Текст книги "Старые долги (СИ)"

Автор книги: Vivian2201

сообщить о нарушении

Текущая страница: 171 (всего у книги 171 страниц)

Выжимая из себя буквально всё и ещё немного сверху, мне удалось увеличить скорость работы разума, из-за чего виски буквально взорвало болью. Я подступил к той черте, за которой риск угробить себя превышает любые разумные пределы. Однако, иного выхода попросту не было. Только так можно победить более сильного и опытного врага, находясь на его территории.

Пока мой уцелевший напарник наседал на Хогана, не давая тому перейти в атаку, я смог разобраться с «Туманом Забвения», вскрыв щиты на его энергетической структуре. К счастью, мне вовремя пришла в голову идея использовать для этого призрака из оставшихся некротических артефактов. Потому сработавшую ловушку разрядила собой именно нежить.

Этот факт заставил Джима неприкрыто поморщиться. Похоже, что наш противник хотел подловить нас, а не достать прямыми ударами. Учитывая артефакты, разрушающие конструкты на базе некротических и демонических энергий и блокирующие мою связь с Бездной и Царством Мертвых, шансы на успех у него имелись. Меня выручила запасливость – привычка таскать с собой с десяток ловушек душ, содержащих в себе накачанных силой призраков. Правда, и этой нежити в местных условиях не по себе. А разобраться с артефактами – нет времени. Все они хорошо защищены. К тому же, учтя опыт разрушения «Тумана Забвения», я понимал – скорее всего всюду имеются достаточно опасные ловушки, способные убить даже истинного танар’ри, не говоря уже обо мне.

Позади нас произошло два всплеска некротической энергии, после чего я ощутил формирование высшей нежити. Значит, кто-то из моих соратников уже погиб. Однако, воспользоваться артефактами трансформации, которые дадут возможность протянуть до помощи, смог только один. Это очень плохо. К тому же, учитывая творчество архимагов, бедолага едва ли долго протянет в виде лича. Местные артефакты, вмонтированные в стены, быстро расправятся с ним.

Стоило исчезнуть «Туману Забвения», как я отправил к Хогану оставшихся призраков, приказав вскрыть щиты архимага. Один за другим все пять покойников оказались развоплощены сработавшими ловушками. Впрочем, положительный эффект всё же имел место. Три четверти щитов Джима исчезли, а оставшиеся были созданы артефактами.

«Рискнуть или…» – задумался было я, но в этот момент древний архимаг нанёс свой удар.

Перед нами появилось нечто серо-серебристое, отдающее холодом. Бесформенное облако, мгновенно заморозившее расплавленный металл и текущий от жара плексобетон. Оно же принялось разрушать наши щиты, заставляя отступить. Что дерьмово, эта штука являлась не заклятием и чем-то вроде способности, как моя связь с Бездной и Царством Мертвых.

Сконцентрировавшись на противодействии этой дряни, мне удалось остановить её рост, а затем начать давить, буквально вышвыривая за пределы нашего мироздания. Хоган, судя по всему, поняв что именно я задумал, принялся вливать в своё творение всё больше и больше сил, не забывая бить по мне и моим напарникам заклятиями.

Лингдоу, сумевший справиться с последствиями проклятия, влез в схватку и умудрился пробить один из слоев щитов Джима. Из-за этого архимаг на мгновение отвлекся. Именно это и позволило мне окончательно вышвырнуть его детище куда-то за пределы физического мира. Однако, произошло неожиданное. Я почувствовал как прекратили работу практически все артефакты, установленные нашими врагами. Вот только воспользоваться этим у меня не вышло.

В разгромленном коридоре появились баатезу.

Десяток эриний, двое амнизу и… исчадие!

Все они мгновенно бросились на меня. То ли Хоган и Вейли изначально поставили им вполне конкретную задачу, то ли баатезу распознали мою природу. Как бы там ни было, но они не тратили времени и сил на моих напарников, сконцентрировавшись на попытках достать именно меня.

