известны повсюду в Галактике своей неподкупностью, спартанским образом жизни, почти полным отсутствием чувства юмора, а также чувством долга, которое представители большинства остальных нормальных цивилизаций находили решительно патологическим. В положительном смысле.

Но конец войны был уже недалек. И Ватуэйлю казалось, что победит в ней отнюдь не та сторона, чьи цвета он защищал.

Это и впрямь оказалась миниатюрная боеголовка, но боезапас ее был не очень велик. С помощью одноразовых сенсоров на поверхности бронированных Главных Оружейных Кабин – главный сенсорный купол автоматически втянулся в броню – он наблюдал, как все произошло. Три субъединицы сошлись вместе за миг до того, как взорвалась основная боеголовка, нацеленная на тот участок помещения, где он раньше укрывался. Ему было трудно судить, что бы случилось с ним – то есть с той вещью, внутри которой он сейчас пребывал, – если бы он остался там, где укрывался. Возможно, он бы и выжил. А может быть, и нет.

Пол ангара содрогнулся от взрыва.

Тому месту, где он раньше находился, был нанесен значительный ущерб. Перекрытия точно жучки-древоточцы изъели, потолок раскалился сперва дожелта, а потом добела.

В нескольких местах потолок оказался продырявлен и выпучен наружу, но теперь медленно проседал обратно под влиянием гравитации, созданной собственным вращением Заброшенной Космофабрики.

Неопознанный Объект Высокой Плотности, за которым он прежде нашел себе укрытие, был почти полностью разрушен и частично испарился. То, что от него оставалось, медленно сползло по полу ангара, пока не натолкнулось на ранее уже поврежденную и торчавшую вверх изломанную секцию.

Он все еще там! (Другой голос № 4.)

Сними его, Галтон.

Ослепительно яркая бело-желтая линия прочертила пространство ангара, вырвавшись из дыры в потолке и вонзившись в нагромождение механизмов, за которыми ранее занимал позицию Ватуэйль. Возник белый плазменный шар. Шар начал расширяться. Раскаленное облако металлических частиц вырвалось в вакуум, унося за собой сиявшие желтым светом ошметки пола. Некоторые достигали метра в длину. Обломки пола неслись на самых разных скоростях. Проще всего было бы сказать, что эти скорости были очень велики.

Он увидел, как один из обломков направляется в его сторону. Обломок один раз срикошетил от пола, а другой раз – от потолка.

У него было слишком мало времени, чтобы среагировать.

Возможно, если бы он не стоял на согнутых ногах, то сумел бы уклониться. Обломок вонзился в бронированное тело, внутри которого находился он сам. Это столкновение возымело тяжкие последствия. Если бы обломок столкнулся с плоской поверхностью или же кромкой брони, последствия эти были бы легче. К сожалению, он поразил его в самую верхушку, чуть в сторону от центральной оси. Переданный момент импульса заставил его завертеться вокруг этой оси. Обломок срикошетил еще раз и врезался в плечевую секцию, возле левого Основного Орудия.

Все вокруг затряслось.

Его поле зрения заполонили предупреждения контрольных систем, но тут в него врезалось еще что-то, двигавшееся на сравнительно низкой скорости, но обладавшее высоким моментом инерции. Удар был сокрушительным.

Выеби себя, гребаная сука! Выеби, выеби, выеби, выеби! (Умник.)

Сэр, боезапас орудия исчерпан. (Галтон.)

Вот блядь, я думал, у меня щас кишки вывалятся через эту ебаную броню. (Другой голос № 2.)

Ага, это его проняло. Проняло эту ебаную говножорскую Бронированную Боевую Единицу. (Другой голос № 3.)

Получай, получай, получай, получай, блядь, ебаная сука. Получай, гребаный трехногий космотанковый хуесос. (Умник.)

Э, там внутри офицер, как никак. Не допускайте нарушения субординации, сэр, пожалуйста. (Другой голос № 2.)

Так, спокойно все! Эти штуки очень живучи.

Он был поврежден. Механизм, которым он был, пребывал в состоянии, далеком от оптимального. Этот механизм назывался Бронированной Боевой Единицей.

