Текст книги "Вопреки року (СИ)"

Автор книги: Master-of-the-Wind

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 103 страниц)

Она сбежала по лестнице вслед за отцом и наконец заметила своего будущего родича. В крови с головы до ног, со слипшимися волосами и перепачканным гарью и копотью лицом, меньше всего он походил сейчас на эльда из Амана. Он беглым взглядом осмотрелся и, заметив деву, кивнул в знак приветствия:

– Рад видеть невесту моего брата живой и невредимой.

– Много ли на поле осталось раненых? – первым делом спросил Кирдан.

Тургон задумался, а после кивнул:

– Да.

– Тогда нам стоит отправить за ними отряд. А после все обсудим, – завершил разговор Корабел.

К тому моменту, когда последний пострадавший был погружен на повозку и отвезен в Палаты исцеления, над южной башней как раз разошлись тучи, и первый тонкий луч Анора осветил воды залива, вмиг вспыхнувшие синевой. Армидель в своих покоях подошла к окну и, слабо улыбнувшись, в волнении закусила губу и посмотрела на север. Туда, где находился Дор Ломин.

– Лорд, видящий камень в библиотеке несколько раз принимался светиться, – доложил верный, только что вернувшемуся в крепость Маэдросу.

– Благодарю, – кивнул он, устало снимая шлем.

Его, как и доспех, предстояло долго чистить, но сначала стоило узнать, кто и главное что хотел ему сообщить.

Войско Химринга разбило темные полчища, не дав даже бежавшим оркам уйти и скрыться восточнее, в землях Макалаурэ. Однако сражения могли возобновиться в любой момент – разведчики, вернувшиеся из дальних земель, доложили о перемещениях ирчей на западе, ближе к владениям Арафинвионов.

Отстегнув боевую «правую руку», Майтимо тщательно протер ее и промазал специальным составом, полученным от Курво, чтобы дольше служила, и лишь после этого поспешил к палантиру. Он подошел к столу, на котором располагался камень, и уже собирался посмотреть, кто желал связаться с ним, когда теплое свечение озарило комнату. Левая ладонь тут же прикоснулась к гладкой поверхности, принимая вызов.

– Нельо, наконец-то! – воскликнул Нолофинвэ. – Я уже думал, что придется отправлять гонца.

– Слишком опасно – к западу от Химринга еще есть орки, – так же обошелся без приветствия Майтимо.

– И много, – мрачно добавил Финголфин. – Дортонион еле держится. Если не поможем Ангарато и Айканаро, то потеряем нагорья. И родичей.

– Хочешь, чтобы ударили с двух сторон, зажали и раздавили тварей?

Нолдоран кивнул.

– Хорошо, – Маэдрос замолчал, что-то подсчитывая. – Сегодня перед рассветом выступим. Но не рассчитывай, что придет все войско Химринга – крепость без защиты не останется.

– Понимаю. Барад-Эйтель тоже не лишится всех воинов, – ответил Финголфин.

Они обсудили возможные тактики ведения боя, способы связи в пути и во время сражения и завершили разговор.

Теперь Маэдросу предстояло сообщить командирам о скором походе. Те же нолдор, кому дОлжно было остаться, отлично знали свои обязанности и не нуждались в постоянном присутствии лорда.

«Может, зря я сказал Кано и Морьо, чтобы они стерегли и зачищали от ирчей земли восточнее Химринга? – размышлял он, вспоминая состоявшийся несколько дней назад разговор. – С другой стороны, их присутствие принципиально не решило бы ни одну проблему, а так буду спокоен, что со стороны Врат не придут ирчи».

– Гонец? – удивился и одновременно встревожился Финдекано, услышав рассказ отца. – Но ведь у них есть палантир.

– Верно, – согласился тот, и на лице короля нолдор совершенно отчетливо отразилась тревога. – И это значит, вероятно, что-то очень плохое. Может быть, они отрезаны от видящего камня?

Нолофинвион вскочил и прошелся по кабинету из угла в угол.

– Конечно, они не стали бы его возить за собой, – наконец предположил он. – А что говорит Майтимо?

– Он согласен с тем, что главный удар Врага пришелся, вероятней всего, на Дортонион, и поддерживает идею о совместной операции. Готовься, йондо, на рассвете мы выступаем.