Их тяжелая огненная сила давила, быстро разрушая щиты. И если эринии били как магией, так и артефактными клинками, метаясь из стороны в сторону под высоким потолком, пикируя для нападения, то амнизу и самый опасный из всех противников, исчадие, «работали» на своих ногах, не забывая сполна пользоваться своими демоническими возможностями.

Увы, но, как выяснилось, это для смертных моих сил было более чем достаточно. Против настоящих обитателей Бездны этого не хватало. Тем более, когда речь шла об исчадии ада – элите, можно сказать, верхушке Баатора. Крылатый гуманоид, покрытый красной чешуёй, окруженный огненными всполохами, быстро мечущийся из стороны в сторону в попытках добраться до меня жуткого вида двуручным клинком…

Оба моих напарника, несмотря на превосходство Джима в силе и опыте, продолжали давить. Более того, Лингдоу даже умудрился ранить Хогана, воспользовавшись некогда показанным ему заклинанием школы трансфигурации. Благодаря нему парень превратил пол под архимагом в стальную гибкую лозу, что обвила тело Джима, превратившись в колючую проволоку с длинными, в десяток дюймов, шипами, покрытыми символами темного наречия. Судя по всему, самый молодой архимаг «Орден Империи» подошел к делу с фантазией.

Короткий миг заминки Джима позволим моим товарищам вскрыть его артефактные щиты, но на том их успехи закончились. Я почувствовал приближение сильной нежити, но сделать что-то уже не успел. Тени, проникнув под щиты, моих напарников собрались в высокие фигуры, превратившиеся в женщин-вампиров. Их пылающие серебром клинки попросту снесли головы сразу двух архимагов новой Империи Дракона.

Ещё одна группа вампиров попробовала провернуть подобное уже со мной. Правда, не стесненный артефактами Джима и Алана, я перекинулся в свою демоническую форму, из-за чего кровососы на мгновение замерли. Они ожидали столкнуться с магом-человеком, а не с порождением Бездны. Этой короткой заминки мне хватило для расправы над ними.

Увы, но баатезу никуда не делись. Они, воспользовавшись вмешательством нежити, смогли разобраться с моими щитами. Только скорость и ловкость позволили мне избежать травм в первые секунды перехода схватки в рукопашную плоскость. А, ведь, требовалось ещё и противостоять Хогану, который тоже не сидел сложа руки. Древний архимаг, оказавшись в более выгодном положении, принялся наседать на меня, пытаясь достать заклятиями и метая телекинезом артефактные кинжалы.

К моему удивлению в бой вмешались те, о ком я уже забыл.

Танар’ри.

Как они тут оказались и чьи приказы выполняли можно было разобраться позже. Сейчас самым важным было то, что сразу пять камбионов и столько же набассу, ведомых глабрезу и малирит, набросились на баатезу, давая мне возможность заняться Хоганом. Краем сознания я отметил, что танар’ри не атаковали ни меня, ни Сириуса, который тоже остался один. Ему, как и мне, благодаря опыту общения с вампирами, удалось избежать расправы со стороны высшей нежити. А останков этих тварей, как оказалось, вокруг нас было больше десятка.

Архимаги действительно хорошо подготовили ловушку. Несмотря на то, что все их сторонники мертвы, Алан и Джим остались против меня и Сириуса. Вероятность нашей гибели, даже с учетом вмешательства танар’ри слишком велика. Собственно, если бы не неизвестный благодетель, то мы оба тоже могли погибнуть в первые же минуты нападения баатезу.

Между тем, стоило мне и Хогану оказаться один на один, но без его артефактов-подавителей, как ситуация начала меняться в лучшую для меня сторону. Ярость подпитывала Адское Пламя и Огонь Мертвых, которые я чередовал с другими своими атаками. Из-за этого оставшиеся щиты архимага быстро проседали, а на лице ублюдка появилось легко читаемое беспокойство. Ощутить его эмоции в энергетическом спектре не получалось – слишком уж сильно реальность была искажена нашей схваткой. Мироздание тут буквально бурлило и разрывалось от выплескиваемой силы и мощи заклятий.