Защитный купол серьезно пострадал при столкновении с кинетическим снарядом и не откидывался. Верхний сенсорный купол тоже не удалось выдвинуть. Его левая Главная Оружейная Кабина была оторвана при столкновении с обломком. Четыре Вторичных тоже не работали. Верхнее вторичное орудийное кольцо оказалось неработоспособным, как и основной источник питания. Он не знал, как это случилось, но тем не менее это произошло. С этим ничего нельзя было поделать. Теперь он не мог нормально переставлять ноги. В Первой ноге еще оставались запасные источники энергии, и это было все. Сколько именно мощности было в его распоряжении, он оценить не мог. Не мог и понять, каков теперь его боезапас.

По всей видимости, в него врезались какие-то фрагменты тяжелого оборудования, провалившиеся с одного из верхних уровней. Это и были те самые предметы, обладавшие высоким моментом инерции. Вдобавок создавалось впечатление, что какие-то металлы, конденсируясь из плазменного облака, сплавили определенные части его механизма с другими частями, а те части – с полом ангара.

Он выдвинул запасной комплект одноразовых сенсоров и переместил его к правому плечу. Это было все, что у него оставалось.

Ему придется оставаться там, где он находится сейчас. Он все еще мог повернуть корпус, но ощущения, возникавшие при этом, были весьма неприятны. Он не мог двигаться плавно и уходить с линии огня. Его поле зрения значительно сузилось, так как, когда он стоял на полусогнутых, нижний сенсорный купол находился в тени пары обездвиженных теперь ног.

Ну что ж, солдат Драйзер, я верю, что вы проявите себя с лучшей стороны.

Да, сэр! (Умника звали Драйзер.)

Фигура возникла в проходе с закругленным сводом, с трудом удерживая равновесие на всех четырех конечностях и держась очень низко, почти припадая к полу ангара. На закорках у нее было кинетическое ружье средней дальности. Ствол ружья ходил туда-сюда. Ватуэйль позволил фигуре продвинуться довольно далеко, почти до зиявшей в полу дыры с искореженными краями. Затем тихо метнул первую гранату «свечкой» наперерез траектории движения фигуры, чтобы та приземлилась прямо перед дырой. Магнитный пускатель сработал бесшумно. Затемнитель окутал все пространство, намеченное им для атаки. Теперь солдат ни при каких условиях не мог бы заметить гранату, которая приближалась к нему по криволинейной траектории, оканчивавшейся в вакууме снаружи. Затем он запустил вторую гранату с таким расчетом, чтобы она поразила верхний сегмент брони фигуры, если та остановится ... вот в той точке. Первая граната упала на пол ангара в двух метрах впереди солдата и сдетонировала. Он увидел вспышку и ощутил сотрясение пола. Фигура остановилась и развернулась вокруг оси. Солдата должно было осыпать градом милли– и сантиметровых осколков.

Крик. (Это кричал Драйзер.)

Ружье, установленное на спине солдата, выстрелило дважды, когда сдетонировала первая граната. После этого с полом столкнулась вторая граната. По первоначальному плану Ватуэйля она должна была попасть фигуре прямо в голову, но вместо этого упала примерно в полуметре слева и в полуметре впереди. Это произошло потому, что его сенсоры работали ненадежно. К тому же солдата отбросило назад разорвавшимися фрагментами первой гранаты. Тем не менее вторая граната успешно разорвалась. От этого голова фигуры качнулась назад, как если бы та получила удар в лицо. Это значило также, что взрыв гранаты снес и разметал на осколки шлемовизор Драйзера, приведя к немедленному понижению давления внутри брони. Фигура повалилась на пол, как мешок, и не шевелилась более. Она также не издала ни единого звука.

Драйзер?

Блядь. (Другой голос № 2.)

Драйзер?

Сэр, я думаю, он наступил на какую-то ловушку, расставленную этим ублюдком. Эта штука наверняка мертва. Должна быть. (Другой голос № 4.)

Сэр? Осмелюсь напомнить, что сюда скоро заявятся очень плохие парни. Нам нужно закрепиться внутри любой ценой. Даже если она там спряталась. (Галтон.)

