Текст книги "Вопреки року (СИ)"

Автор книги: Master-of-the-Wind

сообщить о нарушении

Текущая страница: 78 (всего у книги 103 страниц)

«Нарготронд должен быть разрушен!» – эхом пронесся голос матери в памяти Лютиэн.

– Не стоит. Не надо. Лучше возьми и убей.

– Возьму. Но не убью, – ответил Берен и, притянув к себе бывшую принцессу, поцеловал.

Лютиэн обняла его за шею, прижимаясь к юноше.

«Зачем мне это все? Я же решила умереть. Зачем?» – ее мысли метались, тогда как тело жаждало иного. И получало.

Некогда прекраснейшая среди эрухини лежала на старом походном плаще адана и, до крови впиваясь ему в плечи своими ногтями, стонала и кричала, извивалась и умоляла не останавливаться, познавая наконец то, что было для нее не доступно ранее, когда темное колдовство сковывало ее душу.

– Люблю тебя, – тихо произнесла она, устраиваясь после рядом с Береном.

– И я тебя, – сонно отозвался тот. – А завтра мы отправимся в Нарготронд. Пусть государь Финрод поможет нам.

– Ты отлично справился и без него, – рассмеялась Лютиэн.

– Ах ты! – притворно рассердился Берен, вновь нависая над возлюбленной. – В этом деле мне помощники не нужны.

Лютиэн согласно обвила его руками и ногами, позволяя радоваться своему телу и оттаивать душе.

О встрече же с Фелагундом она предпочитала не думать, понимая, что тот не пожалеет убийцу и пособницу Врага. С другой стороны, смерть – это то, к чему она стремилась. Или же…

Утро началось для них поздно, когда лучи давно взошедшего Анара заскользили по лицам спавших на лесной поляне.

– Ум-м-м-м, – потянулся Берен и легким поцелуем разбудил принцессу. – Вставай, пора отправляться в путь.

– Уже?

– Сейчас позавтракаем и…

– У меня нет одежды. Тебя это уже вряд ли смутит, но прийти так в тайный город я не могу, – произнесла Лютиэн, позволяя лучам Анара скользить по ее гладкой, как и прежде, коже.

– Возьмешь мою запасную. У меня есть несколько рубах и штанов. Не эльфийские наряды, но хоть что-то, – ответил Берен. – И вообще, ты теперь моя, так и знай. Я ведь серьезно тогда сказал, что люблю.

– Знаю. И я. Хотела бы прожить с тобой весь отпущенный мне срок, – ответила Лютиэн.

– Ты же бессмертная, – возразил Берен.

– Увы, – отозвалась она.

Тилирин легко вскочила на перекинутое через ручей бревно, и Трандуил подал ей руку, чтобы помочь.

– Благодарю, – улыбнулась в ответ она.

– Ты действительно прежде никогда не бывала в этой части Дориата? – полюбопытствовал король.

– Нет. Мы не стремились, учитывая сложные отношения отца с Мелиан.

– Понимаю.

Вода радостно прыгала по камням, оглашая окрестности веселым звоном. В каплях, оседавших на сапогах Трандуила и платье девы, искрились блики Анора. Над головами ласково шуршала листва. Тилирин спрыгнула на мягкую траву и, потянувшись к еще зеленой грозди рябины, ласково провела по ней пальцами.

– Самое волшебное время года – конец лета и начало осени, – с задумчивой улыбкой проговорила она. – Больше всего люблю именно эту пору.

– Почему? – полюбопытствовал Трандуил.

Тилирин с нежностью провела рукой по шершавой коре дерева:

– Хотя весна и лето приносят много радости, но только вторая половина года дает плоды. Тогда кладовые наполняются фруктами, злаками, ягодами. Всем тем, что будет радовать взор и сердце до самой весны.

Она обернулась через плечо на спутника и бросила немного лукавый взгляд из-под ресниц. Король рассмеялся:

– И желудок.

– И его тоже, безусловно.

На ветку дерева опустилась сойка, и Тилирин заметила:

– Почти как на родительской чаше, только там рябина уже созревшая.

– О чем ты? – спросил ничего не понявший Трандуил.

– О чаше, что сделали в свое время родители. Ты ничего не слышал об этом испытании?

– По-видимому, нет, – признался Ороферион и, взяв подругу за руку, пошел вместе с ней бок о бок по изумрудной тропинке вглубь леса.