Финголфин развернул лежащую на столе карту, и оба принялись обсуждать детали. За окнами крепости Хисиломэ, куда после боя возвратились нолдор, постепенно поднимался на небосвод Исиль, впервые за многие и долгие недели. Его свет, серебряный и холодный, но такой похожий на сияние Тельпериона, внушал нолдор надежду на победу.

– Ступай, Финьо, – проговорил Нолофинвэ и совершенно неожиданно вдруг потрепал старшего сына по голове, совсем как в детстве, а после ласково улыбнулся, – и отдохни. Устал, я же вижу.

– Сейчас, атто, – улыбнулся тот в ответ. – Уже иду. Скажи, а можно я?..

– Палантир? – догадался отец. – Конечно, смотри. А я пока пойду, проверю, как там верные. Ясных снов.

– И тебе, отец.

Финголфин ушел, а его сын подошел к камню и положил на него ладонь, вызывая. Внутри заклубился прозрачный туман, с каждой секундой все больше редевший. Бритомбар… Любимая… Сердце принца гулко билось, отдаваясь звоном в ушах. Казалось, что мгновения тянутся невыносимо медленно. Фэа его стремилась через горы и долины к морю, и вскоре шар, ответив на его призыв, показал Фингону желанную картинку.

Армидель сидела у распахнутого окна, в волнении кусая губу, и сжимала в руках его подарок, то порываясь надеть, то вновь кладя на колени и бережно, ласково поглаживая опал. Взгляд ее был устремлен в звездную даль, и дева что-то беззвучно шептала. Финдекано нахмурился, силясь разобрать, и вскоре понял, что она повторяет его имя. Сердце рванулось, и почти непроизвольно он воскликнул:

– Мелиссэ!

И в тот же миг Фингон увидел, как Армидель вскочила, словно и правда услышала его голос.

– Я скоро приеду к тебе, – прошептал он и убрал ладонь с палантира, прекращая связь.

Однако пару мгновений спустя, подумав, снова прикоснулся к камню и попросил его показать Турукано. Оказалось, что тот находился в кабинете Кирдана, и они совещались. Рядом был знакомый ему Острад, с перевязанной рукой, и еще несколько нолдор из верных брата. Фингон вздохнул с облегчением – Бритомбар устоит.

Покинув кабинет отца, он вышел из крепости и отправился к своим верным. Впрочем, те уже знали о предстоящем походе – Финголфин озвучил приказ, как только принял решение о помощи Дортониону.

– Все готово, мой принц, – доложил Тарион.

– Хорошо, – кивнул Нолофинвион.

Он еще раз оглядел комнату и заметил того синду, что пришел к нему перед самым боем.

– Ну, здравствуй, – улыбнулся Фингон. – Что, не уехал?

Тот, кто назвался Телпетаром, встал:

– Нет пока, война ведь не окончена. Я отправляюсь с вами в Дортонион на помощь тем двум лордам.

Нолдо внимательно посмотрел ему в лицо, пытаясь угадать мысли. Высокий сереброволосый воин глядел внимательно и серьезно.

– Почему мне кажется, что мы с тобой как-то связаны? – озвучил Финдекано одолевавшую его мысль.

На что пришелец вдруг в ответ неожиданно усмехнулся, но не зло, а по-доброму:

– Возможно, ты прав. И я убежден, что однажды ты обо всем узнаешь. Однако пока мне бы хотелось сохранить свою маленькую тайну.

– Не буду настаивать, – согласился Нолофинвион.

В конце концов, опасности синда не представлял и помощь оказал в бою заметную. А скрытность… Что ж, пусть, ведь делу она не мешала.

Фингон попрощался с верными и направился к выходу. На пороге оглянулся еще раз и всмотрелся в лицо высокого синды. Неожиданно ему показалось, что он видит знакомый блеск золотисто-серебряных волос Артанис. Он даже головой тряхнул, отгоняя видение.

– Хорошего отдыха всем, – пожелал Финдекано и направился наконец в свои покои.

С первыми лучами рассвета его отряд выехал вместе с Нолдораном из ворот Барад-Эйтель.