Вспышка смерти кого-то могущественного заставила меня дернуться. Это мог быть как Вейли, так и Блэк… Оставалось надеяться на то, что Сириус…

Боль обожгла спину, а затем я ощутил как ярость внутри меня буквально взорвалась ураганом, вырвавшимся наружу. Он тянул моё естество куда-то в сторону, за пределы бытия…

Глава 150

Удар Черным Пламенем, совмещенный с использованием Теневых Копий, ударивших Вейли через пролом в щите в его нижней полусфере, оказался для древнего архимага фатальным. Казалось бы, простейшее заклятие, коим владеют юнцы… Но оно было единственным, что Сириус мог применить мгновенно, используя лишь силу воли, без энергетических плетений и долгих словесных формул.

Стоило осознать, что Алан если не убит, то на некоторое время гарантированно не сможет вести бой, Блэк окончательно разрушил щит своего противника и добил его всё тем же Черным Пламенем, что во всю поглощало коридор и немногочисленных баатезу. Атаковать танар’ри Сириус не стал. Эти выходцы из Бездны не только не атаковали его и Айзека, но и старались помочь им, периодически подпитывая щиты и отводя атаки мятежных архимагов.

Только удостоверившись в окончательной гибели Алана, чью душу схватил глабрезу, Блэк обернулся. Темный маг давно почувствовал смерть друга, но отсутствие ударов со стороны Хогана вселяло надежду на то, что Айзек успел превратить себя в лича или же остался на поле боя в виде духа, пользуясь наличием сразу нескольких крестажей. Однако, действительность была куда хуже.

Джим Хоган действительно был мёртв. На месте имперского архимага Сириус узрел лишь багровый силуэт Адского Пламени, быстро исчезающий в покрытом волнами пространстве. В нескольких шагах от него на полу, лицом вниз, лежал Айзек. Душа Кларка в виде темного плотного духа, висела в центре пространственных искажений, перемешанных с астральными энергиями и чем-то похожим на Адское Пламя. Из спины Кларка, в момент смерти находившегося в демонической ипостаси, торчал меч из хладного железа, покрытый пылающими огнем символами магического языка обитателей Бездны. Однако, владелец клинка тоже не остался безнаказанным.

Увидев кто именно убил Кларка и его противника, Сириус понял, что сегодня его волосы сменят свой цвет от появившейся седины.

В коридоре, в нескольких шагах от темного мага, находился балор, с кривой усмешкой играющий головой исчадия ада, представителя самой могущественной формы баатезу. Сам танар’ри смотрел на Блэка полным ярости и презрения взглядом.

– Неудачники… Два ничтожества, не способных даже нормально выполнить сделку…

В этот момент нутро Сириуса буквально вскипело от боли, поглотившей сознание. Однако, она смыла блокировки, что скрывали громадный пласт памяти темного мага. Нет. Он не был выходцем из параллельной реальности. Сириус Блэк являлся именно тем человеком, что вместе с Айзеком бежал с погибающей Земли. И именно его убил ИИ Кордана на борту «Золотой Жилы». Однако, душа темного мага на пути к перерождению перехватили слуги Тер-Сота, того самого балора, что когда-то запустил трансформацию Айзека в танар’ри. Он предложил Сириусу сделку, альтернатива которой была печальна…

– Блэк… Слабак и ничтожество… Я выполнил свою часть нашего договора, – притянул к себе темного мага истинный танар’ри, – Ты наше себе чистокровную женщину-ведьму, взрастил детей и внуков, воспитав их в традициях твоей семьи… Но вот с выполнением договоренностей у тебя всё очень плохо…

Да. Договор.

Сириусу организуют артефакт-якорь по магическим технологиям иных реальностей, схожий с крестажем. А затем помогают Айзеку найти его и организовать возрождение Блэка. Однако, условием всего этого была безопасность Кларка. Именно Айзек должен был стать главой единого человеческого государства и заставить магов поголовно проходить тот самый ритуал трансформации, что делал их верными другу Сириуса и… развивал магические способности. Однако, имелась в нём важная деталь. Друг Сириуса и сам не знал о ней.