– Тогда слушай, – с готовностью принялась рассказывать дева. – В ту пору, когда народ перворожденных был еще очень юн, и первое поколение рожденных квенди едва успело войти в лета, перед ними встал вопрос – каким образом искать себе пару.

Трандуил удивленно приподнял брови:

– Вот как?

– Именно, – с готовностью подтвердила Тилирин. – Ведь опыта еще ни у кого не было – их родители сразу просыпались рядом со своей половинкой. У первых рожденных такого преимущества уже не оказалось. Но они нашли выход из положения.

– Какой же?

– Они решили, что если удастся сделать какую-нибудь вещь от начала и до конца вдвоем, не прерывая работы и не прекращая при этом петь, то чувства истинные.

Несколько долгих мгновений Трнадуил смотрел на спутницу недоверчиво, так что, в конце концов, она заразительно рассмеялась:

– Если хочешь, спроси у Голлориона, он подтвердит. Мои родители, когда познакомились и полюбили друг друга, тоже решили пройти через подобное испытание.

– Они что, сомневались в собственных чувствах? – удивился король.

– Вовсе нет, – беззаботно пожала плечами эллет. – Просто обоим понравилась та давняя история. Они сделали вдвоем чашу, и теперь она стоит в доме на самом почетном месте. Правда, один раз мы с братом ее чуть не разбили, когда играли. Хорошо, что он ее успел поймать.

– Да, а кем твой отец приходится Владыке Кирдану? – решил задать Ороферион давно интересовавший его вопрос.

– Внук. Сын его старшей дочери Имладель.

Анор стоял в зените, и Трандуил, запрокинув голову, с удовольствием подставил лицо его согревающим лучам. Дева, что шла теперь с ним рядом, тихо и незаметно вошла в его жизнь, осветив самые отдаленные и потаенные ее уголки, а так же саму фэа. Король улыбнулся, отметив про себя, сколь много радости сердцу доставляет само присутствие рядом дочери Серегона, и бережно сжал ее тонкие пальцы, ощутив ответное не менее крепкое пожатие.

Тем же вечером, когда ладья Ариэн уже успела коснуться верхушек деревьев, и небо расцветилось в яркие золотисто-розовые тона, Трандуил спросил у Голлориона:

– Скажите, а вы тоже перед тем, как жениться, проходили через то испытание?

– Какое? – уточнил советник, сворачивая в трубочку свиток, в который они с королем только что внесли поправки.

– То самое, где надо сделать какую-нибудь вещь вдвоем.

– А-а-а, – улыбнулся понимающе Голлорион. – Нет, мне не довелось. К тому моменту, когда я пришел в этот мир, квенди уже научились безошибочно распознавать свои чувства. То испытание обычаем так и не стало. А это вам леди Тилирин рассказала?

– Да, – признался Трандуил. – Меня очень заинтересовала эта история.

– Согласен, в ней есть даже некоторая элегантность, – советник улыбнулся и посмотрел в окно. Вид у него был такой, словно он видит сейчас не листву и темнеющее небо, а бескрайнюю гладь озера Куивиэнен. – Мужу и деве необходимо было сделать что-нибудь совместно. Пока один творил, второй помогал. Потом менялись ролями. И так до самого конца, даже если это занимало несколько дней.

– Однако, – протянул впечатленный Трандуил и поинтересовался: – Но почему именно такое испытание? Конечно, звучит очень романтично, но…

– Романтика тут ни при чем, – неожиданно ответил Голлорион. – Вы только представьте, государь, ситуацию – двое эльфов, которые еще в силу самой молодости народа не очень-то искусны в ремеслах, должны сделать что-то сложное, не имея возможности объясниться друг с другом и сказать партнеру, что тебе от него надо или что он делает не так. Ведь рот занят непрерывной песней. Вы представляете, каких усилий стоило не разругаться?

Мгновение король задумчиво смотрел на советника, переваривая услышанное, а после в голос расхохотался.

– О, Эру, – простонал он. – Но почему же именно песни?

Голлорион выразительно пожал плечами:

– А где взять столько тем для разговоров, чтобы не умолкать пару-тройку суток без перерыва? Петь же квенди могут бесконечно.

Король вновь широко ухмыльнулся, и было видно, что ему понравилась эта история:

– Да, такое испытание и впрямь только истинная любовь выдержит.