Крепость встретила своего лорда печальными вестями – раненых оказалось больше, чем он предполагал, когда уезжал с братом на поиски сбежавших тварей.

«А Морьо хотел еще отправиться к Химрингу… Видимо, до Таргелиона дошло меньше ирчей, раз он так спокоен за свои земли и нолдор, что живут там», – подумал Маглор, устало прислоняясь к стене.

Он направлялся к целителям – узнать, что им сейчас необходимо и может ли он лично помочь пострадавшим защитникам. Несмотря на то, что противостояние барабанам отняло много сил, Макалаурэ был готов петь воинам, делясь огнем своей фэа.

Целители встретили лорда с радостной надеждой, тут же сообщив, кто из их подопечных нуждается в помощи менестреля. И Маглор незамедлительно начал песнь.

Его голос, тихий и спокойный, уменьшал боль и придавал сил, твердый и властный – повелевал очнуться и сбросить путы тьмы, что удерживали сознание некоторых воинов, и лишь иногда он становился яростным пламенем, что выжигал яд, медленно убивавший раненых.

Дозоры успели два раза смениться на стенах, когда в палаты исцеления спешно вошел один из верных, только что вернувшийся в крепость.

Макалаурэ как раз закончил песнь и устало прикрыл глаза.

– Мой лорд, его так и не нашли, – тихо, еле слышным шепотом произнес он.

Канафинвэ вздрогнул и строго посмотрел на подошедшего.

– Почему я узнаю об этом только сейчас?! – жестко, но негромко, дабы не побеспокоить раненых, прозвучало в ответ.

– Мы только что вернулись, лорд, – пояснил верный. – Это не быстро. И тяжело. Почти невозможно находить их и понимать, что… что…

– Не надо, не продолжай. Главное, мы вынесли всех, кто нуждался в помощи, – сказал Маглор, вставая. – Завтра продолжите. Отдыхайте.

Он попрощался с целителями и вышел, не желая ничьего общества, кроме ветра и звезд.

«Подсади меня, ты же старше», – двое подростков приглядели себе старое раскидистое дерево вдали от оживленных улиц Тириона.

«Кто быстрее до озера?» – задорно подначивает друг, и их кони срываются с места, обгоняя ветер, облака и даже мысли молодых нолдор, что сидят на их спинах.

«Изгнание? На север? Подожди, предупрежу своих…»

Альквалондэ, первые битвы в Белерианде, плен брата – Оростель, он всегда был рядом, друг детства, которого, как ему только что доложили, так и не нашли.

Макалаурэ до боли зажмурил глаза, прогоняя видения прошлого, резко развернулся и, спустившись со стены, приказал страже приоткрыть ворота и выпустить его из крепости. Одного. Ночью.

Нолдор подчинились, правда несколькими минутами позже небольшой отряд отправился за своим лордом, на расстоянии, не мешая.

Исиль выглядывал из-за облаков, освещая места недавних сражений. Тела убитых тварей уродливыми кучами возвышались над привычным Маглору пейзажем. Обломки оружия и брони также лежали на поле, сложенные удобным для перевозки образом. Под ногами еще было скользко, неровно, а на душе тяжело и гадко.

Жалобный, но настойчивый писк привлек внимание Кано. Он доносился из-за небольшой группы камней, чуть правее намеченного лордом пути, с которого тот, впрочем, тут же отклонился. Макалаурэ осторожно приближался к валунам, ожидая встретить там как врага, так и друга.

Обнаруженный в конце концов источник писка никак не походил на уловку Моргота, а на перепуганного и, кажется, раненного, котенка очень даже.

– Иди сюда, бедолага, – Маглор наклонился к животному. – Не бойся, вылечим и отпустим. Никто не заставит тебя жить с нами, если сам не захочешь.

Кот обнюхал протянутую к нему руку, мявкнул и на трех лапах поспешил подальше от двуногого существа. Четвертая под странным углом безжизненно болталась.

– Как хочешь, – тихо произнес Кано. – Настаивать не буду.

Он уже собирался вернуться на прежний маршрут, когда кот остановился, посмотрел прямо в глаза Макалаурэ и опять позвал на своем языке. Не чувствуя в животном тьмы, Маглор решил проследовать за ним.