Руках бывшего имперского гвардейца, прошедшего перерождение, был не тот ритуал, что он сам прошел в своей прошлой жизни. В день завершения Турнира Трех Волшебников Тер-Сот вмешался в память Айзека и изменил описание мистерии. Новая её версия вмешивалась в духовную составляющую одаренных, запуская медленно идущий процесс трансформации и… превращая их в рабов древнего балора. После смерти все те, кто прошел через новый ритуал, отправлялись именно в Бездну, превращаясь в младших и старших танар’ри, если являлись достаточно сильными при жизни. Слабые же, не успевшие достигнуть титула магистра, становились низшими – дретчами и руттеркинами. Самые же юные, подмастерья, например, так и вовсе отправлялись в лапы демонов в качестве едва ли не закуски – лавр (см. бестиарий D&D, larva)

Именно этот факт и делал Айзека невероятно выгодной фигурой в игре Тер-Сота. Фактически, сам того не осознавая, Кларк обеспечил балору постоянный поток душ и будущих солдат. Причем, верность новых слуг гарантировалась этим самым ритуалом.

– Да, всё так… наша маленькая игра избавила тебя от мук совести, а излишне гордого и принципиального некроманта от глупых мыслей… – фыркнул балор, – В любом случае, вы оба – мои слуги. И за то, что не выполнили договор вам предстоит понести наказание…

Почему демон не хотел давать Айзеку возможность возродиться, используя для этого крестажи, Сириус не понимал. Однако, задавать вопросу в такой ситуации он тоже был попросту не в состоянии. Сила древнего демона подавляла. Несмотря на своё могущество и громадный объем знаний, Блэк не мог ничего противопоставить воле Тер-Сота. Тьма билась о барьеры, воздвигнутые танар’ри, но не могла проникнуть сквозь них. Тени попросту перестали подчиняться Сириусу, а стихийные заклятия рассыпались в отдающей гнилью, бурой дымке, клубящейся вокруг балора.

«Нечестивая Аура! – сообразил Блэк, вспомнив свой опыт в демонологии, – Скольких де он пустил под нож, чтобы добиться такой силы этого ритуала?»

То, что демону ничего не стоит убить ради одной мистерии несколько сотен, а то и тысяч смертных, Сириус не сомневался. Он прекрасно понимал что за существо сейчас находилось перед ним. Осознание собственного бессилия и невозможности повлиять на ситуацию заставляло темного мага сжать зубы от злости.

Что удивительно, но страха Блэк не чувствовал. Казалось, будто бы ярость выжгла в нём любые другие чувства. Разум, несмотря на бьющийся в сердце мужчины гнев, оставался невероятно холодным и четким.

«У меня осталось лишь одно средство… – понял Сириус, глядя на то, как балор принялся что-то делать с душой его друга, – Надеюсь, оно поможет и всё будет не зря…»

– Ты не оправдал моих ожиданий, – между тем, произнёс Тер-Сот, обратив своё внимание на Кларка, – Потому… Я забираю свой дар…

Одновременно с этим, дух Айзека начал меняться. Из него к демону потекли струи багровой субстанции. И чем больше их было, тем слабее становился темный силуэт, коим сейчас являлся Кларк. Невероятно быстро его черные крылья, в которых постоянно мелькали багровые искры, истончились, превратившись в серые, словно бы костяные, лишенные перепонок. Светящиеся алым глаза изменились. Они потеряли яркость и сменили цвет, став серебристыми. Тело и конечности прекратили быть массивными, мускулистыми, становясь тонкими, будто бы высушенными… Да и плотность самого духа серьёзно уменьшилась. Чем дальше, тем отчетливее сквозь него было видно полуразрушенный коридор.