– Но, как я уже сказал, обычаем это не стало – эльфы скоро разобрались в своих чувствах и научились слышать голос фэа.

– И сердца.

– Именно так. А вы что, хотите предложить это испытание Тилирин?

Теперь вопрос его прозвучал предельно серьезно. Трандуил стер беззаботное веселье с лица и подтвердил:

– Да. Понимаете, Голлорион, с тех пор, как мы познакомились на празднике, я именно ее вижу королевой Дориата и своей женой. И вижу очень отчетливо. Той, кто будет рядом со мной до конца Арды и даже за ее гранью, чтобы это в итоге ни означало. Свет ее глаз и золото волос затмевают для меня всех прочих дев, я их просто не вижу. Это любовь, Голлорион?

Король замолчал, серьезно глядя перед собой, и пристально, изучающе посмотрел на советника. Тот после короткого размышления кивнул:

– Да, государь, это она. И я очень рад за вас – дочь Серегона станет вам идеальной спутницей.

– Благодарю от души.

Тем же вечером, когда на небе уже проступили яркие серебристые звезды, Трандуил нашел в одном из залов Менегрота Тилирин и, взяв ее руки в свои, спросил:

– Скажи, ты бы согласилась пройти со мной через то испытание? Сделать что-нибудь вдвоем?

Он посмотрел Тилирин в глаза, а после провел большим пальцем по ее ладони, поднес ее к губам и поцеловал.

– Да, согласилась бы, – ответила дева. – Но что именно?

– Например, кубок. Мы бы могли сделать его из глины, обжечь, расписать, а после приготовить вино из первых яблок. Вчера верные как раз принесли в кладовые летний урожай.

– Согласна, – ответила дева просто.

Ороферион подумал, что после, на помолвке, можно будет выпить это вино из этого кубка, но говорить об этом вслух придет пора позднее.

Он некоторое время еще любовался ее ясным, лукаво-озорным блеском глаз, а после спросил:

– Тогда пойдем?

И они, приготовив лембас и мирувор для подкрепления сил, отправились в мастерские Менегрота. Верные удалились, не желая мешать государю и его подруге, но лишь самые старшие из них поняли, что на самом деле сейчас будет происходить.

– Быть может, скоро в Дориате снова появится королева? – задумчиво проговорил один из них, когда дверь закрылась.

А уже внутри крутился гончарный круг, и песня лилась, невольно вселяя надежду и радость в сердца тех, кто ее слышал. Одна мелодия сменяла другую, и Анор успел пять раз взойти на небо и снова скрыться за горизонтом прежде, чем работа была закончена.

Расписанный птицами, травами и цветами, покрытый нежно-голубой глазурью, кубок стоял на тонкой ножке посреди стола и словно красовался, готовый принять в себя молодое яблочное вино.

– Мы справились? – с веселой улыбкой на устах спросил Трандуил, однако взгляд его оставался предельно серьезным.

– Да, – ответила Тилирин и с затаенной нежностью поглядела на спутника.

– Скажи, – спросил вдруг он неожиданно для самого себя, – ты согласишься стать моей женой?

Еще час назад он терзался вопросом, когда и как лучше сделать предложение, при каких обстоятельствах. Теперь же уста, движимые порывом фэа, решили все за него сами.

«Но я не жалею ни о чем», – подумал он и стал с волнением ожидать ответа.

Лицо Тилирин просветлело, словно озаренное изнутри лучами Анора, и, с трудом сдерживая радостную улыбку, она ответила:

– Да, согласна!

Тогда Трандуил вздохнул с облегчением и, крепко обняв возлюбленную, прижал ее к своей груди и, склонив голову, поцеловал.

====== Глава 103 ======

– Если Ондолиндэ находится где-то здесь, то спрятан он в самом деле весьма неплохо, – заметил Туор и, приставив ладонь козырьком к глазам, поглядел на острые пики скал, озаренные ярким полуденным солнцем.

– Можно понять желание Турукано укрыть жен и дев нолдор от врага, – откликнулся Тьелпэринквар и нахмурился, пристально вглядываясь в ближайшие валуны, – однако нельзя одобрить стремление нэри отсидеться в безопасности, когда народ в беде.

Адан с легким недоумением оглянулся на нолдо:

– Но ведь во время Дагор Морлах воины города вышли в бой.

– Да, после того, как дева их пристыдила.