Идти пришлось не очень долго, но осторожно – зверь вел нолдо среди обломков скал и россыпей камней, забирая куда-то на северо-восток. Когда впереди показался один особо крупный валун, он заторопился, словно боялся не успеть. Через несколько шагов Макалаурэ понял, что перед ним не осколок породы, а около десятка орочьих тел, лежащих друг на друге.

– Ты ради этого привел меня сюда? – вслух удивился Кано.

Кот тем временем принялся то ли тянуть, то ли копать тушу одного из ирчей.

Озаренный догадкой, Маглор быстро оттащил в сторону несколько тел. Свет Исиля бликом прошелся по знакомым доспехам.

– Нет! – невольно вырвалось у Маглора, и он с яростью расшвырял мертвых ирчей, освобождая своего друга.

Тучи разошлись, позволяя серебристым лучам озарять бледное, некогда красивое лицо нолдо.

– Прости, что не был рядом. Не держи зла, – шепотом произнес Макалаурэ, когда заметил, что кровь еще текла из раны и тоненькой струйкой бежала по искореженному доспеху.

– Держись!

Он аккуратно взял на руки друга, стараясь причинить тому как можно меньше боли, однако тот все равно застонал.

– Еще немного. Потерпи.

Макалаурэ собирался начать петь, делясь силами с умирающим, когда отчаянный и обиженный писк остановил его.

– Карабкайся мне на плечо, – сказал он коту, подставляя ногу. – Поторопись, иначе все будет напрасно.

Умный зверик залез на плечо менестреля и принялся зализывать сломанную лапу.

– И тебе поможем, но чуть позже, – договорив, Маглор начал мелодию, что помогала удержать фэа в теле и уменьшала боль.

Вышедшие следом за Канафинвэ нолдор решили не беспокоить его своим появлением, а разобравшись в ситуации, поспешили предупредить целителей, чтобы подготовили все необходимое. Впрочем, часть все равно дождалась Маглора у врат крепости, но тот не отвлекся ни на мгновение, опасаясь испортить песню, что спасала его друга.

Уже несколько дней Галадриэль не могла найти покоя. Вроде бы все шло своим чередом, размеренно и неспешно, как это было заведено в Дориате. По утрам, позавтракав и погуляв немного в лесу, она шла в специально отведенные комнаты во дворце и вышивала до обеда по заказу Элу. Стежок за стежком на полотнах появлялись деревья и цветы, птицы и звери, что водились в сокрытом королевстве. День за днем дева вкладывала свои мысли и частички виденного ей истинного света, сохраненного в ее волосах. Она надеялась, что сможет, используя его, развеять тьму, что окутала, опутала и одурманила разум короля. Конечно, сил эльдиэ было недостаточно, чтобы одолеть чары майэ, но Артанис и не собиралась в открытую бросать той вызов. Главное, чтобы Эльвэ понравились ее работы, и он чаще смотрел на них или же просто находился рядом. И все же мысль ее уносилась куда-то в даль – туда, где за границами Дориата кипела жизнь, настоящая, а не призрачная, как за Завесой. Ведь с севера надвигались армии Тьмы, и орки пытались захватить владения нолдор, храбро противостоявших им.

Поняв, что вышивать, вспоминая благие дни, и петь прославляющие синдарское королевство песни она сейчас не способна, Артанис встала и несколько раз прошлась по комнате, нервно сцепив руки. Из мыслей ее не выходил Келеборн. Непонятное, ничем не объяснимое беспокойство овладело ею.

«Ведь он строит мосты через Сирион, разве не так? – успокаивала сама себя дева. – Что ему может там грозить?»

Но легче от таких уговоров не становилось. Поняв, что настала пора действовать, Галадриэль вернулась в свои покои и, убедившись, что двери плотно закрыты и подсмотреть за ней никто не сможет, достала палантир. Слишком долго она им пренебрегала.

Установив шар на столе, Нервен глубоко вздохнула и положила на него ладонь. Сначала камень молчал, но спустя несколько мгновений ожил.

Сердце девы гулко застучало, грозя вырваться из груди – в глубине мелькали очертания Дортониона, размытые, словно укрытые плотной, непроницаемой пеленой.

«Братья? С ними беда?» – взволновалась Артанис. Картинка резко сменилась, и взору ее предстал Келеборн.