Я помню об этом, Галтон. Ты вызываешься пойти следующим?

Сэр, мы с Ковюком думаем, что лучше было бы принять бой на нижнем уровне при поддержке клонодублей. Сэр? (Галтон.)

ОМГ, Галтон. (Он не понял, что значит ОМГ.)

Две фигуры проникли сквозь дыру в потолке. Их темные доспехи слегка подсвечивало оранжевое сияние, все еще исходившее от раскаленных обломков того, что было некогда потолком ангара и полом верхнего уровня.

Ватуэйль мог бы сразу снять их обоих, но он слышал, о чем они говорили, и подумал, что то, о чем они говорят, означает, что они считают его мертвым. Если это и в самом деле так, пускай считают его мертвым и дальше. Возможно, следует позволить им проникнуть в то же Временное Тактическое Пространство, которое он занимает сейчас. Так будет проще атаковать и уничтожить их.

Трапеция, сообщало послание. Ватуэйль не удивился. Он и сам подумывал туда отправиться.

Он оставил в Рабочем Пространстве Первичной Стратегической Оценки свою стандартную оболочку и переместился в пространство, называемое Трапецией. На пути туда были расставлены многочисленные манки и ловушки. Пользуясь привычными кодами доступа, он почти не задумываясь отметал их с дороги, словно лепестки увядших цветов.

Они наконец собрались впятером и теперь сидели за чем-то вроде столов трапециевидной формы. Конструкции эти были к чему-то привязаны – вверх от них во мрак тянулись веревки – и висели в непроглядной темноте. Ни стен, ни полов, ни потолков, куда ни глянь. Прозрачный намек на секретность, символ режима автономной работы... что-то в этом роде.

Он не знал, почему удостоился права заседать здесь, по какой именно причине стал одним из них. В конце концов, он привык к относительно высокой силе тяжести и от рождения боялся падать с высоты большей, чем пара миллиметров.

Для этой встречи каждый изменил облик, но он знал, кто были те четверо, и полностью доверял им. Оставалось надеяться, что и ему доверяют в той же мере.

Он принял обличье покрытого мехом большеглазого животного на четырех лапах, каждая из которых оканчивалась тремя сильными когтистыми пальцами. Они все предпочитали являться под личинами существ с несколькими конечностями, изначально приспособленных к жизни на деревьях, на дне гравитационного колодца. Он понимал, что выглядит очень странно в глазах двух выходцев из водного мира, также присутствовавших на совещании, но в Виртуальной Реальности это было вполне обычным делом. Чтобы отличаться друг от друга, они выбрали себе разные цвета. Он, как обычно, явился в красном.

Он оглядел собравшихся.

– Мы проигрываем, – сообщил он без предисловий.

– Ты всегда так говоришь, – заметил желтый.

– Не всегда, – возразил он, – когда ситуация была иной, вы не слышали от меня таких слов. И только когда я понял, как повернулось дело, то дернул за веревки и забил в колокола.

– Печально слышать, – сказал желтый, в свою очередь осматриваясь.

– Проигрываем часто в самом деле, – сказал зеленый.

– Пора нам принять облик, подходящий для неумех, – согласился пурпурный, тяжко вздохнув.

Он взобрался по одной из боковых веревок и стал раскачиваться на ней. Трапециевидный стол пришел в медленное колебательное движение.

– Так что? Пошли на следующий уровень? – поинтересовался зеленый.

Последние несколько совещаний они были немногословны, хотя прежде, бывало, до хрипоты обсуждали общую ситуацию и вновь открывшиеся перспективы. Было лишь вопросом времени, когда баланс сил при голосовании переменится или кому-нибудь из пятерки все вконец надоест. Тогда надо будет сформировать новый, еще более тесный подкомитет и передать ему все полномочия.

Все клятвенно уверяли друг друга, что этого не случится, но уверенности ему такие клятвы не прибавляли.

Они посмотрели на синего.

Синий отличался нерешительностью. Он всегда голосовал против решения, условно обозначаемого как «переход на следующий уровень», но ни для кого не было тайной, что из троих противников такой резолюции он больше других склонен переменить точку зрения под влиянием обстоятельств.