Всё это время, Блэк готовил свой удар. Последний в жизни. Темный маг прекрасно понимал, что после этого балор выпотрошит и сожрет его, лишая чистокровного шанса на перерождение, но… Второй раз идти на сделку с совестью, проявляя малодушие, Сириус не мог. Внутри него будто бы проснулось нечто, противящееся подобному поступку и заставляющее совершить невероятно безумный шаг.,

– Прости, друг… – прошептал Сириус.

В следующее мгновение кровь Блэка, наполненная силой Тьмы, вечной спутницы сего семьи, покинула тело чистокровного мага. Превратившись в алый силуэт громадного пса, она метнулась к балору, проломив таки его барьеры. Кровяной Голем, созданный Сириусом, наполненные его волей и даром, отданным полностью, без остатка, усиленный Тьмой, которую мужчина буквально молил о помощи, таки смог прорваться. Творение магии было не в состоянии убить древнего демона, но зато отвлекло его и заставило ослабить хватку, удерживавшую душу Кларка.

В это же мгновение Блэк рухнул на изуродованный недавней магической бойней пол. Он уже не видел, как темный дух, коим теперь являлся его друг и бывший вассал, ускользнул из реальности, сумев на последок ударить по Тер-Соту Пламенем Мертвых. Серебристый огонь лишь на мгновение опалил балора, но тут же погас в Нечестивой Ауре… Точно так же, как алый силуэт в виде громадного пса превратился в лужу быстро чернеющей крови, растекшуюся по искореженному напольному покрытию.

– Мне забрать их души, повелитель? – спросила алу-финд, стоящая рядом с Тер-Сотом.

– Нет, – покачал головой балор, глядя на высохший, будто дреняя мумия, труп Блэка, – На них моя метка. Они никуда не денутся. Зато подготовят для меня новые миры… Когда вспомнят себя в новых воплощениях.

– Вы…

– Я им в этом помог, – усмехнулся Тер-Сот, – лучшие рабы – те, что не знают о своем рабстве, – добавил демон, – А Кларк… теперь он уверен, что освободился от меня. Ведь, я забрал у него демоническую составляющую. Почти всю.

Довольная усмешка на лице танар’ри сменилась кривым оскалом, когда в пространство перед ним исказилось. Из демонических порталов появились Этус Прайм и Миина Тлегу. Спустя мгновение, они превратились в глабрезу и суккубу, склонившихся перед своим хозяином.

– Вы хорошо поработали. Я доволен вами. Однако, здесь мы ещё не закончили. Что с потомками Кларка?

– Искусственная душа воспитала сына Айзека, – произнёс глабрезу, что недавно носил личину Этуса Прайма, – Сейчас ему семнадцать. Совершеннолетие у смертных в двадцать один. Нужно решить как быть… Иначе Империя Дракона снова распадется.

– Таль… – подумав, произнёс Тер-Сот, – Верни Блэка. Проведи его возрождение с помощью артефакта, но замени часть памяти. Он станет регентом при сыне Кларка. А потом… Посмотрим. Возможно, ему придется отправиться на перерождение. А вы… Подготовьте всё для у смертных. Мне не нужны неожиданности. И не забудьте о ритуале. Империя должна продолжить увеличивать моё войско.

Когда демоны ушли порталами, балор повернулся к душам архимагов. Мятежники, умудрившиеся поломать Тер-Соту игру, заслуживали наказания. Однако, балор оценил их старания и приготовленную ловушку. Архимаги рискнули связаться с баатезу. Да ещё и притащить в Прайм исчадие ада…

– Похоже, что у меня появились новые слуги, – усмехнулся Тер-Сот.

* * *

Меня тянуло куда-то. Поток, сопротивляться которому не было сил, нёс за пределы реальности. Разум, не защищенный ритуалом перерождения, едва справлялся с потоками информации, совершенно непривычной для восприятия смертных. Моё естество едва ли не разрывало от чуждых живым существам, даже некромантам, энергий. Они наполняли меня и текли через изуродованную и обессиленную балором душу. Не знаю, что именно он вырвал из меня помимо демонической силы, но внутри появилось ощущение тянущей пустоты. Именно её сейчас заполняли непривычные и чуждые смертных силы. Нечто, выходящее за рамки привычного и понятного.