Юноша тихонько хмыкнул и, покачав головой, задумчиво почесал бровь. Куруфинвион спешился и погладил по шее своего коня.

– Что ж, так или иначе, мы все-таки пришли, – заметил он. – И не могу не признать, что место выбрано в самом деле удачное.

– Из-за Сириона? – деловито уточнил Туор.

– Да. Выше по течению один из рукавов делает крутой поворот и практически замыкается в кольцо. Плюс еще горы, которые тоже представляют хороший опорный рубеж на случай боя.

Адан нахмурился и вгляделся в скалы, убегавшие в обе стороны длинной непрерывной грядой:

– Но обратная сторона этих преимуществ – невозможность уйти в случае, если положение станет невыносимым.

– Верно! – с готовностью подтвердил Тьелпэринквар. – Ты молодец, что так быстро понял. Если Враг узнает, где расположен город, и нападет, то жители не смогут незаметно и безопасно скрыться и будут обречены на гибель.

– А если проделают какой-нибудь подземный ход? – предположил юноша.

Куруфинвион презрительно скривился:

– Это мало что даст – если тоннель обнаружат, то взять его под контроль не составит труда. К тому же само место выхода может быть захвачено врагом.

Они замолчали, обдумывая каждый собственное ближайшее будущее, и верные, спешившись вслед за лордом, рассредоточились и принялись наблюдать за ближайшими окрестностями.

– Если бы я знал, что Ненуэль живет в таком месте, я бы не был столь спокоен, – прошептал Тьелпэ, и Асталион посмотрел на него понимающе.

– Куда же мы теперь пойдем? – поинтересовался Туор. – На первый взгляд, тут нет ничего, что могло бы служить воротами.

– Так ли это? – усомнился Куруфинвион. – Приглядись внимательнее, мой юный друг.

Юноша послушно прищурился и стал выискивать знаки, уже обнаруженные нолдо.

– Трава, – перечислял он, – вдалеке за рекой лес… Подсолнухи зацвели, но до созревания еще далеко. Еще я вижу русло пересохшей реки…

– Не так уж и далеко, – поправил его Келебримбор. – И какой вывод ты из всего этого делаешь?

Туор задумался, а через несколько мгновений радостно воскликнул:

– Золотые цветы! Это знак Дома лорда Глорфиделя!

– Верно, – одобрительно кивнул нолдо. – И я бы еще проверил русло реки. Очень уж оно заманчиво выглядит.

– А куда тебя ведет фэа?

Тьелпэринквар помолчал, сосредоточенно прислушиваясь к голосу сердца, которое уже не просто звало его куда-то, но радостно пело, и наконец кивнул в сторону гор:

– Туда.

Асталион дал краткие распоряжения воинам, и весь отряд двинулся, не теряя бдительности, к местам, где мог располагаться вход в Ондолиндэ. Тьелпэринквар, как и прежде, шел впереди, Туор же расположился в середине отряда. Однако лучники нолдор держали оружие наготове. На всякий случай.

Некоторое время они следовали вдоль гряды скал, но вскоре ступили на дно пересохшего русла. Фэа Куруфинвиона уже вибрировала, словно туго натянутая струна, и он почти не сомневался, что на верном пути.

Вскоре горы чуть разошлись, образовав неширокий проход, и Тьелпэринквар предупредил:

– Будьте очень внимательны.

– Да, мой лорд, – отозвался Асталион.

Свет Анара постепенно мерк, и скоро нолдор предпочли достать светильники, замерцавшие нежным голубоватым огнем и выхватившие из окружившей их тьмы влажные потеки на каменных стенах и чахлую траву по бокам тропинки.

В том, что это именно тропа, уже не было никаких сомнений. Присев на корточки, Куруфинвион пригляделся к знакам и понял, что проходом регулярно пользуются. Положение камней, едва заметные потертости – все просто кричало о том, что здесь ступали ноги нолдор.

Эльф рывком вскочил и огляделся по сторонам:

– Кажется, самое время ударить по незваным гостям.

– Ты прав, – раздался из темноты звонкий голос. – Но мы решили не стрелять без предупреждения в братьев.

Впереди на расстоянии примерно полулиги вспыхнули светильники, и взору Тьелпэ предстали огромные деревянные врата, преграждавшие проход через высеченную в скале широкую арку. Одна из створок распахнулась, и к путникам вышел высокий нолдо в доспехе. Рука его лежала на рукояти меча.