– Ambar-metta, – сквозь зубы выругалась она, поняв, что именно видит.

Высокие сосны, залитые подсохшей лавой равнины Ард Гален, и ее мельдо… мирно беседующий с кузеном Финдекано и его верным. Впрочем, обстановка вокруг была неспокойная. Нолдор в палантире то и дело поглядывали в даль, а синда, отрывисто и сосредоточенно кивнув, накинул на голову маскировочный плащ.

«Так вот куда он сорвался!» – поняла она и непроизвольным движением схватилась за голову.

Ведь если о его отсутствии узнают, то ему могут грозить серьезные неприятности. И все же, вопреки всему, и в первую очередь здравому смыслу и логике, Артанис ощутила, как в сердце пробуждается восхищение и гордость за мельдо и его поступок. Не спрятался, подобно прочим синдар, под юбкой у Мелиан, а вступил в бой вопреки приказу.

В глубине палантира все пришло в движение, воины повскакивали на коней, и дочь Финарфина поняла, что там, на севере, началась битва.

О том, что упрямый родич Тингола где-то среди нолдор, она могла лишь гадать, а если напрягать внимание, то удавалось и видеть иногда его размытые очертания. В сердцах она представляла, как выскажет ему по возвращении все, что думает. О его безрассудстве, о бессмысленном риске. Как можно было сорваться вот так и ничего ей не сказать?

Однако мгновение спустя она себя со страхом одернула. Конечно, в отличие от братьев, Келеборн подобное обращение не стерпит. Перед мысленным взором предстала отчетливая картина, как он молча разворачивается и уходит. И это было много хуже любых, даже самых резких, слов.

Галадриэль резко убрала ладонь с палантира, разорвав связь, и вновь спрятала камень. О том, что произойдет вблизи границ Дортониона, она может узнать и позже. Пока же ей следовало позаботиться о том, чтобы с Келеборном ничего по возвращении не случилось.

Она невольно вспомнила Мелиан в тот злополучный день, когда они вдвоем с мельдо пошли к Тинголу, и плечи ее передернулись. Было ясно, что королева способна если не на все, то на многое. А значит, надо попытаться представить дело так, будто он не уезжал вовсе или же отправился куда-то по ее просьбе и быстро вернулся. Что бы ни случилось, стоило заручиться поддержкой и симпатией короля – с его супругой совладать будет трудно.

В раздумьях Артанис шла по коридорам дворца, пытаясь почувствовать, где должна быть и что сделать. Отчаявшись, она уже хотела отправиться на конюшню и ускакать на границу, когда у одной из многочисленных статуй заметила принцессу.

– Лютиэн, не желаешь отправиться на прогулку? – неожиданно для самой себя спросила Галадриэль.

Ни мыслей, ни чувств не осталось – только удары: нанести, отразить, прикрыть. Воины Дортониона бились из последних сил, не давая врагам прорваться к поселениям в нагорье. О возвращении в крепость и долгой обороне речь уже не шла – армия нолдор прочно увязла в сражении, не имея возможности перегруппироваться и дать хотя бы части укрыться за стенами и оттуда поддержать оставшихся, используя дальнобойные луки и иные орудия.

То, что их специально выманили на равнину, Ангарато понял слишком поздно, когда ему с братом и верными не осталось ничего иного, кроме как продолжать бой. Конечно, он надеялся на помощь дяди и короля, но если такие силы Моргот обрушил на их земли, то что же тогда творилось у Барад-Эйтель?

Ангрод давно уже потерял Аэгнора из виду, думая лишь о том, как уничтожить побольше тварей, прежде чем он обессиленно рухнет. В том, что рано или поздно это произойдет, он не сомневался, но от таких мыслей лишь еще яростней рубился.

Орки напирали, давили, теснили, и вдруг, будто обезумев, побежали вперед, словно спасаясь от огня или света. Они в слепой панике налетали на копья защитников Дортониона, подставлялись под их мечи, а выжившие продолжали бездумно нестись.

Конница Химринга сверкающей металлической лавиной налетела на войско Ангамандо, сметая, топча, рубя ирчей, но при этом не задевая ни одного нолдо.