Несмотря на разрывающие сознание процессы, в памяти всплыло лицо Тома Риддла. Именно от Темного Лорда, ставшего для меня чем-то вроде примера и Учителя, когда-то несло тем, что сейчас становилось новой частью моего естества.

Постепенно поврежденные Тер-Сотом оболочки души менялись. Непривычные энергии, проникая в поврежденные участки, распространялись дальше, вызывая нечто вроде мутаций. Они рвали меня на части и вновь собирали уже в новом виде, невероятно далеком от привычного и присущего смертным. Сил сопротивляться этому процессу попросту не было.

Единственное, что мне удавалось – удерживать от распада собственную личность. Память, логику, мышление, привычки… Всё то, что делало меня тем, кем я являлся на протяжении обеих своих жизней. И, к моему удивлению, это удавалось с каждой секундой всё легче и легче.

Вместе с тем, начали всплывать воспоминания. Они неслись сквозь разум бесконечной вереницей. Начиная с первого удара сердца в чреве матери в прошлой жизни, чьего имени я так и не узнал, и заканчивая болью удара в спину, что прервал новое воплощение. Я заново проживал и переживал всё то, что выпало мне за половину тысячелетия в обоих ипостасях – Айзека Кларка и Гарри Поттера. Какие-то воспоминания вызывали гордость, а какие-то стыд и отвращение к самому себе. Однако, что удивительно, каждый миг, каждое событие, каждое сказанное слово и каждый совершенный поступок анализировались и оценивались. Будто бы некто или нечто заставляло меня переосмыслить собственный путь.

Спустя неизвестно какое количество времени я осознал себя в виде духа, зависшего в центре небольшого помещения. Дощатый пол, сложенные из грубого камня стены, заколоченные окна с выбитыми стеклами… Картину разгрома довершали несколько человек… Впрочем, людей ли? Мужчина, правая рука которого заканчивалась обрубком, ещё пахнущим кровью, и молодая женщина в кремовой свободной рубашке и коротких шортах. Рядом с ними стоял спитого вида лысеющий здоровяк и девица с лицом дешевой проститутки. Однако, самым интересным являлось существо в виде отрезанной руки, ползущее к ним.

– Интересссно, – покачал я головой, собравшись в некое подобие силуэта.

Почему-то, принять более-менее плотную форму не получалось. Видимо, балор ослабил меня куда сильнее, чем казалось изначально.

Охватив волей и внимание пространство вокруг, я мысленно хмыкнул. Гримуар был где-то рядом… Внизу. В подвале. Однако, там же находился ещё один магический предмет. И от него разило чем-то странным, отдаленно напоминающим как обитателей Бездны, так и хозяев Царства Мертвых.

Долго размышлять у меня не получилось. Мужчина в порванной синей рубашке, громко закричав, схватил лежащую на полу двустволку и, направив в мою сторону, выстрелил. Дробь, вылетевшая из обоих стволов, прошла сквозь меня, не причинив вреда. Ожидаемо.

– И на каком языке вы говорите? – поинтересовался я.

Особого смысла вести беседу, конечно, не было, но… Возможно, получится договориться. Всё же, даже в своём нынешнем состоянии я могу дать этим людям очень многое.

– Теперь эта дрянь ещё и разговаривает! – возмущенно произнёс придурок с ружьем, удивительно ловко для калеки заряжая новые патроны.

Я уже собрался было закончить «дипломатию» и попросту подчинить разумы этих людей, благо, за пределами дома лес без признаков цивилизации. Потому едва ли кто-то мог бы мне помешать. Однако, на сцену вышло новое действующее лицо. И это был вовсе не смертный. Ещё один дух, что до сего момента скрывал своё присутствие. От него разило той же странной смесью сил, что и от магического предмета в подвале. Мой конкурент, судя по обстановке, не стал вступать в дебаты. Черным облаком он метнулся ко мне…