– Меня зовут Элеммакил, – представился он. – Я командир стражи Хранимых врат. Кто вы?

– Я Тьелпэринквар Куруфинвион, – представился Тьелпэ.

– Приветствую вас, лорд, – склонил голову воин.

– Я Туор, – в свою очередь назвался юный адан, – сын Хуора и приемный сын Финдекано Астальдо.

На лице Элеммакиля отразилось заметное удивление:

– В таком случае, рад видеть родича нашего короля. Что привело вас в город?

Тьелпэринквар ответил:

– Я прибыл, чтобы поговорить с Глорфинделем.

Страж покачал головой:

– Вряд ли это возможно.

– Почему?

– Никто, прошедший однажды сквозь Деревянные Врата, не может больше покинуть Ондолиндэ. Или ты прибыл, чтобы остаться с нами навсегда?

– Нет, – признался Тьелпэ, – в мои планы это не входит. Мне нужно получить ответ, и тогда я уйду. Ты можешь позвать Глорфинделя сюда?

Элеммакил промолчал, лишь на лице его отразилось глубокое раздумье.

– А ты? – спросил он Туора. – Зачем приехал ты?

– Чтобы увидеть вашего короля. Мне нужно передать ему одно известие.

– Я не могу сам принять решение, – признался вскоре командир стражи. – Я позову Хранителя. Пусть он решит, что с вами делать. Но вам придется подождать здесь.

– Хорошо, – согласился Тьелпэринквар.

Врата затворились, и для путников потянулись часы ожидания. Асталион приказал части верных вывести коней пастись, однако сам предпочел остаться с лордом. Туор тоже стоял, не сводя глаз с врат, и на лице его горело неподдельное любопытство.

– Что, нравится? – спросил с улыбкой Тьелпэ.

– И да, и нет, – признался юноша.

– Вот как?

– На вид красиво, не спорю. Но сжечь такие ворота не составит труда. У атто в крепости укрепления понадежней.

Куруфинвион рассмеялся:

– Суровый приговор, но справедливый. Но это не единственные ворота в городе. Дальше стоят каменные, бронзовые, железные, серебряные, золотые…

– Последние два металла чрезвычайно мягкие, – Туор пренебрежительно повел плечами, – им место лишь в венцах правителей и на пальцах дев. Устойчивость бронзы перед таранами Моринготто тоже вызывает в моей душе серьезные сомнения. Таким образом, большая часть укреплений города совершенно бесполезна.

– Ты прав, – Тьелпэринквар нахмурился и скрипнул зубами. – И именно поэтому я не оставлю здесь Ненуэль.

– У тебя есть такая власть? – раздался новый голос, и Тьелпэринквар, до сих пор сидевший у стены на корточках, вскочил.

– Эктелион? – узнал он. – Alasse{?}[дословно (кв.): «Радуйся». Приветствие, употреблявшееся между равными.].

– И тебе не тужить, – ответил лорд, подходя ближе. – Хотя не скажу, что рад видеть.

Несколько бесконечно долгих мгновений два нэра стояли, глядя друг другу в глаза. На лице Тьелпэринквара горела решимость и тот внутренний свет, что шел из самой глубины фэа и звался любовью. На мрачном лице лорда Дома Фонтанов играли желваки. Черты лица его, обычно приветливые, теперь казались высеченными из камня.

– Так значит, ты все же приехал, – наконец словно нехотя процедил он сквозь зубы.

– Иначе и быть не могло. Я здесь, чтобы забрать ту, которую люблю.

– И она согласна пойти с тобой?

– Да, – ответил Куруфинвион, не колеблясь, – и ты сам это знаешь.

Лицо Эктелиона на короткий миг исказило страдание. Впрочем, он быстро взял себя в руки.

– Чего же ты хочешь? – спросил Хранитель Врат.

– Позови Глорфинделя.

Рука Эктелиона сжала рукоять меча с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Только ради Ненуэль, – процедил он, – я сделаю это. Но прежде…

Лорд Дома Фонтанов замолчал, словно собираясь с силами, и Тьелпэринквар вдруг отчетливо понял, что тот тоже любит дочь Глорфинделя, и сердце его объяла жалость. Наконец, его собеседник продолжил:

– Ты можешь дать мне слово, что сделаешь ее счастливой? Что бы ни случилось, при любых обстоятельствах? Обещаешь, что не забудешь и не оставишь?