– Майтимо… как он догадался? Или же гонец добрался до Нолофинвэ, и тот…

Додумать Ангарато не успел – надо было срочно перестроить свое войско, чтобы не помешать, а помочь.

– Уходите в крепость! – раздался рядом голос кузена.

– Нельо! Благодарю…

– Потом! Уводи своих воинов, мы сейчас сметем тварей с двух сторон, – судя по тону, Маэдрос возражений не принимал.

Не успел Ангрод спросить, кто еще подоспел на помощь Дортониону, как услышал пение рогов Нолдорана – армия Хитлума ударила с запада, позволяя державшему тот край Айканаро отступить и наконец помочь раненным и измученным долгим сражением воинам. Впрочем, он и сам-то еле стоял на ногах.

Несмотря на тяготы боя, нолдор Дортониона неохотно отступали, и только приказы лордов вынудили их укрыться за стенами, проход к которым для них освободили верные Финдекано, пришедшего к нагорьям вместе с отцом.

Когда последние твари прекратили сопротивление и бесформенными тушами рухнули на пропитанную кровью землю Ард Галена, Маэдрос с небольшим отрядом поспешил на встречу с королем. Оставшиеся воины четко исполняли приказ своего лорда и, помогая раненым, направились к крепости, в видимости которой и разбили лагерь.

Ангрод, заметив, что воины Химринга ставят шатры, вышел к ним и пригласил расположиться под защитой стен.

– Благодарим, лорд Ангарато, – ответил командир. – Но у нас приказ.

– Я уверен, что Майтимо не будет против, если его воины отдохнут в комнатах, а не на земле.

– Об этом он сам нам скажет, когда вернется, – строго произнес нолдо, давая понять, что убеждения бесполезны. От помощи целителей или иной какой они также отказались – нолдор Химринга привыкли во всем полагаться лишь на себя.

Маэдрос прибыл в лагерь лишь под вечер – разговор с Нолдораном был не быстрым. К тому же они с Финдекано решили немного прогуляться на север, но и там не обнаружили ни остатков армии Ангамандо, ни новых сил.

Конечно, им обоим хотелось, чтобы встреча произошла при других обстоятельствах, но даже такой, они ей были рады.

– Ты теперь в гавани? – спросил Майтимо.

– Да, – кивнул Фингон. – Волнуюсь, как она там, не случилось ли чего.

– Бритомбар устоит, тем более, ты сам говорил, Турьо с воинами обещал помочь фалатрим, – успокаивал друга Маэдрос, осматриваясь по сторонам.

– Поворачиваем, – наконец приказал он.

– А может… – Финдекано указал вперед, туда, где возвышались пики Тангородрима.

– И думать забудь! Не сейчас и не с десятком верных, – отрезал он.

– А вдруг? Ты только представь…

– В том-то и дело, что представил, – мрачно и тихо произнес Майтимо. – Поворачиваем. Ни шагу вперед!

Они ехали рядом, продолжая разговаривать и осматривать окрестности, выискивая укрывшихся тварей, и лишь один из них знал, насколько близко подошли они к черте, за которой не было возврата.

И оба они не ведали, как злился в темной твердыне Майрон, так желавший преподнести господину в дар дорогих пленников. Как красиво бы получилось! Может, тот соблаговолил иначе взглянуть на своего слугу, а не винить лишь его в поражении.

Нолдор уже видели крепость, что распахнула свои ворота, встречая Нолдорана и его воинов, когда Маэдрос наконец чуть расслабил плечи, перестав ощущать злой и очень знакомый взгляд в спину. Он остановил коня, развернулся и сделал несколько шагов назад, к северу, вновь нащупал ту невидимую глазом нить, что тянулась за ним и Финдекано, и пламя его гнева и ярости спалило темное колдовство, заставив падшего майа вздрогнуть и оступиться на ступенях подземелья.

– Мы еще встретимся. Ты познаешь сталь и гнев нолдор!

Майтимо рысью догнал отряд, ждавший его чуть поодаль.

– Я буду в лагере до утра, – на прощание сказал он Фингону, которого в крепости ждала встреча с кузенами и отцом.

Тот лишь вздохнул, но возражать не стал:

– Береги себя!

– И ты, Отважный. Будь осторожен.