Синий почесал себя против шерсти длиннопалой лапой, потом обдул пальцы. Все они давно уже выработали консенсус относительно того, как близко будет поведение трех личин к повадкам оригиналов, обитавших в джунглях.

Синий испустил тяжкий вздох.

Услышав его, Ватуэйль понял, что они победили.

Синий с неприкрытым сожалением воззрился на желтого и пурпурного.

– Мне жаль, – сказал он, – в самом деле жаль.

Пурпурный покачал головой и принялся что-то озлобленно искать в густой шерсти.

Желтый разочарованно заухал и заулюлюкал. Утихомирившись, он молча прыгнул во тьму, описал круг вокруг трапеции и стал удаляться, быстро превращаясь в едва различимое пятнышко. Но даже когда пятнышко исчезло, стол, за которым восседал желтый, все еще продолжал раскачиваться в каком-то диком танцевальном ритме.

Зеленый уцепился за веревку одной лапой и поглядел в бездну.

– И даже не удосужился формально проголосовать, – заметил он.

– А что бы это изменило? – досадливо ответил пурпурный. – Я с ним вообще-то согласен.

Он оглядел товарищей.

Какое-то время они молча наблюдали за реакциями друг друга.

– Но я не присоединюсь к нему... может быть, из протеста, но главным образом – чувства дружеской солидарности и... отчаяния. Думаю, мы еще пожалеем об этом решении.

Он снова глянул вниз.

– А кому сейчас легко? – спросил зеленый, не ожидая ответа.

Помедлив, он добавил:

– Ну что, переходим на следующий уровень?

– Да, – сказал синий. – К подковерным интригам.

– Взлом, проникновение в ряды противника, саботаж – тоже часть искусства войны, – пробормотал зеленый.

– Но прощения нам не будет, – указал пурпурный, – ибо мы нарушим клятву.

– Если мы победим, наша честь вообще не пострадает, – ответил зеленый непреклонным тоном. – Но сейчас мы стоим перед выбором иного рода: либо почетная капитуляция во имя чести, либо ... попытка, дающая нам хоть какие-то шансы на победу. Результат, какими бы средствами ни был он достигнут, оправдывает возможное самопожертвование.

– Если он будет, этот результат.

– На войне нет никаких гарантий, – сказал зеленый.

– Да нет, вообще-то есть, – тихо заметил синий, продолжая неотрывно глядеть во тьму. – На войне гарантированы смерть и разрушение, боль и страдания, угрызения совести и раскаяние.

На миг воцарилась тишина. Каждый остался наедине с собственными мыслями.

Затем зеленый потянул за веревки, отходившие от углов его трапеции.

– Хватит судачить. Нам нужен план. Продуманный и детализированный.

Они не видели его. Двое приблизились к тому месту, где боеголовка исторгла комок плазмы. Один склонился над трупом солдата по имени Драйзер. Другой оставался там, где он не мог его видеть, а еще двое опустились на колени всего в десяти метрах перед ним и изготовились стрелять. От прохода с закругленным сводом их отделяло двенадцать метров.

Эй, тут какая-то чушка от этого ублюдка отвалилась. Одно из его орудий. (Другой голос № 2.)

Двое стоявших на коленях солдат оглянулись – посмотрели почти точно на него, но не заметили. Это было очень кстати. Теперь он мог определить, где может находиться обладатель Другого голоса № 2.

Да тут вообще полная жопа, извините, сэр. (Галтон.)

Один из парочки, стоявшей на коленях, продолжал смотреть во тьму в его направлении, а другой отвернулся. Казалось, что солдат смотрит прямо на него.

Есть еще какие-то фрагменты?.. Это был тот, кто называл себя майором К’Найвой. Ружье майора поднялось в боевую позицию и нацелилось как раз в сторону Ватуэйля.

Он выстрелил.

Он разрядил обе лазерные винтовки, какими еще мог орудовать, в двоих солдат, изготовившихся стрелять с колен. Залп был произведен в расчете на большой радиус поражения, но все же энергия импульса поглотилась почти полностью.