– Я не адан, чтобы менять стремления сердца, – ответил Тьелпэринквар чуть более резко, чем следовало, – и я не Финвэ.

– Но ты родич ему.

– Я обещаю тебе, Эктелион, что буду любить Ненуэль и сделаю все, от меня зависящее, чтобы сделать ее счастливой. Это отвечает и моим желаниям.

– Хорошо, – с видимым облегчением кивнул Хранитель. – Я верю тебе. И я позову сейчас ее отца. Жди.

Ворота вновь затворились. Серебряная стрела осанвэ миновала расселину и вырвалась на свободу, в поля, в мгновенье ока преодолела их и ворвалась на холм. Там, среди мраморных улиц, она отыскала затерянный среди садов дом, который единственный и был ее целью. Глорфиндель, недавно пришедший из дворца, теперь сидел с женой в гостиной, однако, получив сообщение друга, порывисто вскочил.

– Что-то случилось? – взволнованно спросила его Вилваринэ.

– Да, – ответил ей муж. – Тьелпэринквар пришел.

Мать Ненуэль всплеснула руками:

– Где он теперь?

– Снаружи, у Деревянных Врат.

– Что ты намерен делать?

На лице хрупкой нис светилось волнение, а еще решимость. Казалось, она намерена, независимо от ответа супруга, защитить будущее единственной дочери. Глорифндель поглядел на нее и от души улыбнулся:

– Не волнуйся так, я тоже люблю дочь и не хочу мешать ее счастью. Теперь я отправлюсь к Вратам, а вы соберите самые необходимые вещи Ненуэль и догоняйте.

– Ты думаешь, Тургон отпустит ее?

– Не знаю, – признался лорд Дома Золотого Цветка. – Но он не отец, и у него нет власти отменить мое решение. Я что-нибудь придумаю.

– Хорошо, – кивнула Вилваринэ. – Я пойду, сообщу Ненуэль.

– Беги.

Глорфиндель быстро поцеловал жену и вышел. Поседлав коня, он выехал к стенам города и спустился с холма.

Ветер свистел в ушах нолдо, а фэа металась, не находя себе от волнения места. Вспомнился давний разговор в Ломинорэ о чести и выборе.

«Как быстро, – думал он, – пришла сама судьба и встала в полный рост, требуя принять решение. Но какое? А впрочем, был ли он когда-нибудь, этот выбор?»

Когда наконец бескрайние зеленые равнины остались позади, и конь стал взбираться наверх, к расщелине, по крупной гальке, Глорфиндель увидел первого стража.

– Королю сообщили? – спросил он отрывисто.

– Да, лорд, – откликнулся тот.

– Хорошо.

Вот позади остались Титановые Врата, затем Золотые, Серебряные… Сердце отца гулко билось в груди. Совсем скоро он воочию увидит того, кто намерен навсегда увезти из города его дочь.

– Ясного дня, Элеммакил, – приветствовал он командира смены и, заметив друга, кивнул ему. – Здравствуй, Эктелион.

Тот промолчал, лишь по бледному лицу его скользнула тень, и Глорфиндель ободряюще хлопнул товарища по плечу.

– Открыть ворота! – приказал он, и створки послушно распахнулись, повинуясь знаку Элеммакиля.

Отец Ненуэль миновал арку и прошел туда, где со времен Дагор Морлах не бывал ни разу. Тьелпэринквар выступил вперед, и его верные тенями стали позади своего лорда.

Молчание затягивалось. Два нолдо смотрели испытующе друг на друга, и каждый искал на лице другого ответы на свои вопросы.

– Я люблю ее, – наконец громко, уверенно проговорил Тьелпэринквар и склонил голову, давая понять, что готов принять решение отца своей мелиссэ. – И прошу дать благословение на наш брак.

Лорд Дома Золотого Цветка шумно выдохнул и прошелся перед воротами взад-вперед.

– Она скоро приедет, – признался он наконец. – Но не от одного меня все зависит. Ты сам знаешь, чего боится Турукано.

– Я могу дать слово, что никому не скажу, где был и что видел. От меня дорогу Враг не узнает.