====== Глава 37 ======

Ириссэ летела, мысленно прося коня не сбавлять скорость, но быть осторожным. Тот и сам понимал, что их настигают. Не орки, конечно, но прорвавшиеся вместе с ними варги. Псов Ангбанда было немного, но вполне достаточно, чтобы разорвать одну излишне самоуверенную нолдиэ и ее скакуна.

Аредель краем глаза заметила тень, метнувшуюся под копыта коню. Резкий прыжок. Удар задними ногами. Визг. И снова вперед, к холму, на котором возвышалась спасительная крепость. Дева еще не видела, что навстречу ей спешат дозорные, и прикидывала, как и где ей принять бой – сдаваться и покоряться врагам и судьбе она не собиралась. Одетая подобно неру, с оружием при себе, Ириссэ была готова поквитаться с наглыми тварями.

Прыгнувший первым на нее варг подавился метательным ножом. Убить его она не убила, но волк Моргота остался на земле, харкая кровью. Однако этот успех стоил Аредель скорости, и несколько тварей сумели опередить коня, окружив деву.

Стрелы полетели в противников одна за другой, но лишь несколько нашли свои цели – волки крутились, уворачивались, плотнее сжимая кольцо.

Тем временем ирчи, ехавшие на более крупных варгах, из мелких точек на горизонте превратились в довольно большие и очень злые фигуры.

Мечом Аредель владела неплохо, но продержаться одной даже против десятерых она бы точно не смогла. Память услужливо и совершенно некстати подкинула образы кузена, спасенного братом. Тряхнув головой, Аредель стиснула зубы и достала клинок.

Дева успела отразить несколько ударов и даже ранить одного из орков, подобравшихся слишком близко и попытавшегося стянуть ее за ногу с коня, когда засвистели стрелы. Ириссэ успела удивиться и инстинктивно пригнуться к шее лошади, когда осознала, что целились не в нее. Дозорные Амон Эреб пришли на помощь.

Не присматриваясь к гостю, нолдор расстреляли опасно подобравшихся ирчей и занялись варгами, которые, до этого лишь не дававшие коню унести прочь своего седока, решили пустить в ход когти и зубы.

Бой продолжался. Ириссэ билась, однако подоспевшие дозорные Амон Эреб почти сразу же поняли, что рядом с ними не опытный воин, лица которого они, однако, не разглядели.

Амбаруссар с верными практически смели конями тварей, врезавшись в них на полном скаку. Дозорные успели крикнуть Аредель, чтобы та отступила с ними и не помешала лордам. Дева с радостью послушалась, до конца еще не веря в свое спасение. Впрочем, ей теперь ничто не мешало начать охоту и прицельно стрелять по оркам с относительно безопасного расстояния.

Как и планировали близнецы, ирчи были загнаны в овраг и перебиты. Варгов также не пощадили и очень надеялись, что больше тварей на юг не проникло, хотя Амрас тут же приказал усилить дозоры и быть всем предельно внимательными.

– Приветствуем тебя, друг, в своих землях, – начал, как старший, Питьяфинвэ, подъезжая ближе к незнакомцу в светлых одеждах, лицо которого было скрыто капюшоном от плаща. – Кто ты и откуда?

На мгновение повисла тишина.

– Благодарю за помощь, лорды и кузены. Я, Ириссэ Нолофинвиэн, не забуду ваших деяний, – в том ему ответила Аредель.

Дружных смех радостным эхом прошелся по полю, прогоняя тьму, исходящую даже от убитых тварей.

– Добро пожаловать, сестренка! – весело сказал Тэльво, однако после вернулся к отряду, оставив деву под присмотром близнеца.

– Поехали в крепость. Здесь нам делать нечего, – распорядился Питьо. – Отряд брата вернется позже – проверят все в округе в очередной раз.

И уже тихо, почти шепотом, когда они были в пути, добавил:

– Сама-то цела?

Аредель кивнула.

– Ты молодец. Но с одиночными прогулками придется повременить. Свяжешься с отцом и задержишься у нас в гостях.

Ириссэ вновь согласно кивнула.

– На охоту съездим, – продолжал Амрод. – Танцы устроим. А пока что, – он спрыгнул с коня во дворе крепости и помог кузине, – отдыхай.