Стражи стояли, с видимым интересом наблюдая за происходящим. Ладья Ариэн медленно плыла над горами, обещая в скором времени скрыться за горизонт. Эктелион стоял в стороне, избегая смотреть в лица гостей. Тьелпэринквар ждал, упрямо глядя прямо перед собой.

– Я не отступлюсь, – наконец проговорил он.

Глорфиндель почти в голос застонал:

– Ну почему, почему моя дочь полюбила именно тебя? Из всех нолдор выбрать…

Он не договорил, решив должно быть, что оскорбления сейчас никому не принесут пользы.

– Я не знаю ответа, – признался Тьелпэ. – Но я счастлив и благодарю Ненуэль за ее выбор.

– Не сомневаюсь, – откликнулся отец. – Что ж, кажется, делать нечего. Что бы ни решил сейчас Турукано…

Глорфиндель рывком снял с пальца серебряный перстень с вырезанным поверх крупного янтаря гербом своего Дома:

– Вот, возьми. Знак моего благословения. Как я понимаю, я вряд ли смогу увидеть свадьбу своей дочери. Но я буду молить Единого о вашем счастье.

– Благодарю тебя! – Тьелпэринквар вновь почтительно склонил голову перед будущим тестем и надел на руку перстень.

– Отец! – нежный голос Ненуэль заставил вздрогнуть обоих нэри. – Так ты согласен?

– Да, – обреченно вздохнул Глорфиндель. – Хотя мне тяжело с тобой расставаться.

Дева подбежала к атто и, порывисто поцеловав его в щеку, посмотрела на Тьелпэринквара. Тот сделал шаг вперед и распахнул объятия.

– Мельдо! – воскликнула Ненуэль и кинулась ему на шею.

Нэр крепко обнял любимую и прошептал срывающимся голосом, зарывшись лицом в ее волосы:

– Родная…

Так они стояли, озаренные слабым светом, подобные вырезанной искусной рукой статуе, и никто из них не заметил, как почти сразу за Ненуэль через ворота прошли ее мать и король Гондолина.

Туор, догадавшись, кого сейчас видит, выступил вперед и склонил голову.

– Так значит, вот ты какой, мой приемный племянник, – заметил Тургон после взаимных приветствий.

Вновь воцарилось гнетущее молчание, пока наконец один из стражей, стоявших у Врат безмолвными тенями, не воскликнул:

– Король, отпусти их!

Тьелпэринквар и Ненуэль вздрогнули, вернувшись, наконец, в реальный мир. Стражи Ондолиндэ зашумели, обсуждая произошедшее, однако большинство встало на сторону влюбленных.

– Мир меняется, – заговорил наконец Эктелион, выходя из тени. – Мы не знаем путей Единого. Теперь судьба отнимает у нас Ненуэль и уводит ее из града. Но пришел другой, кто согласен пройти сквозь Врата и остаться с нами.

Все одновременно посмотрели на Туора. Тот широко и по-юношески беспечно улыбнулся:

– Да, я, пожалуй, пройду через Орфалк Эхор. Интересно же, что там впереди.

– Ты, кажется, говорил про какое-то известие?

– Да, – подтвердил адан. – И все обязательно расскажу.

– Вот видишь, – продолжил лорд Дома Фонтанов. – Не потеряем ли мы больше, если запретим сейчас Ненуэль уйти, а Туору занять ее место?

Он замолчал, и все присутствующие посмотрели на Нолофинвиона в ожидании.

– Что ж, – вздохнул тот. – Это противоречит закону, однако вы не оставляете мне выбора. Раз даже ты, Эктелион, просишь за них… Но ты, сын Куруфина, ты даешь слово, что Враг не узнает о расположении нашего Града?

– Я обещаю, – ответил твердо Тьелпэринквар, – что никому ничего не скажу.

– Я тоже, – эхом отозвалась Ненуэль.

– Тогда уезжайте прямо сейчас. И не останавливайтесь, пока не отъедете от гор на десяток лиг.

– Хорошо. И благодарим за решение.

Верные зашумели, и Асталион приказал выводить коней. Глорфиндель крепко обнял сначала дочь, потом будущего зятя, затем с уезжающими простилась Вилваринэ. Эктелион отошел еще дальше на шаг и крепко обхватил себя за туловище руками. На лице его нельзя было прочитать ничего, и лишь когда Тьелпэринквар уже вскочил в седло, усадив перед собой любимую, лорд Дома Фонтанов воскликнул:

– Сделай ее счастливой! Тогда я все смогу пережить.