Несмотря на то, что дни становились короче и в скором времени ожидался приход зимы, стало теплее и спокойнее. Исчезло злое колдовство, спряталось в подземельях Ангамандо, где раздосадованный поражением Моргот без малейшие жалости уничтожил перепуганные остатки армии, прибежавшие в свои норы.

Ветер с северного сменил направление на юго-западное, и закружили золотые листья, осыпая ими возвращавшихся в крепость нолдор. Куруфин поймал один, второй, третий… Четвертый выкинул, а пятый с шестым оставил.

– Атто, зачем они тебе? – спросил подъехавший ближе Тьелпэринквар. – Расскажи, что ты задумал.

Любопытство и азарт так и плескались в глазах юного нолдо, совсем недавно показавшего свою храбрость и непреклонность.

– Красивые они, йондо, – с легкой улыбкой ответил Куруфин, подставляя лицо лучам Анара, выглянувшего из-за облака. – Маме твоей подарю. А после сделаю похожие на них украшения.

– А-а-а, – несколько разочарованно протянул Тьелпэ, но тут же спросил: – Научишь делать такие, чтобы как настоящие выглядели?

– Конечно. Ты уже отличный мастер, а станешь… Тебя и твои творения запомнят. Возможно, их даже воспоют менестрели.

– Атто, прекрати, – рассмеялся он.

– А я серьезно. Так, показалось, – Куруфин тряхнул головой, потому как четко увидел, как его сын разглядывает только что созданные им кольца, а рядом стоит…

«Быть того не может», – сам себе тихо сказал Искусник и, выслав коня в рысь, вместе с пятью верными отправился вперед – убедиться, что тварей не осталось в Эстоладе.

– Теперь мне и в самом деле пора возвращаться, – сказал Телпетар.

Отряд Финдекано как раз готовился покинуть крепость в Дортонионе. Верные собирались, седлали коней, а на постепенно светлеющем небе уже начинали одна за одной гаснуть звезды.

Нолофинвион закрепил седельные сумки и обернулся к подошедшему:

– Домой?

– Да, – подтвердил тот. – Теперь, когда я точно знаю, что Дортонион устоял, мое сердце спокойно.

Фингон вздохнул и, прикрыв глаза, втянул полной грудью воздух. К запаху хвои примешивался аромат влажной земли, а морозной свежести, ставшей привычной за последние недели, больше не ощущалось.

– Я рад, что приехал к вам, – продолжал Телпетар.

– Я тоже, – кивнул принц. – И благодарю тебя за помощь.

Оба замолчали, не зная, по-видимому, что еще сказать. В воздухе витало ощущение легкой грусти, и им казалось, что при иных обстоятельствах они вполне могли бы стать друзьями.

Синда кивнул наконец и пошел собирать своего коня. Двор постепенно наполнялся звуками. Все громче становились голоса, звенело оружие и металл доспехов, чуть слышно скрипели кожи.

Ведущая в донжон дверь распахнулась, и показались Майтимо с Нолофинвэ, пришедшие проводить отъезжающих.

– Надеюсь, теперь у нас будет несколько спокойных лет, – сказал лорд Химринга, подходя к другу.

Финдекано кивнул и продолжил мысль:

– И возможности встречаться почаще – не только в бою, но и на праздники.

Он улыбнулся широко и напомнил:

– Жду тебя на свадьбу.

Фингон вновь стал серьезным: хотя основная угроза миновала, кто знает, сколько еще орков бродит по дорогам Белерианда. Расслабляться пока рано, да и можно ли, если Враг еще не побежден.

Друзья обнялись, а после сын простился с отцом, и лорд Ломинорэ скомандовал отправление.

Верные зашумели, и тот самый синда первым вскочил в седло. Нолофинвион проводил его задумчивым взглядом и вдруг подумал, что будет, если перевести явно выдуманное имя на синдарин? «Серебро» и «высокий». Разбить слово «Телпетар» на составляющие оказалось не так уж трудно – пришелец из белериандских лесов очевидно не пытался его намеренно усложнить. И что же получается в таком случае на языке лесного народа? Celeb – название металла, блеском сходного с Тельперионом, а orne – старое прилагательное, обозначающее высоту.