Куруфинвион поднял руку в прощальном жесте:

– Я обещаю. Пусть Анар ярко освещает твой путь.

– Márienna, – откликнулся Эктелион.

– Alámenë, – послышались голоса Туора и родителей Ненуэль.

Отряд нолдор выехал из расщелины и, сорвавшись с места, скоро растворился в подступающих сумерках.

А Туор, проводив товарищей взглядом, перешагнул границу ворот Ондолиндэ.

Комментарий к Глава 103 Márienna – “Прощай” или “Будь счастлив”

Alámenë – “Да пребудут с тобой наши благословения”

====== Глава 104 ======

– До сих пор с трудом могу поверить, что это не сон, что ты не исчезнешь, словно мираж, если я тебя отпущу, – прошептал Тьелпэринквар и, наклонившись, коснулся губами кончика уха возлюбленной и ласково погладил ее плечо.

Ненуэль обернулась и улыбнулась тепло:

– Я могу сказать то же самое. И все же я здесь и никуда не исчезну. Как и ты, мой дорогой.

Куруфинвион еще несколько мгновений любовался чистым светом фэа, отчетливо видневшимся в ее глазах, а после вгляделся в границу Дориата, до которой оставалось не более полулиги.

Над головами путников приветливо сияли яркие серебристые огоньки звезд. Окутанные туманами холмы Димбара остались наконец позади, и младший лорд Химлада с надеждой подумал, не согласятся ли синдар пропустить его отряд через свои территории.

– Ехать через пустоши Нан Дунготреб теперь немыслимо, – сказал он подъехавшему ближе Асталиону.

– Конечно, лорд, – откликнулся верный и выразительно посмотрел на их спутницу. – А добираться через равнины Эстолада выйдет слишком долго и далеко.

– Да, так мы рискуем потерять несколько месяцев. Хотя, возможно, лорды Амбаруссар и были бы рады нашему визиту… Но все же оставим этот вариант на крайний случай.

Куруфинвион остановил коня и, спешившись, протянул руки, помогая сойти любимой.

– Когда мы доберемся до Химлада, – спросила она, – ты устроишь мне там мозаичную мастерскую?

– Что, уже успела соскучиться по работе? – рассмеялся Тьелпэринквар.

Ненуэль весело фыркнула и чуть склонила голову на бок:

– Не то, чтобы я прямо истосковалась, но руки не привыкли так долго бездействовать.

– Сделаю, конечно, – уже серьезно ответил Куруфинвион, – в самую первую очередь.

Он внимательно оглядел высокие, непроходимые заросли, подошел туда, где должна была находиться застава, и крикнул в темноту:

– Приветствую стражей границ лесного королевства!

Прошло совсем немного времени, и знакомый голос ответил:

– Рады вновь видеть вас, лорд Тьелпэринквар. Ясного рассвета, госпожа.

В нескольких футах впереди зажглись огни, и Хенион приблизился, чуть склонив в приветствии голову. Тьелпэринквар заговорил:

– Это моя невеста, леди Ненуэль Аркуэнэ Лаурефиндиэль. Мы направляемся домой, в земли Химлада, и просим позволения короля Трандуила проехать через леса Дориата.

Хенион посмотрел с заметным удивлением на гостей и, чуть нахмурившись, покачал головой:

– Да, воистину в таких обстоятельствах ехать иным путем совершенно немыслимо, и вряд ли Его величество станет возражать. Впрочем, утром мы узнаем его ответ. Пока же я приглашаю вас воспользоваться нашим гостеприимством и отдохнуть.

– Благодарю, – ответил Тьелпэринквар.

Командир стражей провел нолдор уже знакомым им извилистым, узким путем сквозь границу, и Ненуэль, не видевшая прежде ничего подобного, с искренним любопытством осматривалась по сторонам.

Ночь близилась к рассвету, и на востоке все ярче разгоралась яркая золотисто-розовая заря. Стражи привели нолдор на густо поросшую цветами поляну, и к тому моменту, когда в котелках весело забулькал завтрак, Хенион объявил:

– Государь Трандуил разрешает вам проехать землями Дориата и рад будет приветствовать вас в Менегроте, если вы не торопитесь.

– Уже нет, – улыбнулся Куруфинвион, – и мы охотно примем приглашение. Передайте королю нашу благодарность.